VII. Первые шаги

В больнице всё шло своим чередом. Медсестры обходили палаты, врачи составляли отчёты. Вдруг в регистратуру заявился очень интересный молодой человек. Парень был одет в темно-серый плащ, в руках держал небольшой саквояж, который привлёк внимание медсестры Кейт. Та по обыкновению подошла к потенциальному клиенту и начала заученный диалог: – Добрый день, рады приветствовать вас, чем могу помочь? На что жалобы? Ждёте кого-то? – Простите за неожиданный визит, Эрик Лаумер, студент института нейрохирургии. Меня направили к доктору Шульцу пройти врачебную практику. – лицо парня излучало вежливость и учтивость. Глаза легонько мерцали мелкимм искрами энтузиазма. Вот они – молодые люди! В начале всегда горят тем, чему хотят посвятить жизнь, а в итоге тонут в непроглядной рутине, так и не осуществив свои планы. "Бедняга" – подумала Кейт – "Шульц ведь тоже был когда-то таким в молодости, жаль не застала его в тот момент". Настольгию медсестры прервал уточняющий вопрос студента: – Мисс, проведете меня к доктору? Кейт живо закивала и быстрыми шагами устремилась в кабинет врача. Эрик, ни на шаг не отставая, шёл за ней в более спокойной манере. Казалось он абстрагирован от суеты вокруг и несёт внутри непоколебимое спокойствие. Шульц сидел за столом и разбирал медкарты пациентов. Его сосредоточение прекратилось как только он услышал стук в дверь. – Кейт? Слушаю. – Доктор, к вам тут практикант. Говорит к вам направили. Возьмете под опеку малого? – Что ж, ничего не поделаешь, возьму. Как зовут то тебя? – Эрик Лаумер. Можно просто Эрик. – Лаумер значит. Это что получается, ты приходишься родственником нейрохирургиу Рудольфу Лаумеру? Тому самому? Парень немного смутился от такого сравнения: – О, если бы. Мы однофамильцы. Чтобы достичь таких же высот как Рудольф, нужно душу дьяволу отдать. – И то верно.. Ладно, присаживайся пока. Сейчас найду для тебя работу. Шульц закопошился в ящичках и сундучках, ища для юного медика спецодежду и приборы. Эрик не выдержал молчания и спросил с явным оживлением в голосе: – Доктор, я читал ваши работы о "подсознании", и честно сказать я впечатлен вашими работами в области нейрохирургии. И я вдохновился вашими работами для своего исследования, надеюсь во время практики у меня получится.. Хаблер нервно закашлял. Малец затронул с первых минут за боль всей его жизни. – Довольно. Парень, не хочу рушить твой сказочный мир, но всё будет совсем не так. Твои исследования так же быстро замнут как и мои, люди ещё не готовы к таким серьёзным исследованиям, да и ты ещё слишком молод и глуп. Тебе нужно многому научиться. Несмотря на пессимистичный взгляд Шульца Хаблера на жизнь, Эрик и не думал унывать. Его глаза загорелись ещё больше от возможности быть первооткрывателем в этом деле. На возражения доктора парень ответил довольно спокойно и сдержанно: – Доктор Хаблер, у меня к вам предложение. Что если мы с вами будем исследовать подсознание пациентов вместе? Вдруг у нас получится достичь действительно значимых продвижений вашего исследования? – Исключено. Эрик, понимаю твой интерес, я и сам был таким, но мой тебе совет, не лезь куда не просят. – Хорошо, я услышал вас, док. Голос студента стал более приглушённым и поникшим. Видно, что мечты парня разбились о жестокую реальность. Единственная возможность углубиться в изучение науки оборволась из-за упрямства уставшего от жизни хирурга. Но Эрик не планировал так рано опускать руки. – Вот и славно. Пойдём со мной. Сейчас будем осуществлять обход пациентов с дальнего крыла, заодно расскажу тебе вещи, связанные с твоей будущей работой. Парень кивнул для вида, крутясь в коконе из своих размышлений. После смены верхней одежды на медицинскую, Лаумер взглянул на доктора и подал немой знак готовности к работе. Палаты сменяли друг друга. В каждой из них свой особенный случай, особенный мир. И этот мир создавала вовсе не больница, а пациенты внутри. У каждого из них была уникальная история, которую стены впитывали и удерживали до прихода другого пациента. Те палаты, в которых содержались молодые люди с переломами, были наполнены драйвом и хохотом. Они все знали, что совсем скоро выпишутся и побегут к новым приключениям. Столько жизни и эмоций звенело вокруг. В палатах же с тяжело больными всё было совсем наоборот. Сами медсестры делились ощущениями холода и одиночества рядом с койками больных. Завязывая бессмысленный диалог, который больной не смог бы поддержать, сестры красного креста боролись с чувством тоски, пожирающей изнутри. Они знали, что конец настанет. Но одно всегда оставалось неясным: конец мукам больного или его жизни? А может это значило одно и то же? Хаблер и Лаумер зашли в последнюю палату за всё дежурство. Эрик с интересом подошёл к больничной койке, на которой лежала девушка. – Это Кира Нойманн. Попала сюда недавно, но похоже так быстро отсюда и уйдёт.. – Шульц не стал скрывать своего разочарования за профессиональным тоном. – Что с ней? Она подключена к аппаратам жизнеобеспечения, неужели настолько всё плохо? И как так быстро болезнь успела спрогнозировать? – Это ты у неё спроси как. Мы ломаем голову над этой загадкой не один день, даже мои коллеги не смогли найти решение. Было принято поддерживать её состояние с помощью аппаратов и мидазолама. – Медазо- что? Доктор, но это ведь препарат для введения в искуственную кому! Зачем девушке, которая и так без сознания, вводить такой препарат? Это бессмыслица какая-то. – Это было сделано для того, чтобы замедлить процесс болезни. Пока она в коме, развитие патологии приостанавливается благодаря замедлению жизненных процессов. – И как долго вы планируете держать её в таком состоянии? – Пока не найдём ответ Эрика переполняла раздраженность в ответ на холодный расчёт доктора. Он всё не мог понять, под каким из слоёв панциря скрывается его милосердие. Шульц был непробиваем в своей слепой вере в худшее. – Ладно, пойдём, наш обход окончен. Нужно ещё отчёт составить, а ты иди домой, на сегодня пока всё. – Доктор, могу я попросить об одной вещи? Шульц был заинтересован, что интерну потребовалось от опытного хирурга, но решил не перебивать и послушать. – Могу я навещать иногда эту девушку и снимать показания с аппаратов? Это нужно для моей работы в вузе. Хаблер непонимающе посмотрел на парня и подумал, как бы странно не звучала его просьба, в ней не было ничего противозаконного, поэтому тот лишь кивнул и пошёл к выходу из палаты. «Увидимся завтра, Кира».