Часть 17. Кровь на чертежах

Сакура медленно опустилась в кожаное кресло, которое еще хранило едва уловимый аромат парфюма Ино. Тишина кабинета давила на уши. Она щелкнула зажигалкой, и первая затяжка немного уняла дрожь в пальцах. В этот момент зазвонил прямой рабочий телефон Яманаки. — Учиха Сакура, — четко представилась она, не тратя времени на прелюдии. — Временно исполняющая обязанности начальника отдела. Куратор из Лэнгли, Хидан, работает со мной. Слушаю. — Это Киба Инузуки, полевой оперативник группы «Дельта», — голос на том конце был хриплым, на фоне слышались глухие хлопки выстрелов и визг тормозов. — Нам нужна помощь в Квинсе, район промзоны! Картель идет на прорыв, у них груз — тонны «синтетики», мы вели их три месяца. Нас прижали к ангарам, боеприпасы на исходе! — Выдвигаемся. Держите периметр, — Сакура бросила трубку и рывком поднялась. Она вышла в опенспейс, где агенты Ино всё еще сидели в оцепенении. — Группа быстрого реагирования — на выезд! — её голос хлестнул по залу, как разряд тока. — Живо! Коснувшись гарнитуры в ухе, она переключилась на закрытый канал: — Пейн, ты мне нужен в этой битве. Выезжай в Квинс, точка сбора — сектор 4-Б. Парковка Бюро превратилась в гудящий улей. Сакура, не обращая внимания на суету, методично натягивала кевларовый жилет прямо поверх своей чёрной шёлковой рубашки. Затягивая ремни, она ловко рассовывала стилеты в скрытые ножны на бедрах и предплечьях. Вокруг неё суетились лучшие агенты Ино — рослые, заматеревшие в рейдах мужики, которые то и дело бросали на неё скептические взгляды. — Слышал? Эта куколка теперь наш босс, — шепнул один другому, нарочито громко проверяя затвор винтовки. — Сломается на первом же перекрестке. Ино была стальной, а эта... просто жена Учихи. Сакура слышала каждое слово, но её лицо оставалось маской из белого мрамора. Только Пейн, внезапно появившийся рядом, стал её негласной опорой. Он молча положил тяжелую ладонь ей на плечо, и этот жест охладил пыл шепчущихся агентов лучше любого выговора. — Альфа-один, как слышно? — произнесла Сакура в микрофон, садясь в бронированный внедорожник. — Альфа-два, на связи, — отозвался Пейн. — Альфа, готов, — пробасил Хидан из соседней машины. Группа Ино неохотно начала перекличку, их позывной «Дельта» звучал в эфире с заметным напряжением. Машины сорвались с места, разрезая утренний трафик Нью-Йорка сиренами. Напряжение в салоне можно было резать ножом. Сакура проверяла магазин своего Глока, чувствуя, как адреналин вытесняет усталость. Впереди был Квинс, где картель уже праздновал победу, не подозревая, что на передовую выходит Призрачная Таю, которой плевать на правила Бюро, когда на кону стоит честь её погибшей подруги. — Дельта, — ледяным тоном произнесла Сакура в общую сеть, когда впереди показались дымы промзоны. — Слушать мои команды. Если кто-то решит проявить самодеятельность — я лично пущу вам пулю в затылок раньше, чем это сделает картель. Вопросы есть? В эфире воцарилась мертвая тишина. Сомнения агентов не исчезли, но первобытный страх перед этой женщиной в чёрном шёлке и кевларе заставил их крепче сжать рукояти автоматов. Промзона Квинса встретила их запахом жженой резины и непрекращающимся треском автоматического огня. Как только внедорожники с визгом затормозили у изрешеченных пулями ангаров, Сакура выпрыгнула из машины первой. Её чёрные «мартенсы» тяжело впечатались в разбитый асфальт. Она мельком взглянула на свои ботинки и мысленно поблагодарила Бога за то, что сменила изящную обувь на эту тяжелую кожу — сегодня ей предстояло много крови и бетона. Команды посыпались из её уст короткими очередями. За время поездки она уже отсеяла в уме тех, кто дрогнет. — Ты, ко мне! — она ткнула пальцем в молодого агента из группы Ино, который бледнел при каждом взрыве. — Иди за мной и смотри в оба, если хочешь увидеть завтрашний рассвет. Второго «слабого» она буквально всучила Пейну: — Пейн, присмотри за этим. Пусть обеспечивает прикрытие с тыла. — Принято, Альфа-один, — глухо отозвался Пейн, его лицо под тактическим шлемом было абсолютно непроницаемым. Они вошли в сектор, где группу Кибы Инузуки зажали за грудой бетонных блоков. Картель действовал дерзко: тяжелые пулеметы на пикапах методично крошили укрытия федералов. Сакура мгновенно оценила ситуацию — их пытались взять в классические «клещи». С флангов уже заходили наемники в камуфляже, отсекая путь к отступлению. — Дельта, рассредоточиться! Подавляющий огонь на три и девять часов! — крикнула Сакура в гарнитуру. Когда патроны в первом магазине её Глока подошли к концу, а враг оказался слишком близко для перезарядки, Сакура не дрогнула. Она убрала пистолет в кобуру и двумя синхронными движениями выхватила из-за спины свои стилеты. Пейн, словно почувствовав её ритм, выхватил свои длинные стальные штыри. Начался настоящий кошмар для картеля. Сакура двигалась по ангару, как чёрная молния. Её брюки-клёш взметали пыль, а кевлар поверх шёлковой рубашки казался броней богини войны. Она ворвалась в ряды наемников, использую инерцию своих тяжелых «мартенсов» для сокрушительных ударов. Стилеты в её руках танцевали смертельный танец: короткий выпад — вскрытая сонная артерия, разворот — удар под челюсть. Пейн работал рядом, методично и страшно. Его штыри пробивали бронежилеты насквозь, он действовал как живой таран, освобождая пространство для Сакуры. Агенты группы Ино, которые еще час назад называли её «куколкой», теперь застыли с открытыми ртами. Они видели не женщину, а отлаженный механизм смерти. Она не пряталась за укрытиями — она сама была угрозой. Каждый её шаг в тяжелых ботинках по бетонному полу звучал как приговор. — Пейн, зачищаем левый фланг! — скомандовала Сакура, перепрыгивая через упавшее тело. Они вдвоем, спина к спине, врезались в самую гущу нападавших. Это не была перестрелка, это была бойня. Стилеты и штыри работали в унисон, превращая элитных боевиков картеля в груды бесполезного мяса. Сакура чувствовала, как горячая кровь брызжет на её чёрные штаны, но её взгляд оставался ледяным. Она мстила за Ино, и каждый удар стилетом был посвящен памяти подруги. — Киба, выход свободен! — выкрикнула она, когда последний пулеметчик на пикапе затих, пробитый штырем Пейна. — Груз под наш контроль. Живо! Напряженность момента достигла пика, когда пыль начала оседать, обнажая масштаб разгрома. Пять минут — именно столько потребовалось «куколке» и её тени, чтобы разбить тех, кто держал в страхе весь отдел Квинса. Сакура вытерла лезвие стилета о рукав убитого врага и обернулась к своим агентам. Те стояли по стойке смирно, и в их глазах больше не было ни капли сомнения. Только первобытный ужас и бесконечное уважение. Гул боя только начал оседать густой пылью, и Киба уже собирался подать знак своим, что сектор чист, когда слух Сакуры уловил сухой, металлический «клац». Звук взводимого механизма, который не спутать ни с чем. — Всем на пол! Живо! — вскрикнула она, срывая голос. В ту же секунду воздух над их головами разорвало. Скрытые на верхних ярусах ангара автоматические турели, оснащенные тепловизорами, начали изрыгать свинец. Град пуль выбивал фонтаны бетонной крошки, превращая укрытия в труху. Пейн, оказавшийся ближе всех, среагировал мгновенно: он рванул Сакуру на себя, прижимая её к колонне и закрывая своим массивным телом от рикошетов. — Слушать мою команду, «Дельта»! — прошипела Сакура в гарнитуру, прижимаясь щекой к холодному бронежилету Пейна. — Вы открываете шквальный огонь в воздух! Слепите их датчики, сбивайте оптику! Лупите по всему, что блестит наверху! А я... я иду в обход. Прикройте меня! — Альфа-один, не смей! Это самоубийство! — прорычал Пейн, сильнее сжимая её плечо. Его штыри были бесполезны против автоматических пушек на высоте десяти метров. Сакура резко вскинула голову. Её зрачки сузились, превращаясь в изумрудные точки. Она не слушала. Её мозг уже вычислял траекторию: вспышка, задержка, угол поворота ствола. Есть! Левая турель имела «мертвую зону» в три метра у основания несущей балки. — Это приказ, Альфа-два! — отрезала она, вырываясь из его хватки. — Огонь! Группа Ино, охваченная яростью и страхом, открыла безумный огонь по потолку. Зал наполнился грохотом и искрами. Датчики турелей на мгновение сошли с ума от обилия ложных целей. Это было окно в три секунды. Сакура рванулась с места. Её чёрные «мартенсы» едва касались пола — она летела, низко пригибаясь к земле. Чёрная рубашка и широкие брюки развевались за её спиной, как крылья демона, вышедшего на охоту. Пули вышивали кровавый узор в сантиметрах от её подошв, но она не сбавляла темп. Резкий подкат под ржавый погрузчик, кувырок через голову — и вот она уже у подножия металлической вышки. Турель бешено вращала стволом, пытаясь захватить цель, но Сакура уже была в её «слепом пятне». Она вогнала стилет в щель между панелями управления и, используя его как опору, подтянулась вверх. Её движения были противоестественно быстрыми, отточенными в стенах Осаки до автоматизма. Секунда — и она на платформе. Вторая — и её рука по локоть уходит в открытый блок электроники турели. Раздался треск электрического разряда, сноп искр осыпал её лицо, и пулемет, издав предсмертный лязг, замер. Сакура тяжело дышала, стоя на высоте и глядя вниз на замершее внизу Бюро. Её распущенные волосы смешались с дымом, а взгляд горел торжествующим огнем. — Альфа-один на позиции, — выдохнула она в микрофон. — Сектор зачищен. Поднимайтесь. Внизу воцарилась тишина. Киба Инузуки медленно поднял голову, глядя на маленькую фигурку в чёрном на фоне пылающих ламп ангара. Он понял, что сегодня он увидел не просто нового начальника. Он увидел легенду, которая вернулась, чтобы забрать свое. Двери штаба Бюро разошлись с тяжелым вздохом гидравлики. Когда группа «Дельта» и оперативники Альфа вошли в холл, шум в опенспейсе мгновенно смолк. Это было зрелище не для слабонервных: изможденные, покрытые слоем серой бетонной пыли и брызгами засохшей крови, они выглядели как призраки, вернувшиеся из самого пекла Квинса. Сакура шла впереди. Её чёрная шёлковая рубашка была порвана на плече, штаны-клёш испачканы гарью, а по лицу размазана копоть. Но её спина оставалась прямой, как натянутая струна. Сразу за ней, словно массивная тень, шел Пейн. Когда они вошли в лифт, Пейн перехватил её за запястье. Он молча развернул её руку ладонью вверх. На нежной коже, чуть выше кисти, алел уродливый, сочащийся ожог — след от короткого замыкания турели, который она получила, вырывая провода голыми руками. — Альфа-один, ты безумна, — негромко, так, чтобы слышала только она, произнес Пейн. Его голос вибрировал от сдерживаемого гнева и странного, тяжелого уважения. — Ты полезла в активную зону под напряжением. Еще секунда — и твое сердце просто остановилось бы. Ты не имеешь права так рисковать собой ради куска железа. — Это было не железо, Пейн. Это были жизни моих людей, — Сакура резко вырвала руку, поморщившись от вспышки боли. — В Осаке нас учили, что цена инструмента всегда ниже цены оператора. Я просто выполнила расчет. Двери лифта открылись на этаже её отдела. Сакура вышла, не оборачиваясь, и скрылась в кабинете Ино. Как только дверь за ней захлопнулась, по залу пролетел взрыв шепота. Киба Инузуки, прислонившись к столу и вытирая кровь с разбитой брови, смотрел вслед новой начальнице. Остальные агенты «Дельты», которые еще утром называли её «куколкой», теперь переглядывались с плохо скрываемым трепетом. — Вы видели это? — вполголоса произнес один из штурмовиков, нервно сжимая кулаки. — Она не просто стреляет. Она... она двигается так, будто законы физики на неё не действуют. Я видел, как она вошла в турель. Это был чистый суицид, но она сделала это с такой легкостью, будто шла за кофе. — Это не просто подготовка Бюро, — отозвался Киба, его голос был серьезен как никогда. — Я слышал слухи о «Проекте Таю», но думал, это городские легенды для стажеров. Парни, сегодня мы видели Призрака в действии. Она не «жена Учихи». Она — причина, по которой Учиха спит спокойно. — Она зачистила сектор стилетами, когда у нас кончились патроны, — добавил другой агент, всё еще не веря своим глазам. — Она не отдавала приказы из тыла. Она шла первой. Ино была жесткой, но Харуно... Харуно — это сама смерть в чёрном шёлке. Теперь я понимаю, почему Хидан и Пейн ходят за ней как привязанные. В это время за стеклянными дверями кабинета Сакура сидела в кресле, прижав к ожогу пакет со льдом. Она слышала этот гул голосов за стеной. Она знала, что сегодня она купила их лояльность ценой собственной кожи. Но в её глазах не было триумфа — только холодная решимость. Она открыла нижний ящик стола Ино и достала аптечку, методично, закусив губу от боли, начиная обрабатывать рану. Она знала: Киба прав. Легенда вернулась. И теперь каждому, кто стоит на пути Бюро, придется иметь дело не с законом, а с ней. В отделе по борьбе с наркоторговлей стоял гул, похожий на потревоженный улей. Киба Инузуки, игнорируя жжение в разбитой брови, сидел за своим столом и с бешеной скоростью вбивал текст в зашифрованный канал связи с Лэнгли. Его пальцы едва поспевали за мыслями, а отчёт, который он готовил, больше напоминал досье на стихийное бедствие, чем стандартный рапорт. > ОТЧЁТ: СЕКТОР 7-Г (НАРКОТРАФИК / КВИНС) > ОТПРАВИТЕЛЬ: Агент Инузуки (Дельта-1) > ПОЛУЧАТЕЛЬ: Куратор спецпроектов Лэнгли > Объект «Сакура Харуно-Учиха» приняла командование в 06:30. Эффективность: за пределами измеримых шкал Бюро. Методы: агрессивное подавление, использование холодного оружия в ближнем бою, полное игнорирование личной безопасности ради выполнения протокола зачистки. Группа «Дельта» подтверждает: объект обладает навыками, идентифицированными как наследие «Проекта Таю». > Резюме: Смена власти прошла через «крещение кровью». Отдел деморализован её мощью, но абсолютно лоялен из-за страха и профессионального восхищения. Рекомендую пересмотреть статус объекта с «гражданского консультанта» на «высший приоритет оперативного командования». > Киба нажал «Отправить», когда автоматические двери отдела разъехались с тихим шипением. Голоса в зале мгновенно застряли в горле у агентов. В опенспейс вошел Саске Учиха. Он не был сотрудником этого отдела, он даже не был одет в форму, но его аура была тяжелее, чем у любого спецназовца в полной выкладке. Белая рубашка, идеально сидящие черные брюки и ледяной, сканирующий взгляд. Проходя мимо группы оперативников, которые всего секунду назад шепотом обсуждали, как эффектно на новой начальнице сидит пропитанная кровью рубашка и как «мартенсы» подчеркивают её ноги, Саске резко остановился. Он не обернулся, не повысил голос, но воздух вокруг него словно заледенел. — Еще одно слово о её фигуре, — произнес Саске так тихо, что звук едва долетел до их ушей, — и я позабочусь о том, чтобы ваш следующий отчёт писал патологоанатом. Лично проверю соответствие ваших физических данных занимаемым должностям. Вопросы? Агенты побледнели и синхронно уткнулись в мониторы, боясь даже вздохнуть. Саске, не дожидаясь ответа, двинулся дальше — прямиком к кабинету Ино. Он вошел без стука, плотно закрыв за собой дверь и мгновенно отрезая их от внешнего мира. Сакура сидела за столом, зажав под мышкой пакет со льдом, а другой рукой пыталась наложить бинт на обожженное запястье. Она подняла на него глаза — в них еще мерцали искры боевого транса, но при виде мужа они начали медленно гаснуть. Саске молча подошел к ней, забрал из её пальцев бинт и сел на край стола. — Ты опоздал, — хрипло произнесла она, позволяя ему перехватить инициативу в обработке раны. — Мы уже всё закончили. — Я видел записи с камер в ангаре, Сакура, — его голос был опасно спокойным. Он осторожно, почти невесомо коснулся краев её ожога. — Ты прыгнула на работающую турель. Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, глядя на этот экран? Сакура устало откинулась на спинку кресла Яманаки. — Я понимала, что если не сделаю этого, Итачи будет зашивать не только Хидана и Пейна, но и половину группы «Дельта». Ино не простила бы мне их смерти. Саске закончил фиксировать повязку и, не выпуская её руки, притянул Сакуру к себе. — Ино мертва, Сакура. А ты жива. И я не позволю тебе превратить этот отдел в свою погребальную камеру. Ты теперь их бог, я слышал, что они шепчут в коридорах. Но помни: даже боги истекают кровью. Он наклонился и коснулся губами её лба, смывая этим жестом остатки пороховой гари и ярости Квинса. Сакура закрыла глаза, впервые за это утро почувствовав, что может просто дышать. В опенспейсе отдела по борьбе с наркоторговлей повисла неестественная тишина. Саске всё еще находился в кабинете Сакуры, и само его присутствие за закрытыми дверями действовало на агентов как оголенный провод под напряжением. Киба Инузуки сидел неподвижно, уставившись в монитор своего терминала. Раздался негромкий, едва слышный писк — пришел ответ на его сверхсекретный отчет. Киба быстро ввел четырнадцатизначный пароль, и на экране развернулось сообщение, зашифрованное высшим уровнем допуска Лэнгли. > ОТВЕТ: ОБЪЕКТ «САКУРА ХАРУНО-УЧИХА» / ОПЕРАЦИЯ «РЕЗОНАНС» > СТАТУС: СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНО. ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗ АГЕНТА ИНУЗУКИ. > Агент Инузуки, ваш рапорт принят и проанализирован аналитическим отделом. Данные по инциденту в Квинсе подтверждают наши худшие опасения и лучшие надежды одновременно. > 1. Пересмотр статуса: С этого момента Сакура Учиха переводится из разряда «консультанта» в разряд «Незаменимый Актив Типа А». Лэнгли официально одобряет её временное командование обоими отделами. Любое неподчинение со стороны личного состава должно рассматриваться как государственная измена. > 2. Директива «Тень»: Ваша основная задача, Киба, меняется. Теперь вы не просто оперативник её группы. Вы — её официальный протоколист и неофициальный «предохранитель». Нам нужно знать всё: как часто она использует навыки Таю, как глубоко она погружается в боевой транс и как на неё влияет Саске Учиха. > 3. Предупреждение: Мы получили разведывательные данные из Японии. В Осаке «Архитектор» активировал протоколы поиска дезертиров. Они знают, что Таю жива. Они знают, где она. Если Сакура Учиха сломается или перейдет на сторону Осаки, Нью-Йорк станет эпицентром новой биологической войны. > 4. Личное: Держите её в узде, Киба. Если вы почувствуете, что «Призрак» полностью поглотил личность Сакуры Харуно — у вас есть полномочия на экстренную эвакуацию или... крайние меры. > ПОДПИСЬ: ДИРЕКЦИЯ ОПЕРАЦИЙ ЛЭНГЛИ. > Киба почувствовал, как по спине пробежал холод. «Крайние меры». Он посмотрел на закрытую дверь кабинета, за которой находилась женщина, спасшая его жизнь два часа назад. Лэнгли боялось её не меньше, чем Учитель. Она была идеальным оружием, которое наконец-то обрело волю, и это пугало сильных мира сего до дрожи. В этот момент дверь кабинета открылась. Саске вышел первым, его взгляд скользнул по Кибе, словно рентген. Он явно почувствовал изменение пульса агента, но промолчал. Следом за ним вышла Сакура. На её запястье белела свежая, профессионально наложенная повязка, а лицо было бледным, но решительным. — Инузуки, — её голос разрезал тишину, заставляя Кибу вздрогнуть и быстро свернуть окно чата. — Получил ответ из Лэнгли? Киба медленно поднялся, чувствуя тяжесть своего нового секрета. — Да, мэм. Они подтвердили ваш статус. Вы официально возглавляете оба отдела. Весь ресурс Лэнгли в вашем распоряжении. Сакура кивнула, проходя к центру зала. — Хорошо. Тогда забудьте о сне. Если Лэнгли дает нам карт-бланш, значит, они знают то же, что и я: «Архитектор» уже здесь. И завтракать он будет не кофе, а нашими головами. Саске встал за её спиной, положив руку на эфес ножа, скрытого под рубашкой. Пара в чёрном и белом выглядела как воплощение неотвратимого правосудия. Зал совещаний на этаже Сакуры напоминал полевой штаб перед решающим наступлением. Воздух был серым от дыма и тяжелым от напряжения. «Старая гвардия» — Темари, Сасори, Пейн и Карин — сидели по одну сторону, глядя на притихших новичков из отдела Ино с плохо скрываемым превосходством ветеранов, уже побывавших в аду. Хидан, как официальный куратор от Лэнгли, небрежно привалился к косяку двери, а Саске замер чуть поодаль в тени, его присутствие ощущалось как заряженный пистолет у виска каждого присутствующего. Сакура вышла в центр. На ней всё та же чёрная шёлковая рубашка, но рукава закатаны, обнажая свежую повязку. Она приняла свою фирменную позу: скрестила ноги, руки на груди, и расслабленно оперлась бедрами о край массивного дубового стола. — Внимание на экран, — её голос был сухим, как треск ломающейся кости. За её спиной вспыхнули три огромных монитора. Три кадра, от которых у половины новичков перехватило дыхание. * Мия. 80-й этаж. Ослепительно белое подвенечное платье, подвешенная к потолочной балке, словно сломанная марионетка. * Хината Хьюга. 125-й этаж. Тот же белый шёлк, те же пустые глаза, направленные в бездну, и идеальная симметрия петли. * Ино Яманака. 60-й этаж. Её лицо еще казалось живым, но тело уже принадлежало вечности, застыв в безупречном белом кимоно. — Три женщины. Три небоскреба. Три смерти, — произнесла Сакура, и её взгляд стал колючим. — У них нет ничего общего. Мия — светская львица, Хината — наследница корпорации с безупречной репутацией, Ино — ваш начальник, лучший оперативник Бюро. Разное образование, разный круг общения, разные счета в банках. Она сделала паузу, увеличивая снимки. — Объединяет их только две вещи. Первое — типаж фигуры. Тонкие кости, хрупкое телосложение, рост до 170 сантиметров. И второе... — Сакура указала на страшную деталь, общую для всех. — Из распоротого живота каждой торчит ветка сакуры. Свежая в момент убийства, но стремительно чернеющая после смерти. — Это почерк «Архитектора», — подал голос Сасори, его пальцы привычно барабанили по рукояти ножа. — Он не просто убивает. Он создает инсталляции. — Он создает «Сад мертвых цветов», — поправила его Сакура, и в её голосе проскользнула ледяная нотка личной ненависти. — Белое кимоно — это холст. Чёрная сакура — это подпись. Он выбирает женщин, которые внешне напоминают... — она на секунду запнулась, но тут же взяла себя в руки, — которые напоминают идеальный образец из его лаборатории. По залу пронесся шепот. Новички переглядывались. Киба Инузуки сжал кулаки, глядя на фото своей погибшей начальницы. — Почему разные этажи? — выкрикнул кто-то из «Дельты». — 80, 125, 60? В этом нет логики! — Логика есть во всём, что делает Учитель, — Сакура выпрямилась, её тень на фоне экранов казалась огромной и зловещей. — Номера этажей — это координаты. Если наложить их на карту города и соотнести с высотой над уровнем моря, мы получим геометрическую прогрессию. Он не просто вешает тела. Он расставляет маркеры для чего-то более масштабного. Саске в тени едва заметно сузил глаза. Он знал, что Сакура права, но он также видел, как глубоко этот анализ затягивает её обратно в ту бездну, из которой он её вытащил. — Ваша задача, — Сакура обвела взглядом оба отдела, — найти связь там, где её нет. Кто поставлял эти ветки? Где шили эти кимоно? «Архитектор» — перфекционист. Он не покупает вещи в супермаркетах. Каждая деталь — это нить, ведущая к его логову. И я клянусь, мы найдем его раньше, чем он выберет четвертый этаж. Она резко захлопнула ноутбук, обрывая визуальный ряд. — Пейн, Сасори — работаете по поставкам экзотических растений. Карин — проверь медицинские карты всех жертв на предмет скрытых инъекций перед смертью. Темари — ты со мной. Инузуки, — она посмотрела на Кибу, — твой отдел перетряхивает все связи Ино за последние 48 часов. Если она нашла «лазейку», значит, она оставила след. Всем работать. Когда люди начали расходиться, в зале повисла тяжелая, гнетущая тишина. Три женщины в белом шёлке всё еще стояли перед глазами каждого, напоминая, что время — это роскошь, которой у них больше нет. Зал постепенно пустел. Гул голосов сменялся тихим шелестом бумаг и удаляющимся стуком шагов, но Сакура оставалась на месте. Она больше не опиралась на стол. Теперь она мерила шагами пространство перед доской, и резкий, сухой стук её шпилек по паркету звучал как метроном, отсчитывающий время до следующего удара. В её правой руке была старая металлическая зажигалка. Клик-клак. Клик-клак. Сакура то открывала её, то закрывала, даже не пытаясь высечь огонь. Этот звук был единственным, что удерживало её сознание от падения в бездну усталости. — Хар... Учиха, тебе нужно поспать. Хотя бы пару часов, — подал голос Хидан. Он всё еще стоял у косяка, наблюдая за её лихорадочной энергией. Сакура резко остановилась. Она медленно повернула голову к нему, и в её глазах, обрамленных тенями недосыпа, вспыхнул опасный огонь. — Хидан, они убили Ино, — её голос был тихим, но он прорезал тишину зала, заставляя замереть тех немногих агентов из «Дельты», кто еще не успел уйти. Киба Инузуки, собиравший свои вещи, застыл, не донеся руку до сумки. — Я не буду спать. Если понадобится, я не сомкну глаз неделю. Кто следующий? Где гарантии, что завтра это не будет кто-нибудь из нашего ближнего круга? Она сделала шаг к доске, с силой ткнув пальцем в фотографию Ино. — Это Архитектор. Он — гений. Мы перерыли три места преступления и не нашли ничего. Никаких биологических следов, ни одного волоса, ни единого отпечатка. Всё, что мы получили — это едва не разорванные в клочья глотки доберманами и тела, которые чуть не нарезало на гуляш углеродными нитями. Киба слушал её, и по его спине пробежал мороз. Он вспомнил утренний бой в Квинсе, который казался ему верхом жестокости, но теперь он понимал: для отдела Сакуры это были обычные будни. Борьба с картелем была понятной войной, где враг виден в прицел. Но война Сакуры... это была охота на призрака, который расставляет невидимые ловушки из нано-стали и выпускает зверей, созданных в лабораториях. — Он играет с нами, — Сакура снова защелкала зажигалкой, её голос сорвался на шепот. — Он выставляет эти тела как трофеи, чтобы я смотрела на них и видела себя. Каждая из них — это послание мне. «Смотри, Таю, как легко я ломаю то, что тебе дорого». Саске, всё это время молча наблюдавший из тени, подошел к ней. Он не стал уговаривать её лечь. Он просто накрыл её руку, сжимавшую зажигалку, своей ладонью, останавливая этот раздражающий ритм. — Если ты хочешь найти его, тебе нужны ясные глаза, а не инстинкты загнанного зверя, — негромко произнес он. — Киба, — Саске перевел ледяной взгляд на Инузуки. — Твой отдел заступает на ночное дежурство по мониторингу камер. Карин, проверь еще раз состав почвы с лап тех доберманов. Киба быстро кивнул, чувствуя, как внутри него что-то меняется. Он больше не видел в Сакуре просто «нового босса». Он видел женщину, которая стоит на передовой ментальной войны, где цена ошибки — не просто пуля, а превращение в очередную инсталляцию из белого шёлка. Сакура глубоко вздохнула, прислонившись лбом к плечу Саске. Зажигалка в её руке наконец затихла. В зале воцарилась тяжелая, рабочая тишина, пропитанная осознанием: Архитектор не просто близко. Он уже внутри их системы, и следующая ветка сакуры может расцвести в самом сердце Бюро. Тьма в кабинете Ино была густой, почти осязаемой. Сакура резко вскинулась на диване, вырванная из тяжелого, похожего на обморок сна ледяным спазмом в груди. В комнате никого не было, лишь на спинке кресла висел пиджак Саске — негласный знак того, что он где-то рядом, в коридорах штаба. Она попыталась вдохнуть, но воздух застрял в легких. Прямо перед ней, в метре от дивана, в неярком свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь жалюзи, стояла она. Ино. В той самой последней ипостаси. Белое кимоно, запятнанное предсмертными судорогами, и пустые, подернутые белесой пеленой смерти голубые глаза. Она не двигалась, не дышала, она просто смотрела Сакуре прямо в душу, обвиняя в том, что та осталась жива. Холодный пот мгновенно прошил тело Сакуры, сердце пустилось в безумный галоп, выбивая чечетку о ребра. Это был первобытный, парализующий ужас, который невозможно заглушить тренировками. — Ино... — выдохнула Сакура, и в этот миг тишину разорвал оглушительный грохот. В опенспейсе что-то с силой рухнуло на пол. Галлюцинация испарилась, оставив после себя лишь запах озона. Сакура, тяжело дыша, соскользнула с дивана, нащупала Глок и, стараясь унять дрожь в коленях, приоткрыла дверь кабинета. В полумраке зала она увидела движение — тень, скользнувшую к пожарному выходу. — Стоять! ФБР! — выкрикнула она, срываясь на бег. Адреналин вытеснил страх, превращая его в ярость. Она четко слышала ритмичный стук подошв на лестничных пролетах. Тень вывела её на задворки штаб-квартиры — узкий бетонный колодец, зажатый между глухими стенами, где темнота была абсолютной. Сакура сняла пистолет с предохранителя. Сухой «клац» эхом отразился от бетона. Она присела, выставив оружие перед собой, сканируя пространство, и в этот момент мир вокруг неё исчез. Грубая, колючая веревка захлестнула её шею сзади. Удар был такой силы, что Сакуру едва не подбросило. Рефлексы Таю сработали быстрее сознания: она успела втиснуть пальцы левой руки под петлю, не давая веревке пережать сонную артерию и сломать гортань. Перед глазами поплыли багровые пятна. Хватка была профессиональной, безжалостной. Сакура чувствовала, как враг упирается коленом ей в позвоночник, затягивая удавку. Задыхаясь, теряя ориентацию, она вытянула правую руку с Глоком назад, через плечо, и начала палить. Бах! Бах! Бах! Вспышки выстрелов на мгновение освещали бетонные стены. Она услышала характерный, влажный звук — одна из пуль вошла в плоть. Удавка на мгновение дрогнула, но тут же затянулась с новой силой. Сакура продолжала жать на спуск, создавая как можно больше шума, надеясь, что эхо выстрелов в этом бетонном мешке поднимет на ноги всё Бюро. В ушах звенело, легкие горели огнем. И когда сознание уже готово было окончательно угаснуть, она услышала топот тяжелых ботинок где-то совсем рядом. Петля на шее резко ослабла. Враг растворился в темноте так же внезапно, как и появился. Сакура рухнула на четвереньки, выронив пистолет. Она судорожно, со свистом втягивала воздух, заходясь в мучительном кашле. Пальцы впились в обожженную веревкой кожу шеи. Её всю трясло — не от холода, а от осознания того, что смерть только что коснулась её, оставив на горле багровый след, идентичный тому, что был у Ино. Топот тяжелых ботинок по бетону гремел в ушах Сакуры громче, чем недавние выстрелы. Она всё еще стояла на четвереньках, судорожно вцепившись пальцами в горло, пытаясь протолкнуть воздух в обожженные легкие. Каждый вдох отзывался хрипом и острой болью, словно внутри гортани застряло битое стекло. — Сакура! Боже, Сакура! Киба Инузуки вылетел из-за поворота здания, едва не поскользнувшись на гильзах. Его лицо, обычно загорелое и дерзкое, сейчас было белее мела. Он дежурил у мониторов в ситуационном центре, когда заметил на одной из камер, как начальница, словно в трансе, выбегает через черный ход в «слепую зону». Он сорвался с места раньше, чем успел поднять тревогу. Он рухнул рядом с ней на колени, не решаясь дотронуться, видя, как её бьет крупная дрожь. — Дыши... просто дыши, я здесь, — голос Кибы срывался. Он быстро оглядел темный тупик, вскинув свой табельный ствол, но вокруг был только холодный бетон и запах пороха. — Кто это был? Куда он ушел? Сакура не могла ответить. Она подняла на него глаза, и Киба содрогнулся. В этом взгляде не было привычного льда офицера Харуно — там застыл тот самый первобытный ужас, который она испытала в кабинете, увидев призрак Ино. На её шее, прямо поверх нежной кожи, медленно наливалась багровая, почти черная полоса от грубой веревки. — Он... он был здесь... — наконец прохрипела она, хватая Кибу за рукав куртки так сильно, что костяшки её пальцев побелели. — Киба... он коснулся меня... Инузуки быстро подхватил её под лопатки, помогая сесть, прислонив к холодной стене. Его взгляд упал на Глок, лежащий в паре метров. Рядом с оружием на сером бетоне темнело несколько капель свежей крови. — Ты его задела, — Киба указал на кровавые следы, уходящие в сторону пожарной лестницы. — Ты попала в него, Сакура! В этот момент двери черного хода снова распахнулись, и на задворки вылетел Саске. Он был без пиджака, в одной рубашке, и его аура в этот миг была настолько темной, что Киба инстинктивно вжал голову в плечи. Учиха замер на секунду, оценивая картину: кашляющая на полу Сакура, Киба рядом и кровь на асфальте. За долю секунды Саске оказался рядом. Он оттолкнул Кибу плечом, не церемонясь, и его ладони мгновенно легли на лицо Сакуры. Его пальцы, обычно такие уверенные, заметно подрагивали, когда он увидел след от удавки на её шее. — Кто? — только одно слово, произнесенное шепотом, от которого по спине Кибы пробежали мурашки. Саске не спрашивал «как она», он требовал имя того, кто осмелился наложить петлю на его жену. — Тень... — Сакура уткнулась лицом в его ладонь, закрывая глаза. — Он пришел за мной, Саске. В штаб. Он вошел внутрь. Саске поднял голову, посмотрев на Кибу. В его глазах горел такой яростный, нечеловеческий огонь, что агент «Дельты» понял: если они не найдут нападавшего прямо сейчас, Учиха сожжет это здание до основания вместе со всеми, кто был на дежурстве. — Инузуки, — голос Саске был похож на удар хлыста. — Блокируй здание. Полная изоляция. Никто не выходит, ни одна живая душа. Если узнаю, что кто-то просмотрел брешь в периметре — я лично вырву ему сердце. Живо! Киба вскочил, не задавая вопросов. Он знал, что сейчас в Бюро начнется ад. Саске снова повернулся к Сакуре. Он осторожно поднял её на руки, прижимая к себе, чувствуя, как она всё еще вздрагивает от пережитого шока. — Больше ты не останешься одна ни на секунду, — пообещал он, целуя её в висок, пока за их спинами выли сирены, объявляя о полной блокаде штаб-квартиры ФБР. — Мы найдем его по следу его собственной крови. В техническом узле Бюро, где мониторы системы безопасности выстроились в бесконечную стену холодного света, царила могильная тишина. Итачи сидел в кресле оператора, его пальцы в безупречном ритме летали по клавиатуре, пока за его спиной, словно две статуи возмездия, замерли Саске и Киба. Сакура сидела на кушетке в углу, кутаясь в пиджак Саске. На её шее багровел след от удавки, заботливо обработанный Карин, но взгляд был прикован к главному экрану. — Я вывел записи из кабинета Ино за три минуты до нападения, — негромко произнес Итачи. Его голос был странно ровным, что пугало Саске больше, чем открытый гнев. — Смотрите внимательно. На экране появилось зернистое изображение кабинета. Сакура спит на диване, свернувшись калачиком. В комнате пусто. Проходит минута. Внезапно датчики освещенности на камере сходят с ума, картинка на мгновение идет рябью, и Сакура резко вскакивает. — Вот здесь, — Итачи нажал на паузу. — Сакура, ты сказала, что видела Ино прямо перед собой. В метре от дивана. — Да, — прохрипела Сакура, непроизвольно касаясь горла. — Она смотрела на меня. В белом кимоно. — Смотрите на тепловой след, — Итачи переключил режим отображения. На экране всё оставалось синим — холодным. В том месте, где Сакура видела призрак подруги, не было ни повышения температуры, ни физического объекта. Но Итачи не остановился. Он применил фильтр наложения частот, который Бюро использовало для обнаружения скрытых голограмм. — А теперь — самое страшное, — Итачи увеличил фрагмент воздуха прямо перед лицом спящей Сакуры. На мониторе проявилось нечто, от чего у Кибы вырвался судорожный вздох. Это не была Ино. Это был крошечный, почти невидимый глазу распылитель, вмонтированный в вентиляционную решетку прямо над диваном. В ту секунду, когда Сакура проснулась, устройство выпустило едва заметное облачко газа. — Галлюциноген направленного действия «Осака-Г-9», — констатировал Итачи, перематывая запись на момент, когда Сакура выбежала из кабинета. — Тебе не явился призрак, Сакура. Тебя заставили его увидеть, чтобы выманить из здания. Чтобы ты бежала именно туда, где тебя ждала петля. — Но кто рухнул в опенспейсе? — спросил Саске, чьи кулаки сжались до белизны костяшек. — Мы слышали грохот. Итачи переключил камеру на общий зал. На записи было видно, как тяжелый металлический стеллаж с папками сам по себе наклоняется и падает. Никого рядом нет. — Магнитный замок с дистанционным управлением, — пояснил Итачи. — Весь этот спектакль был срежиссирован за секунды. Но ужасает не это. Он вывел на экран запись с камеры на задворках — той самой, что запечатлела момент нападения. Картинка была практически черной. Вспышки выстрелов Сакуры на мгновение освещали нападавшего, но тот двигался слишком профессионально, постоянно оставаясь в «слепых» зонах. Итачи применил алгоритм стабилизации и осветления, но результат был неутешителен. Фигура в черном тактическом костюме казалась размытой тенью. Ни лица, ни особых примет — только невероятная скорость и техника, характерная для высших рангов Осаки. — Ничего, — Итачи досадливо сжал челюсти. — Он знал, где стоят камеры. Каждое его движение рассчитано до миллиметра. Мы не увидим лица, Саске. Это призрак, который пришел за другим призраком. На следующее утро в Бюро атмосфера была наэлектризована до предела. Сакура, несмотря на багровую полосу на шее, которую она скрыла высоким воротником черной сорочки, стояла перед картой города. Утренняя летучка в разгаре — оба отдела ждали приказов. Сакура медленно обводила взглядом присутствующих. Киба, Пейн, Темари... и Сасори. Сасори стоял чуть поодаль, изучая какие-то схемы на планшете. Когда он потянулся к верхней панели доски, чтобы закрепить новый снимок, Сакура замерла. Её натренированный глаз мгновенно выхватил едва заметную деталь: неестественную скованность в его левом плече. Движение, которое должно было быть плавным, вышло дерганым, а на плече его темной куртки на долю секунды проступил характерный залом, будто под тканью лежала свежая повязка. Сакура не подала виду. Она продолжала говорить о координатах в Квинсе, но внутри неё всё заледенело. Вчера ночью она стреляла в темноту. И она точно слышала, как её пуля вошла в плоть — именно в левое плечо нападавшего. — Сасори, — тихо произнесла она, прервав свою речь. — Подойди, помоги мне с этой схемой. У тебя левая рука всегда была точнее. В зале повисла тишина. Саске, стоявший у окна, медленно перевел взгляд на оперативника. Сасори на мгновение застыл, его пальцы на планшете дрогнули, но лицо осталось непроницаемой маской. Тишина, повисшая в зале, была не предвестником бури — она сама была бурей. Сакура смотрела Сасори прямо в глаза, и в этой бесконечной секунде она увидела, как маска «своего» оперативника осыпается, обнажая пустоту. Сасори не стал оправдываться. Он не стал придумывать историю о случайной травме на тренировке. Он просто спокойно, почти буднично кивнул, признавая её правоту. И в следующее мгновение мир в штабе Бюро взорвался. Его рука метнулась к кобуре с неестественной, нечеловеческой скоростью. Первый выстрел громом ударил по барабанным перепонкам, выбив щепу из дубового стола в сантиметре от ладони Сакуры. — Вниз! Всем на пол! — закричал Киба, опрокидывая ближайший стол. Сакура, чьи рефлексы были заточены в тех же подвалах, что и у нападавшего, нырнула под массивную столешницу за долю секунды до того, как вторая пуля пробила монитор её ноутбука. Осколки пластика и стекла градом посыпались на её плечи. Сасори двигался по опенспейсу методично, как терминатор. Он не просто отстреливался — он зачищал пространство, поливая свинцом столы, за которыми прятались агенты «Дельты». Грохот выстрелов в замкнутом пространстве оглушал. — Ты грёбаная сука! — прорычал Сасори, и в его обычно бесстрастном голосе прорезалась ненависть, копившаяся годами. — Ты всегда была его любимицей! Призрачная Таю... Легенда! А мы были просто мясом для твоих тренировок! Он рванулся к столу Сакуры, намереваясь достать её сверху, перепрыгивая через перевернутое кресло. Его левое плечо явно болело, движения были чуть скованы, но ярость заменяла ему адреналин. Он уже занес ствол над краем стола, готовясь всадить пулю в розовую макушку, но не успел. Воздух в зале рассекли два синхронных выстрела с разных сторон. Бах! Бах! Сасори отбросило назад, как от удара кувалдой. Пуля Хидана, выпущенная из-за угла архивного стеллажа, вошла ему точно в правое плечо, выбивая оружие из рук. Почти одновременно пуля Саске, стрелявшего с колена от окна, пробила его левое бедро. Оперативник рухнул на пол, заливая светлый паркет кровью. Его план по ликвидации Сакуры в самом сердце её власти провалился за три секунды. Сакура медленно поднялась из-под стола, сжимая в руке свой Глок. Её лицо было бледным, но глаза горели холодным, мстительным пламенем. Она подошла к раненому Сасори, который судорожно дышал, пытаясь дотянуться до запасного ножа. Саске оказался рядом мгновенно. Он наступил тяжелым ботинком на здоровую руку Сасори, прижимая её к полу, и направил ствол пистолета ему прямо в переносицу. — Даже не думай, — ледяным тоном произнес Саске. — Я оставлю тебя в живых только для того, чтобы Сакура лично вырезала из тебя имя Архитектора. Хидан вышел из тени, перезаряжая пистолет. Его лицо было непривычно серьезным. — Вот тебе и «свои», — бросил он, сплевывая на пол. — Сакура, ты как? Сакура не ответила. Она смотрела на Сасори, на человека, который годами прикрывал её спину, и на её шее под высоким воротником снова запульсировала боль от недавней удавки. — Почему, Сасори? — тихо спросила она. — Архитектор пообещал тебе место рядом с собой? Или он просто напомнил, кто твой настоящий хозяин? Сасори сквозь зубы выдавил кровавую усмешку, глядя на неё снизу вверх. — Хозяин... Сакура, ты так и не поняла. Мы все — часть его сада. И сорняки вроде тебя должны быть вырваны с корнем. Это только начало... Ино была лишь закуской. В зале воцарилась мертвая, противоестественная тишина. Слышно было только тяжелое, свистящее дыхание Сасори и то, как на пол методично каплет кровь из его пробитого бедра. Сакура стояла над ним, сжимая Глок так сильно, что костяшки пальцев побелели, превратившись в острые выступы. — Это был ты, — прошептала она, и её голос, надтреснутый и вибрирующий от боли, прозвучал страшнее любого крика. — Тогда... когда Карин вводила мне военный анестетик после миссии в порту. Вторая доза должна была быть снотворным, но я едва не отключилась навсегда. Это был ты? Сасори молчал, глядя в потолок остекленевшими глазами, но уголок его губ дернулся в судорожной усмешке. — Ты же постоянно был на камерах, Сасори! — Сакура сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, игнорируя предостерегающую руку Саске. — Перед тем, как на меня совершили тот замах в лифте... система отключилась за секунду «до». А потом ты играл героя, утверждал, что мониторы пишут видео только потому, что ты вовремя установил резервную программу? Ты кормил нас ложью пять лет! Пять лет в одной команде, спина к спину! Скажи мне, Сасори! Она почти кричала, и эхо её голоса отражалось от пустых рабочих столов отдела, который теперь казался склепом, полным предательства. Сасори медленно повернул голову. На его бледном лице, испачканном пороховой гарью, проступила гримаса такой глубокой, выдержанной годами ненависти, что даже видавший виды Хидан невольно нахмурился. — Среди тех старейшин Осаки... в ту ночь, когда ты устроила чистку... — Сасори захлебнулся кровью, сплюнул её на паркет и закончил шепотом: — Там была моя мать. Сакура замерла, её рука с пистолетом едва заметно дрогнула. — Я никогда не видел Архитектора, — продолжал Сасори, игнорируя дуло пистолета Саске, упирающееся ему в челюсть. — Мне плевать на его великие планы и «сады». Но ты, грязная сука... ты оставила меня без семьи. Ты вырезала всех, кто был мне дорог, ради своей «свободы» и своего Учихи. А теперь ты спрашиваешь «почему»? — Твоя мать была в совете, который одобрял лоботомию детей-сирот для проекта «Таю», — ледяным тоном вмешался Саске, усиливая давление ботинком на руку предателя. — Она была частью машины, которая превратила Сакуру в оружие. — Она была моей матерью! — взревел Сасори, пытаясь дернуться, но пуля в бедре заставила его снова рухнуть на пол. — И я ждал. Каждую минуту этих пяти лет я ждал, когда смогу затянуть эту петлю на твоей шее. Ино была случайностью, Сакура. Она просто оказалась не в то время не в том месте, пытаясь защитить твой след. Архитектор просто дал мне инструмент. Сакура закрыла глаза на мгновение. Перед ней пронеслись сотни заданий, где Сасори прикрывал её, где они делили патроны и скудную еду в засадах. Всё это было театром. Всё это было долгой, терпеливой подготовкой к убийству. — В изолятор его, — Сакура резко развернулась, пряча пистолет в кобуру. Её голос снова стал мертвым. — Карин, зашей его. Он нужен мне живым. Я хочу знать, через какой канал Архитектор связался с «обиженным сыном». Когда оперативники начали уволакивать Сасори, оставляя на полу длинный кровавый след, Сакура почувствовала, как на её плечи легла тяжелая рука Саске. — Не вини себя, — тихо произнес он. — Предательство всегда пахнет прошлым. — Дело не в вине, Саске, — Сакура посмотрела на него, и в её глазах отразилась ледяная пустота. — Дело в том, что если Сасори был в нашей команде пять лет и мы ничего не заметили... значит, Архитектор уже выиграл эту партию. Мы окружены тенями, которые мы сами же и создали.