Часть 7. Симфония двух клинков

Через час тренировочный зал «А» был забит до отказа. Агенты отдела наркоконтроля Яманаки и оперативники убойного отдела Харуно выстроились вдоль стен, создавая живой коридор. В воздухе висело густое напряжение. Сакура стояла в центре мата, и её вид вызывал у многих недоумение. Она не надела тренировочный костюм. Она лишь скинула приталенный пиджак, оставшись в черной майке под горло и широких брюках, которые полностью скрывали её ноги, но при каждом движении подчеркивали высоту шпилек. Розовые волосы густым каскадом рассыпались по плечам — она даже не потрудилась собрать их в хвост. Тен-Тен, напротив, была в полной боевой готовности: легкие кроссовки, тактические штаны и майка-борцовка. В её руках покоился тренировочный веер из углеволокна. Сакура подошла к стойке с оружием и взяла присланный экземпляр. Это была вороненая сталь. Тяжелая, холодная, смертоносная. Одним резким, отточенным движением кисти она еффектно раскрыла его. Раздался хищный, металлический звук — «клац!», который эхом отразился от высоких потолков зала. — Яманака, — Сакура бросила ледяной взгляд в сторону блондинки, стоявшей у края ковра. — Признайся, ты побоялась идти сама против меня и прислала своего лучшего бойца? Ино чуть не подавилась собственной злостью. Она видела, как на Сакуру смотрит Саске — не отрываясь, с тем самым пугающим вниманием, которое он редко дарил кому-либо. Она видела спокойную уверенность Хидана, который стоял, скрестив руки на груди. Это бесило её больше, чем само поражение в кабинете. — Меньше слов, Харуно! — выкрикнула Ино. — Покажи, на что ты способна без своего пафоса! Тен-Тен не стала ждать. Она рванула вперед, её веер в сложенном состоянии работал как короткая дубинка. Она была мастером дистанции, нанося серию быстрых, дробящих ударов. Сакура двигалась неестественно плавно для человека на десятисантиметровых шпильках. Она не прыгала и не делала лишних движений. Каждый её шаг был выверен до миллиметра. Она использовала широкие брюки как обманку: Тен-Тен била туда, где, как ей казалось, была нога, но натыкалась лишь на пустоту летящей ткани. Когда Тен-Тен раскрыла свой веер, пытаясь провести режущий удар по лицу, Сакура наконец перешла в контратаку. Она не использовала техники Таю в их чистом, «инфернальном» виде, но она адаптировала их под армейский рукопашный бой Куантико. Это было похоже на опасный, ломаный вальс. Сакура раскрыла свой стальной веер лишь наполовину, используя его как щит, о который с лязгом билось оружие Тен-Тен. В решающий момент, когда Тен-Тен замахнулась для мощного бокового удара, Сакура резко ушла вниз. Её шпилька со звоном вошла в мат, создавая точку опоры, и она провернулась на месте. Стальной веер Сакуры полностью раскрылся, описывая идеальный круг. Одним движением она подсекла руку Тен-Тен каркасом веера, выбивая оружие, и в то же мгновение оказалась за спиной противницы. Ребро стального веера замерло ровно в миллиметре от сонной артерии Тен-Тен, а свободная рука Сакуры жестко зафиксировала её плечо. В зале воцарилась мертвая тишина. — Ты слишком полагаешься на технику оружия, Тен-Тен, — негромко, так, чтобы слышали только они, произнесла Сакура. — И забываешь, что в ФБР оружие — это ты сама. Сакура медленно сложила веер. Лезвия с сухим щелчком спрятались в пазы. Она отпустила ошеломленную Тен-Тен и выпрямилась, поправляя рассыпавшиеся по лицу волосы. Она не выглядела запыхавшейся. Ни одна прядь не выбилась из её образа «железной леди». Она посмотрела на Ино, чьё лицо пошло красными пятнами от унижения. — Надеюсь, инцидент исчерпан? — Сакура кивнула Хидану и Саске, направляясь к выходу. — У нас есть работа. И она поважнее ваших ущемленных амбиций. Саске проводил её взглядом, в котором читалось нечто вроде мрачного торжества. Он знал, что она едва коснулась своих истинных возможностей, но даже этой тени хватило, чтобы поставить на место всё управление. Вечер опустился на Нью-Йорк, окрашивая сталь и стекло небоскребов в багрово-серые тона. В штабе Бюро воцарилась та особенная, гулкая тишина, которая бывает только после окончания суматошного рабочего дня. Сакура, верная своей привычке, задерживалась. Она сидела в своем кабинете, изучая отчеты, но её мысли всё еще возвращались к спаррингу с Тен-Тен. Рука до сих пор помнила тяжесть вороненой стали и то ледяное спокойствие, с которым она едва не вскрыла чужую артерию. Хидан уходил последним. Его массивная фигура заполнила дверной проем, отбрасывая длинную тень на стол Сакуры. Он поправил манжеты своей белой рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу и, не заходя внутрь, тихо спросил: — Я сегодня могу использовать ключи? Сакура медленно подняла взгляд от документов. Она знала, о каких ключах идет речь — о дубликате от её квартиры, который Хидан хранил уже давно. Это не было любовью в привычном понимании коллег по Лэнгли. Это был их способ выживать. Их «безопасное место», где можно было снять маски идеальных агентов и сжечь накопленную за день ярость. — Почему бы и нет? — Сакура слегка откинулась на спинку кресла, глядя на него сквозь пелену усталости. — Думаю, нам обоим сегодня нужно выпустить пар. После утреннего цирка с Яманакой мои нервы на пределе. Хидан сделал шаг вперед, входя в полосу света от настольной лампы. Его голос стал на октаву ниже, приобретая ту опасную хрипотцу, которая обычно предвещала шторм в их закрытом мире: — Уверена, Харуно? Ты только две недели как из госпиталя. Твоя спина... я не хочу видеть, как ты ломаешься подо мной только потому, что решила поиграть в сильную девочку. Сакура коротко ухмыльнулась, и в этой ухмылке промелькнула тень той самой «Призрачной Таю». Она медленно встала, потянулась, чувствуя, как зажившие шрамы на спине едва заметно тянут кожу, напоминая о цене её силы. — Да, уверена. Посмотрим, не заржавел ли ты в своем кабинете куратора, пока я проливала кровь, Хидан. — Тогда до встречи, — Хидан кивнул, и в его глазах вспыхнул темный, азартный огонь. — Буду через полчаса. Не заставляй меня ждать у двери. Он вышел, оставив после себя запах дорогого табака и тяжелое предчувствие близости, которая всегда граничила с поединком. Сакура подошла к окну, затянулась сигаретой, глядя на огни большого города. Она знала, что Саске всё еще где-то в здании, и его проницательный взгляд наверняка считал это короткое напряжение в дверном проеме. Но сейчас ей было всё равно. Ей нужно было почувствовать тяжесть чужого тела, его грубую силу и реальность, чтобы окончательно изгнать из себя призраков Осаки и холод пентхауса на 125-м этаже. Дверь в квартиру Сакуры открылась почти бесшумно. Хидан не звонил — металлический щелчок ключа в замке был единственным предупреждением. В прихожей царил полумрак, разбавленный лишь холодным неоновым светом Нью-Йорка, пробивающимся сквозь панорамные окна гостиной. Сакура стояла у окна, спиной к двери. Она уже успела переодеться: на ней была лишь свободная мужская рубашка, едва доходящая до середины бедра. В руке зажат бокал с ледяным виски. Она не обернулась, когда тяжелые шаги куратора Лэнгли раздались за её спиной. — Ты опоздал на семь минут, — негромко произнесла она. Хидан остановился в шаге от неё. От него пахло дождем, кожей салона его авто и тем самым дорогим табаком, который всегда предвещал нечто большее, чем просто разговор. Он медленно снял пиджак, бросая его на кресло, и подошел вплотную. Его ладони, огромные и горячие, легли на её плечи. — Пробки на Пятой авеню не подчиняются приказам ФБР, Харуно, — его голос вибрировал у самого её уха, низкий и хриплый. Он медленно провел пальцами по ткани рубашки вниз, к лопаткам, где под тонким хлопком угадывались рельефные шрамы — память о стеклянном дожде 125-го этажа. Сакура вздрогнула, но не от боли, а от того, как резко тело отозвалось на его присутствие. — Я предупреждал, что не буду осторожен, — прошептал Хидан, разворачивая её к себе. Его взгляд сканировал её лицо, ища следы слабости, но находил лишь вызов. Сакура поставила бокал на подоконник, её пальцы впились в воротник его рубашки, резко притягивая его к себе. Это не было нежностью. Это был столкновение двух стихий, которые весь день сдерживали себя в рамках уставов, субординации и вежливости. Поцелуй был со вкусом алкоголя и невысказанной ярости. Хидан подхватил её под бедра, приподнимая и впечатывая в прохладное стекло окна. Сакура обхватила его ногами, чувствуя его жесткую ременную пряжку и тяжесть кобуры, которую он так и не снял. — Спускай пар, Хидан, — выдохнула она ему в губы, срывая пуговицы с его рубашки. — Покажи мне, что ты не просто куратор из бумаги и чернил. Он рыкнул, сминая её губы в новом поцелуе. В этой близости было всё: и горечь от потери Хинаты, и шок от раскрытой тайны Таю, и тот животный страх смерти, который они оба испытали в пентхаусе. Хидан сорвал с неё рубашку, и на мгновение замер, глядя на её спину в тусклом свете города. Тонкие, розовые следы на фарфоровой коже выглядели как карта войны. Его пальцы, обычно грубые и привыкшие к оружию, почти невесомо очертили самый длинный шрам вдоль позвоночника. — Ты чертов монстр, Сакура, — выдохнул он, прижимаясь лбом к её лбу. — Самый красивый монстр в этом гребаном Бюро. В ту ночь в квартире на Манхэттене не было места для секретов Осаки или интриг Учихи. Был только ритм двух сердец, пытающихся заглушить тишину, и скрип кожи, и тяжелое дыхание тех, кто привык выживать любой ценой. Они были ртутью и порохом — одно неосторожное движение, и весь этот мир взлетел бы на воздух. Ночной Нью-Йорк расстилался под балконом Сакуры, как гигантская светящаяся микросхема. Ветер на высоте тридцатого этажа был колючим и трезвящим, он трепал полы расстегнутой мужской рубашки на плечах Сакуры и холодил кожу. Они стояли плечом к плечу, разделенные лишь тонким облаком сигаретного дыма. Хидан, оставшись только в одних темных брюках, казался в этом тусклом свете еще массивнее. Его торс, испещренный старыми шрамами от операций в Лэнгли, был живым доказательством того, что в этом бизнесе выживают только самые твердые. Хидан глубоко затянулся, глядя на шпиль Эмпайр-стейт-билдинг, и нарушил тишину низким, чуть хриплым голосом: — Долго же ты меня морила, Харуно. С самого начала этого чертового расследования. Ты вела себя так, будто я — просто папка с инструкциями из главного управления. Сакура стряхнула пепел вниз, в бездну городских улиц. Она слегка прищурилась, и на её губах заиграла та самая опасная, едва заметная ухмылка, которую она позволяла себе только здесь, без свидетелей. — О, куратор, я не виновата, что трупы бьются лесками и палками, как малые дети, — спокойно парировала она. — У меня не было времени на светские беседы, пока мой отдел пытались выселить в подвал, а мою спину — превратить в решето. Хидан усмехнулся, поворачивая голову к ней. В его взгляде больше не было казенного холода — только темное, собственническое удовлетворение мужчины, который получил то, что хотел. — Окей, я прощаю тебе это, Харуно, — он сделал шаг ближе, так что тепло его тела почти коснулось её обнаженного плеча. — Но это только за то, что ты вытворяешь в этой чертовой постели. Я и забыл, какая ты бываешь, когда сбрасываешь маску прилежного агента. Сакура докурила сигарету до самого фильтра и медленно выдохнула дым в сторону океана. Она не ответила на комплимент — в их мире слова значили слишком мало по сравнению с действиями. — Тебе пора, Хидан, — спокойно произнесла она, затушив окурок о край пепельницы. — Скоро рассвет, а в восемь утра ты снова станешь «серьезным мужиком из Лэнгли», который будет требовать от меня невозможных результатов. Хидан хмыкнул, не обидевшись на её тон. Он знал правила этой игры лучше любого другого. — Как скажешь, Харуно. Но не думай, что это был последний раз. Ключи остаются у меня. Он развернулся и ушел вглубь квартиры, оставив Сакуру одну на балконе. Она слушала, как он одевается, как щелкает кобура и как, наконец, хлопает входная дверь. Сакура осталась стоять в тишине, кутаясь в его рубашку. Она знала, что за ней наблюдают. Не Хидан. Не наемники. Где-то там, внизу, в тени припаркованных машин, Саске Учиха наверняка сжимает руль своего авто, фиксируя время ухода куратора. Утро в штабе началось с запаха пережаренного кофе и ледяного напряжения, которое, казалось, можно было потрогать руками. Сакура вошла в зал для совещаний ровно в 8:00. Её каблуки выбивали по паркету сухую дробь — уверенную, властную, лишенную вчерашней ночной хрупкости. Широкие брюки в пол скрывали высоту шпилек, создавая иллюзию бесконечных ног, а приталенный удлиненный пиджак делал её фигуру графичной, почти стальной. Розовые волосы тяжелым шелком прикрывали шею, где под воротником майки еще тлело воспоминание о грубых пальцах Хидана. Хидан уже был там. Он сидел во главе стола — монументальный, в свежей рубашке, с тем самым непроницаемым выражением лица «куратора из Лэнгли», которое не выдавало ни единого лишнего вздоха. Он коротко кивнул Сакуре, как обычному коллеге. Но настоящая буря назревала в другом конце стола. Саске Учиха сидел, откинувшись на спинку стула, и методично листал планшет. Когда Сакура села напротив, он даже не поднял головы. Обычно его взгляд — сканирующий, цепкий — всегда находил её первой. Сегодня же он демонстративно игнорировал её существование. — Начнем, — голос Хидана прозвучал сухо. — Сасори, докладывай по порту. Учиха, ты вел наблюдение за северным сектором. Что там? Саске заговорил, не глядя на Сакуру. Его голос был ровным, лишенным эмоций, но каждое слово он адресовал исключительно Хидану, словно Сакуры вовсе не было в комнате. — В северном секторе чисто. Передвижений, связанных с Окией, не зафиксировано. Все отчеты в системе. Темари и Карин переглянулись. Воздух в кабинете стал таким густым, что Шикамару даже перестал делать вид, будто спит. Все заметили этот холодный бойкот. Саске игнорировал её вопросы, передавал папки через Сасори и ни разу не встретился с ней глазами, когда она уточняла детали по делу. Сакура лишь едва заметно ухмыльнулась, делая глоток горького эспрессо. Она знала, почему он это делает. Она видела его машину ночью. Она знала, что он видел Хидана, выходящего из её подъезда в пять утра. Его молчание было не просто обидой — это была ярость профессионала, который почувствовал, что контроль ускользает из его рук. — Агент Учиха, — Сакура специально выделила его фамилию, голос её прозвучал бархатисто и опасно. — Вы пропустили пункт о камерах на причале номер девять. Или вы были слишком заняты «наблюдением» за другими объектами этой ночью? Саске наконец поднял на неё глаза. В их глубине вспыхнуло нечто черное, обжигающее. На мгновение маска идеального агента треснула. — Девятый причал не приоритетен, Харуно, — отчеканил он, выделяя её фамилию в ответ. — Я слежу только за теми целями, которые представляют реальную угрозу. А не за теми, кто развлекается в тени. Хидан громко кашлянул, пресекая перепалку в зародыше. — К делу. У нас есть зацепка по поставкам из Осаки. Сакура, ты возглавишь группу захвата в доках сегодня вечером. Учиха — ты в поддержке. Планирование штурма было в самом разгаре, когда резкий, уверенный стук в дверь прервал Шикамару на полуслове. Сасори, который обычно не проявлял лишних эмоций, поднялся и заглянул в коридор. Спустя мгновение он обернулся к Сакуре. — Командир, прислали пополнение из центрального штаба. Говорят, спецзапрос от директора Бюро. Сакура выпрямилась, поправляя полы своего безупречного пиджака, и вышла в общий зал. Хидан и Саске, словно почуяв неладное, синхронно вышли следом, застыв в дверном проеме. Перед ними стоял мужчина с копной ярко-рыжих волос. На нем была черная тактическая майка, облегающая мощный торс, и штаны карго с кучей креплений для ножей. Его лицо было спокойным, почти безжизненным, а переносицу и брови украшали несколько аккуратных черных пирсингов-стержней, придававших ему вид человека, прошедшего через ад. — Имею честь быть в вашей команде, — произнес он глубоким, обволакивающим баритоном, от которого у Карин по спине пробежали мурашки. Он сделал шаг вперед и, прежде чем Сакура успела среагировать, мягко взял её ладонь и коснулся её губами. — Яхико. В узких кругах меня называют Пейн. Сакура не отдернула руку, но её взгляд стал колючим. Она почувствовала, как за её спиной буквально закипает воздух. Хидан опасно прищурился, его кулаки сжались так, что костяшки побелели — вид другого мужчины, целующего руку «его» Харуно спустя всего пару часов после их бурной ночи, привел его в бешенство. Саске же стоял, прислонившись к косяку, и в его глазах блеснул холодный, расчетливый гнев. Учиха ненавидел «универсалов» — обычно это означало людей, которые лезут во все дела сразу. — Приятно познакомиться, Пейн, — Сакура аккуратно высвободила руку. — И какая же ваша фишка? Почему прислали именно вас в разгар такой операции? — О, я мастер любого боя. Универсал. Стрельба, взлом, рукопашная... — он сделал паузу, и его глаза, казалось, на мгновение стали стальными. — Я прихожу туда, где обычные методы приносят слишком много боли, чтобы усмирить её. — Тогда это супер, — Сакура коротко улыбнулась, хотя её инстинкты Таю вопили об опасности. Этот человек пах не просто порохом, он пах смертью. — Мастер на все руки? — подал голос Хидан, выходя вперед и буквально оттесняя Яхико от Сакуры своим массивным телом. — Смотри не надорвись, Пейн. У нас здесь не учебный полигон, а мясорубка. Яхико перевел взгляд на Хидана. Его лицо не дрогнуло. — Боль — мой лучший учитель, куратор. Я не боюсь надорваться. Саске, продолжая игнорировать Сакуру, обратился напрямую к новенькому: — В поддержке будешь со мной. Проверим твою «универсальность» в порту. Подготовка к штурму шла в бешеном темпе. Сакура сбросила свой приталенный пиджак и шпильки, сменив их на жесткие брюки-карго, массивные «мартенсы» и тактический пояс. Она затянула розовые волосы в высокий, тугой хвост, открывая линию шеи, и натянула кевларовые перчатки. Пейн стоял рядом с ней у разложенной карты порта. Он склонился над столом, и его плечо почти касалось плеча Сакуры. Его спокойный, уверенный баритон вносил правки в план, и Харуно ловила себя на мысли, что этот парень чертовски хорош. Он не задавал лишних вопросов, он видел слабые места в обороне якудза там, где другие видели тупик. — Девятый пирс — это ловушка, — тихо произнес Пейн, указывая на ангар. — Мы зайдем через вентиляционную шахту восточного сектора. Синхронно. Ты берешь левый фланг, я — правый. Сакура кивнула, чувствуя непривычный азарт. — Идет. Уложимся в тридцать секунд? — В двадцать пять, — Яхико чуть заметно улыбнулся, и его пирсинг блеснул в свете ламп. Хидан, стоявший у входа с перекинутой через плечо винтовкой, скрежетал зубами так громко, что это было слышно в тишине зала. Он видел, как Пейн «случайно» сокращает дистанцию, как Сакура реагирует на его профессионализм. Его кулаки зудели от желания проверить челюсть рыжего «универсала» на прочность. Саске же застыл у окна, его лицо превратилось в ледяную маску. Его бесило не только присутствие Пейна, но и то, как быстро Сакура доверилась новичку. Порт Нью-Йорка. 23:45. Туман окутывал причалы густой серой ватой. Группа захвата рассредоточилась по периметру. Согласно плану, Пейн должен был остаться в прикрытии с Саске, обеспечивая тыл, пока Сакура ведет авангард. Но когда по рации прозвучал сигнал «Альфа», Пейн просто проигнорировал позицию Учихи. — Ты куда, черт тебя дери?! — прошипел Саске в гарнитуру, видя, как рыжая макушка мелькнула в тени контейнеров, следуя за Сакурой. Пейн не ответил. Он бесшумной тенью вырос за спиной Харуно как раз в тот момент, когда из ангара выкатились двое часовых с автоматами. Сакура уже выхватила свои стилеты, но Пейн сработал на долю секунды быстрее. Его рука метнулась вперед, и длинный тонкий штырь пробил предплечье первого якудза, выбивая оружие. Сакура, не теряя ни мгновения, в низком подкате снесла второго, всаживая рукоять стилета под дых. Они двигались как один механизм. Без слов. Без лишних жестов. Пейн страховал её спину, предсказывая её движения так, словно они тренировались вместе годы. Когда Сакура уходила в кувырок, он уже подавлял огневую точку противника. Когда Пейн входил в клинч, Сакура перерезала пути отступления. — Ты неплох, Яхико! — выдохнула Сакура, впечатывая очередного наемника в стену. — Стараюсь соответствовать командиру, — Пейн перехватил свой стилет обратным хватом, его движения были пугающе эффективными и чистыми. Саске, наблюдавший за этим через оптический прицел, чувствовал, как внутри всё выгорает от ярости. Они работали идеально. Слишком идеально. Пейн был зеркальным отражением боевого стиля Сакуры, заполняя все пустоты, которые обычно оставались открытыми. Хидан ворвался в ангар через боковой вход, паля в потолок, чтобы привлечь внимание. Его взгляд тут же нашел Сакуру и Пейна, стоящих спина к спине среди дюжины нейтрализованных боевиков. — Эй, универсал! — крикнул Хидан, его голос перекрывал шум работающих портовых кранов. — Кажется, в протоколе было сказано «поддержка», а не «лезть вперед бабы»! Пейн медленно вытер кровь с металлического штыря и посмотрел на Хидана своим безжизненным взглядом. — Протоколы меняются, когда ситуация требует решительности, куратор. Сакура ухмыльнулась, чувствуя бешеный прилив адреналина. Ей чертовски нравилось работать с этим парнем. Внутри ангара пахло морской солью, машинным маслом и застоявшимся страхом. Как только Сакура и Пейн переступили порог офисного отсека, тяжелая герметичная дверь за их спинами с лязгом заблокировалась. В ту же секунду сверху, с технических мостков, посыпались дымовые шашки, а из тени контейнеров вынырнули десять теней в кевларовых масках. Засада была подготовлена безупречно, но они не учли одного: Пейн и Сакура не были «обычными» агентами. — Спина! — коротко бросила Сакура, уходя в низкий кувырок. Она выхватила стилеты, и сталь хищно блеснула в свете аварийных ламп. Пейн не проронил ни слова. Он встал в классическую стойку, его длинные металлические штыри-стилеты стали продолжением его рук. Бой начался без предупреждения. Первый наемник бросился на Сакуру с мачете, но она, используя инерцию она резко сократила дистанцию и вогнала рукоять стилета в сочленение его доспехов. В ту же секунду Пейн, словно танцуя, провернулся на месте. Его левый клинок заблокировал удар двоих противников, а правый с хирургической точностью пробил плечо третьего. Они работали в абсолютном резонансе. Сакура была вихрем — стремительным, непредсказуемым, режущим. Пейн был монолитом — методичным, смертоносным, непоколебимым. Когда Сакура подсекала противника, Пейн уже наносил завершающий удар. Когда Пейна пытались окружить, Сакура возникала из дыма, как призрак Осаки, и её стилеты находили щели в любой броне. — Чисто справа! — выкрикнул Пейн, перехватывая наемника за горло и впечатывая его в металлический ящик. Сакура, сделав вертикальное сальто от стены, приземлилась точно за спиной последнего боевика. Её стилет замер у его кадыка. — Не дергайся, ушлёпок, — прошипела она, чувствуя, как адреналин жжет вены. Через десять секунд в ангаре воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием и стонами раненых. Десять элитных наемников лежали на полу, нейтрализованные с пугающей эффективностью. Пейн медленно вытер кровь со своего штыря о рукав поверженного врага и посмотрел на Сакуру. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалось профессиональное признание. — Хорошая работа, командир, — его баритон ровно зазвучал в пустом помещении. Сакура опустила стилеты, её грудь тяжело вздымалась. Она огляделась: за разбитыми ящиками виднелись пакеты с белым порошком и ящики с маркировкой, которую она видела только в закрытых архивах Лэнгли. Контрабанда и наркотики были лишь верхушкой айсберга. В этот момент дверь с грохотом вылетела — Хидан и Саске ворвались внутрь, готовые к бойне, но замерли на пороге. Они увидели Сакуру и Пейна, стоящих плечом к плечу среди тел, словно два жнеца, закончивших жатву. Хидан выругался, опуская винтовку. Его челюсть была плотно сжата — он видел ту же «химию» боя, которую Саске зафиксировал через прицел. Они были слишком хороши вместе. — Наркотики здесь, Хидан, — Сакура кивнула на контейнеры, игнорируя его колючий взгляд. — Но посмотри на маркировку. Это не якудза. Это личный канал поставок Окии. Зачистка ангара подходила к концу. Группа криминалистов уже начала оцеплять контейнеры с маркировкой Окии, но атмосфера внутри здания была куда более токсичной, чем испарения вскрытых химикатов. Аура Саске упала ниже абсолютного нуля. Он двигался бесшумно, как тень, собирая гильзы и проверяя пульс у выживших наемников, но каждое его движение сквозило ледяным презрением. Он ни разу не посмотрел в сторону Сакуры, словно её и Пейна больше не существовало в его системе координат. Хидан держался из последних сил. Он стоял у входа, сжимая цевьё винтовки так, что костяшки пальцев побелели, а челюстные мышцы ходили ходуном. Казалось, ещё секунда — и зубы куратора из Лэнгли просто раскрошатся от сдерживаемой ярости. Видеть, как Сакура и этот «универсал» Пейн синхронно убирают стилеты в ножны, обмениваясь короткими кивками профессионального признания, было для него физически больно. Сакура, всё ещё разгоряченная боем, не до конца понимала, какая муха укусила её мужчин, но её это мало заботило. Адреналин требовал выхода, а победа — логического завершения. Она стянула тактические перчатки, поправляя выбившиеся пряди розовых волос, и повернулась к Яхико. — Ну что, Пейн, — она дерзко ухмыльнулась, глядя на его невозмутимое лицо. — Считай, разминку ты прошёл. Но теперь — настоящее боевое крещение. Пейн вопросительно поднял бровь, убирая свой стальной штырь за пояс. — Если перепьешь меня или Темари сегодня в баре — считай, ты официально в команде, — Сакура прижала палец к гарнитуре связи. — Темари, приём. Ставь стопки в морозилку и охлаждай водку. Мы едем проверять новенького на прочность. — Это мне нравится, босс, — раздался в наушнике азартный голос Темари. — Давно мы не проверяли чью-то печень на профпригодность. Пейн на мгновение задержал взгляд на Сакуре. В его обычно безжизненных глазах промелькнул слабый отблеск интереса. — Вызов принят, командир. Надеюсь, у вас в запасе достаточно льда. Саске резко развернулся и пошёл к выходу, даже не обернувшись. Хидан проводил его взглядом, затем сплюнул на бетонный пол и двинулся следом, тяжело печатая шаг. Сакура лишь пожала плечами. — Идите-идите, мальчики, — прошептала она себе под нос. — Нам больше достанется. Бар «Синий Кит» в три часа ночи был наполнен низким гулом неоновых ламп и запахом крепкого спиртного. Стол в дальнем углу был уставлен пустыми шотами. Темари, честно пытавшаяся «укатать» новичка, уже сдалась — её голова мирно покоилась на сложенных руках прямо на барной стойке, а мерное сопение заглушало музыку. Сакура, подперев щеку рукой, с легким прищуром наблюдала за Пейном. Рыжий гигант сидел идеально ровно, его взгляд оставался кристально чистым, а движения — пугающе точными. Он только что опрокинул двенадцатую стопку ледяной водки, даже не поморщившись. — Ты вообще человек, Яхико? — пробормотала Сакура, крутя в пальцах свой бокал. — Или в тебя вшили печень из титана? — Боль притупляет чувства, командир, — спокойно ответил Пейн, отодвигая пустую рюмку. — Но алкоголь — это лишь химия. Если контролируешь разум, контролируешь и кровь. Сакура ухмыльнулась. Ей нравилась эта его невозмутимость, эта холодная уверенность, которая так сильно контрастировала с взрывным характером Хидана и вечным льдом Саске. Но тишина длилась недолго. Дверь бара распахнулась с такой силой, что колокольчик над ней жалобно звякнул. На пороге стоял Саске. Он не удосужился снять пальто, его волосы были растрепаны ветром, а в глазах полыхал пожар, который он больше не мог (или не хотел) скрывать. Он пересек зал в три размашистых шага, игнорируя ошарашенного бармена. — Харуно, на выход, — отрезал он, останавливаясь у их столика. Его голос вибрировал от ярости, которую слышно было даже сквозь музыку. Сакура медленно подняла глаза, не меняя позы. — Учиха? Ты ошибся адресом. Летучка в восемь утра. Сейчас — личное время. — Личное время? — Саске резко наклонился к ней, упираясь руками в стол и буквально втискиваясь в её личное пространство. — Пить с первым встречным «универсалом», пока твой отдел под прицелом? Ты совсем потеряла рассудок после той ветки в спине? Пейн медленно поставил локти на стол, его голос прозвучал как предупредительный выстрел: — Агент Учиха, вы нарушаете границы. Командир отдыхает. — Закрой пасть, — Саске даже не повернул головы в его сторону, продолжая сверлить взглядом Сакуру. — Я видел, как вы «работали» в порту. Видел, как ты на него смотришь, Сакура. Ты ищешь в нем замену? Кого-то, кто понимает твою кровавую эстетику лучше, чем мы? Или тебе просто нравится, когда тебя касаются руки, не знающие устава? В баре стало тихо. Карин, сидевшая чуть поодаль, вжалась в стул. Темари даже на мгновение приоткрыла один глаз, оценивая масштаб катастрофы. Сакура медленно встала. Её шпильки сухо щелкнули о дощатый пол. Она подошла к Саске почти вплотную, так что их разделяли считанные сантиметры. — Ты сейчас устраиваешь мне сцену ревности на глазах у моей команды, Учиха? — прошептала она, и в её голосе зазвучала та самая «Таю», от которой кровь стыла в жилах. — Ты забываешься. Я тебе не собственность. И если я решу пить, драться или спать с кем-то — это будет моё решение. Саске сузил глаза, его челюсть была сжата так, что на скулах заиграли желваки. — Ты совершаешь ошибку, Сакура. Ты пускаешь в круг того, о ком ничего не знаешь. — Я знаю о нем достаточно, чтобы он прикрывал мне спину в бою, — отрезала она. — А ты... ты сейчас ведешь себя как истеричный стажер. Уходи, Саске. Пока я не приказала охране тебя вывести. Саске несколько секунд смотрел на неё — смесь боли, ярости и чего-то глубоко личного отразилась на его лице. Затем он резко развернулся и, не сказав ни слова, вышел из бара, хлопнув дверью так, что зазвенели стаканы на стойке. Пейн спокойно поднял свою стопку. — Кажется, ночь перестает быть томной, босс. Сакура устало опустилась на стул и залпом допила свой виски. — Заткнись, Яхико. И налей мне еще. Утро не принесло прохлады. Слухи в Бюро распространяются быстрее, чем вирус в закрытой сети, и к восьми часам утра о «концерте» Учихи в «Синем Ките» знал даже ленивый охранник на КПП. Хидан вошёл в здание с таким лицом, что дежурные агенты предпочли не здороваться. Его челюсти были сжаты, а в кулаке был смят утренний рапорт. Он не пошёл в кабинет Сакуры. Он направился прямиком в технический отдел, где Саске, бледный и неподвижный, как изваяние, изучал логи ночных серверов. Хидан просто положил руку на плечо Учихи. Тяжёлую, как бетонная плита. — В тренировочный зал. Живо, — прорычал он, не оборачиваясь. Через пять минут они стояли друг против друга в пустом зале «Б». Хидан сорвал с себя пиджак и галстук, оставшись в одной рубашке, рукава которой он закатал до локтей, обнажая татуировки и вздутые вены. Саске стоял неподвижно, его пальцы слегка подрагивали, но взгляд был острым, как скальпель. — Ты что вчера устроил, щенок? — Хидан сделал шаг вперёд, его голос гулко отразился от матов. — Ты позоришь её перед всей командой. Ты выставляешь Харуно слабой девчонкой, которую нужно спасать от бокала виски и нового напарника! — Я защищаю её от подозрительных типов, на которых она вешается в барах, — ледяным тоном ответил Саске. — А ты... ты просто злишься, что не ты был там в этот момент, Хидан. Хидан резко сократил дистанцию и схватил Саске за грудки, встряхнув так, что зубы того клацнули. — Слушай меня сюда, Учиха. Я знаю Сакуру дольше, чем ты знаешь, как держать пистолет. Я был с ней, когда она выплевывала легкие после тренировок, я был с ней этой ночью, — он специально выделил последние слова, и Саске побледнел ещё сильнее. — У нас с ней есть то, чего тебе не понять своим аналитическим мозгом. Это не «право собственности». Это доверие, замешанное на крови и порохе. Саске резко вырвался, отталкивая куратора. — Доверие? Ты называешь доверием то, что она использует тебя, чтобы забыться? Ты для неё — обезболивающее, Хидан. Удобный инструмент. А я вижу её насквозь. Я знаю её тайну, которую она побоялась доверить даже тебе! Хидан замер. Его глаза сузились до щелок. — О какой тайне ты несешь, Учиха? — О той, что делает её «Призрачной Таю», — выплюнул Саске, теряя контроль. — Ты думаешь, ты единственный, кто был в её постели? Но ты единственный, кто до сих пор не понял, что она — живое оружие, которое уничтожит любого, кто подойдет слишком близко. Хидан замахнулся для сокрушительного удара, но дверь зала с грохотом распахнулась. На пороге стояла Сакура. Она была в своем обычном безупречном костюме, но её лицо было белым от ярости. — Значит, решили выяснить, кто из вас больше «альфа»? — её голос был тихим, но от него по залу прошел мороз. — Хидан, отпусти его. Саске, закрой рот, пока я не зашила его тебе лично. Она подошла к ним, вклиниваясь между двумя мужчинами, которые были готовы растерзать друг друга. — Вы оба ведете себя как идиоты, — прошипела она. — У нас в городе профессиональный убийца, Пейн ждет приказов, а мои лучшие люди меряются... правами на меня? Я — агент ФБР. Я — Сакура Харуно. И если я еще раз услышу, что кто-то из вас заикнулся о «правах», вы оба вылетите из этого расследования быстрее, чем договорите фразу. Поняли меня? Саске отвел взгляд первым. Хидан медленно опустил руки, тяжело дыша. — Поняли, командир, — глухо отозвался Хидан. Вечер в штабе превратился в тягучее марево из запаха дешевого кофе, табачного дыма и работающих серверов. Сакура сидела в своем кабинете, откинувшись в кресле. Ноги в неизменных шпильках покоились на полированном столе, а кончик сигареты тлел в полумраке, как единственный маяк. Она пыталась не думать о утренней стычке Хидана и Саске, но гул в голове не утихал. Дверь приоткрылась без стука. Пейн вошел, бесшумно ступая своими тяжелыми ботинками. Его рыжие волосы в приглушенном свете казались медными. — Сорри, босс, что так поздно, — его баритон разрезал тишину, обволакивая комнату. — Думал, может, ты сыграешь с нами в карты? Я даже уломал Шикамару оторваться от его стратегического сна. Сакура медленно повернула голову, выпуская струю дыма. Уголок её губ дрогнул в ухмылке. — Ого... Ну раз такая заварушка и ты смог поднять Шикамару, я иду. Всё равно отчеты сегодня не пишутся. Они вышли в оупен-спейс. Основной свет был выключен, работали только настольные лампы и синеватые экраны мониторов, создавая интимную, почти заговорщицкую атмосферу. На сдвинутых столах уже стояли стопки, пара бутылок и колода карт. Темари, Карин и Сасори уже были в сборе. Шикамару, с видом величайшего мученика, тасовал карты. Саске сидел в стороне, в тени, сложив руки на груди, а Хидан, прислонившись к стене, сверлил Пейна взглядом. — Так! — Темари хлопнула ладонью по столу, её глаза азартно блеснули. — Играем по жестким правилам. «Правда или раздевание», дураки! И за каждый проигрыш — штрафная стопка. Никаких «я агент ФБР», сегодня мы просто смертные. Сакура пододвинула стул, грациозно усаживаясь и закидывая ногу на ногу. — Смелое заявление, Темари. Надеюсь, ты готова к тому, что я знаю все ваши секреты. — Посмотрим, Харуно, — подал голос Саске из темноты. Его голос был холодным, но в нем чувствовался вызов. — Посмотрим, готова ли ты сама снимать маски. Пейн сел рядом с Сакурой, слишком близко, почти касаясь её плечом. — Раздавай, Шикамару. Пора узнать, кто здесь мастер блефа. Атмосфера мгновенно накалилась. Первая раздача прошла в тишине, нарушаемой только шелестом карт. Первым проигравшим оказался Сасори. — Правда или раздевание, рыжий? — Темари ехидно прищурилась. — Правда, — сухо ответил Сасори. — Это правда, что ты втайне ведешь досье на каждого из нас, включая размеры белья? В комнате раздался смех, даже Хидан хмыкнул. Сасори молча выпил стопку. — Это служебная необходимость, — отрезал он, заставляя всех хохотать еще громче. Следующий кон шел напряженно. Сакура чувствовала на себе взгляды троих мужчин. Пейн играл уверенно, Хидан — агрессивно, а Саске — расчетливо. И когда Шикамару выкинул последнюю карту, проигравшей оказалась Сакура. — О-о-о, босс попалась! — Карин зааплодировала. — Ну что, Сакура? Правда, стопка или... пиджак в сторону? Сакура посмотрела на Хидана, затем на Саске. Пейн же просто ждал, не сводя с нее глаз. Сакура медленно, почти вызывающе, расстегнула пуговицы своего приталенного пиджака. Она скинула его на спинку стула, оставаясь в одной черной облегающей майке, которая подчеркивала каждый изгиб её тела и опасную белизну кожи. Затем она молча потянулась к стопке, опрокинула ледяную водку в горло и ехидно посмотрела прямо на Саске. Этот взгляд был предназначен только ему. В нём читалось: «Ну что, Учиха? Нравится шоу?». Саске не пошевелился, но его глаза потемнели, превращаясь в две бездонные воронки гнева и желания. — Раздавай дальше, Шикамару, — голос Сакуры прозвучал с хрипотцой. — Вечер только начинается. Игра пошла по нарастающей. Карин уже сидела без туфель и в одной рубашке, Сасори пришлось признаться в паре служебных грешков, а Темари, проиграв Пейну, залпом осушила три штрафных. Атмосфера в опен-спейсе накалилась до предела. Приглушенный свет ламп и запах алкоголя стирали границы между подчиненными и начальством. На следующем кону Пейн мастерски «завалил» картами Хидана. Тот выругался, отбрасывая пустую колоду. — Ну давай, рыжий, — Хидан оскалился, глядя на Пейна. — Что выберешь? Правда или шмотки? Пейн спокойно откинулся на стуле, сложив руки на затылке. — Правда. Скрывать мне нечего, куратор. — Окей, — Хидан подался вперед, его глаза опасно блеснули. Он решил ударить по самому больному. — Скажи-ка нам всем... Кто из присутствующих дам в этой комнате кажется тебе наиболее перспективной для того, чтобы провести с ней ночь? И опиши, с чего бы ты начал. В комнате повисла звенящая тишина. Карин покраснела, Темари присвистнула. Саске сжал челюсти так, что послышался хруст. Все посмотрели на Пейна. Яхико медленно перевел взгляд на Сакуру. Он изучал её открытые плечи, линию шеи и то, как она уверенно держит бокал. Его взгляд был тяжелым, мужским, лишенным всякого стеснения. — Я бы выбрал Сакуру, — спокойно произнес Пейн своим глубоким баритоном. — И я бы не начинал с разговоров. Я бы начал с того, что сорвал бы с неё этот строгий хвостик, чтобы увидеть, как её волосы рассыпаются по подушке. А закончил бы тем, что заставил бы её забыть, что она — агент ФБР. Хотя бы до рассвета. Сакура замерла с бокалом у губ. В офисе стало настолько тихо, что было слышно, как гудит кондиционер. — Смело, — наконец выдохнула она, чувствуя, как по коже пробежали искры. — Это не смелость, — Пейн слегка ухмыльнулся. — Это констатация факта. — Хватит трепаться! — Саске резко встал, его стул с грохотом отлетел назад. Его контроль окончательно лопнул. — Игра закончена. — Ой, Учиха, да ладно тебе! — Темари хихикнула, явно захмелев. — Босс еще не отыгралась. Сакура посмотрела на взбешенного Саске, затем на довольного Хидана и спокойного Пейна. Она чувствовала себя в центре циклона, и ей это чертовски нравилось. — Саске прав, — Сакура медленно поднялась, её майка плотно облегала фигуру. — Игра закончена. Но штрафную стопку за его истерику выпьют все. Она подошла к Саске вплотную, глядя ему прямо в глаза. — Тебе вредно столько думать, Учиха. Это портит цвет лица. Офис медленно пустел. Темари, придерживая спящую Карин, вызвала такси. Сасори, собрав досье, молча кивнул и исчез в лифте. Пейн задержался у двери, бросив на Сакуру долгий, нечитаемый взгляд, но, не дождавшись ответа, вышел вслед за Хиданом, который напоследок громко хлопнул дверью. Сакура осталась одна в полумраке опен-спейса. Сигаретный дым тонкими струйками вился в свете единственной оставшейся настольной лампы. Она медленно собирала карты, чувствуя, как алкоголь приятно туманит голову, а слова Пейна о распущенном хвостике всё ещё вибрируют где-то под кожей. Она допила остатки виски и потянулась за своим пиджаком. Внезапно тишину разрезал резкий звук закрывающейся входной двери. Сакура вздрогнула. В проёме стоял Саске. Он не был пьян. Напротив, он казался пугающе трезвым и собранным. Его чёрный пиджак был расстёгнут, аристократическое лицо оставалось непроницаемой маской, но в глазах горел тот самый опасный, детективный огонь, который заставлял преступников колоться на допросах. От него веяло холодом улицы и чем-то гораздо более зловещим. Саске пересёк зал бесшумно, как хищник. Сакура застыла у стола, сжимая пиджак в руках. — Забыл что-то, Учиха? — её голос прозвучал вызывающе, но внутри всё сжалось. Он не ответил. Вместо этого он резко схватил её за запястье и одним сильным рывком прижал к стене, прямо между двумя мерцающими мониторами, которые отбрасывали синеватые блики на их лица. Пиджак выпал из её рук на пол. — Ты... — Сакура задохнулась от неожиданности и его близости. Она чувствовала запах его парфюма — цитрус, табак и порох — и ледяное дыхание. Саске навис над ней, упираясь руками в стену по обе стороны от её головы, полностью блокируя выход. Его лицо было в считанных сантиметрах от её. Она видела каждую ресничку, каждый оттенок тьмы в его зрачках. — Тебе понравилось то, что сказал Пейн, — это не было вопросом. Это была констатация факта, произнесённая его фирменным ледяным баритоном. — Скажи мне, Харуно. Твоё сердце... оно ведь забилось чаще, когда он описывал, как сорвёт с тебя этот хвостик? Его взгляд сканировал её лицо, проникая под маску «железной леди». Он видел, как расширились её зрачки, как прерывисто вздымается грудь под тонкой майкой. Он прижал своё колено между её бёдер, чувствуя её дрожь. — Ты ревнуешь, Саске? — Сакура попыталась улыбнуться, но губы её не слушались. — Опять? — Ревность — чувство для слабых, — отчеканил он, наклоняясь ещё ниже, так что его губы почти коснулись её уха. — Я просто не люблю, когда мои... объекты наблюдения... теряют бдительность. Ты — капитан. Ты должна видеть блеф. Пейн блефует. Он использует тебя, чтобы закрепиться в команде. Он перевёл взгляд на её губы. Холодный аристократ, детектив, опасный мужчина — в этот момент в нём смешалось всё. Он притянул её к себе сильнее, так что она почувствовала пряжку его ремня и жесткую кобуру. — Признай это, Сакура, — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти и ярости. — Признай, что его слова зацепили тебя. Что ты представила, как его руки... Он не договорил. Его губы накрыли её губы в жестком, требовательном поцелуе. Это было не про нежность. Это было про власть, про собственничество и про ту опасную грань, которую они оба так боялись переступить. Сакура впилась пальцами в его плечи, отвечая с той же яростью, смешанной с отчаянием. В полумраке офиса, между мерцающими экранами, они были двумя осколками, которые пытались сложиться в единое целое, зная, что это уничтожит их обоих.