Часть 6. Тень «Черного ветра»

Наемник сорвался с места первым — черная тень, разрезающая утренний свет. Его ножи свистнули в воздухе, нацеленные в горло Сакуры, но то, что произошло в следующую секунду, заставило команду внизу задержать дыхание. Сакура не отступила. Она сделала шаг навстречу, и тяжелый стальной веер в ее руке ожил. С сухим, хищным щелчком «клац!» он закрылся прямо перед клинками, отражая удар с металлическим звоном. Сакура провернулась на одной ноге, игнорируя вспышку боли в разрезанном бедре, и веер снова раскрылся, но теперь он не был щитом. Его стальные края, заточенные до остроты бритвы, полоснули воздух в миллиметре от лица наемника. — Это не ФБР, — прошептал Сасори, не отрывая взряда от монитора. — Это... геометрия смерти. Хидан смотрел на экран, и его мир рушился. Он сотни раз тренировался с Сакурой в зале Бюро. Он знал ее коронные удары, ее тайминг, ее силу. Но сейчас перед ним была незнакомка. Ее движения лишились прямолинейной жесткости спецназа. Она двигалась плавно, почти текуче, перетекая из одной стойки в другую с пугающей грацией. Каждый взмах веера был частью смертельного рисунка. Хидан осознал: все их спарринги были лишь жалкой пародией. Она никогда не показывала ему этого. Она берегла его психику или просто не считала его достойным своего истинного лица. Сакура вела «Танец Раскрытого Лотоса». Она использовала шелк веера, чтобы гасить инерцию ударов ножей, и стальной каркас, чтобы дробить кисти противника. Саске стоял ближе всех к экрану. Его глаза сканировали каждое движение наемника. — Он не бьет в жизненно важные центры, — внезапно произнес Саске. Его голос был холодным, как лед. — Смотрите на его хват. Он намеренно оставляет открытые зоны, провоцируя ее. — Что ты несешь, Учиха? — рыкнул Хидан. — Он ее чуть не зарезал сейчас! — Нет, — Саске указал на монитор, где наемник сделал странный пируэт назад. — Он выматывает ее. Он ждет. Ему нужно, чтобы она вошла в транс. Ему нужен «Танец Черной сакуры». Сакура, тяжело дыша, чувствовала, как кровь из раны на спине пропитывает майку, делая ее тяжелой и липкой. Боль отступила на задний план, вытесненная древними инстинктами. Наемник снова пошел в атаку, его ножи двигались как швейные иглы, прошивая пространство вокруг нее. В какой-то момент Сакура поняла: она не успевает. Тело, измученное ядом и ранами, подводило. Она закрыла глаза на долю секунды, ловя ритм ветра, врывающегося в небоскреб. — Клеймо требует крови, — прошептал голос Мастера в ее голове. Сакура резко сложила веер, перехватила его за рукоять как короткий меч и... исчезла. На мониторах это выглядело как размытое розовое пятно. Она проскользнула под рукой наемника, ее тело выгнулось в невероятном пируэте, и веер раскрылся за ее спиной, словно стальное крыло. Это был запрещенный прием Окии — «Срез Опавшего Лепестка». Стальные лезвия веера с противным скрежетом прошли по бронежилету наемника, распоров его и оставляя длинный кровавый след на его груди. Наемник отлетел назад, но вместо боли в его смехе послышалось торжество. — Да! Вот она! — закричал он, указывая ножом на Сакуру. — Таю Черного Ветра! Покажи им всё! Пусть они увидят, кого пригрели на груди в своем Бюро! Сакура стояла в центре зала, ее спина была залита кровью, а веер в правой руке вибрировал от напряжения. Она посмотрела прямо в объектив камеры Сасори. Ее взгляд был пустым, лишенным человеческих чувств. В этот момент она не была агентом Харуно. Она была легендой, которая должна была остаться в пепле Осаки. В пентхаусе на 125-м этаже время, казалось, замедлило свой бег. Воздух, пропитанный запахом озона, пороха и свежей крови, вибрировал от напряжения. Сакура стояла в центре зала, её фигура, очерченная утренним солнцем, казалась хрупкой, но в то же время несокрушимой. Окровавленный веер в её правой руке больше не дрожал — он стал продолжением её воли. Наемник, прижимая руку к распоротому бронежилету, тяжело дышал, но его смех, пропущенный через вокодер, звучал торжествующе. — Прекрасно! Просто прекрасно! — прохрипел он. — Таю во всей красе! Но это ещё не конец, Сакура. Мы оба знаем, что ты можешь больше. Покажи им «Танец Черной сакуры»! Пусть они увидят свою героиню в истинном свете! Сакура молчала. Её взгляд, пустой и ледяной, был устремлен мимо наемника, туда, где за огромным панорамным стеклом простирался безбрежный океан Нью-Йорка. Слова наемника больше не задевали её. В её голове звучал другой голос — голос Мастера, обучавшего её искусству убивать. — Когда сил нет, когда тело предает, используй мир вокруг себя. Сделай его своим оружием. Сакура медленно, почти ритуально, закрыла веер. Хищный «клац!» каркаса прозвучал в тишине как смертный приговор. Она перехватила его за рукоять, словно короткий стальной шест. Внизу, в мобильном штабе, команда застыла перед монитором. Хидан, сжимая штурмовую винтовку, готов был сорваться с места, но Саске остановил его рукой. — Стой, — тихо произнес Учиха. — Смотри на её ноги. Она меняет центр тяжести. Она готовит не атаку. Сакура сделала глубокий вдох, чувствуя, как остатки адреналина и нейроблокатора борются в её крови. Она резко выпрямилась, её тело выгнулось, словно натянутый лук. — Финальный аккорд, Ушлёпок, — одними губами произнесла она. Вместо того чтобы броситься на наемника, Сакура, используя инерцию всего тела, с размаху ударила стальным торцом сложенного веера по основанию массивной панорамной рамы, прямо у самого пола. Удар был чудовищной силы, усиленный запрещенной техникой Окии, концентрирующей всю энергию в одной точке. Раздался оглушительный, ни на что не похожий звук. Словно тысячи хрустальных бокалов разбились одновременно. По огромному стеклу, отделявшему пентхаус от бездны, поползла паутина трещин. Она росла с пугающей скоростью, застилая вид на город. Наемник, поняв, что происходит, попытался броситься к Сакуре, но было поздно. Сакура, не останавливаясь, нанесла второй удар веером, теперь уже чуть выше. Трещины сомкнулись, и огромное стекло, весившее несколько тонн, взорвалось, превращаясь в тучу острых как бритва осколков. Воздушный поток на 125-м этаже, до этого сдерживаемый стеклом, ворвался в пентхаус с силой урагана. Взрывная волна и хлынувший ветер подхватили наемника, который оказался слишком близко к краю. Он отчаянно взмахнул руками, пытаясь уцепиться за воздух, его ножи со звоном упали на бетонный пол. В следующее мгновение наемник, окруженный дождем из сверкающих стеклянных осколков, полетел спиной вперед в бездну 125-го этажа. Его крик, полный ужаса и неверия, быстро затих в вое ветра. Сакура, удерживаясь за уцелевшую часть колонны, смотрела вниз. Сквозь дыру в стене было видно, как крошечная фигурка наемника исчезает в паутине улиц Нью-Йорка. Стеклянный дождь, сверкая на солнце, опускался на город, словно кровавое оригами. Внизу, в мобильном штабе, воцарилась гробовая тишина. Команда смотрела на темный монитор — камера криминалистов не выдержала резкого перепада давления и отключилась в момент взрыва стекла. Последним кадром была Сакура, стоящая на краю бездны с веером в руке, окруженная ореолом из битого стекла. Саске медленно отошел от стола с мониторами. Его лицо было бледным, но в глазах горел странный, фанатичный огонь. — Она сделала это, — тихо произнес он, обращаясь к самому себе. — Легендарная техника Таю «Черного Ветра». Мой брат был прав... Она — монстр. Самый прекрасный и опасный монстр, которого я когда-либо видел. В мобильном штабе у подножия небоскреба повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Экран монитора, на котором мгновение назад Сакура стояла среди стеклянного вихря, погас, оставив после себя лишь мертвое гудение статики. Хидан медленно опустил винтовку, его пальцы, сведенные судорогой, с трудом разжались. Темари сидела, закрыв рот ладонями, её глаза были полны немого ужаса. Сасори, всегда такой собранный и холодный, замер с планшетом в руках, глядя в пустоту. — Кто это такие? — голос Хидана прозвучал низко и хрипло, как скрежет камня о камень. Он медленно повернулся к Саске. — Учиха, ты назвал её этим словом. Таю. Что это, черт возьми, значит? Почему она двигалась так, будто в неё вселился демон? Темари подняла голову, её голос дрожал от сдерживаемых слез: — Она... она вырвала из себя ветку и обрушила стену небоскреба веером. Саске, объясни нам. Кто наша Сакура на самом деле? Саске стоял у стола, заложив руки в карманы брюк. Свет ламп штаба подчеркивал его бледность и острые скулы. Он обвел взглядом присутствующих — измученных, сбитых с толку агентов ФБР, которые только что увидели изнанку мира, о которой не пишут в учебниках Квантико. — Вы думаете, что знаете историю Японии по фильмам и дешевым романам, — начал Саске, и его голос был холодным, как арктический лед. — Гейши, чайные церемонии, искусство обольщения... Это лишь фасад. Он подошел к черному экрану и коснулся его пальцем. — «Таю» — это высший ранг. Элита из элит. В древности их было единицы. Но существовала теневая сторона этого искусства. Окия «Черного Ветра» не просто учила девушек танцевать и играть на сямисэне. Она создавала живое оружие. Сасори нахмурился, его аналитический ум уже начал сопоставлять факты. — Ты хочешь сказать, что Сакура — профессиональный киллер под прикрытием гейши? — Хуже, — отрезал Саске. — Таю «Черного Ветра» обучали «Искусству Исчезающего Лепестка». Их учили убивать так, чтобы это выглядело как несчастный случай, как самоубийство или как божественное вмешательство. Они изучали анатомию лучше врачей, чтобы знать, куда вонзить шпильку для волос, чтобы человек умер через три дня от «сердечного приступа». Они годами тренировали мышцы, чтобы использовать боевой веер как щит, способный отражать пули, и как меч, способный рассекать плоть. Хидан ударил кулаком по столу, заставив мониторы подпрыгнуть. — К черту историю! Она — агент ФБР! Я лично проверял её личное дело! Там всё чисто! — Личное дело можно подделать, Хидан, — тихо произнес Саске. — Но технику боя подделать нельзя. То, что вы видели — «Крах Стеклянного Неба» — это финальный аккорд Таю. Она использовала резонанс стали и стекла, направив кинетическую энергию всего тела в одну точку. Этому не учат в полиции. Этому учат в аду, из которого нет выхода. Темари поежилась, вспоминая взгляд Сакуры перед взрывом. — Почему она скрывала это? — Потому что за «Призрачной Таю» охотятся все кланы Японии, — Саске посмотрел прямо на Хидана. — Несколько лет назад в Осаке произошла резня. Весь совет старейшин был уничтожен за одну ночь. Исполнительница исчезла. Мой брат Итачи потратил годы, чтобы найти её след. И теперь мы знаем почему. Она не просто скрывалась. Она стала той, кто охотится на таких, как она сама. Хидан тяжело опустился на стул, закрыв лицо руками. — Она... она монстр, — прошептал он, повторяя слова наемника. — Нет, — Саске качнул головой, и в его глазах промелькнуло нечто, похожее на болезненное восхищение. — Она — шедевр. Самый опасный шедевр, который когда-либо создавало человечество. И прямо сейчас этот шедевр умирает на 125-м этаже от потери крови и болевого шока. Лифт штаба звякнул, открывая двери. В штабе повисло тяжелое, свинцовое молчание. Слова Саске об Окии и «Призрачной Таю» всё еще вибрировали в воздухе, меняя саму реальность. Но Хидан, вопреки ожиданиям, не впал в ступор. Он медленно поднял голову, и в его глазах не было страха или осуждения — только холодная, расчетливая решимость куратора, который привык доводить дело до конца. — Мне плевать, кем она была в Осаке, — его голос прозвучал как удар хлыста, возвращая команду в реальность. — Хоть дьяволом во плоти. Прямо сейчас Сакура Харуно — лучший агент моего отдела и гражданка США, которая истекает кровью на 125-м этаже после того, как в одиночку устранила элитного наемника. Мы идем за ней. Темари, всё еще дрожащая, подняла на него глаза. Она вспомнила тот момент — те доли секунды перед взрывом жилок. Она вспомнила взгляд Сакуры: решительный, отчаянный и бесконечно преданный. — Она меня спасла... — прошептала Темари, сглатывая комок в горле. — Если бы не она, мне бы просто снесло голову той жилкой. Она закрыла меня собой, зная, что ей в спину влетит этот чертов труп с ветками. Мне всё равно, как она это сделала и где училась. Она — моя подруга. Сасори молча кивнул, уже проверяя уровень заряда дефибриллятора в своей сумке. — Саске? — Хидан бросил короткий, пронзительный взгляд на Учиху. Саске не ответил сразу. Он смотрел на погасший монитор, словно всё еще видел там летящие осколки стекла и розовые волосы, развевающиеся на ветру. В его голове складывался пазл, который он собирал годы. Но сейчас... сейчас это было неважно. — Я иду с вами, — коротко бросил Саске. — Лифт заблокирован из-за повреждений системы безопасности, придется использовать пожарную лестницу и технические подъемники. У нас меньше десяти минут, прежде чем её сердце остановится от кровопотери. Они двигались стремительно. Хидан впереди, расчищая путь через завалы, Сасори и Темари следом, и Саске, замыкающий шествие, чьи глаза сканировали каждый угол на предмет новых ловушек. Когда они, наконец, вырвались в пентхаус 125-го этажа, их встретил ледяной ветер, воющий в гигантской дыре на месте окна. Зал был усеян мириадами стеклянных искр, которые в утреннем солнце казались россыпью бриллиантов. Сакура лежала у самой кромки бездны. Её пальцы всё еще сжимали рукоять закрытого веера, а на бледной спине, залитой кровью, зловеще блестели крошечные осколки стекла, вонзившиеся в кожу при взрыве. Она казалась мертвой — неподвижная, изломанная фигура на фоне просыпающегося города. — Сакура! — Хидан первым упал перед ней на колени, его руки, обычно такие твердые, на мгновение задрожали, когда он коснулся её шеи в поисках пульса. Темари зажала рот рукой, не в силах сдержать всхлип, когда увидела масштаб повреждений. Сасори тут же начал вскрывать медикаменты, а Саске подошел к краю пролома, глядя в бездну, куда улетел наемник. — Пульс нитевидный, — быстро проговорил Хидан, приподнимая её голову. — Сакура, слышишь меня? Харуно! Это приказ, черт тебя дери, не смей отключаться! Сакура едва заметно шевельнула веками. Её губы, искусанные и сухие, разомкнулись, выпуская облачко пара в холодный воздух. — Ушлёпок... улетел? — её шепот был едва слышен за воем ветра. — Улетел, Сакура, — Хидан сжал её ладонь в своей. — Прямо в ад. А ты остаешься здесь. С нами. Госпиталь Пресвитерианской церкви на Манхэттене погрузился в ночную тишину, прерываемую лишь мерным писком мониторов в отделении интенсивной терапии. Сакура лежала на животе — раны на спине, нанесенные веткой и стеклянным дождем, были зашиты и закрыты стерильными повязками. Лихорадка отступила, оставив после себя лишь свинцовую слабость. Хидан и Темари ушли час назад, вытесненные настойчивыми просьбами врачей и ледяным спокойствием Саске, который вызвался дежурить у палаты. Но стоило дверям за последним посетителем закрыться, как Саске вошёл внутрь. Он не сел на стул для посетителей. Он подошёл к кровати и встал так, чтобы видеть её профиль в тусклом свете ночника. Сакура открыла глаза. В их зелёной глубине больше не было боли — там застыла настороженность зверя, учуявшего охотника. — Ты пришёл допросить меня, Учиха? — её голос был тихим, шелестящим, как сухая листва. — Или проверить, не выросли ли у меня снова клыки? Саске молча достал из кармана брюк ладонь и разжал пальцы. На его бледной коже хищно блеснул тот самый серебряный шип в форме нераспустившейся розы, который Сакура пыталась скрыть на месте преступления. — Ты уронила его, когда вырывала ветку из спины, — спокойно произнёс Саске. — Этот металл не принадлежит ФБР. Он принадлежит Окии «Чёрного Ветра». Несколько лет назад мой брат Итачи нашёл такой же в горле одного из старейшин в Осаке. Сакура судорожно выдохнула, уткнувшись лицом в подушку. Скрывать правду дальше было бессмысленно, но цена этой правды была слишком высока. — Подойди ближе, — прошептала она. — Я расскажу это только тебе. Ни Хидан, ни Темари, ни твои семейные архивы не должны знать ни слова. Если это выйдет за пределы этой палаты — я найду способ закончить наш танец, Саске. Даже с пробитым позвоночником. Саске наклонился к ней. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, он чувствовал запах её антисептиков и едва уловимый аромат апельсинов, который начал возвращаться к её коже. — В Окии нас не считали людьми, — начала Сакура, и её голос вибрировал от подавляемых эмоций. — Мы были инструментами. «Призрачная Таю» — это не титул, это проклятие. Нас учили, что чувства — это яд, а преданность — это смерть. В ту ночь в Осаке... я не просто убила старейшин. Я уничтожила тех, кто хотел превратить Японию в рынок рабов. Итачи не нашёл меня, потому что я перестала существовать. Я стерла себя. Она замолчала, пытаясь перевести дыхание. Саске слушал, не перебивая, его взгляд был прикован к её губам. — Те навыки, что вы видели сегодня... это запретная техника. Её используют только тогда, когда готовы умереть. Я не монстр по своей воле, Саске. Я стала им, чтобы выжить в мире, где у таких, как я, нет права на имя. ФБР дало мне это имя. Харуно — это не легенда, это моя попытка быть человеком. Сакура повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Никто не должен знать, на что я способна. Команда видела лишь верхушку айсберга, и пусть так и остается. Для них я — агент, попавший в беду. Для тебя... — она горько усмехнулась. — Для тебя я та, кто лишила твоего брата покоя на несколько лет. Саске медленно сжал шип в кулаке. Его пальцы коснулись её руки, лежащей на простыне — на этот раз осознанно, без перчаток и инструментов. — Твоя тайна останется в тени Учиха, Сакура, — его голос стал непривычно мягким. — Итачи ищет призрак. Я же вижу перед собой женщину, которая в одиночку несет на плечах тяжесть целого клана. Он на мгновение задержал её ладонь в своей, чувствуя, как её пальцы ответно сжали его руку. В этой тишине, среди запаха лекарств и ночных огней Нью-Йорка, между ними возникла связь более прочная, чем любые клятвы ФБР. — Отдыхай, Таю, — прошептал он, выходя из палаты. — Завтра нам нужно будет придумать ложь, в которую поверит даже Хидан. Боль не уходила. Она трансформировалась — из яростных укусов живой стали в тупую, изматывающую пульсацию, которая пропитывала каждую клетку тела. Сакура металась по подушке, её лоб покрылся испариной, а губы беспрестанно шептали обрывки имен и старых команд на японском. Ей снилась Окия. Снился запах цветущей вишни, смешанный с запахом формальдегида, и тонкие, невидимые нити, которые стягивали её горло. Она застонала, резкая судорога пронзила спину, заставляя её вскрикнуть в пустоту палаты. Дверь бесшумно приоткрылась. Саске, который так и не ушел, сидел в коридоре, прислушиваясь к каждому шороху. Он вошел медленно, его тень вытянулась по стене, накрывая кровать Сакуры. Она открыла глаза. Зрачки были расширены от боли и остатков кошмара. В тусклом свете мониторов Саске впервые увидел её настоящую. В этом взгляде не было льда агента ФБР, не было высокомерия элитной Таю. Там была чистая, незащищенная агония — взгляд раненого зверя, который забился в угол и понимает, что охотник уже занес нож. Хотя показатели на мониторе говорили, что раны затягиваются, душа Сакуры в эту минуту медленно истекала кровью. — Учиха... — её голос был едва слышным треском. — Вы всё ещё здесь. Она попыталась пошевелиться, но тут же замерла, стиснув зубы. Тяжелое, прерывистое дыхание заполняло тишину. — Сейчас... — она с трудом сглотнула, глядя на его неподвижный силуэт. — У вас есть прекрасная возможность. Добить меня прямо здесь, подушкой или инъекцией... Или просто позвонить Итачи. Сдать «Призрачную Таю» на блюдечке. Почему вы этого ещё не сделали? Саске подошел вплотную к кровати. Он не ответил сразу. Его лицо оставалось непроницаемым, но рука, которую он положил на поручень кровати, чуть дрогнула. — Потому что мертвые легенды не дают ответов, Сакура, — его голос был тихим, вибрирующим от странного напряжения. — И потому что мой брат ищет убийцу. А я вижу перед собой женщину, которая едва дышит от боли, потому что решила спасти свою команду, а не свою тайну. Он сел на край кровати, игнорируя все правила больничного этикета. — Итачи не узнает о тебе от меня. По крайней мере, не сейчас. Ты идешь на поправку, Харуно. Твое тело восстанавливается, даже если твой разум уверен в обратном. Сакура горько усмехнулась, и эта усмешка больше походила на гримасу боли. — Вы плохой лжец, Саске. Вы смотрите на меня как на сломанную куклу, которую жалко выбросить. Но я не кукла. Я — ошибка системы. И эта ошибка скоро даст о себе знать. Она закрыла глаза, её пальцы судорожно вцепились в простыню. — Если Итачи придет... не мешайте ему. Это будет честно. За всё, что я сделала в Осаке. Саске на мгновение накрыл её руку своей. Его ладонь была прохладной и твердой. — Спи, Сакура. В Нью-Йорке сейчас только одна сила, которой стоит бояться. И это не мой брат. Это ты сама, когда решишь, что тебе больше нечего терять. Утро в госпитале наступило с безжалостным светом, пробивавшимся сквозь жалюзи. Палата была заполнена запахом озона и стерильности. Сакура лежала на животе, зарывшись лицом в подушку, чувствуя, как каждая клетка её тела протестует против самого факта существования. Боль больше не была острой — она стала густой и вязкой, как смола. По её просьбе в палату вошли те, кто вчера стоял на краю бездны: Сасори, Темари и Хидан. Саске остался в тени у двери, скрестив руки на груди, словно безмолвный страж её тайн. Сакура с трудом повернула голову, открыв глаза. Взгляд её был затуманен лекарствами, но в нём всё ещё горел тот самый несгибаемый стержень, который сделал её лидером. — Подойдите ближе, — прохрипела она. Её голос был едва слышен, но в палате мгновенно воцарилась такая тишина, что было слышно мерное жужжание медицинской аппаратуры. Хидан сделал шаг вперёд, его лицо было серым от бессонной ночи. Темари шмыгнула носом, сжимая кулаки, а Сасори замер, не сводя с неё аналитического взгляда. — Вы должны забыть всё, что видели на 125-м этаже, — произнесла Сакура, и каждое слово давалось ей с видимым трудом. — Для вашего же блага. Вычеркните это из памяти. Тот веер, те техники... это моё прошлое. Темный лес, в который я не позволю вам войти. Если вы начнете копать — вы не найдете там ничего, кроме собственной гибели. Она на мгновение прикрыла глаза, переводя дыхание. — Я — агент Харуно, — твёрдо продолжила она, и в её голосе зазвучал металл. — Я защищаю эту фамилию каждой каплей своей крови. Я здесь, чтобы спасать жизни, а не калечить их. И я хочу, чтобы вы знали... я сдала все нормативы, все экзамены в Куантико своими силами. Своим потом и трудом. Я никогда не применяла навыки Таю, чтобы получить значок ФБР. Для Бюро я — Сакура Харуно. И я хочу остаться ею для вас. Темари сделала шаг к кровати и осторожно накрыла ладонь Сакуры своей. — Нам плевать на Куантико, Сакура. Ты спасла мне жизнь. Это единственный экзамен, который имеет значение. Хидан молчал долго, глядя в окно на просыпающийся Нью-Йорк. Затем он медленно повернулся к ней, и его взгляд был тяжелым, как свинец. — Твои секреты — это твои секреты, Харуно. Мы подчистим официальный отчет. Напишем, что наемник сорвался сам, не выдержав напора группы. Но помни: если этот твой «темный лес» решит выйти на охоту за тобой снова... ты не пойдешь туда одна. Это приказ куратора. Сасори лишь коротко кивнул, поправляя очки. — Данные с камеры удалены безвозвратно. Резервных копий нет. Для архива ФБР вчера произошел несчастный случай при задержании. Сакура почувствовала, как ком в горле мешает дышать. Она ожидала страха, подозрений, допросов, но получила нечто большее — преданность, которая была сильнее любого устава. Она снова закрыла глаза, чувствуя, как силы покидают её. — Спасибо... Идите работать. У нас всё ещё есть убийца, который гуляет на свободе. Когда команда вышла, в палате остался только Саске. Он так и не пошевелился, продолжая изучать её взглядом. — Ты дала им благородную ложь, Сакура, — негромко произнес он. — Но ты ведь знаешь, что это только начало. Твоё прошлое уже не в лесу. Оно здесь, на улицах этого города. Прошло две недели. Нью-Йорк за это время успел остыть, сменив лихорадочный жар на пронизывающий осенний ветер, но Сакура Харуно восстанавливалась быстрее, чем предсказывали врачи. Шрамы на спине затянулись плотными розовыми нитями, скрытыми теперь под слоями дорогой ткани. Она стояла в своей квартире перед зеркалом, придирчиво изучая отражение. Широкие брюки в пол, визуально удлиняющие и без того стройные ноги, черная майка под горло и приталенный удлиненный пиджак, который идеально держал форму. Волосы она оставила распущенными — густой розовый шелк скрывал бледность шеи. Легкий макияж, капля духов с нотами цитруса и сандала... и шпильки. Высокие, тонкие, опасные. Сакура снова была в строю. В штаб Бюро она приехала в пять утра, когда коридоры еще пахли только свежевымытым линолеумом и дешевым кофе из автоматов. Она заперлась в кабинете, открыла окно настежь, игнорируя холод, и курила одну за другой, глядя, как город внизу начинает копошиться, а на парковку съезжаются машины агентов. Никто не знал, что «железная леди» уже здесь, на своем посту. Она сидела в глубоком кожаном кресле, закинув ноги в туфлях прямо на полированную столешницу. В правой руке — дымящаяся сигарета, в левой — остывший кофе. Сакура чувствовала странную пустоту внутри, которую не могли заполнить ни отчеты, ни лекарства. Внезапно замок щелкнул. Дверь, которую Сакура лично закрывала изнутри, распахнулась от уверенного поворота ключа снаружи. Харуно даже не вздрогнула — рефлексы сработали быстрее страха, она лишь прищурилась, выпуская струйку дыма. На пороге стояла эффектная блондинка с высоким хвостом — Ино Яманака, начальница соседнего отдела по борьбе с наркотрафиком. Она влетела в кабинет, не глядя, на ходу бросая сумку на диван, но замерла на полуслове, когда увидела фигуру в кресле. Ино уставилась на Сакуру, чьи ноги на шпильках по-хозяйски покоились на столе. — Эй, красотка, ты берега попутала?! — выкрикнула Ино, её голос сорвался на высокий регистр от возмущения. Она сделала шаг вперед, испепеляя Сакуру взглядом. — Ты что вообще делаешь в моем кабинете?! Сакура медленно повернула голову к блондинке. В её глазах не было ни капли раскаяния или удивления — только холодное, спокойное любопытство. — В твоем кабинете, Яманака? — Сакура стряхнула пепел в пустую банку из-под колы. — Насколько я помню, номер 402 всегда принадлежал отделу тяжких преступлений. Или за те две недели, что я валялась в госпитале, здесь произошел рейдерский захват? Ино на секунду лишилась дара речи. Она узнала этот голос. Узнала этот ледяной тон, от которого у стажеров обычно подкашивались колени. — Харуно? — Ино присмотрелась, её гнев сменился крайним недоумением. — Ты... ты жива? Слухи ходили, что тебя там по кускам собирали после того небоскреба. Но это не отменяет того, что твой отдел временно перевели на этаж ниже, пока здесь шел ремонт после... ну, после того, как ты решила повоевать с ветряными мельницами. Сакура медленно сняла ноги со стола и выпрямилась. Поджак идеально сел по фигуре, подчеркивая её опасную собранность. — Значит, меня списали в подвал, — Сакура затушила сигарету и поднялась. — Типичное Бюро. Но знаешь, Ино, мне нравится этот вид из окна. Думаю, я здесь задержусь. Ино Яманака сложила руки на груди, оценивающе оглядывая Сакуру. Между ними всегда искрило — две амбициозные женщины в мужском мире ФБР редко находили общий язык, но сейчас Ино видела перед собой не просто коллегу, а кого-то, кто прошел через ад и вернулся. — Ты выглядишь слишком хорошо для покойницы, — фыркнула Ино, но в её голосе проскользнула нотка уважения. — Саске Учиха всё это время ошивался внизу. Видимо, ждал твоего триумфального возвращения. Пойди обрадуй парня, а то он скоро дыру в полу протрет. Сакура вышла из кабинета Ино, кипя от ярости. Её каблуки выбивали по линолеуму четкий, агрессивный ритм, похожий на барабанную дробь перед казнью. Черный пиджак развевался при ходьбе, а взгляд был настолько ледяным, что встречные стажеры буквально вжимались в стены, инстинктивно освобождая дорогу. Перевод её отдела «на этаж ниже» она восприняла как личное оскорбление — Харуно не привыкла сидеть в подвалах. Она как раз миновала пост охраны у лифтов, когда пространство коридора внезапно заполнила массивная фигура. — Харуно?! Твою мать, Сакура! Хидан стоял посреди прохода с кипой отчетов, которые тут же веером разлетелись по полу. Он не раздумывал ни секунды. Прежде чем она успела вставить хоть слово или привычно огрызнуться, огромные ладони куратора обхватили её за талию. — Живая! Настоящая! — взревел он на весь четвертый этаж. Одним мощным рывком Хидан оторвал её от пола, поднимая высоко вверх, как завоеванный трофей. Сакура охнула, её шпильки беспомощно заболтались в воздухе, а распущенные розовые волосы рассыпались по плечам. Весь опен-спейс замер. Десятки агентов, криминалистов и секретарей побросали свои дела, уставившись на эту сцену. — Хидан, поставь меня на землю! — прошипела Сакура, чувствуя, как к щекам приливает жар — то ли от злости, то ли от непривычного смущения. — Ты позоришь меня перед всем управлением! Это нарушение субординации! — К черту субординацию! — Хидан расхохотался, даже не думая её отпускать. Он крутанул её вокруг себя, и Сакура невольно вцепилась в его крепкие плечи, чтобы не упасть. — Ребята, смотрите! Наша железная леди вернулась из ада! В коридоре раздались первые робкие аплодисменты, которые быстро переросли в настоящий гул. Кто-то свистел, кто-то выкрикивал слова приветствия. Сакура, зажатая в железных объятиях Хидана, внезапно почувствовала, как в груди разливается странное тепло. Боль в спине, которая донимала её всё утро, вдруг отступила, сменившись бешеным выбросом адреналина. В этот момент она действительно почувствовала себя живой. Не «Призрачной Таю», не инструментом Окии, а Сакурой Харуно — женщиной, которую здесь ждали, за которую переживали и которую искренне любили, несмотря на её невыносимый характер. Хидан, наконец, опустил её на пол, но не отпустил плечи, внимательно всматриваясь в её лицо. — Ты как, Сакура? — его голос стал тише, в нем прорезалась настоящая, неприкрытая забота. — Спина? Ребра? Ты вообще должна быть в постели, а не на этих копытах. Сакура поправила пиджак и резко выдохнула, пытаясь вернуть лицу бесстрастное выражение, хотя глаза всё еще искрились. — Я в порядке, Хидан. И если ты еще раз устроишь такой цирк, я применю на тебе прием, которому меня не учили в Куантико. Хидан лишь широко ухмыльнулся, зная, что за этой угрозой скрывается благодарность. — Харуно? — раздался спокойный, низкий голос за их спинами. Сакура обернулась. У стены, прислонившись к косяку двери своего нового временного отдела, стоял Саске. Он выглядел безупречно, как всегда, но в его взгляде, направленном на Сакуру, читалось нечто большее, чем просто дежурное приветствие. Он видел всю сцену с Хиданом, и в его глазах промелькнула едва заметная тень — не то ревности, не то облегчения. — Учиха, — Сакура кивнула ему, восстанавливая дыхание. — Вижу, вы уже обжились в «подвале»? — Мы ждали только вас, чтобы начать, — Саске оттолкнулся от стены и жестом пригласил её внутрь. Коридор четвёртого этажа, только что взорвавшийся радостными криками, мгновенно остыл. Сакура стояла твёрдо, её каблуки словно вросли в линолеум, а взгляд был направлен прямо на Хидана. — Прежде чем мы начнём обсуждать улики, — голос Сакуры прозвучал хлёстко, — я хочу, чтобы моих людей вернули на наш этаж. Хидан, ты куратор, и ты допустил, чтобы эта сучка Яманака сейчас сидела в моём кресле и пялилась в моё окно! — Эй! — дверь 402-го кабинета с грохотом распахнулась. Ино Яманака вылетела в коридор, пылая от ярости. Её безупречный хвост качнулся, а голубые глаза метали молнии. Она быстрым, агрессивным шагом сокращала дистанцию, направляясь прямиком к Сакуре. — Я не посмотрю на то, что ты только из больницы, Харуно! — выкрикнула Ино, подходя почти вплотную. — А ну, забрала свои слова про сучку назад! Живо! Сакура даже не шелохнулась. Она медленно перевела взгляд с Хидана на блондинку. В её лице не было ни капли страха — только ледяное, почти пугающее спокойствие. — И не подумаю, — холодно ответила она. — Ты посмотри на неё! — Ино обернулась к притихшим агентам, ища поддержки. — Думаешь, раз ты прикрыла своего человека от какой-то лески, то теперь можешь здесь всеми командовать? Думаешь, ты героиня? В глазах Сакуры на мгновение вспыхнул тот самый инфернальный огонь, который Саске видел на 125-м этаже. Это произошло так быстро, что никто не успел среагировать. Воздух словно рассекло невидимое лезвие. В следующую секунду Ино Яманака оказалась прижата спиной к стене. Ладонь Сакуры стальным обручем сомкнулась на её горле — не перекрывая дыхание полностью, но давая чётко понять: сопротивление бесполезно. Шпильки Сакуры звонко щелкнули, когда она сократила последнее расстояние между ними. — Во-первых, Ино, — прошипела Сакура прямо в лицо ошеломлённой блондинке, — ты борешься с наркоторговцами дистанционно, из своего уютного кресла. А я та, кто потом прикрывает ваши задницы вручную, когда дело пахнет кровью и порохом. Хидан сделал полшага вперёд, но Саске остановил его коротким жестом. Учиха внимательно наблюдал, как в Сакуре пробуждается хищник. — А во-вторых, — голос Харуно стал ещё тише, вибрируя от скрытой угрозы, — да, я чуть не потеряла человека, который один стоит десятерых твоих. И если я услышу ещё хоть одно кривое слово в сторону моего отдела или моих людей... мы с тобой будем разговаривать уже далеко не так дружелюбно. Поняла меня? Ино, чьи глаза расширились от шока и внезапного осознания реальной опасности, исходящей от Харуно, смогла лишь коротко кивнуть. Сила, которая текла в руках Сакуры, была не человеческой — это была сила человека, который уже перешагнул черту смерти и вернулся обратно. Сакура резко разжала пальцы и отступила на шаг, поправляя полы своего приталенного пиджака, словно ничего не произошло. Она повернулась к Хидану. — Вещи моего отдела должны быть наверху через час, куратор. Я жду Сасори и Саске в своём кабинете. Она развернулась и пошла прочь по коридору, не оглядываясь. Ино осталась стоять у стены, тяжело дыша и потирая шею, а всё управление провожало Сакуру взглядом в абсолютной, звенящей тишине. — Ну что, Учиха, — Хидан нервно усмехнулся, потирая затылок. — Похоже, наша девочка не просто вернулась. Она вернулась за своим троном. Спустя ровно час на четвёртом этаже воцарилась суета, напоминающая организованное военное отступление. Грузчики и технические специалисты под присмотром Хидана перетаскивали коробки, серверы и папки с делами обратно из «темных недр» подвала в залитые светом помещения 402-го сектора. Хидан, сохраняя непроницаемое лицо истинного куратора и профессионала высокого ранга, не проронил ни слова. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и молча наблюдал, как его люди возвращают себе законную территорию. Темари, Сасори, Карин и Шикамару пребывали в состоянии легкого шока. Они заходили в свои прежние кабинеты, почти физически ощущая привычный запах дорогого дерева, озона и крепкого кофе. Карин первым делом бросилась к своему столу и буквально обняла его, проверяя, на месте ли её любимые мониторы. — Слушайте, а как так вышло, что нам снова дали добро наконец-то увидеть белый свет? — Шикамару лениво развалился в своем кресле, закидывая руки за голову. — Я думал, мы в том подвале до пенсии просидим. — Поступил приказ, — спокойно отозвался Хидан, даже не оборачиваясь к ним. — От кого? — Темари подняла брови, отрываясь от разбора документов. — Наше управление обычно не меняет решения по логистике так быстро. Кто-то надавил на верхушку? Хидан медленно повернулся к ним, и на его лице промелькнула едва заметная, жесткая ухмылка. Он кивком указал на главный кабинет, который пустовал все эти две недели — кабинет Сакуры Харуно. — У вас там новое руководство, — коротко бросил он. — О боже, кто?! — Карин вскочила со своего места, поправляя очки. В её голосе послышался неподдельный ужас. — Только не говори, что та сучка Яманака всё-таки добилась своего и теперь будет нами помыкать! Я уволюсь раньше, чем она скажет «привет»! Темари и Сасори тоже напряглись. Мысль о том, что отделом тяжких преступлений будет руководить Ино, казалась им злой шуткой. — Яманака? — Хидан хмыкнул, поправляя манжеты рубашки. — Скажем так, агент Яманака сейчас очень занята переездом в... менее престижное помещение. А ваш командир уже на месте. В этот момент дверь кабинета Сакуры медленно открылась. Из него вышла сама Харуно. Она выглядела безупречно: приталенный черный пиджак сидел на ней как вторая кожа, подчеркивая опасную грацию, а в руке она держала свежую чашку черного кофе. Её взгляд был спокойным, но в глубине зелёных глаз всё ещё тлели угли утренней ярости. Она обвела взглядом свою команду, которая застыла в немом изумлении. — Чего замерли? — негромко, но властно спросила Сакура. — Рабочий день начался три часа назад. Сасори, мне нужны данные по ветке через десять минут. Шикамару, отчет по системе безопасности пентхауса. Живо. Карин едва не выронила папку. — Сакура?! Ты... ты вернула нам этаж? Сакура сделала глоток кофе, глядя на Хидана, который одобрительно кивнул ей. — Я просто напомнила кое-кому о правилах субординации. И о том, что этот отдел — сердце Бюро, а не его аппендикс. Сакура выслушала доклады своей команды в новом, залитом солнцем кабинете. Сасори подтвердил, что бальзамирующий состав на теле Хинаты идентичен тому, что был у Мии, а Шикамару предоставил отчет о сбое системы безопасности, который указывал на профессиональное вмешательство извне. Пазл складывался медленно, и каждый новый кусочек добавлял тревоги. После совещания Сакура, Хидан и Саске спустились в своеобразный кафетерий штаба — застекленный атриум, где пахло дорогим кофе и свежей выпечкой. Они сидели за угловым столиком, попивая эспрессо и вполголоса обсуждая детали дела. Хидан, сохраняя покерфейс куратора, внимательно слушал, а Саске лениво покручивал в руках остывшую чашку, его взгляд блуждал по залу. Тишину прервал резкий, уверенный хлопок по плечу Сакуры. Харуно вздрогнула и медленно обернулась. Перед ней стояла девушка с каштановыми волосами, собранными в два тугих пучка, и внимательным, изучающим взглядом. На ней была форма технического отдела Бюро, но осанка выдавала в ней бойца. — Это ты обидела моего боса? — спокойно, без тени агрессии спросила девушка. У Сакуры поползли брови вверх. Она сделала глоток кофе, выигрывая время. — Яманаку? Девушка коротко кивнула. — Да. Так это ты? Сакура поставила чашку на блюдце и расправила плечи приталенного пиджака. — Даже если так, — спокойно ответила она, глядя прямо в глаза собеседнице. — У неё были проблемы с субординацией и пониманием иерархии в этом здании. — Я вызываю тебя на спарринг, — так же спокойно произнесла шатенка. — Ты оскорбила честь нашего отдела. Нам не нравится, когда к нам относятся как к обслуживающему персоналу. — Ваш отдел сам себя оскорбил, когда решил, что может занимать чужую территорию без приказа куратора, — Сакура нахмурилась. — Агент Яманака перешла черту, и я ей об этом напомнила. У меня нет времени на детские игры в спарринги. Каштанововолосая девушка сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. В её глазах промелькнул недобрый огонек. — Вы, Харуно, видно, забыли, что мы все начинали одинаково в Куантико. Звания и отделы — это всего лишь бумага. Настоящая сила проверяется на ковре. Сакура устало вздохнула и начала отворачиваться обратно к столику, чтобы продолжить разговор с Хиданом и Саске. — Ну иди, натри свои ножики, или с чем вы там тренируетесь, и я тебе покажу спарринг, — бросила она через плечо. — Как только у меня появится свободная минута. — Я знаю, что вы мастер на стилетах, Харуно, — голос девушки заставил Сакуру замереть. — Я предлагаю другое. Уникальный спарринг. Бой на веерах. Нам как раз доставили новые тренировочные модели из углеволокна. Сакура очень поволи вернулась к девушке. Её лицо стало непроницаемой маской. Слово «веера» в контексте вызова прозвучало как выстрел. Она внимательно всмотрелась в лицо собеседницы, сопоставляя черты с данными из личных дел сотрудников. — Ты... Тен-Тен? — негромко спросила Сакура. Технический гений, мастер оружия, одна из лучших в своем выпуске. Девушка коротко кивнула. — Да. Тен-Тен Такахаши. Так что, Харуно? Вызов принят? Сакура посмотрела на Хидана, который лишь едва заметно пожал плечами, мол, решай сама. Саске же не сводил с Сакуры внимательного, сканирующего взгляда. — Тогда готовь веер, Тен-Тен, — Сакура резко выпрямилась во весь рост, её шпильки звонко щелкнули о мраморный пол. — Мне всё равно, с чем тебя укладывать. Я на шпильках с веером вложу тебя быстрее, чем Ино завяжет свой хвостик. Время и место? Тен-Тен ухмыльнулась, оценив ответ. — Зал «А». Через час. Не опаздывайте, командир. Она развернулась и стремительно пошла прочь из кафетерия. Сакура вернулась к столу, её кофе уже окончательно остыл. — Бой на веерах? — Саске поднял бровь. — Ты же говорила, что Куантико не учит этому. Ты уверена, что хочешь показать им это? Сакура посмотрела на него. В глубине её зеленых глаз тлели угли той самой инфернальной ярости, которую она так тщательно скрывала. — Я покажу им Куантико, Учиха. Но на моих условиях. И на моих шпильках.