Часть 15. Багряный эфир

Двери лифта разошлись с едва слышным тихим шелестом. В оупен-спейс Бюро вошла женщина, в которой лишь самые внимательные могли заметить следы ночного кошмара. Сакура выглядела безупречно. На ней были тяжелые черные брюки-клёш в пол, скрывающие высокие шпильки, и белоснежная рубашка с острым воротником. Поверх — удлиненный структурированный жилет без рукавов, доходящий до середины бедра и стянутый на талии глубоким запахом. Тонкий черный галстук подчеркивал строгость образа, а распущенные розовые волосы мягким каскадом падали на плечи, едва прикрывая аккуратную медицинскую наклейку за правым ухом. Легкий макияж скрыл тени под глазами, оставив лишь холодный, решительный блеск в изумрудных зрачках. В зале на мгновение повисла такая тишина, что было слышно гудение серверов. Первыми не выдержали Карин и Темари. Плевав на все протоколы и субординацию, они вскочили со своих мест. Карин, еще утром выглядевшая как тень, бросилась к подруге и крепко обняла её, пряча лицо в плече Сакуры. Темари подошла следом, обхватив обеих своими сильными руками. — С возвращением, шеф, — прошептала Темари, и в её обычно сухом голосе прорезалась непривычная дрожь. Дверь кабинета напротив с грохотом распахнулась. Хидан вышел на середину зала, засунув руки в карманы брюк. Он окинул Сакуру долгим, тяжелым взглядом, сканируя её состояние с профессиональной дотошностью. Увидев, как она уверенно держится на каблуках и как твердо смотрит перед собой, он едва заметно усмехнулся. — Учиха, — его голос прозвучал низко и хрипло. — Рад видеть тебя на ногах. Я уж думал, нам придется разносить Министерство без твоего чуткого руководства. Сакура мягко отстранилась от подруг и выпрямилась. Она встретилась взглядом с Хиданом — в этом обмене информацией было всё: и память об их двух годах, и признание её новой силы. — Таю... — едва слышно выдохнул Пейн, стоявший у панорамного окна. Это имя, произнесенное его глубоким баритоном, заставило Сакуру замереть. Она посмотрела на него. Пейн видел в ней не просто начальника ФБР и не просто жену Саске. Он видел в ней выжившую легенду Осаки. Ту самую, которую он пытался защитить и которую система приказала уничтожить. — Таю больше нет, Пейн, — спокойно, но свинцово-тяжело ответила Сакура, обводя взглядом свою команду. — И Кама-итачи больше нет. Есть Сакура Учиха, шеф этого подразделения. И сегодня мы начинаем зачистку Министерства юстиции. Сасори, сидевший за мониторами, развернулся на кресле и поднял большой палец вверх, указывая на главный экран, где всё еще светился протокол «Терминация». — Все данные оцифрованы, шеф. Мы ждали только твоей команды «фас». Напряжение в оупен-спейсе Бюро достигло своего пика. Сакура стояла в центре зала, окруженная Темари и Карин, и её присутствие возвращало подразделению тот стальной стержень, который был надломлен этой безумной ночью. Хидан, всё это время наблюдавший за ней со стороны, наконец сделал шаг вперед. Его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз застыла холодная ярость. — Сакура, зайди ко мне на пять минут, — произнес он тоном, не терпящим возражений, на правах её куратора. Сакура коротко кивнула. Она чувствовала за спиной тяжелый взгляд Саске, но сейчас ей нужно было закрыть этот профессиональный долг. Она прошла вслед за Хиданом в его кабинет. Стеклянная дверь закрылась с глухим стуком, отсекая шум офиса. Хидан не сел за стол. Он встал у окна, засунув руки глубоко в карманы черных брюк. Сакура видела сквозь тонкую ткань, как сильно сжаты его кулаки. — Тебе вживили чип, о котором никто не знал, — начал он, и его голос прозвучал неестественно ровно, почти ледяным тоном. — Есть догадки, когда это могло произойти? Сакура прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. Её черный галстук безупречно лежал на белой рубашке, скрывая бешеное сердцебиение. — Я не могу сказать наверняка, Хидан, — ответила она, глядя прямо перед собой. — Всё началось после убийства Мии. Чисто теоретически это могло случиться два месяца назад, когда всё закрутилось... Но я не могу утверждать. Это могло быть и в подвалах Осаки десять лет назад, как спящий протокол. Саске с Итачи думают, что его вживили еще тогда, но опять же — доказательств нет. Хидан резко развернулся к ней. Его массивная фигура заслонила свет из окна. — Сакура, почему ты мне ничего не говорила? — пробасил он, и в его голосе прорезалась горечь, которую он больше не мог скрывать. — Твои первые приступы начались еще без Учихи. Ты была со мной. Неужели ты никому настолько не доверяешь, что предпочла гнить изнутри в одиночку? Сакура на мгновение отвела взгляд. Она вспомнила те ночи, когда просыпалась в холодном поту, чувствуя первый шепот «песни пустоты», и как Хидан просто притягивал её к себе, думая, что это обычные кошмары оперативника. — Я думала, это фантомные боли и военный анестетик, — тихо, но твердо произнесла она, снова посмотрев ему в глаза. — Пока два дня назад меня не начали разрывать на куски твари в моей собственной голове. Я считала, что справлюсь сама, пока этот свист не превратился в команду на уничтожение. Хидан шумно выдохнул, его плечи опустились. Он понимал, что её замкнутость была защитной реакцией, выработанной годами в «Проекте Таю», но осознание того, что он был рядом и не заметил врага внутри неё, жгло его сильнее любого проигрыша. — Мы найдем тех, кто нажал на кнопку, Сакура, — Хидан подошел к ней вплотную, и его голос стал опасно тихим. — И на этот раз я не буду ждать приказов Бюро. Министерство ответит за каждый твой крик этой ночью. Сакура вышла из кабинета Хидана, не оборачиваясь. Её шаги по глянцевому полу Бюро звучали чеканно, как отсчет таймера на взрывчатке. Она зашла в свои апартаменты, плотно закрыв дверь, и первым делом подошла к окну, из которого открывался вид на серые правительственные здания Вашингтона. Дрожащими, но точными пальцами она достала из ящика стола пачку тонких сигарет — привычка, о которой знали немногие. Щелкнула зажигалка, и первая струйка дыма поплыла к потолку. Сакура уже всё решила. Это была её война. Личная. Она не собиралась штурмовать Министерство с армией — она собиралась зайти в логово зверя и просто спросить: «Как погода?». Дверь распахнулась без стука. Саске вошел стремительно, его взгляд мгновенно зафиксировал сигарету в её руке и ту пугающую пустоту в глазах, которая всегда предшествовала её самым безумным операциям. — Ты куришь? Что ты задумала, Сакура? — его голос был низким и подозрительным. — Я пойду к министру в кабинет сама, — спокойно ответила она, выпуская густое облако дыма и глядя в окно. — Ты что сделаешь?! — глаза Саске потемнели от мгновенно вспыхнувшей ярости. Он сделал шаг к ней, заполняя собой всё пространство маленького кабинета. — После того, что они с тобой сделали вчера? Ты идешь к нему одна? — У меня есть план, Учиха, — она наконец повернулась к нему, стряхивая пепел. — Я приколю эту брошь с камерой на лацкан. Сасори будет транслировать наш разговор в прямом эфире на все серверы Вашингтона и Пентагона «на всякий случай». Они в реальном времени узнают, какая крыса сидит в их креслах. Если он попытается активировать спящий протокол или напасть — весь мир увидит лицо убийцы Мии. Сакура сделала шаг к нему, глядя прямо в полыхающие глаза детектива. — Ты ведь сам никогда не ходишь на задания со своей «кавалерией», — её голос был тихим, но в нем слышался вызов. — Ты всегда работаешь один, Саске. Почему мне нельзя? — Потому что мне нечего было терять! — прогремел он, и этот возглас, полный накопленной годами боли и новообретенного страха, заставил Сакуру вздрогнуть. Его крик разнесся по оупен-спейсу за стеклом, заставив оперативников оцепенеть. Саске тяжело дышал, сокращая дистанцию так, что между ними не осталось воздуха. — Раньше я шел в огонь, потому что мне было плевать, вернусь я или нет. Но теперь... Ты моя жена, Сакура. Ты — это всё, что у меня есть. Я не позволю тебе подставляться! Сакура на мгновение замерла. Она видела в его глазах не просто гнев, а ту самую уязвимость, которую он скрывал за маской ледяного профессионализма. Она медленно затушила сигарету в пепельнице и подошла к нему вплотную, положив ладонь на его напряженную грудь. — Именно поэтому я пойду туда одна, Саске. Пока он будет смотреть на меня и думать, что я — его послушная марионетка с выгоревшим мозгом, ты будешь моей страховкой. Ты прикроешь мой отход, когда маски будут сброшены. Итачи подготовил помехи, чипа больше нет — я для них слепая зона. Она поправила воротник его белой рубашки. — Ты пойдешь за ордером и силовой поддержкой. А я иду за признанием. Если мы пойдем вдвоем, он закроется. Но перед «своей Таю» он раскроет карты. Ты же доверяешь мне? Саске сжал её ладонь, прижимая её к своему сердцу, которое колотилось как сумасшедшее. Он ненавидел этот план каждой клеткой своего тела, но понимал: Сакура права. Чтобы выжечь эту гниль, нужно было использовать приманку, которую Министр не сможет игнорировать. Саске тяжело дышал, его самообладание трещало по швам. Внезапно он сократил последнее расстояние между ними и впился в её губы поцелуем — жарким, властным, почти отчаянным. Он прижимал её к себе с такой силой, будто пытался срастись с ней кожей, не давая уйти в это пекло. Сакура уцепилась пальцами в лацканы его дорогого пиджака, вжимаясь в его крепкое тело всем существом. Это было молчаливое обещание: «Я вернусь». Спустя два часа атмосфера в фургоне наблюдения, припаркованном в двух кварталах от Министерства, была до предела наэлектризована. Саске, Хидан, Пейн и Темари сидели в наушниках перед стеной мониторов. В фургоне стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным писком аппаратуры Сасори. Саске сидел неподвижно, его челюсти были сжаты, а взгляд прикован к зернистому изображению с камеры-броши. Сакура вошла в Министерство юстиции, чеканя шаг. Каблуки шпилек выбивали дробь по мрамору, звучавшую как обратный отсчет. Она остановилась перед массивными дубовыми дверями и постучала. — Можно? — спросила она сладким, почти девичьим голосом, входя внутрь. Министр поднял голову от бумаг. Его взгляд был тяжелым, маслянистым. — Сакура... Учиха, — эту фамилию он произнес сквозь зубы, словно она была горькой на вкус. — Вижу, теперь вы в другом статусе. Даже позволили себе прийти ко мне без приглашения. — Я пришла как начальница своего отдела, господин Министр, — Сакура остановилась посреди кабинета, не дожидаясь приглашения сесть. — У нас есть новые зацепки по делу двух убитых девушек. Одна из которых — ваша дочь. — Я слушаю, — мужчина сложил руки в замок на столе. Он не предложил ей сесть. Его взгляд был липким, он буквально раздевал её глазами, сканируя каждое движение. В фургоне Саске непроизвольно сжал кулаки так, что захрустели суставы. — Есть сведения, что убийца — кто-то из Вашингтона, — продолжала Сакура, сохраняя ледяное спокойствие. — Вы хотите сказать, что мою дочь прикончил какой-то политик?! Кто-то, кто вхож в эти залы? — Министр подался вперед. Сакура на секунду замялась. Что-то было не так. Его реакция была... искренней? «Мы ошиблись?» — пронеслось у неё в голове. Но липкий взгляд Министра говорил о другом. Он что-то знал. О ней. О «Таю». — Скорее всего, господин, — Сакура быстро перестроила тактику. Он не убийца Мии и Хинаты, но он — соучастник эксперимента. — Еще мы выяснили, что ваша дочь слышала ультразвук. Звуки, которые буквально сводили её с ума. Министр заметно напрягся. Его пальцы, сцепленные в замок, побелели. — Какие звуки, мисс Харуно? — фамилия сорвалась с его губ на автомате, обнажая его истинное знание о её прошлом до замужества. — Как я узнала позже, её донимали галлюцинации с птицами, — Сакура сделала шаг ближе к столу, её голос стал тише, доверительнее. — Они раздирали её плоть и кожу, пока она заходилась в припадках. Это было не безумие, господин Министр. Это была технология. Мужчина сузил глаза, в них промелькнула опасная искра. — Так говорите, агент, будто сами так же душевнобольны, — он впился взглядом в её лицо, ожидая реакции. Сакура намеренно вздрогнула, изобразив секундное замешательство и страх. Она увидела, как в глазах Министра вспыхнуло торжество. «Попался!» — пронеслось в её мыслях. Он клюнул на приманку «сломленной куклы». — Вы... вы знаете об этом? — прошептала она, делая вид, что теряет самообладание. Министр медленно поднялся из-за стола, обходя его. — Я знаю гораздо больше, чем ты можешь себе представить, Сакура. Проект «Таю» никогда не закрывался. Он просто ждал, когда главный образец вернется домой. В фургоне Саске сорвал наушники и потянулся к ручке двери. — Пошел! — рявкнул он, но Хидан перехватил его руку. — Рано, Учиха! — прошипел Хидан. — Она ведет его. Дай ей закончить! Министр стоял в двух шагах от Сакуры, его маслянистый взгляд сканировал её лицо, ища малейшие признаки сбоя. Он видел перед собой не начальника элитного отдела Бюро, а ту самую сломанную куклу, которую его люди программировали годами. — Ты права, Сакура, — его голос стал бархатным, вкрадчивым. — Проект «Таю» никогда не закрывался. Мы просто ждали, когда главный образец вернется домой. Твой муж думал, что спас тебя, но он лишь привел тебя к нам. Сакура продолжала играть роль. Она сделала вид, что её затрясло, а руки непроизвольно потянулись к голове. Она хотела, чтобы он поверил в её полную капитуляцию. Мужчина медленно, театрально протянул руку и открыл верхний ящик своего массивного стола. Оттуда он достал небольшое, гладкое устройство из черного пластика с единственной красной кнопкой. Пульт. Командирский пульт «песни пустоты». Он не знал самого главного. Он не знал, что вчера вечером, в подвале особняка Учиха, Итачи хирургически точно извлек это проклятое серебряное зерно из её нервной системы. Для Министра Сакура по-прежнему была марионеткой с вживленным приемником боли. В фургоне наблюдения Саске застыл, его пальцы впились в край стола с такой силой, что пластик затрещал. Хидан и Пейн не дышали, их взгляды были прикованы к монитору. Сасори лихорадочно выводил на экран данные о частотах. — Знаешь, что это, моя дорогая Таю? — Министр улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала. — Это твоя покорность. Это твоя память о подвалах Осаки. Сейчас я напомню тебе, кто твой истинный хозяин. Он с силой нажал на красную кнопку. Кнопку, которая должна была отправить мощный нейронный импульс в её мозг. Кнопку, которая должна была заставить её рухнуть на колени в невыносимой, запредельной агонии. Он ждал крика. Ждал, когда её тело выгнется в конвульсиях. Прошла секунда. Две. Пять. Сакура стояла неподвижно. Она даже не моргнула. В её изумрудных глазах не было боли — там была звенящая, ледяная пустота, которая мгновенно сменилась хищным, торжествующим блеском. В её голове царила тишина, и эта тишина сейчас оглушила Министра. — Что за... — прошептал он, нажимая на кнопку снова и снова. — Почему ты стоишь?! Это невозможно! Он поднял взгляд на Сакуру и увидел её улыбку. Не ту робкую улыбку Таю, а хищную улыбку Сакуры Учиха. — У вас сломалась игрушка, господин Министр, — её голос прозвучал как удар хлыста. — Мои Кама-итачи больше не слышат вашу команду «Боль». Понимание происходящего дошло до него мгновенно. Слишком быстро. — С-сука! — взревел он, отшвыривая пульт в сторону. Театральность закончилась. Вместо пульта его рука рванулась к кобуре под дорогим пиджаком. Сакура среагировала раньше. В тот момент, когда ствол пистолета показался над столом, она резко ушла вниз, делая глубокий нырок и перекатываясь за массивное кресло. Раздался оглушительный выстрел. Пуля прошила воздух там, где секунду назад была её голова, и врезалась в стену, осыпав пол штукатуркой. В фургоне наблюдения Саске сорвал наушники и с безумным криком рванулся к выходу. — Он стреляет в мою жену! Я убью эту мразь! — его голос сорвался на рык. Хидан и Пейн даже не пытались его остановить — они сами уже срывали с себя лишнее оборудование. Группа захвата Бюро, ожидавшая команды, пришла в движение без приказов. В Министерстве началась паника. Грохот выстрелов в замкнутом пространстве кабинета оглушал, превращая роскошный интерьер в зону бойни. Пули рвали кожаную обивку кресел, выбивали щепу из антикварного стола и вгрызались в паркет в сантиметрах от пальцев Сакуры. Свой табельный пистолет она, согласно протоколу, сдала охране на входе — теперь она была безоружна перед обезумевшим зверем в дорогом костюме. Министр, отбросив всякое приличие, тяжело дышал, его лицо перекосило от осознания провала. Он медленно обошел стол, чеканя шаги по гильзам, и навис над Сакурой, которая сжалась на полу, используя массивную ножку стола как единственное укрытие. Он резко сократил дистанцию и с силой вжал холодное, пахнущее порохом дуло пистолета прямо в лоб Сакуры, заставляя её голову запрокинуться. — Ты думала, что ты особенная, Таю? — прошипел он, и с его губ брызнула слюна. — Думала, статус миссис Учиха даст тебе неприкосновенность? Ошибаешься. Каждый, кто встанет у меня на пути, сдохнет в канаве. Так же, как сдохнешь ты, прямо здесь и сейчас. Потому что я так решил. Его палец на спусковом крючке напрягся. В его глазах не было ни капли сожаления — только голая, первобытная жестокость чиновника, привыкшего стирать человеческие жизни, как ошибки в отчетах. — Я обставлю всё идеально, — он оскалился, наслаждаясь моментом её кажущейся беспомощности. — «Лучший агент ФБР не выдержала старых травм». Мы подделаем твою медицинскую карту так, что даже твой хваленый Саске поверит. Бедная Сакура страдала шизофренией... Она пришла к Министру, зарыдала и пустила себе пулю в висок. Народ посочувствует, а я получу орден за «попытку спасти ценный кадр». Он надавил стволом сильнее, оставляя на её нежной коже багровый след. Сакура видела в отражении его очков саму смерть. В фургоне Саске уже рвал на себе одежду, пробиваясь сквозь охрану здания, но Министру было плевать — он собирался нажать на спуск за секунду до того, как дверь слетит с петель. — Прощай, куколка. В аду свиста не бывает, — выплюнул он, готовясь завершить казнь. Сакура смотрела ему прямо в зрачки. В её взгляде не было страха шизофреника. В нем была холодная ярость человека, который уже один раз умирал и больше не боится темноты. Её рука медленно скользнула к внутреннему карману жилета, где была спрятана та самая «помада», подаренная Итачи. — Вы ошиблись в одном, господин Министр, — прошептала она, и её голос был тихим, как шорох змеи. — Мертвецы не умеют давать показания. А я — очень даже живая. Гул собственного сердца в ушах Сакуры смешивался с безумным хрипом Министра. Она кожей чувствовала ледяную сталь у виска, но разум, отточенный годами в «Проекте Таю», работал с пугающей ясностью. Камера-брошь на её лацкане продолжала транслировать этот кошмар на защищенные серверы Пентагона и в фургон Бюро. Она знала: каждое её слово сейчас — это гвоздь в гроб этого ублюдка. Она должна оставаться профессионалом до последнего вздоха. — Вы готовы убить меня, Министр, из-за тараканов в собственной голове? — её голос прозвучал удивительно ровно, почти с вызовом. — Убийство офицера ФБР в прямом эфире... Это ваш лучший план? Министр оскалился, его палец начал сокращать ход спускового крючка. — Эфира не будет, куколка. Будет только твой труп. В это мгновение время для Сакуры растянулось, как густая смола. Она увидела мимолетное движение его века — сигнал к выстрелу. Реакция была инстинктивной. Резким, молниеносным движением она вскинула руку, хватаясь за раскаленное дуло пистолета и с силой отводя его в сторону от центра лба. Грохот. Выстрел разорвал барабанные перепонки. В фургоне наблюдения Саске вскрикнул, когда картинка на мониторе внезапно дернулась и окрасилась в зловещий, густой красный цвет. Кровь брызнула прямо на линзу микрокамеры, застилая обзор мутной пеленой. Пуля не вошла в череп, но она прошла слишком близко. Свинцовая смерть содрала кожу и плоть с виска Сакуры, оставляя рваную, обжигающую рану. Ударная волна отбросила её голову назад, в глазах вспыхнули тысячи белых искр, а мир на мгновение погрузился в ватную тишину. В кабинете Министра воцарился запах паленой плоти и пороха. Сакура рухнула на бок, прижимая ладонь к лицу, сквозь пальцы мгновенно заструилась горячая кровь, заливая воротник белоснежной рубашки и черный галстук. Министр, ошеломленный тем, что она всё еще жива, зарычал и снова начал наводить пистолет на её бьющееся в судороге тело. Его рука дрожала, лицо было забрызгано красными каплями. — Сдохни! Сдохни уже, тварь! — орал он, захлебываясь слюной. Но в этот момент тяжелые дубовые двери кабинета не просто открылись — они вылетели внутрь вместе с петлями и кусками дверной коробки. В проеме, на фоне яркого света коридора, возник силуэт Саске Учиха. В его руках не было пистолета — только голая, первобытная ярость и готовность убивать голыми руками. Сакура, сквозь кровавую пелену и звон в ушах, увидела его. Она попыталась приподняться. Прошло шесть часов. Стены особняка Учиха, привыкшие к аристократической тишине, сегодня впитывали в себя напряжение штурма и звон бокалов. Сакура, Хидан, Пейн, Темари и Сасори расположились вокруг кухонного острова из черного мрамора. Сакура выглядела как сошедшая с экрана героиня нуара: на ней остались только строгие брюки и белая рубашка, покрытая пятнами уже подсохшей, побуревшей крови. Она расстегнула верхние пуговицы, открывая ключицы, черный галстук висел на шее развязанной лентой. Слегка размытый макияж и бледность придавали ей опасную, лихорадочную сексуальность. Она лениво прикладывала лед к свежим швам на виске, придерживая холодную ткань одной рукой, а другой — покачивая бокал с густым красным вином. — Итак, что мы имеем... — Сакура сделала глоток, прикрыв глаза. — Министр ни при чем. За исключением того, что он курировал проект «Таю» в подвалах и едва не выжег мне мозг, он не убивал дочь и Хинату Хьюго. Это путает карты еще сильнее. Мы допрашивали его три часа, применяли всё, что было у Итачи, но результат нулевой. Кроме государственной измены, незаконных экспериментов и покушения на офицера ФБР, нам нечего ему предъявить по делу об убийствах. Все синхронно кивнули. В воздухе витал запах антисептика, дорогого табака и усталости. Чиё, вошедшая на кухню, замерла в дверном проеме. Вид «делегации» из штаба, оккупировавшей мраморный остров в пять часов вечера, заставил её поджать губы. — Госпожа, вам нужно что-нибудь? — она подошла ближе, неодобрительно глядя на окровавленную одежду Сакуры. — Нет, спасибо, Чиё, — Сакура устало улыбнулась, снова отпивая вино. — Может, позволите мне что-то сделать с вашей рубашкой? Жалко ведь, дорогая вещь, — Чиё медленно обвела гостей взглядом. Ей крайне не понравилось, как Хидан и Пейн смотрят на её госпожу. В их взглядах читалось не только профессиональное уважение, но и то самое жадное внимание, которое мужчины проявляют к женщине, выжившей в аду. — Вы уверены? — Чиё сделала паузу, акцентируя каждое слово. — Может, принести вам ваше домашнее кимоно? То самое, из черного шелка, которое так любит господин Саске? Сакура, не заметив подтекста, лишь покачала головой. — Всё хорошо, мне так удобно, Чиё. Нам еще работать. Старушка поклонилась и вышла, но её решимость не угасла. В коридоре она тут же наткнулась на Саске. Он шел к кухне, на ходу расстегивая манжеты. Его рубашка и пиджак тоже были безнадежно испорчены кровью Сакуры — на плече зияло огромное багровое пятно. — Саске-сан, — прошептала Чиё, преграждая ему путь. — Я ничего не имею против ваших соратников, но там на кухне два господина так смотрят на госпожу Сакуру, будто она — роскошный торт, а они оба три года сидят на жесткой диете! Приструните их, пока они её глазами не съели. Саске остановился. Он представил эту картину: Сакура в расстегнутой рубашке, со льдом у виска, в окружении своих боевых псов. Он знал Хидана и Пейна слишком хорошо. Знал, что они видели её в такие моменты, когда он сам был далеко. Он усмехнулся — не зло, а скорее с тем холодным превосходством, которое было присуще только ему. Он не собирался устраивать разборки или помечать территорию криками. — Пусть смотрят, Чиё, — Саске поправил воротник и шагнул к дверям кухни. — Смотреть на торт не запрещено. Но только я знаю, какой он на вкус. Когда он вошел на кухню, разговоры на мгновение стихли. Саске спокойно прошел мимо Хидана, едва задев его плечом, и встал за спиной Сакуры. Он не сказал ни слова, просто положил свои тяжелые, теплые ладони ей на плечи, слегка сжав их. Это был жест абсолютной власти и защиты. Сакура расслабилась под его руками, чуть откинув голову назад, а Хидан с Пейном одновременно отвели взгляды, внезапно заинтересовавшись содержимым своих бокалов. — Продолжайте, — небрежно бросил Саске. — Я слушаю. Кто там у нас следующий в списке смертников, раз Министр оказался всего лишь мелким садистом? На кухне воцарилась тяжелая рабочая атмосфера, которую не могли разрядить ни дорогое вино, ни тепло камина. Сакура поставила бокал на черный мрамор, и его звон прозвучал как гонг, призывающий к порядку. Она выпрямилась под ладонями Саске, её взгляд стал сухим и сосредоточенным, каким он бывает только на месте преступления. — Суммируем, — начала Сакура, обводя взглядом команду. — Модус операнди идентичен в обоих случаях. Мия и Хината. Обе подвешены на высокопрочных углеродных нитях — это работа профессионального такелажника или кукловода. Обе в белых свадебных кимоно, символизирующих чистоту и переход. Ветка сакуры в брюшной полости — явная сигнатура, попытка «цветения» в смерти. Но самое паршивое — прижизненная перфузия. Убийца заменил их кровь бальзамирующим составом еще до того, как сердце перестало биться. Это не просто убийство, это консервация момента. Сасори кивнул, не отрываясь от планшета. — Состав бальзама уникален, шеф. Там обнаружены следы формалина старого образца, который не используется в штатах уже лет пятнадцать. Это почерк старой школы Осаки. — Именно, — подхватила Сакура. — Мия слышала ультразвуковой свист, который слышала я. Но теперь, когда мы знаем про чип Министра, возникает вопрос: это была случайность или намеренный ход, чтобы пустить следствие по ложному следу? Мия была дочерью Министра, она не принадлежала к кланам или «Проекту Таю». Она была гражданской. А вот Хината... — Сакура помрачнела. — Сильный клан Хьюго. Моя одногруппница по Академии. Прямая связь с Осакой. Убийца невероятно силен и расчетлив. Мы не закрыли дело в первые 48 часов, и это критическая ошибка. Мы дали ему время залечь на дно. — Из-за бальзамирующей жидкости мы не можем установить точное время наступления смерти и наличие следов борьбы, — подал голос Пейн, его баритон звучал глухо. — Химический ожог тканей стирает микро-улики. Он умён, черт возьми! Он играет в шахматы, пока мы пытаемся найти доску. Хидан, сидевший напротив, крутил в руках пустой стакан. — Он не просто умен. Он знает наши протоколы. Он знал, что Министр — идеальный козел отпущения. Пока мы штурмовали кабинет и ломали кости старику, настоящий кукловод сидел в тени и наслаждался шоу. Сакура сделала еще один глоток вина, чувствуя, как руки Саске на её плечах чуть сильнее сжали пальцы — его молчаливая поддержка была сейчас единственным, что удерживало её от провала в усталость. Она заметила, как Чиё робко выглядывает из-за угла коридора, явно обеспокоенная тем, что «хищники» всё еще не покинули кухню. — Чиё, я вас вижу, — негромко засмеялась Сакура, и этот смех прозвучал неожиданно мягко на фоне обсуждения трупов. — Можете не прятаться. Мои волки сегодня сыты, они никого не тронут. Саске усмехнулся, глядя на Хидана, который при этих словах лишь недовольно хмыкнул. — Шеф, есть еще кое-что, — Сасори вывел на экран изображение с рентгена Хинаты. — Я нашел в её гортани крошечный предмет. Это не чип. Это механическая деталь. Похоже на зубец от той самой музыкальной шкатулки, которую мы нашли в комнате Мии. Сакура резко выпрямилась, лед с её виска соскользнул на стол. — Он собирает механизм, — прошептала она. — Каждая жертва — это деталь. Если Мия была резонатором, а Хината — передатчиком... то кто должен стать завершающим элементом этой шкатулки? Особняк Учиха погрузился в тревожный сон. После того как команда разъехалась, Сакура, измотанная операцией и допросом, просто рухнула на кровать в той самой окровавленной рубашке и брюках. Сил не было даже на то, чтобы снять туфли. Она провалилась в тяжелое забытье без сновидений — чистая физиологическая «отключка». Но среди ночи тишину прорезал резкий, требовательный звонок. — Харуно, — на автомате ответила она, не открывая глаз, голос был хриплым и надтреснутым. — Почти, Сакура. Новый труп. Трайбека, строящийся небоскреб, шестидесятый этаж, — голос Сасори в трубке был лишен эмоций, но в нем слышалось то самое зловещее «мы опоздали». — Черт... Еду. Сакура вскочила. Слава богу, она так и не разделась. Она плеснула в лицо ледяной водой, едва коснувшись пальцами швов на виске. Схватила табельное, набросила другой пиджак — длинного, приталенного кроя, черного, как смоль, — прямо поверх той самой рубашки с засохшими пятнами крови Министра. Она сбежала вниз по лестнице, тенью промелькнув мимо Чиё, которая, казалось, никогда не спала. — Бедная госпожа... Ну и работа, — тихо вздохнула женщина, провожая взглядом силуэт Сакуры, скрывшийся за дверью. Сакура запрыгнула в свою BMW и рванула в сторону Манхэттена. Где-то на задворках сознания её злила необходимость тратить драгоценное время на дорогу из этого загородного замка Учих в центр города, но спорить с Саске сейчас было бессмысленно — он запер бы её в подвале ради её же безопасности. Через сорок минут она была на месте. Стройка в Трайбеке встретила её ледяным ветром с Гудзона и мигающими огнями полицейских машин. Поднявшись на шестидесятый этаж на временном техническом лифте, она вышла на открытую бетонную площадку. Там уже были Хидан, Темари и Пейн. Они стояли полукругом, и их молчание было тяжелее самого бетона. Сакура сделала шаг вперед и замерла, чувствуя, как внутри всё обрывается. Перед ними висела Ино Яманака. Начальница отдела ФБР по борьбе с наркоторговлей. Красавица, чьи блондинистые волосы всегда были стянуты в безупречный, тугой хвост, теперь была лишена своей привычной строгости. Волосы золотым водопадом рассыпались по плечам, доходя почти до пояса. Её голубые глаза, обычно острые и насмешливые, затянулись мертвой, молочной дымкой. В белоснежном кимоно невесты она снова «летала» — нити, закрепленные на балках перекрытия, удерживали тело в десяти сантиметрах над холодным бетоном. Из живота, разрывая шелк, торчала ветка сакуры. Но на этот раз что-то было не так. Лепестки не были розовыми. На глазах у оперативников ветка медленно, словно впитывая тьму, становилась черной. — Господи... — прошептала Сакура, прижимая ладонь к губам. — Третья, — глухо произнес Хидан, не оборачиваясь. — Ино была лучшей в своем деле. Она копала под «синдикат Осаки» три месяца. Похоже, она докопалась до корней этой ветки. Темари присела рядом с телом, указывая на пол. — Шеф, посмотрите. Кровь. Её не бальзамировали при жизни. Она истекла кровью здесь. Убийца торопился или... он меняет правила игры. Сакура подошла ближе, игнорируя головокружение. Она смотрела на почерневшую сакуру в теле подруги. — Это не просто убийство, — Сакура обернулась к Пейну. — Цветы чернеют из-за химической реакции. Он пропитал ветку каким-то реагентом. Это послание. Ино была частью нашей «старой гвардии». Он убирает всех, кто знал меня в Осаке. Одну за другой. В этот момент её телефон снова завибрировал. Смс от Саске: «Ты уехала без охраны. В Трайбеке перекрыты дороги. Жди меня на месте, я уже на мосту. Не подходи к краю.» Сакура посмотрела на открытый край площадки, где завывал ветер. Шестидесятый этаж. Высота, на которой умирают мечты. Ветер на шестидесятом этаже строящегося небоскреба выл, как раненый зверь. Сакура уже больше десяти минут обследовала тело коллеги. В штабе они с Ино были как лед и пламя — две сильные женщины, которые вечно соревновались за влияние, но втайне глубоко уважали профессионализм друг друга. Сейчас Сакуре было физически невыносимо проводить осмотр, фиксируя посмертные изменения на лице той, с кем еще вчера она могла обменяться колким замечанием в лифте. Она услышала тяжелые, уверенные шаги за спиной. Саске появился на площадке, словно ворон на крыльях ночи: во всем черном, от безупречного костюма до пуговиц на рубашке, он казался частью этой городской тьмы. Он подошел вплотную, его взгляд мгновенно оценил дислокацию. — Яманака? — коротко и холодно спросил он. Сакура лишь молча кивнула, не отрывая взгляда от безжизненного лица Ино. Внезапно в памяти всплыли отчеты по двум предыдущим жертвам. Особенности натяжения, усталость материала, расчет кукловода... Сакура резко выпрямилась. — Все назад! — её голос, усиленный эхом пустых бетонных залов, прозвучал как выстрел. Она медленно поднялась с корточек, не сводя глаз с подвешенного тела. — Помните, что было первые два раза?! Нити вот-вот лопнут, все назад! Это был приказ, не терпящий возражений. Но Сакура мгновенно просчитала траекторию: они с Саске стояли слишком близко к эпицентру. Если они побегут сейчас, натянутые как струны углеродные нити при разрыве просто рассекут их плоть на лоскуты. Безопаснее было замереть, превратившись в неподвижные мишени. — Минимум на семь метров назад! — Сакура подняла взгляд к балкам. — Нет, здесь высота больше... Двадцать метров! Уходите! Пейн, Хидан и Темари, скрипя зубами, начали отступать. Темари до боли сжала кулаки, вспоминая, как в прошлый раз Сакура закрыла её своим телом. Пейн, впервые оказавшийся на «точке» с момента зачисления в оперативную группу, завороженно смотрел на леденящую инсталляцию. — То есть так выглядели первые два места? — спросил он вполголоса. Хидан лишь мрачно кивнул, не отрывая руки от кобуры. Клац. Первая нить лопнула с оглушительным свистом, прорезав воздух и оставив глубокую борозду в бетонном полу там, где еще минуту назад стоял Пейн. Саске и Сакура застыли, почти прижимаясь к телу Ино — в самом сердце смертельного кокона. — Еще несколько секунд, и она упадет, — прошептала Сакура. Саске накрыл её ладонь своей, переплетая пальцы. Его рука была сухой и горячей. Нити свистели вокруг них, как невидимые кнуты, высекая искры из арматуры. Сакура, чьи чувства после удаления чипа обострились до предела, заметила аномалию: одна из верхних нитей обрывалась не по сценарию. Она не лопалась — она отстреливалась в сторону по вектору, который шел точно в затылок Саске. Выправка Таю сработала быстрее мысли. Сакура не успела выкрикнуть предупреждение. Она рванулась вперед, мертвой хваткой вцепилась в ворот его черной рубашки и с силой, на которую, казалось, не была способна, дернула его на себя и вниз. Стальная струя углеродного волокна пропела ровно в том месте, где секунду назад находилась голова Саске, срезав прядь его волос. Саске среагировал в полете — он сгруппировался, перехватил Сакуру за талию и, принимая основной удар о бетон на себя, завалился на бок, чтобы не придавить её своим весом. В это же мгновение последние крепления сдались. Тело Ино в белом кимоно рухнуло вниз. Саске в последнюю секунду, не разрывая объятий, откатился в сторону, увлекая Сакуру за собой. Труп упал с глухим, влажным звуком в нескольких сантиметрах от того места, где только что была её голова. Наступила мертвая тишина, нарушаемая только свистом ветра на высоте шестидесятого этажа. Когда пыль улеглась, Саске медленно поднялся на локтях, тяжело дыша. Он посмотрел на Сакуру, которая всё еще сжимала пальцами ворот его рубашки. Его глаза встретились с её изумрудным взглядом — в них отражался чистый, первобытный ужас и решимость. — Ты... — Саске запнулся, глядя на срезанную прядь своих волос на полу. — Ты только что спасла мне жизнь, Сакура Учиха. Команда медленно приближалась к ним. Все были в шоке. Пейн смотрел на глубокий шрам в бетоне, оставленный нитью, и понимал: сегодня они едва не потеряли обоих своих лидеров. Тишина, воцарившаяся на шестидесятом этаже, была оглушительной. Пыль от упавшего тела Ино медленно оседала на бетон, смешиваясь с ледяным туманом Гудзона. Сакура лежала на спине, чувствуя под собой жесткую, крошащуюся поверхность площадки, и смотрела на Саске, который навис над ней, тяжело дыша. Осознание того, что стальная нить прошла в миллиметрах от его виска, накрыло её ледяной волной. Сакура резко вскинула руки, лихорадочно, почти в бреду проводя ладонями по его затылку, шее и лбу, проверяя каждый сантиметр кожи. — Ты в порядке? Саске! — в её изумрудных глазах читался первобытный ужас. Она металась взглядом по его лицу, боясь, что вот-вот увидит тонкую красную полосу или толчок крови. — Ответь мне, ты цел?! Саске ничего не сказал. Его челюсти были сжаты так, что на скулах перекатывались желваки. Одним мощным движением он сгреб её в охапку, рывком поднялся на колени и прижал к себе с такой силой, словно пытался вдавить в собственную грудь. Его пальцы зарылись в её розовые волосы на затылке, фиксируя голову, а вторая рука стальным обручем сомкнулась на талии. Сакура мертвой хваткой вцепилась в его шею, обвивая её обеими руками и зарываясь лицом в воротник его черной рубашки, пахнущей порохом и его парфюмом. Она дрожала всем телом — мелкой, неуправляемой дрожью отхода от адреналинового пика. — Я чуть не потеряла тебя... Господи, — шептала она в его плечо, и её голос срывался на всхлип. — Я видела, как она летела... Саске, я не могла... Ей было плевать, как они сейчас выглядят со стороны — двое высших чинов Бюро, стоящие на коленях среди строительного мусора рядом с трупом коллеги. В этот момент не существовало ни протоколов, ни субординации, ни «Проекта Таю». Она жадно цеплялась за его жизнь, чувствуя кожей его бешеное сердцебиение, которое постепенно синхронизировалось с её собственным. Ей нужно было это физическое ощущение его тепла, его дыхания у своего уха, чтобы наконец поверить: он жив. Он здесь. Саске уткнулся лицом в её шею, вдыхая запах её волос, в которых застряла бетонная крошка. Он чувствовал, как её слезы обжигают его кожу сквозь воротник. — Я здесь, Сакура, — его голос был глухим и вибрирующим от подавленных эмоций. — Ты вытащила меня. Ты слышишь? Ты успела. Хидан, Пейн и Темари застыли в десяти метрах от них. Хидан медленно опустил руку с пистолета, который он выхватил на автомате, и отвел взгляд в сторону ночного города. Темари сглотнула подступивший к горлу ком — она впервые видела Саске Учиху таким: не ледяным детективом, а мужчиной, который только что заглянул в бездну и едва не лишился смысла своей жизни. Мир вокруг них продолжал вращаться, огни Манхэттена мерцали внизу, как далекие искры, но для них двоих на этом недостроенном этаже время остановилось. Сакура постепенно переставала дрожать, но рук так и не разжала, продолжая слушать мерный стук сердца под своими ладонями — единственный звук, который теперь имел значение.