Часть 21. Эффект шато

Сакура замерла под столом, прижав колени к груди. В узком пространстве пахло пылью и пластиком системного блока. Она видела сквозь щель между тумбой и столешницей, как в паре метров от неё застыли ноги Дейдары в недорогих кедах — он буквально окаменел от ужаса, наблюдая за сценой в кабинете. «Пусть громит», — злорадно пронеслось в голове Сакуры. — «Пусть разнесет этот кабинет к чертям, может, тогда поймет, что в этом отделе правила устанавливаю я, а не его уязвленное эго». В кабинете послышался грохот — Саске смахнул со стола стопку папок, которые Карин так старательно раскладывала. — Саске! Остынь! — взвизгнула Карин, вжимаясь в кожаное кресло шефа. — Я не знаю, где она! Она... она ушла на задание! Сказала, что видеть тебя не хочет и сменила локацию! — Врешь, — голос Саске стал опасно тихим, вибрирующим от ярости. — Я проверил GPS её служебной машины. Она здесь. И её телефон здесь. Он медленно обернулся к опенспейсу. Его взгляд, холодный и сканирующий, прошелся по замершим сотрудникам. Хидан картинно зевнул, прислонившись к косяку, а Пейн сделал вид, что крайне увлечен изучением трещины на потолке. — Дейдара, — внезапно позвал Саске. Блондин подпрыгнул, едва не врезавшись коленями в стол, под которым пряталась Сакура. — Ты видел начальницу? Дейдара сглотнул, пот градом катился по его лицу. Он посмотрел на Карин в кабинете, потом на пустой стул «Карин», за которым только что сидела розовая бестия, учившая его приемам. — Так... так вот же она, сэр! В кабинете! Сидит, кофе пьет, на меня орет весь день! — Дейдара указал дрожащим пальцем на Карин. — А ваша... э-э... жена... она же госпожа Учиха? Ну, та, что мегера? Она там! Саске на секунду замер. Он посмотрел на Карин в очках Сакуры, потом на Дейдару. В его голове явно не стыковались файлы. Прошло два месяца их брака, он знал каждый изгиб тела Сакуры, её запах, её манеру дышать. И эта рыжая девица в кабинете не имела с его женой ничего общего, кроме кресла. — Ты идиот? — Саске сделал шаг к Дейдаре. — Это Карин. Моя жена — Сакура. С розовыми волосами. — Розовыми? — Дейдара нервно хихикнул. — Так розовые волосы у Карин! Вот, за этим столом сидит! То есть... сидела... Секунду назад была здесь! Дейдара заглянул под стол. Сакура зажмурилась, молясь, чтобы этот блондин провалился сквозь землю. — Ой, — вырвалось у Дейдары. — Она там. Карин под столом бумаги собирает. Саске замер в полушаге. Воздух в офисе, казалось, превратился в жидкий азот. Он медленно подошел к столу, отодвинул ногой в черном лакированном ботинке стул и наклонился. Сакура медленно открыла один глаз. Прямо перед ней, на уровне лица, оказались начищенные туфли и край идеально отутюженных брюк. Она тяжело вздохнула, поняла, что игра окончена, и, сжимая в руках три мятых листа отчета, начала медленно выбираться наружу. — Нашел, — прокомментировал Хидан, не скрывая ехидной ухмылки. — Прятки — это явно не твое, Харуно. Сакура выпрямилась, поправляя жилет и отряхивая колени от невидимой пыли. Она посмотрела на Саске снизу вверх, сохраняя на лице маску ледяного безразличия, хотя внутри всё клокотало от желания ударить его еще раз. — Учиха, — холодно произнесла она. — Ты врываешься в мой отдел, пугаешь моих людей и портишь мебель Карин. У тебя есть ровно тридцать секунд, чтобы объяснить, почему я не должна вызвать охрану и не вышвырнуть тебя из здания за препятствование федеральному расследованию. Саске смотрел на неё, игнорируя всё вокруг. Он видел синяк на её шее, видел её красные от недосыпа глаза и то, как мелко дрожали её пальцы, сжимающие бумагу. Вся его ярость внезапно сдулась, сменившись чем-то тяжелым и горьким. — Домой, Сакура, — тихо сказал он. — Мы едем домой. — Я уже дома, — Сакура указала на свой стол. — Здесь — моя работа. А там, где живет твоя "бывшая" со своим "подарком" — там просто здание с охраной. Уходи. В опенспейсе воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит высоковольтный кабель в стене. Сакура стояла перед Саске, расправив плечи, и её ледяной взгляд был острее любого скальпеля. Саске не двигался, но его тяжёлое дыхание выдавало бурю, бушующую под кожей. Эту звенящую паузу вдребезги разбил Дейдара. Он медленно переводил взгляд с Сакуры на Карин, которая в кабинете судорожно стягивала с носа очки шефа, и обратно. Его лицо выражало крайнюю степень когнитивного диссонанса. — Подождите... — выдавил блондин, пятясь назад и едва не сбивая стойку с документами. — То есть ты... ты не Карин? Ты и есть та самая мегера... то есть, госпожа начальница?! Матерь божья, а я-то... я же тебе столько всего наговорил! Про «под ногами не путаться» и про «стерву»... Дейдара в ужасе прикрыл рот ладонью, осознавая, что только что совершил карьерное самоубийство в прямом эфире на глазах у всей «Альфы». — Поздравляю, новичок, — подал голос Хидан, выпуская густое облако дыма. — Ты только что установил рекорд Бюро по самому быстрому прыжку на амбразуру. Сакура даже не повернула головы в сторону Дейдары. Её внимание было полностью сосредоточено на Саске. Она видела, как дёрнулась жилка на его виске, как его пальцы в чёрной коже сжались, готовые в любой момент перехватить её за локоть. — Учиха, я повторяю для тех, кто в танке или в режиме берсерка, — голос Сакуры прорезал воздух, как стальной клинок. — Поезжай домой. Или в своё частное бюро. Или в Осаку — мне плевать. Я уже сказала тебе утром за завтраком: сегодня твои консультации нам не нужны. Она сделала шаг вперёд, вынуждая его либо отступить, либо войти в её личное пространство, которое сейчас было заминировано её гневом. — У нас здесь нераскрытое тройное убийство. У нас Архитектор, который собирает «шкатулку» из моих друзей. У нас тонны кокаина в Квинсе, которые нужно оформить, — она ткнула пальцем в разбросанные по полу бумаги. — Мы работаем. И присутствие постороннего гражданского лица, которое выламывает двери в федеральном здании, мешает процессу. — Сакура, — голос Саске был низким, предупреждающим. — Мы не договорили. Ты не можешь просто сбежать под прикрытие значка. — Я не сбегаю, — она горько усмехнулась, поправляя воротник, скрывающий багровый след. — Я занимаюсь делом, которое ты не смог довести до конца, потому что был слишком занят своим «прошлым». Сакура обернулась к притихшим оперативникам. — Темари, Пейн! В конференц-зал через две минуты. Инузуки — собери все записи с камер в Квинсе. Карин! — она бросила яростный взгляд в сторону кабинета. — Вернись на своё место и приведи в порядок мои папки, которые твой... — она запнулась на секунду, — ...консультант разбросал по полу. Она снова посмотрела на Саске. — Уходи, Саске. Ты здесь лишний. Пейн медленно поднялся со своего места, становясь за плечом Сакуры как нерушимая тень. В его взгляде, направленном на Учиху, не было злорадства — только холодное подтверждение того, что в этом раунде аристократ проиграл. Саске обвёл зал тяжёлым взглядом. Он видел решимость жены и глухую оборону её команды. Понимая, что сейчас любая попытка применить силу окончательно сожжёт те немногие мосты, что ещё уцелели, он медленно кивнул. — Хорошо, — процедил он, надевая маску абсолютного холода. — Работай, Сакура Учиха. Но не думай, что этот кабинет защитит тебя, когда ты выйдешь на парковку. Он развернулся и стремительным шагом направился к лифту. Когда створки закрылись, Дейдара наконец-то смог вдохнуть. — Ну и... — пробормотал новичок, вытирая пот. — А обедать мы пойдём? Сакура посмотрела на него так, что Дейдара всерьёз задумался о переводе в архив. — Работать. Всем. Живо. Хидан не стал ждать приглашения. Он коротко постучал костяшками о край разбитого дверного косяка и вошел в кабинет Сакуры. Окинув взглядом разгромленные папки и перевернутый органайзер, он лишь хмыкнул. Сакура сидела за столом, подперев голову рукой, и смотрела в одну точку. — Я не защитник Учихи, ты это знаешь, — пробасил Хидан, щелкая зажигалкой. Он встал у окна, выпуская первую струю дыма, и протянул Сакуре открытую пачку. — Но попробуй его выслушать, Сакура. Она молча взяла сигарету, прикурила от его зажигалки и глубоко затянулась. Дым немного смягчил острые углы её ярости. — Я знаю, что он не знал о дочери, Хидан, — голос Сакуры звучал наждачно-сухо. — Это его жизнь до меня. Отношения, которые были до нашего брака. Как было у нас с тобой — только у нас был просто секс, способ не сойти с ума от этой работы. Но тот факт, что эта женщина — моя злейшая однокурсница по Осаке, стерва высшего ранга... это выбило почву из-под ног. Она стряхнула пепел прямо на пол, игнорируя правила приличия. — Юки решила объявиться именно сейчас только потому, что узнала: её бывший теперь мой муж. Это чистой воды соль на рану, спланированная акция. И да, я злая. Сильно. Сакура достала из нижнего ящика стола бутылку виски и два стакана. Она плеснула в них янтарную жидкость, не жалея порций. — Будешь? — Да, — спокойно ответил Хидан, принимая стакан. Он сделал глоток и прищурился, глядя на Сакуру поверх края стекла. — Так насоли ты ей в ответ. Покажи этой осакской гадине, что вы с ним — одно целое, — Хидан хищно усмехнулся. — Она же собственным ядом поперхнется, когда увидит, что её «козырь» не сработал так, как она планировала. Сакура горько усмехнулась, качая головой. — Это было бы верное решение, Хидан. Рациональное. Но каждый раз, как я смотрю на эту девочку, я вижу в ней его черты. И меня просто разрывает от гнева. Это иррационально, я знаю, но я ничего не могу с собой поделать. — Это нормальная реакция, Саку, — Хидан отставил пустой стакан и затушил сигарету о подоконник. — Слушай, хватит вариться в этом дерьме в одиночку. Давай соберем всех сегодня после работы и бахнем текилы? Сакура подняла на него взгляд. На мгновение в её глазах промелькнул живой интерес. — Да, я за. Нам всем нужна разрядка. И нужно «окрестить» новенького. Если этот блондин умудрится перепить Темари, я обещаю — целый день не буду смотреть на него косо и называть идиотом. — Считай, договорились. Я всё организую, — пробасил Хидан и, коротко кивнув, вышел из кабинета, оставив Сакуру наедине с остатками дыма. Вечер застал команду «Альфа» в баре «Синий Кит» — злачном местечке на окраине, где запах старого дерева и крепкого табака вытеснял любые мысли о федеральных протоколах. За сдвинутыми столами в дальнем углу расположилась вся компания. Темари уже заказала первый сет текилы, профессионально расставляя шоты. Сакура сидела во главе стола, сбросив жилет и расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Рядом возвышался Пейн, его массивная фигура создавала ощущение защищенности. Карин, наконец-то вернувшаяся в нормальное состояние, оживленно спорила с Хиданом о качестве выпивки. Дейдара сидел на самом краю, чувствуя себя как на минном поле. — Так, новичок, — Сакура придвинула к нему три стопки, наполненные до краев. — У нас в отделе есть традиция. Темари — наш чемпион. Если выживешь после раунда с ней, считай, ты официально принят в семью. — Да без проблем! — Дейдара храбрился, хотя его взгляд то и дело косился на невозмутимое лицо Темари, которая уже посыпала солью тыльную сторону ладони. — Искусство — это взрыв, а алкоголь — это топливо! — Посмотрим, какой из тебя фейерверк получится, — усмехнулся Пейн, пододвигая к себе свой бокал. — Пей, Дейдара, — мягко, но с той самой опасной искрой произнесла Сакура. — Сегодня за всё платит клан Учиха, хоть Саске об этом еще и не знает. В баре загремела музыка, первый шот взлетел вверх, и на несколько часов война с Архитектором и призраки Осаки отступили, разбиваясь о звон стекла и грубый хохот Хидана. Команда «Альфа» заливала раны единственным доступным им способом, не подозревая, что за окнами бара из темноты за ними наблюдают те самые глаза, от которых невозможно спрятаться даже в самом глубоком похмелье. Бар «Синий Кит» содрогался от грохота музыки и пьяного гомона, но в углу, где обосновалась «Альфа», атмосфера напоминала гладиаторские бои. На столе выстроилась бесконечная шеренга пустых шотов. Темари, которая обычно могла перепить взвод морпехов и после этого по памяти зачитать устав, внезапно пошатнулась. Она облокотилась на стол, мутными глазами глядя на Дейдару. Блондин сидел напротив, слегка растрепанный, с дурацкой улыбкой, но его рука тянулась к очередной стопке с пугающей уверенностью. — Всё... — Темари с трудом выставила ладонь, признавая поражение. — Я пасую. Этот парень — либо ведьмак, либо у него вместо желудка бездонная бочка. Она сделала глубокий вдох, пытаясь сфокусировать зрение на Сакуре. — Так, новичок... — прохрипела Темари, указывая пальцем на начальницу. — Дальше по иерархии у нас Босс. Если ты сможешь перепить её, мы торжественно обещаем забыть про «куколку» и твой феерический провал под столом. Вся компания разразилась громким хохотом. Даже Пейн, обычно сохранявший ледяное спокойствие, едва заметно улыбнулся, глядя на то, как Дейдара азартно выпрямился. — Вызов принят! — Дейдара лихо подмигнул Сакуре. — Босс, ничего личного, я просто борюсь за свою репутацию. Сакура медленно подняла бровь. Она чувствовала приятное тепло от виски, выпитого ещё в кабинете, но азарт внутри неё разгорелся с новой силой. Она пододвинула к себе бутылку золотой текилы. — Ну давай, парень из Вашингтона. Покажи, на что ты способен, кроме того, чтобы путать начальство с секретарями. Раунд начался. Стопка за стопкой уходили в небытие. Карин уже тихо спала на плече у Пейна, Темари меланхолично жевала лимон, а Хидан, подперев голову рукой, с интересом наблюдал за поединком, время от времени подливая «топливо». Спустя еще сорок минут Сакура поняла, что мир вокруг начинает подозрительно плавно вращаться. Она посмотрела на Дейдару. Тот выглядел так, будто только что выпил стакан воды — его глаза блестели, а язык почти не заплетался. — Похоже... — Сакура с трудом выговорила это слово, — я тоже выхожу из игры. Хидан, он твой. — Наконец-то! — пробасил Хидан, с хрустом разминая шею. — Тяжелая артиллерия в деле. Ну что, блондинчик, готов познать истинную веру через алкоголь? Спустя два часа «Синий Кит» начал пустеть, а команда «Альфа» представляла собой жалкое зрелище. Темари и Карин окончательно «спеклись» и спали в обнимку на кожаном диване. Пейн сидел с идеально ровной спиной, но его взгляд был устремлен в бесконечность — он находился в состоянии глубокой медитации, которое обычно наступает после литра спиртного. Сакура полулежала в кресле, глядя в потолок, и лениво думала о том, что Саске наверняка уже перевернул весь город в поисках её BMW. В центре стола, как два последних героя, застыли Хидан и Дейдара. Перед ними стояла последняя бутылка. Дейдара, пошатываясь, поднял стопку, посмотрел сквозь неё на лампу и... просто уснул прямо в процессе, мягко опустив голову на стол. Хидан, увидев это, победно вскинул кулак, но рука его не слушалась. Он медленно сполз со стула под стол, бормоча что-то про «незабываемый зад» и «чертовых аристократов». Все были «в труху». В этом пьяном оцепенении, среди запаха перегара и дешевого табака, они наконец-то были просто людьми, у которых сегодня не болели шрамы и не свистело в голове. Сакура, как истинное начальство, попыталась оценить масштаб катастрофы. Мир вокруг неё плавал, словно в аквариуме, но профессиональный долг требовал решительных действий. Она с трудом сфокусировала взгляд на Хидане, который всё ещё пытался держать спину прямо, хотя его глаза уже смотрели в разные стороны. — Хидан, — произнесла она, тщательно выговаривая буквы, — нам... ну...жно посадить... всех... в такси. Запас слов на этом иссяк, но куратор понял её с полувзгляда. Общими усилиями, шатаясь и поддерживая друг друга, они начали грузить «Альфу» в машины. Дейдару пришлось буквально заталкивать на заднее сиденье — он что-то бормотал про «несокрушимую Карин» и пытался пожать руку таксисту. Темари и Карин, связанные узами текилы, уехали в обнимку, пообещав Сасори больше никогда не пить ничего, что горит. Когда последний внедорожник скрылся за поворотом, Сакура сама завалилась в такси до поместья на Лонг-Айленде. Хидан проводил её взглядом, стоя на тротуаре. На его лице отразилась тень меланхолии. Обычно после таких грандиозных попоек у них с Харуно случался максимально жаркий, дикий секс — отличный способ выжечь остатки алкоголя и адреналина. Но сегодня она ехала к Учихе, и Хидан, сплюнув на асфальт, сел в свою машину, чувствуя, что этот вечер окончательно перестал быть томным. Поместье встретило Сакуру оглушительной аристократической тишиной. Она подошла к массивным дверям, но руки почему-то отказывались слушаться и находить ручку. Вздохнув, Сакура просто толкнула дверь с ноги — та с грохотом распахнулась, впечатавшись в ограничитель. В холле её ждал почетный караул. Несколько пар угольно-черных глаз впились в неё с разной степенью изумления. Саске стоял, скрестив руки на груди, его лицо было бледнее обычного. Рядом замер Итачи, сохраняя маску вежливого шока. Чуть в стороне притаилась Юки, чьи зеленые глаза сверкали ядовитым торжеством, и маленькая девочка, которая с любопытством разглядывала «веселую тетю». — Доб...рый... вечер, — Сакура попыталась церемонно поклониться, но центр тяжести коварно сместился, и она едва не впечаталась лбом в паркет, вовремя ухватившись за край банкетки. Она выпрямилась, поправила растрепанные волосы и сфокусировала взгляд на муже. — Ну что ты, муж... объелся груш? — Сакура на ватных ногах дотопала до Саске, схватила его за жилетку и быстро, смачно чмокнула в губы. Не дожидаясь реакции, она развернулась и, подозрительно звеня пустыми бутылками в сумке, утопала в сторону кухни. — Сакура! — голос Саске, строгий и вибрирующий от сдерживаемой ярости, догнал её уже в коридоре. — Знаете что? — Сакура триумфально выплыла обратно. В руках она сжимала бутылку коллекционного шато. Увидев этикетку, Итачи на мгновение перестал дышать — это было вино из его личного резерва, стоимостью в бюджет небольшого города, которое он хранил для особого случая. — Этот блондинчик... Дейдара... он перепил Темари! Представляете? И меня тоже! — Сакура разразилась пьяным, звонким смехом, от которого у Юки перекосило лицо. — Но Хидана... Хидана он не с...смог! Наш куратор — к-кремень! С этими словами она одним ловким (что удивительно) движением сорвала фольгу и начала вскрывать раритетное шато. — Тетя очень веселая! — радостно воскликнула девочка, дергая Юки за рукав кимоно. Сакура замерла, посмотрела на ребенка, и её взгляд на секунду стал странно-мягким. Она приложила палец к губам и заговорщицки подмигнула: — Ооочень... — протянула она. — Малышка, запомни: когда в твоей жизни наступает полный абзац, лучший выход — это либо хорошая драка, либо очень дорогое вино твоего деверя. Она сделала внушительный глоток прямо из горлышка, глядя на Саске поверх бутылки. В её глазах, несмотря на хмель, всё ещё тлели угли той самой боли, которую она пыталась утопить в текиле. — Ну что, Учихи? Будете стоять как памятники самим себе, или всё-таки поможете даме дойти до дивана, пока я не начала петь песни Осаки? — вызывающе бросила она, пошатываясь на своих шпильках Louis Vuitton. Сакура покачнулась, но удержала равновесие, гордо вскинув подбородок. — Не, ну а что? Я теперь официально Учиха или где? — она обвела братьев мутным, но вызывающим взглядом. — В этом доме по венам течет либо пафос, либо элитный спирт. Саске, не делай такое лицо, будто я только что призналась в любви государственному преступнику. Дайте мне бокал! Она начала озираться по сторонам, и её взгляд наткнулся на замершую в тени колонны экономку. — Чиё! — Сакура лучезарно, почти ослепительно улыбнулась. — Душа моя, где в этом музее прячут бокалы? Мне нужен один. Срочно. Желательно такой, в который поместится всё моё восхищение этой семейной идиллией. Чиё, не смея перечить и бросая сочувственные взгляды на побледневшего Итачи, пулей метнулась за хрусталем. Сакура же, чеканя шаг по паркету так, словно шпильки были её единственной связью с землей, потопала к дивану. Она буквально рухнула в мягкие подушки, закинула одну ногу на другую, а руку вальяжно расположила на спинке, занимая позу королевы в изгнании. Её глаза, подернутые хмельной дымкой, но всё такие же острые, нашли Юки. — Ну, рассказывай, дорогая, как жизнь на задворках Осаки? — Сакура ехидно прищурилась. — Вижу, ты времени зря не теряла. Цвет кимоно подобрала под тон моих вчерашних синяков? Очень самоотверженно. В этот момент подоспела Чиё с бокалом на серебряном подносе. Сакура плеснула в него раритетное вино, не жалея ни капли. Рука по привычке потянулась к карману брюк, нащупала пачку сигарет, но взгляд Сакуры упал на девочку, которая не сводила с неё восторженных глаз. — Оу, точно... детям курить нельзя, — Сакура с притворным сожалением спрятала пачку обратно. — И смотреть на то, как взрослые тети уничтожают семейные бюджеты в жидком виде, тоже, наверное, не стоит, но тут уж извините — аншлаг. Она сделала внушительный глоток, смакуя послевкусие, и снова обратилась к Юки: — Так каким именно восточным ветром тебя сюда принесло? Надеюсь, попутным? А то в Нью-Йорке сейчас такая погода — то дождь, то наемники, то внезапные бывшие жены с «сюрпризами» в подоле. Не боишься, что твою безупречную прическу растреплет моим гостеприимством? Сакура повернула голову к Итачи, который с тихим ужасом наблюдал за тем, как исчезает его любимое шато. — Итачи, клянусь, это божественно! — она салютовала ему бокалом. — Обязательно попробуй. Вкус такой... специфический. Будто старый бульдог скончался в винограднике, а его дух теперь пытается пробиться сквозь танины. Очень аристократично! Прямо как вся ваша родословная — дорого, терпко и с легким привкусом тлена. Саске сделал шаг вперед, перехватывая её руку с бокалом. — Сакура, достаточно. Тебе нужно поспать. — Поспать? — она звонко рассмеялась, глядя ему прямо в зрачки. — Дорогой, я только начала входить во вкус этой пьесы. У нас тут в первом ряду сидит Осака во всей красе, а ты хочешь, чтобы я пропустила второй акт? Юки, не молчи, я же вижу, как у тебя челюсть сводит от желания что-нибудь ляпнуть. Ну же, не стесняйся, здесь все свои. Почти. Сакура чувствовала, как алкоголь плавит последние барьеры сдержанности, превращая её ярость в искрящийся, ядовитый коктейль. Она знала нутро Юки: та привыкла быть центром внимания, нежной орхидеей, которую все оберегают. Молчание «соперницы» Сакура расценила как попытку сохранить лицо перед Итачи и Саске, и это бесило её ещё больше. Она перевела взгляд на маленькую девочку. Ребёнок сидел неподвижно, заворожённый этой странной, яркой и пугающе красивой женщиной. — Малышка, — голос Сакуры смягчился, но в нём всё ещё слышался звон стали, — я так и не узнала твоего имени. Как тебя зовут? — Рея! — радостно выкрикнула девочка. Она видела весёлую тётю, которая не подчинялась правилам этого чопорного дома, и это ей чертовски нравилось. — А как ваше имя? — О... Сакура, — произнесла она, делая очередной глоток. Вино обожгло горло, заставляя её поморщиться. — Господи, Итачи, ну и терпкое же оно. Такое чувство, что я пью историю болезни целого поколения аристократов. — У вас красивое имя, и вы очень красивая, — искренне произнесла Рея. Сакура на миг застыла. Бокал замер у самых губ. Комплимент, сорвавшийся с уст ребёнка, который был живым доказательством предательства её мужа, ударил точнее, чем пуля наемника. Она медленно выдохнула, глядя на маленькое лицо, в котором каждая черта — от разреза глаз до формы подбородка — кричала о принадлежности к роду Учиха. — Спасибо, Рея, — Сакура выдавила мягкую улыбку, хотя внутри всё клокотало. — Ты тоже очень красивая девочка. Вся в... папу. Сразу видно — порода. У Учих это семейное: выглядеть как боги и вести себя как катастрофы. Она снова приложилась к вину, чувствуя, как Саске рядом буквально каменеет. Его аура давила на плечи, но Сакура лишь повела ими, сбрасывая это давление. Она резко переключилась на Юки, которая сидела бледная, вцепившись пальцами в подол своего безупречного кимоно. — Ну что ты молчишь, дорогая? Расскажи нам что-нибудь увлекательное из жизни высшего света Осаки, — Сакура ехидно сощурилась, и её язык, отточенный годами допросов и пьяных перепалок с Хиданом, нанёс прицельный удар. — Ты всё ещё спишь с тем престарелым чиновником из департамента транспорта за заколки с перламутровыми бусинами? Или аппетиты выросли вместе с курсом иены? Юки вспыхнула, её лицо пошло некрасивыми красными пятнами. Сакура была пьяна как чёрт, её качало, а в голове шумели вертолёты, но язык оставался острым, как бритва Таю. — Знаешь, Саске, — Сакура повернулась к мужу, игнорируя его предостерегающий взгляд, — а ведь Юки всегда была очень экономной. Зачем тратить чувства, когда можно просто коллекционировать бижутерию и алименты? Скажи, Юки, во сколько ты оценила этот свой «визит вежливости»? Или ты приехала за главным призом в этой лотерее? Она покачнулась на диване и вызывающе вскинула бровь, ожидая, когда у «нежной орхидеи» наконец-то закончатся лепестки и покажутся шипы. Юки, чьё терпение окончательно лопнуло под градом пьяных, но пугающе точных оскорблений, подалась вперёд. Её холёное лицо исказилось, а голос превратился в змеиное шипение, разрезающее тишину гостиной. — Ты... — выдохнула она, срываясь на ультразвук. — Да посмотри на себя! Ты же выглядишь как дешёвая наёмница! Этот вид... В тебе не осталось ни капли женственности, которую в нас вбивали годами! Сакура, вальяжно развалившаяся на диване в своём помятом офисном костюме, картинно приподняла бровь. Она медленно, с чрезмерным усилием сфокусировала взгляд на своей белоснежной сорочке и чёрной удлинённой жилетке. — Что? — она икнула и присмотрелась к ткани. — Я что... пролила вино? Итачи, если на этой рубашке останется пятно от твоего «бульдога», я выставлю тебе счёт за химчистку в размере годового бюджета Токио. — Мама! — внезапно перебила их Рея, дёргая Юки за рукав шёлкового кимоно. Глаза девочки сияли восторгом, прикованные к строгому силуэту Сакуры. — Мама, я хочу такой же костюм, как у тёти Сакуры! Чтобы брюки были длинные! Юки задохнулась от возмущения, а Сакура, услышав это, внезапно рассмеялась — низко, хрипло и пугающе искренне. Она перевела затуманенный взгляд на девочку. — О-о-о, дорогой ты мой цветочек... — Сакура покачала головой, и пара розовых прядей выбилась из её причёски, падая на лицо. — Тебе нельзя. Ты у нас аристократка «с гречки», чистая кровь, хрусталь и всё такое... Такие костюмы, милая Рея, носят только тети, которые ругаются матом так, что вянут кактусы. Которые бьют всех вокруг себя, если им не нравится тон разговора, и живут очень... очень сложную, паскудную жизнь. Она сделала ещё один глоток прямо из бокала, чувствуя, как мир вокруг начинает подозрительно плавно крениться влево. — Тебе оно не надо, сладкая. Платьице будет самое то... — Сакура прищурилась, оценивая внешность девочки. — Тебе пойдёт чёрный. Или красный. Учих всегда тянет на красный, это у них в ДНК вместо совести прописано. Будешь маленькой королевой, а не... побитым псом в кевларе. Сакура допила вино, со стуком поставила бокал на журнальный столик (промахнувшись мимо подставки на пару сантиметров) и откинула голову на спинку дивана. Глаза её медленно закрылись, а тело обмякло, словно у марионетки, которой наконец-то перерезали нити. Наступила внезапная, оглушительная тишина. — Умерла? — шёпотом спросила Рея, испуганно прижимаясь к матери и не сводя глаз с неподвижной Сакуры. — Нет, малышка, — раздался холодный, вибрирующий от сдерживаемых эмоций голос Саске. Он стоял прямо над диваном, глядя на свою спящую жену. — Тётя Сакура просто... слишком долго воевала сегодня. Он осторожно, стараясь не тревожить свежие швы на её плече, подхватил Сакуру на руки. Голова её бессильно упала ему на плечо, а зажатый в кулаке листок с отчётом, который она так и не выпустила, зашуршал в тишине холла. — Чиё, приготовь гостевые комнаты для... гостей, — бросил он, не оборачиваясь к Юки. — А я отнесу жену в её крепость. Ей нужно время, чтобы проснуться в мире, где нет призраков Осаки. Хотя бы до утра. Сакура проснулась от того, что в её черепную коробку кто-то настойчиво вбивал раскалённые гвозди. Источником звука оказался телефон, вибрирующий на тумбочке с грацией отбойного молотка. — Учиха, ты как? Жива? — раздался в трубке бодрый, неприлично громкий голос Хидана. — М-м-м... нет, — выдохнула Сакура, накрывая голову подушкой. — Голова квадратная. Это если выражаться цензурно. — Давай, приводи себя в чувство. Через два часа ждём в офисе. Тут все еле приползли, зрелище не для слабонервных. Пейн дышит лбом в стол, Карин пытается откачать Темари... И только Дейдара, этот мелкий засранец, сидит как огурчик. Он явно знает какой-то секрет, как не сдохнуть после такого количества текилы. — Хорошо... — прохрипела Сакура. — Буду через два часа. Она с трудом заставила себя встать. Накинув тяжёлый халат-кимоно из чёрного шёлка, Сакура вышла из спальни. Каждый шаг отдавался в голове артобстрелом. Она спускалась по лестнице, прикрывая глаза ладонью — утренний свет казался слишком агрессивным. Сакура на автопилоте миновала столовую, даже не заметив, что за столом уже собралось всё «семейство» в полном составе. — Ва-а-ау... — раздался восхищённый шёпот Реи, проводившей её взглядом. — Мама, я хочу такой халат! Тётя в нём как королева. Юки лишь плотнее сжала губы, буравя взглядом спину Сакуры. Саске, сидевший во главе стола, проводил жену тяжёлым, нечитаемым взглядом, но та даже не обернулась. На кухне её уже ждала Чиё. Экономка, словно предчувствуя масштаб катастрофы, молча придвинула к ней стакан ледяного апельсинового сока и две таблетки от головы. Сакура взобралась на высокий барный стул перед кухонным островом и приняла лекарство, глядя на Чиё одним полуоткрытым глазом. — Доброе утро, госпожа, — негромко произнесла экономка. — Чиё... — Сакура зарыла пальцы в растрёпанные розовые волосы. — Я ничего не помню. Скажи честно, я вчера сильно накосячила? Что я натворила? — Ну... — Чиё замялась, деликатно протирая столешницу. — Ничего криминального, госпожа. Вы только были... скажем так, излишне остры на язык. И выпили коллекционное шато господина Итачи. То самое, из его личного резерва. — Мать честная... — Сакура застонала, уронив голову на руки. — Я совсем ничего не помню. Мы с Саске... мы мирились? — Насколько я могу судить — нет. Господин Учиха отнёс вас в спальню, когда вы уснули на диване. — Супер. Мне очень важно было это знать. Сакура сделала глубокий вдох, собирая остатки воли в кулак. Ей нужно было лицо. Ей нужно было заявить свои права на это пространство, даже если внутри всё дрожало от похмелья. Спустя пять минут она вошла в столовую. Чёрный шёлк кимоно мягко шуршал по полу, придавая её облику опасную элегантность. В руках она держала огромную кружку чёрного кофе, от которой шёл пар. Сакура молча села за стол напротив Итачи. Тот поднял на неё взгляд, в котором читалась смесь иронии и глубокой печали по утраченному вину. — Итачи, — голос Сакуры был сухим и серьёзным. — Прости за шато. Я возмещу. Найду такую же бутылку, даже если мне придётся перерыть все погреба Европы. — Это будет непросто, Сакура, — мягко ответил Итачи, едва заметно улыбнувшись. — Но само твоё признание уже дорогого стоит. Сакура коротко кивнула, принимая прощение, и уткнулась в телефон. С абсолютно непроницаемым лицом — «лицом начальника отдела», как называл это Хидан — она начала быстро пролистывать сводку новостей и отчеты, присланные Пейном. За столом воцарилась тишина. Юки нервно теребила салфетку, Рея восторженно наблюдала за тем, как «тётя-королева» игнорирует всё вокруг, а Саске... Саске смотрел на жену так, будто пытался прожечь в её холодном спокойствии дыру. Сакура чувствовала этот взгляд кожей, но не повела и бровью. Сейчас она была на работе. А дома её просто не было. В столовой стояла та самая вязкая тишина, которую можно резать ножом для стейка. Сакура, не поднимая глаз от экрана телефона, методично делала глоток обжигающего кофе. Она как раз читала отчет Пейна о перемещении подозрительных грузов в порту, когда тишину разрезал звонкий, полный детского любопытства голос Реи. — Тетя Сакура, а вы с моей мамой подружки? Сакура, которая в этот момент как раз пыталась проглотить очередную порцию кофеина, замерла. Жидкость пошла не в то горло. В следующую секунду «железная леди» ФБР сложилась пополам, содрогаясь в приступе кашля. Кофе брызнул на край скатерти, а глаза Сакуры стали размером с те самые блюдца из сервиза Итачи. — Кха-кха... Господи... — Сакура судорожно схватила салфетку, пытаясь вернуть себе дар речи и не умереть от асфиксии на глазах у всей семьи. Саске мгновенно подался вперед, протягивая руку, чтобы постучать ей по спине, но Сакура выставила ладонь, останавливая его в миллиметре от себя. Взгляд её при этом был таким, что Саске предпочел бы столкнуться с вооруженным картелем, чем продолжать движение. — Подружки? — Сакура наконец отдышалась, вытирая губы и поправляя воротник черного кимоно. Она медленно повернула голову к Рее, а затем перевела ледяной, пропитанный ядом взгляд на побледневшую Юки. — Знаешь, Рея... в некотором роде мы были... очень близки. В Осаке мы делили всё: учителей, залы для тренировок и... — она сделала паузу, выразительно посмотрев на Саске, — общие интересы. Юки сжала вилку так сильно, что костяшки её пальцев побелели. Она открыла рот, чтобы что-то вставить, но Сакура не дала ей шанса. — Можно сказать, мы были настолько «подружками», что до сих пор не можем забыть друг друга. Правда, Юки? — Сакура ехидно прищурилась, и в её глазах промелькнула та самая Таю, которая когда-то заставляла однокурсниц прятаться по углам. — Мама говорила, что вы вместе учились танцевать! — радостно продолжала Рея, не замечая, как атмосфера в комнате стремительно падает до температуры жидкого азота. Сакура издала короткий, сухой смешок, от которого Итачи непроизвольно потянулся за своим (уже пустым) бокалом. — Танцевать? О да. Мы исполняли потрясающие дуэты. Твоя мама была мастером изящных поклонов, а я... — Сакура коснулась шва за ухом, — я больше специализировалась на сольных выступлениях с элементами... самообороны. — А вы меня научите так ходить? — Рея спрыгнула со стула и попыталась изобразить властную походку Сакуры, в которой она вошла на кухню. — Чтобы все сразу боялись и давали сок? Сакура посмотрела на девочку, и на её лице против воли проступила кривая, но почти теплая усмешка. — Рея, если ты хочешь, чтобы тебе давали сок просто за то, что ты вошла в комнату, тебе нужно не учиться ходить, а родиться Учихой. Оу, подожди... — Сакура картинно хлопнула себя по лбу. — Ты же и так ею родилась. Значит, полдела сделано. Осталось только научиться смотреть на людей так, будто они — пыль на твоих ботинках. Папа тебя научит, он в этом чемпион мира. Саске тяжело вздохнул и уронил голову на руки. Итачи деликатно прикрыл рот салфеткой, скрывая кашель, подозрительно похожий на смех. — Сакура, ребенку еще рано учиться таким вещам, — подал голос Саске, не поднимая головы. — Никогда не рано знать правду жизни, Учиха, — Сакура допила кофе одним глотком и встала. — Всем спасибо за этот... освежающий завтрак. Я еду в офис. Юки, дорогая, постарайся не отравить Чиё своим присутствием, пока меня нет. Ей еще этот дом в чистоте держать. Она развернулась, и полы её тяжелого шелкового халата взметнулись, едва не сбив вазу. Сакура шла к лестнице, чувствуя на себе восхищенный взгляд ребенка и три пары горящих взглядов взрослых. Похмелье еще давало о себе знать, но вкус победы в этом раунде был слаще любого аспирина. После «освежающего» завтрака Сакура поднялась в свои покои. Голова все еще гудела, но холодная ярость, поселившаяся в груди с момента появления Юки, действовала лучше любого энергетика. Сегодня она не собиралась лезть в пыль Квинса или штурмовать притоны. Сегодня ей нужна была другая броня — та, что заявляет о власти без единого выстрела. Она выбрала черное облегающее платье под горло, без рукавов. Ткань сидела как вторая кожа, заканчиваясь чуть выше колена и подчеркивая каждый изгиб ее тренированного тела. Тонкие чулки и туфли на шпильке завершили образ «смертоносной элегантности». Поверх платья она накинула удлиненный приталенный пиджак, просто набросив его на плечи, что добавило силуэту еще больше жесткости и лоска. Розовые волосы, мягко подкрученные на концах, тяжелым водопадом рассыпались по черной ткани. Когда Сакура снова спустилась в холл, чтобы вызвать такси, в столовой как раз воцарилась тишина. Она прошла мимо дверного проема, и этот выход стал финальным аккордом её утреннего перформанса. — Ого-о-о... — Рея замерла с ложкой в руке, её глаза расширились от восторга. — Мама, смотри! Тетя Сакура теперь как из кино про шпионов! Она такая... крутая! Малышка спрыгнула со стула и подбежала к дверям, провожая Сакуру взглядом. Для ребенка эта женщина была воплощением всего того, о чем не пишут в книжках для маленьких леди, и Рея явно была очарована. Юки, увидев Сакуру в этом наряде, побледнела еще сильнее. Она, со своим традиционным кимоно и подчеркнутой покорностью, на фоне Сакуры выглядела как экспонат из исторического музея рядом с новейшей моделью истребителя. В её глазах вспыхнула такая концентрированная зависть, что воздух вокруг неё, казалось, начал вибрировать. Итачи медленно отставил чашку. Его взгляд, профессионально оценивающий, скользнул по фигуре невестки. Он едва заметно кивнул — Сакура умела выбирать доспехи под стать ситуации. Она не просто уезжала на работу, она обозначала границы своей империи. Саске же просто перестал дышать. Он смотрел на жену, и в его черных глазах смешались восхищение, собственническое бешенство и жгучее желание немедленно запереть её обратно в спальне. Он видел, как пиджак подчеркивает её талию, как чулки акцентируют внимание на стройных ногах, и понимал: сегодня в Бюро каждый второй будет сворачивать шею, глядя ей вслед. И мысль о том, что эта женщина сейчас уходит от него, будучи смертельно на него обиженной, жгла его сильнее, чем раны от доберманов. Сакура остановилась у зеркала в холле, поправила лацкан наброшенного пиджака и, не оборачиваясь, бросила в сторону столовой: — Саске, не забудь забрать ребенка из садика или куда там водят маленьких Учих. Чиё подготовит список необходимых покупок для твоих... гостей. Она обернулась на пороге, поймала на себе восторженный взгляд Реи и коротко подмигнула девочке. — До вечера, малявка. Постарайся не стать слишком «правильной» за время моего отсутствия. Шпильки властно цокнули по мрамору, и тяжелая дверь особняка закрылась за ней, оставляя семью в состоянии глубокого нокдауна. Сакура села в такси, достала телефон и набрала Хидана: — Буду через двадцать минут. Подготовьте конференц-зал. Сегодня мы будем играть по-крупному. Появление Сакуры в штабе произвело эффект разорвавшейся бомбы. Когда она, чеканя шаг, прошла через опенспейс, оперативники группы «Дельта» дружно и почти синхронно едва не свернули себе шеи. Чёрное облегающее платье и пиджак, наброшенный на плечи, превращали её из простого начальника в роковую женщину из тех времён, когда федералы не знали пощады. — Мальчики, все на летучку, — бросила она на ходу, даже не глядя в их сторону, и скрылась в дверях своего отдела. Войдя в кабинет «Альфы», она повторила приказ: — На летучку. Живо. Хидан, который как раз пытался зажечь сигарету, замер с зажигалкой в руках. Его взгляд медленно скользнул по фигуре Сакуры — от острых шпилек до воротника-стойки платья, скрывающего вчерашний след. Внутри него поднялась волна острого сожаления: он мысленно выругался, понимая, какой «экземпляр» он упустил, отдав её в руки аристократичного Учихи. Пейн лишь коротко кашлянул, одергивая куртку, а Темари, всё ещё страдавшая от похмелья, прикрыла глаза — Сакура сегодня сияла слишком ярко для её измученного состояния. Когда вся команда собралась в конференц-зале, Сакура в своём привычном жесте скрестила руки на груди, ноги — в щиколотках и оперлась бедрами о край массивного стола. — Новости? — спокойно спросила она, обводя присутствующих ледяным изумрудом глаз. — Да, шеф, — Киба Инузуки разложил на столе планшеты с данными. — Мы накопали наводку на новый наркотрафик. В аптеки города поставляют таблетки экстази под видом рецептурных препаратов и продают их из-под прилавка. Есть сведения, что за этим стоит крупная рыба — Никола Васкес, местный миллионер с безупречной на первый взгляд репутацией. — Так, — Сакура заинтересованно прищурилась, игнорируя пульсирующую боль в висках. — Что дальше? Она провела взглядом по «Альфе». Ребята старались держаться молодцами после вчерашней попойки, но бледность Карин и слишком прямая спина Пейна выдавали их с головой. — Есть инфа, что Васкес сегодня обедает в «Эль Рояль», — продолжил Киба, а затем сделал паузу, многозначительно глядя на Сакуру. — Это закрытое заведение. — Работа под прикрытием? — уточнила Сакура, уже предчувствуя ответ. — Именно. И учитывая, как вы сегодня выглядите, босс... — Киба позволил себе едва заметную улыбку, — у меня есть только одна кандидатура на роль «случайной гостьи» из высшего общества. Никто, кроме вас, не впишется в этот интерьер так органично. Плюс, он обожает женщин с... характером. Сакура усмехнулась, коснувшись пальцами шва за ухом. — Окей, Киба. То есть ты предлагаешь мне похмелиться элитным шампанским за счёт Бюро? — Она выпрямилась, и её пиджак опасно скользнул по плечам. — Хорошо. Готовим штурм Васкеса. Но если я из-за этого дела пропущу вечернюю тренировку, Хидан будет лично отрабатывать на мне приемы захвата. — Поверь, — хмыкнул Хидан, выпуская дым, — после того, как Васкес увидит тебя в этом платье, штурмовать его будет одно удовольствие. Он сам сдастся, лишь бы ты на него еще раз так посмотрела. — Меньше лирики, — отрезала Сакура. — Карин, подготовь микрофоны — те, что крепятся к белью. Дей, связь через серьги. Выдвигаемся через два часа. Пока отдел лихорадочно готовился, Сакура на мгновение осталась одна в кабинете. Она посмотрела на своё отражение в стекле. Она знала, что Саске будет в ярости, когда узнает, что она снова лезет на передовую, да ещё и в таком вызывающем виде. Но именно сейчас ей это было необходимо — доказать себе и всему миру Учих, что она не дополнение к их фамилии, а сила, с которой невозможно не считаться. Ресторан «Эль Рояль» тонул в приглушённом свете хрустальных люстр и негромком рокоте джаза. Воздух здесь пах дорогим деревом, трюфелями и властью. Сакура сидела за небольшим столиком у окна, глядя на город сквозь бокал с тёмно-красным вином. Чёрное платье под горло идеально вписывалось в этот пафосный интерьер, а наброшенный на плечи пиджак создавал образ женщины, которая зашла сюда не в поисках спутника, а чтобы решить судьбу небольшой корпорации. Она поднесла бокал к губам, делая вид, что наслаждается букетом, а на самом деле едва заметно поправила изящную серьгу в левом ухе — шедевр инженерной мысли Дейдары. — Альфа-один на позиции, — едва слышно прошептала она в микрофон, замаскированный в воротнике. — Вино терпкое, похмелье отступает. Как обстановка, Киба? Внизу, в неприметном фургоне, Киба Инузуки лихорадочно переключал каналы камер наблюдения. Рядом с ним Дейдара, гордый своей новой ролью техспеца, следил за чистотой звука, а вся «Альфа» в штабе замерла у динамиков. — Сакура, он на подходе, — голос Кибы в её ухе звучал чётко и напряжённо. — Описание: брюнет, атлетичный, рост около 185. На нём итальянский костюм по цене крыла самолёта. Васкес только что вошёл через главный вход. Он сам тебя увидит — его столик в пяти метрах от твоего. Ровно по диагонали. Сакура не шелохнулась. Она продолжала рассматривать игру света в вине. — Поняла тебя, Дельта-один. — Помни, босс, — вставил Хидан из штаба, его голос в гарнитуре был полон сарказма. — Делай то, что умеешь лучше всего. Будь чертовски приятной и смертельно опасной. Если он предложит тебе десерт — не отказывайся, но смотри, чтобы он не подсыпал тебе в кофе свои же таблетки. Сакура едва заметно усмехнулась. В дверях зала действительно появился мужчина, который мгновенно приковал к себе взгляды официантов. Никола Васкес двигался с той самой ленивой грацией хищника, который знает, что в этих джунглях он — на вершине пищевой цепочки. Его взгляд скользил по залу, пока не наткнулся на Сакуру. Он замер всего на секунду. Его зрачки расширились, оценивая контраст розовых волос и строгого чёрного платья. Это был именно тот «характер», о котором говорил Киба. — Объект заглотил наживку, — прошептала Сакура, когда Васкес сел за свой столик, нарочито медленно разворачиваясь к ней в пол-оборота. — Начинаю фазу сближения. Дейдара, проверь помехи, я слышу какой-то свист. — Это не свист, Сакура, это Пейн от восхищения дышать перестал, — хмыкнул Дейдара. — У тебя всё чисто. Вперёд, покажи ему, как выглядит настоящая федеральная элита. Сакура поставила бокал на стол и плавно повела плечом, позволяя пиджаку чуть сильнее соскользнуть, обнажая бледную кожу и свежую повязку на плече — тонкий штрих, который должен был разжечь любопытство миллионера. Охота началась. Сакура уже чувствовала на себе липкий, заинтересованный взгляд Васкеса, когда боковым зрением уловила движение у входа. Стеклянные двери ресторана снова распахнулись, и в зал вошел человек, чью энергетику она узнала бы даже с закрытыми глазами. Саске Учиха. Он был в своем классическом черном пальто поверх идеального костюма, а рядом с ним шествовала пара солидных мужчин в возрасте — очевидно, те самые партнеры по детективному агентству или клиенты из высших кругов. Саске обвел зал своим фирменным сканирующим взглядом, и Сакура поняла: если он увидит её здесь, в этом платье и на этом задании, «Эль Рояль» превратится в руины за считанные секунды. Действуя на чистых рефлексах Таю, Сакура элегантно, словно в замедленной съемке, скользнула вниз, под стол. Со стороны это выглядело так, будто у изящной дамы возникли проблемы с застежкой на шпильке. — Саске здесь! — прошипела она в микрофон, прижимаясь коленями к дорогому ковролину. — Он с какими-то партнерами. Киба, черт возьми, где он садится?! В фургоне наступила гробовая тишина, которую прервал истерический смешок Дейдары. — О-о-о, Босс, кажется, ваше прикрытие только что превратилось в семейный триллер, — заржал блондин в наушниках. — Дейдара, заткнись! — рявкнул Киба, лихорадочно переключая камеры. — Сакура, не высовывайся. Он движется вглубь зала. Столик номер двенадцать... О, нет. Сакура, это прямо за твоей спиной! Если ты сядешь обратно, вы будете сидеть затылок к затылку. — Твою мать... — выдохнула Сакура, чувствуя, как адреналин смешивается с остатками утреннего похмелья. — Он меня учует. Он знает запах моих духов за милю. — Смени парфюм на запах страха, — вклинился в эфир Хидан из штаба, явно наслаждаясь ситуацией. — Учиха в ярости — это красиво, но Учиха, сорвавший операцию ФБР — это уже статья. Сиди под столом, «Карин», пока он не закажет аперитив. — Киба, Васкес на меня смотрит? — спросила Сакура, стараясь дышать ровно. — Он в недоумении, Босс. Смотрит на твой пустой стул и, кажется, думает, что ты провалилась в зазеркалье. Давай, поправляй свою «туфлю» и вылезай, пока Саске занят изучением винной карты. Сакура зажмурилась. Она сидела под столом в платье за три тысячи долларов, с микрофоном в белье и разорванным плечом, скрываясь от собственного мужа, пока в пяти метрах от неё сидел торговец наркотиками. — Если я выживу сегодня, — прошептала она, хватаясь за край скатерти, — я лично выпишу Саске запретительный судебный приказ на посещение ресторанов в радиусе десяти миль от моих заданий. — Вылезай, он сел спиной! — скомандовал Киба. — Прямо сейчас! Сакура грациозно вынырнула из-под стола, поправляя полы пиджака и розовые волосы одним текучим движением. Она снова села в кресло, чувствуя затылком холод, исходящий от столика Саске. Васкес, увидев её возвращение, облегченно и хищно улыбнулся, подняв свой бокал. Охота продолжалась, но теперь на линии огня был не только преступник, но и её собственная нервная система.