Часть 24. Ключ камелии

Опенспейс продолжал жить своей жизнью. Сакура, так и не сдвинувшись с места у окна, сделала последнюю затяжку и затушила сигарету. Саске стоял в паре шагов от неё — неподвижный, безупречный в своей жилетке и белой рубашке, с тем самым выражением лица, которое обычно означало: «Мы закончим этот разговор в кабинете». Его взгляд скользнул по шнуровке на её кожаном пиджаке, но Сакура демонстративно смотрела в сторону, всё ещё не прощая ему ни Юки, ни утреннего напряжения. Тишину прервал шум со стороны лифтов. Двери распахнулись, и в штаб буквально влетел Киба, взъерошенный после ночного задания, с красными от недосыпа глазами. В руках он сжимал запечатанный пакет с уликами. Он не знал ни о «легенде», ни о планах Дейдары, ни о том, что рыжая Сара за соседним столом считает Саске завидным холостяком. — Учиха! — громко крикнул Киба, направляясь прямиком к Сакуре. — Есть зацепка по «Архитектору»! Нашли на чердаке в Сохо, прямо под половицами. Сара, пившая в этот момент воду, поперхнулась и замерла. Она медленно перевела взгляд с Саске на Сакуру, в её голове пазл начал складываться самым болезненным образом. Сакура обернулась. На мгновение она забыла о масках. Она сделала шаг навстречу Кибе, и в этот момент весь штаб замер. От неё волнами исходил аромат дорогой кожи и терпкого табака, смешанный с запахом крепкого кофе. Подведенные чёрным глаза хищно блеснули, когда она протянула руку за пакетом. Киба, который видел Сакуру в самых разных состояниях, на секунду просто завис. Он замер с протянутым пакетом, глядя на неё в упор. Сегодня она была не просто красива — она была пугающе великолепна. Этот кожаный пиджак на голое тело делал её похожей на опасную хищницу из нуарных фильмов. — Сакура... — выдохнул Киба, невольно понизив голос. — Ты сегодня... выглядишь так, будто собралась объявить войну целому миру и выиграть её за один вечер. Саске, стоявший рядом, едва заметно сузил глаза. Его перчатка на правой руке скрипнула, когда он сжал кулак. — Улика, Киба, — сухо напомнила Сакура, вырывая пакет. Она начала быстро просматривать содержимое через прозрачный пластик. — Где именно нашли? Были следы взлома? Киба тряхнул головой и обернулся к Саске: — Слушай, Саске, посмотри на эти шифровки. Твой стиль, не находишь? Сара, наблюдавшая за сценой, едва не подавилась воздухом. Она резко повернулась к Дейдаре и прошипела: — «Учиха»?! Он назвал её Учиха?! Ты же сказал, что он холостяк! Дейдара, едва сдерживая триумфальный хохот, только невинно развел руками: — А я что? Я сказал, что он одиночка по жизни. А то, что наша начальница теперь носит его фамилию... Ну, Сара, это же детали! Искусство требует недосказанности! — Агент Инузука, — раздался холодный голос Саске. — Передайте материалы в кабинет Сакуры. Нам нужно проанализировать их без посторонних ушей. Сакура резко подняла голову. Её взгляд встретился со взглядом Саске. Злость на него никуда не делась — она сидела глубоко внутри, подогреваемая каждым воспоминанием о Юки в их доме. — Я сама решу, куда передавать материалы, консультант, — отрезала она, специально подчеркнув его статус, чтобы еще сильнее запутать Сару. — Киба, идем ко мне. Хидан, ты тоже. Остальные — работать. Сара, ты дочитала протокол? Продолжай. Она развернулась и зашагала к кабинету. Киба поспешил за ней, всё ещё бросая на неё восхищенные взгляды. Сара проводила их взглядом, её лицо выражало смесь шока и ярости. — Значит, Сакура Учиха... — прошептала она, сжимая ручку. — Посмотрим, насколько крепкий этот брак. Саске медленно поправил галстук. Он слышал каждое слово. Он направился вслед за Сакурой в кабинет. Когда он входил, он намеренно закрыл за собой дверь на замок, щелчок которого услышали абсолютно все в опенспейсе. — Ого, — выдохнул Хидан, оставшийся снаружи. — Кажется, сейчас в кабинете будет «разбор полетов» повышенной сложности. Щелчок замка прозвучал в тишине кабинета как финальный аккорд. Сакура даже не обернулась. Она бросила пакет с уликами на массивный дубовый стол и подошла к окну, упираясь ладонями в подоконник. Кожа пиджака натянулась на её плечах, шнуровка сбоку слегка разошлась, обнажая полоску бледной кожи, но сейчас её это волновало меньше всего. Саске стоял у двери. Он не спешил подходить, давая ей пространство, но его присутствие заполняло комнату, как густой туман. — Сакура, — негромко произнес он. Его голос был спокойным, но в нём сквозило то самое напряжение, которое он подавлял всё утро. — Не начинай, Саске, — отрезала она, не оборачиваясь. Её плечи мелко подрагивали. — Просто... не подходи. — Мы не можем игнорировать то, что происходит в штабе. Эта девица, Сара... — Мне плевать на Сару! — Сакура резко развернулась, и её розовые волосы хлестнули по лицу. Глаза, подведенные чёрным, горели яростью и невыплаканными слезами. — Мне плевать на её заигрывания, на глупые шутки Дейдары и на то, что Киба путает фамилии. Ты думаешь, меня это задевает? Она сделала шаг к нему, перестукивая винными каблуками по паркету. — Меня задевает то, что каждое утро, когда я спускаюсь на кухню, я вижу твои глаза в лице этой девочки. Я вижу Юки, которая занимает моё место за моим столом. Я чувствую себя чужой в собственном доме, Саске! И я имею право злиться. Я имею право ненавидеть эту ситуацию каждой клеткой своего тела. Саске молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но рука в черной перчатке, лежащая на спинке кресла, сжалась так, что кожа затрещала. — Я не просил их приходить, — глухо ответил он. — Но они там! — выкрикнула она, подходя вплотную. — И ты ничего не делаешь. Ты просто стоишь со своим «хн» и ждешь, пока я «отойду». Так вот, Учиха, будь добр — не лезь ко мне. Не пытайся меня утешить, не пытайся играть в идеального мужа перед коллегами. Сейчас ты для меня — просто консультант по делу «Архитектора». Она ткнула пальцем в пакет с уликами на столе. — Работай. Читай шифры. Делай то, ради чего тебя сюда прислали. А я... я попробую не сойти с ума до конца рабочего дня. Саске медленно сократил расстояние между ними. Он был выше, массивнее, и от него пахло тем самым спокойствием, которое её сейчас бесило больше всего. Он протянул руку, словно хотел коснуться её щеки, но Сакура резко перехватила его запястье. Её пальцы впились в черную кожу его перчатки. — Я сказала: не трогай меня, — прошипела она. — Ты носишь мою фамилию, Сакура, — его голос понизился до опасного шепота. — И как бы сильно ты ни злилась, в этом кабинете и в том доме — ты моя жена. Юки — это прошлое. Рея — это ответственность. Но ты — это моя жизнь. — Тогда сделай так, чтобы твоя «ответственность» не выжигала мне душу каждое утро, — она оттолкнула его руку и вернулась к столу, рывком вскрывая пакет с уликами. — Разговор окончен. Разбирай шифр, Учиха. У нас мало времени. Саске постоял еще секунду, глядя на её напряженную спину, а затем молча подошел к столу и взял первый лист с кодами. Снаружи, за дверью, Сара приложила ухо к дереву, пытаясь разобрать хоть слово, но слышала только приглушенные, стальные интонации двух людей, которые явно вели свою собственную, невидимую миру войну. В кабинете повисло тяжелое, вязкое напряжение. Саске смотрел на то, как Сакура методично перебирает бумаги, демонстративно игнорируя его присутствие. Это ледяное спокойствие, эта стена, которую она возвела между ними за последние сутки, действовала на него хуже любого яда. Терпение Учихи лопнуло с сухим, яростным треском. Одним резким движением руки Саске смел всё со стола Сакуры. Пакеты с уликами, расшифровки, тяжёлая чернильница и планшет с грохотом полетели на паркет. В опенспейсе за дверью всё мгновенно стихло — агенты замерли, боясь даже дышать. Прежде чем Сакура успела возмутиться или ударить его, Саске рванул её на себя. Секунда — и она уже лежала спиной на освобожденном столе, а её запястья были намертво прижаты к дереву над головой его руками в чёрной коже. — Слушай сюда, Учиха, — его голос был тихим, вибрирующим от подавляемой страсти и ярости. Он навис над ней, блокируя любой путь к отступлению. Сакура тяжело дышала, её кожаный пиджак опасно натянулся на груди, а глаза метали молнии, но в глубине зрачков вспыхнул первобытный ответ на его силу. — Я отлично понимаю твое негодование, — прошептал он ей прямо в губы, обдав запахом своего парфюма, смешанным с ароматом кожи. — Но ты — моя жена. И я хочу чувствовать тебя: твои руки, твои прикосновения. Ты сейчас — центр тяжести в моей вселенной, дура. Он прижался своим телом к её бедрам, заставляя её почувствовать каждый сантиметр его напряжения. Сакура попыталась дернуться, но хватка на её руках стала лишь жестче. — Если ты будешь упираться, я просто возьму свое силой, что бы это ни значило, — Саске склонился к её уху, обжигая кожу горячим дыханием. — Две ночи назад ты выкрикивала моё имя, сгорая в моих руках, а сейчас ведешь себя как снежная королева. Хватит этой лжи, Сакура. Твое тело помнит меня лучше, чем твоя гордость. Его свободная рука скользнула вниз, по шнуровке кожаного пиджака, намеренно медленно задевая кончиками пальцев нежную кожу. Сакура непроизвольно выгнулась навстречу, прикусив губу до крови. — Ненавижу тебя, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза, но в этом «ненавижу» было больше жажды, чем злости. — Лжёшь, — Саске накрыл её губы своими в глубоком, собственническом поцелуе, заставляя её забыть о шифрах, об «Архитекторе» и о рыжей Саре за дверью. В этот момент для них не существовало бюро, не существовало прошлого. Было только дерево стола под её спиной, его жесткие руки и пожар, который они оба не в силах были потушить. За дверью в опенспейсе Хидан медленно отхлебнул кофе и посмотрел на притихшую Сару. — Знаешь, детка, — негромко сказал он, — если ты всё еще думаешь, что там идет «деловая консультация», то у меня для тебя плохие новости. Учиха сейчас не шифры разбирает, он переписывает историю своего брака. И судя по звукам — весьма успешно. Сара сжала кулаки под столом, а Карин незаметно для всех победно улыбнулась. Сакура могла злиться сколько угодно, но Учиха всегда умел возвращать свою собственность самым доходчивым способом. Поцелуй был властным, требовательным и по-хорошему грубым. Саске не просто целовал её — он заново обозначал границы своей территории, выжигая на её губах клеймо собственности. Его вторая рука, обтянутая чёрной кожей перчатки, жадно сжала её ягодицу сквозь плотную ткань брюк, притягивая Сакуру ещё плотнее к своему паху. — Если ты и дальше будешь игнорировать меня, Сакура, — прохрипел он ей прямо в губы, едва отстранившись, чтобы глотнуть воздуха, — я возьму тебя прямо здесь, на этом столе. И поверь мне, я не буду затыкать тебе рот. Пусть всё Бюро слышит, кому ты принадлежишь. Сакура часто и прерывисто дышала, её грудь в расшнурованном кожаном пиджаке высоко поднималась. На мгновение она окончательно расслабилась под его сокрушительным давлением, признавая поражение в этой схватке воль. — Ты невыносим... — прошептала она, и в её голосе ярость смешалась с капитуляцией. Саске медленно ослабил хватку на её запястьях. Сакура рывком села на край стола, оказавшись лицом к лицу с мужем. Он стоял вплотную, тяжело дыша, его глаза горели темным, первобытным огнем. Несмотря на весь холод, который она пыталась напустить на себя с момента появления Юки, её тело предательски отозвалось на его близость. Она резко подалась вперед, схватила его за безупречный черный галстук и с силой притянула к себе, вовлекая в новый поцелуй — на этот раз ответный, полный накопленной жажды. Впервые с того проклятого дня, когда в их доме появилась Юки с ребенком, Сакура запустила пальцы в его густые темные волосы, с силой сжимая их и обнимая его за шею. Лед тронулся. Злость всё еще клокотала где-то глубоко внутри, отравляя мысли, но физическая тоска по нему оказалась сильнее гордости. Она слишком скучала по его запаху, по его жестким рукам, по тому, как он умел заставить её забыть обо всем мире. Саске глухо застонал ей в губы, его руки скользнули под полы её кожаного пиджака, ложась на горячую голую кожу талии. Его пальцы в перчатках казались обжигающими. Он начал медленно покрывать поцелуями её шею, спускаясь к ключицам, где шнуровка пиджака открывала манящую ложбину. — Сакура... — его голос сорвался на шепот, когда он прикусил её кожу у самого основания шеи, оставляя отчетливый след. — Моя. Только моя. Она откинула голову назад, позволяя ему делать всё, что он хочет. Её ноги в брюках-клёш обвили его бедра, притягивая еще ближе, стирая последние миллиметры пространства между ними. В кабинете стало невыносимо жарко. Грохот упавших вещей на полу был забыт, как и шифры «Архитектора». В этот момент за дверью в опенспейсе Хидан многозначительно кашлянул, прерывая затянувшуюся тишину, и громко произнес, явно давая понять тем, кто внутри, что пора закругляться: — Дейдара, ты не видел протокол осмотра? Кажется, он затерялся где-то в кабинете начальницы. Может, стоит постучать и спросить? Сакура вздрогнула, медленно отстраняясь от губ Саске. Она посмотрела на него — взлохмаченного, с горящим взглядом и сбитым галстуком. — У тебя... галстук помялся, Учиха, — прошептала она, тяжело дыша и пытаясь дрожащими пальцами поправить его одежду. — Плевать, — отозвался он, не сводя с неё глаз. — Пусть смотрят. Пусть знают, что я сделал с их «снежной королевой». Сакура слабо улыбнулась — впервые за долгое время искренне, хоть и с оттенком грусти. Она всё еще была зла, но теперь эта злость была лишь фоном для чего-то гораздо более глубокого. В опенспейсе «Альфы» повисла такая тишина, что было слышно, как в дальнем углу жужжит старый сервер. Хидан многозначительно кашлял, Карин судорожно протирала очки, а Темари просто застыла со стаканом воды, глядя на закрытую дверь кабинета Сакуры. Все, кроме Дейдары, прекрасно понимали природу того грохота, который донесся из-за массивного дуба. Но «подрывник», чей мозг в этот момент был занят поиском новых запчастей для взорванной кофемашины в телефоне, абсолютно выпал из реальности. — Какой протокол? А, этот... — Дейдара лениво поднялся со своего стула, даже не отрывая взгляда от экрана смартфона. — Да я сейчас у Сакуры спрошу, он точно у неё на столе лежал. Он зашагал в сторону кабинета с такой уверенностью, будто шел за пачкой чипсов. Сара за соседним столом затаила дыхание, ожидая грандиозного скандала или разоблачения «холостяка». Карин, увидев, что этот камикадзе уже занес руку над дверной ручкой, едва не выпрыгнула из своих «лодочек». — Стой, придурок! — зашипела она, бросаясь наперерез и перехватывая его локоть в последний момент. — Ты что, жить надоело? Назад, живо! Дейдара недоуменно моргнул, наконец убрав телефон в карман. — Да чего ты кипишуешь, Карин? Мне просто бумажка нужна. Сакура — босс, я — подчиненный. Рабочие моменты, всё такое... — Рабочие моменты там закончились в ту секунду, когда со стола полетела чернильница, — прошептала Темари, подходя к ним и силой разворачивая Дейдару спиной к двери. — Если ты сейчас туда войдешь, Учиха лично отправит тебя патрулировать самые гиблые трущобы Бронкса. В одиночку. С одной рацией и без права на поддержку с воздуха. — Да ладно, Саске не такой уж и... — Дейдара осекся, когда из-за двери донесся новый звук: приглушенный, глубокий стон Сакуры, в котором не было ни капли ярости, но было слишком много того, что не предназначалось для ушей отдела. Дейдара медленно покраснел, его челка смешно дернулась. — О... — только и смог выдавить он. — Так они там... не шифры разбирают? — Они там разбирают архитектуру своих отношений, идиот, — Хидан подошел к ним, ухмыляясь во весь рот и хлопая Дейдару по плечу. — И судя по тембру голоса нашей начальницы, Учиха как раз нашел «несущую конструкцию». Садись на место и молись, чтобы Саске не вышел оттуда слишком быстро — он сейчас в режиме «убью любого, кто прервет». Сара, слушавшая этот обмен репликами, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её план «штурма холостяка» начал трещать по швам. Эти люди говорили об Учихе и Сакуре как о чем-то едином, взрывоопасном и абсолютно недоступном для посторонних. — Значит, Бронкс? — пробормотал Дейдара, послушно возвращаясь к своему столу. — В Бронксе сейчас сыро... И граффити там отстойные. Ладно, подожду. Карин с облегчением выдохнула, поправляя юбку, и бросила победный взгляд на Сару. — Вот именно. Сиди и изучай протоколы, новенькая. В «Альфе» есть правила, которые не написаны на бумаге. И первое из них: никогда не заходи в кабинет Сакуры, если там закрылся Учиха. В этот момент за дверью кабинета послышался звук отодвигаемого стула. Сакура и Саске, казалось, возвращались к реальности, но тихий смех Сакуры, донесшийся до агентов, ясно давал понять: лед не просто тронулся, он растаял, превратившись в обжигающий пар. Дверь кабинета открылась с сухим, почти торжественным щелчком. Весь опенспейс, включая Дейдару, который замер с недоеденным сэндвичем, и Сару, чьи пальцы побелели от напряжения, синхронно повернул головы. Саске вышел первым. Он был спокоен как удав, поглотивший кролика. Ни одна складка на его белой рубашке не выдавала бури, бушевавшей за закрытой дверью пять минут назад, и только чуть более расслабленный узел галстука да едва заметный след на воротнике могли натолкнуть внимательного наблюдателя на правильные мысли. Он остановился в дверном проеме, не оборачиваясь, и его низкий, ровный голос разнесся по притихшему залу: — Я заберу тебя в пять. Сакура, сидевшая за столом и спешно пытавшаяся привести в порядок разбросанные бумаги, подняла голову. Её губы всё еще горели, а глаза блестели тем самым мягким светом, который Темари и Карин не видели с момента появления Юки в их жизни. — Я сегодня задержусь, Учиха, — ответила она, и её голос звучал на удивление мягко, без утренней стали. — Работы выше крыши после вчерашнего. Я вызову такси, не жди. Саске замер в коридоре. Он тяжело, почти обреченно вздохнул — так вздыхает человек, который понимает, что спорить с этой женщиной бесполезно, но оставлять её одну в ночном Бруклине он не намерен. Он медленно запустил руку в карман брюк, достал тяжелую связку ключей с узнаваемым логотипом и, не глядя, через плечо бросил их обратно в кабинет. Сакура ловко перехватила их прямо в воздухе, и звон металла поставил жирную точку в этой сцене. — Держи, — коротко бросил Саске. — Поедешь на «Ровере». — Спасибо-о, — протянула Сакура, и в этом звуке было столько нескрываемого кокетства, что Карин и Темари довольно переглянулись, едва сдерживая победные улыбки. — Постараюсь не разбить твою машинку, честно. А на самом деле, мне уже пора присмотреть себе что-то новое. Больше не буду использовать свою «малышку» как таран, это слишком дорогое удовольствие. Сара, наблюдавшая за этим обменом жестами, почувствовала, как её надежды разбиваются вдребезги о звук этих ключей. В мире ФБР и больших денег ключи от машины — это не просто средство передвижения. Это символ безграничного доверия. Саске Учиха, «холодный одиночка», только что отдал ключи от своего основного внедорожника женщине, которую Дейдара назвал «просто начальницей». Мечты Сары о «штурме крепости» рассыпались, как карточный домик. Ни один мужчина не отдает ключи от своей машины «просто коллеге», если только эта коллега не владеет ключами от его сердца. — Работаем, господа, — Сакура вышла из-за стола, поправляя полы кожаного пиджака. — Сара, как там пятисотая страница? Жду отчет через десять минут. Она прошла мимо стола рыжей агентессы, подбрасывая ключи Саске в руке, и винные каблуки отбивали по полу ритм её окончательного триумфа. Саске уже скрылся в лифте, но в воздухе штаба всё еще висел аромат его парфюма и ощущение того, что в семье Учиха снова наступил мир. — Ну что, Дейдара, — шепнул Хидан, проходя мимо побледневшего подрывника. — Кажется, Бронкс сегодня отменяется. Но на твоем месте я бы всё равно не расслаблялся. Сакура в хорошем настроении — это еще опаснее, чем в плохом. Темари довольно прихлебнула остывший кофе. — Лед растаял, девочки. И на этот раз, кажется, до самого дна. Прошло около двух часов. В опенспейсе «Альфы» установилась рабочая, почти сонная атмосфера, прерываемая лишь сухим щелканьем клавиатур. Сара старательно делала вид, что погружена в чтение пятисотой страницы протокола, хотя на самом деле каждое её движение было пропитано ядовитым раздражением. Тишину нарушил звон колокольчика на входе. В штаб вошел курьер, едва видимый за огромной, невероятно пышной корзиной цветов. Аромат свежих камелий, перемешанных с нежными белыми фрезиями, мгновенно заполнил всё помещение, вытесняя запах застоявшегося кофе. Парень остановился посреди зала, оглядываясь по сторонам. — А... извините, кто тут Учиха Сакура? — спросил он, приподнимая тяжелую корзину повыше. Темари, сидевшая с занесенной над отчетом ручкой, замерла с открытым ртом. Она молча, не в силах вымолвить ни слова, указала кончиком ручки на прозрачную дверь кабинета Сакуры. Курьер кивнул и направился к цели. Сакура, погруженная в изучение счетов Васкеса, подняла голову и опешила. Она вышла из-за стола, принимая огромный букет, который едва поместился на её боковой тумбе. Поблагодарив парня, она нашла в самой середине корзины карточку из плотной бумаги глубокого черного цвета. На ней изящным золотым тиснением, знакомым ей до боли почерком, было выведено всего одно слово: «Моя». Сакура непроизвольно улыбнулась — тепло, открыто, той самой улыбкой, которую она берегла только для него. Она медленно закрыла дверь кабинета, отрезая себя от любопытных взглядов коллег, и коснулась лепестков камелии. В опенспейсе повисла звенящая пауза. — Еп твою мать... — прошептала Темари, медленно переводя взгляд на Карин. — Помирились таки? — Похоже, да, — так же тихо отозвалась Карин, поправляя очки. — Камелии и фрезии... Учиха знает, на какие кнопки нажимать, когда хочет выкупить свою вину. — А они что, ссорились? — встрял Дейдара, который до этого момента пребывал в счастливом неведении относительно семейных драм начальства. — Я думал, у них просто... ну, стиль общения такой, взрывоопасный. — Да, Дей, ссорились, — Темари тяжело вздохнула, откидываясь на спинку стула. — Причем так серьезно, что я, честно говоря, думала — разойдутся. Учиха умеет доводить до белого каления, а Сакура не из тех, кто прощает за красивые глаза. Сара за своим столом сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Золотое тиснение «Моя» на черной карточке, которое она успела заметить, горело в её сознании как личное оскорбление. Вся её стратегия «штурма одинокого волка» превратилась в жалкий фарс. Саске Учиха не просто не был холостяком — он был мужчиной, который метил свою территорию цветами и ключами от машин, не оставляя конкуренткам ни малейшего шанса на щель в обороне. — Значит, «Моя»... — прошипела Сара себе под нос, возвращаясь к протоколу, буквы в котором теперь окончательно расплывались от ярости. В это время за дверью кабинета Сакура достала телефон и быстро набрала сообщение: > «Камелии прекрасны, Саске. Но не думай, что это аннулирует наш утренний разговор. Хотя... ключи и цветы — неплохое начало для искупления». > Она спрятала телефон и снова уткнулась в документы, но аромат фрезий, витающий в комнате, делал сухую работу ФБР почти невыносимо приятной. Рабочий день перевалил за пятичасовую отметку, но в штабе «Альфы» никто не спешил к выходу. Сакура работала на износ. Зацепка, которую Киба притащил из Сохо — обрывок той самой специфической нити, на которой «Архитектор» подвешивал свои жертвы, — не давала ей покоя. Этот артефакт с чердака жег ей руки даже через пластик пакета. Она вышла из кабинета в опенспейс, на ходу застегивая одну из верхних пуговиц своего кожаного пиджака. Вид у неё был сосредоточенный и опасный. — Пейн, мы едем в Сохо, — бросила Сакура, останавливаясь у его стола. — Нужно лично проверить место, где Киба нашел нить. Или ты уже собирался уходить? Пейн, не меняясь в лице, спокойно закрыл ноутбук и поднялся. Его движения были скупыми и точными. — Всё окей, Сакура. Я поеду, собирайся, — он закинул кобуру под мышку и наткнулся на колючий взгляд Сары. — Чего лупишься? Сара опешила. Пейн был из них самым молчаливым, мрачным и преданным «волком» Сакуры. Его прямолинейность всегда сбивала с толку. — Да так... — Сара хмыкнула, пытаясь вернуть себе самообладание. — Разговариваешь с ней так, будто она твоя жена, а не Учихи. Слишком много вольностей для подчиненного. — Она моя «Альфа-1», — спокойно отрезал Пейн, поправляя перчатки. — Этого достаточно. — И кто же тогда «Альфа-2»? — прищурилась Сара, обводя взглядом отдел. — Пейн, — коротко отозвалась Темари, не отрываясь от монитора. — Но ты же в Бюро дольше него, — Сара явно пыталась нащупать слабые места в их иерархии. — Ты не видела его в бою, — Темари наконец подняла глаза, и в них блеснула сталь. — Они с Сакурой как инь и янь. Плотная сцепка. Поэтому он «Альфа-2», а я — «Альфа-3». — Чур, «Альфа-4» буду я! — азартно выкрикнул Дейдара, вскидывая руку. — Нет, это я, — осадила его Карин, поправляя очки. — Ты — пятый. И то, если перестанешь взрывать офисную технику. — А Хидан тогда кто в этой вашей стае? — Сара перевела взгляд на куратора из Лэнгли. — Просто Альфа, — отрезала Темари. — Оу... Это типа на правах куратора? — уточнила Сара. — Да, — кивнула Темари. — Он стоит особняком, но его слово — закон, если Сакура не решит иначе. — А Саске? — вопрос Дейдары сорвался с языка одновременно с Сарой. В зале на мгновение стало тихо. — Он не входит в штаб, — Темари сделала паузу, подбирая слова. — Но держится дай боже. Упаси бог выйти против него в полную силу. Когда они на днях поссорились... Сакура была зла как фурия. В порыве ярости смогла немного зацепить ему бедро стилетом, но он даже не пытался драться с ней всерьез. Только блокировал удары. Учиха — это другой уровень. — А Хидан? — Сара всё не унималась, пытаясь сравнить Саске с куратором. — Он элитный боец, — Темари посмотрела на Хидана, который в этот момент лениво чистил нож. — Сакура — его лучшее творение, если можно так выразиться. Он её натаскивал годами. — А ты рыжий... — подметила Сара, глядя на Пейна. — Он словно Сакура в мужской версии, — добавила Карин. — На это страшно смотреть, когда они работают в паре. Настоящая мясорубка. — Она вообще умеет драться? — Сара скептически кивнула в сторону кабинета, где Сакура проверяла обойму. — В этих своих туфлях от Версаче? Темари медленно поднялась из-за стола и подошла к Саре вплотную. — Слушай, новенькая... Когда я сказала, что ей удалось зацепить стилетом самого Учиху — ты что, задницей слушала? Если Сакура снимет свои «медузы», она выбьет из тебя дурь раньше, чем ты успеешь вспомнить свой личный номер. Не обманывайся шпильками — под кожей там стальные тросы. Сакура вышла из кабинета. Она не слышала конца разговора, но по лицам поняла — в отделе снова жарко. — Пейн, машина у входа. Едем. Она прошла мимо Сары, обдав её запахом камелий и холодного металла. Хидан проводил их взглядом и недобро усмехнулся: — Сара, детка, советую тебе поменьше болтать и побольше смотреть. В этой стае зубы показывают только тогда, когда собираются перегрызть горло. Сакура замерла у самого выхода из опенспейса. Она не стала надевать пальто — кожаный пиджак на шнуровке сидел как влитой, а вечерний воздух Нью-Йорка был ей сейчас необходим, чтобы остудить кипящую внутри кровь. Она обернулась, и её взгляд, подчеркнутый резкими черными стрелками, вонзился в Сару. — Сара, собирай манатки. Идешь с нами, — бросила она тоном, не терпящим возражений. — Жду внизу. Десять секунд. Сакура развернулась и вместе с Пейном скрылась в дверях лифта. В штабе воцарилась тишина. Сара застыла, явно не ожидая, что её выдернут «в поле» так внезапно. — Давай, не облажайся, новенькая, — негромко сказала Темари, возвращаясь к своему монитору. — Это тебе не протоколы листать. В Сохо сейчас не до реверансов. Сара, скрипя зубами от злости и азарта одновременно, похватала свое снаряжение и бросилась к лестнице. Когда она выбежала на парковку, Сакура уже стояла, прислонившись к массивному черному джипу. В сумерках Нью-Йорка огонек её сигареты казался единственным ярким пятном. Она сделала последнюю затяжку, выпустила густой дым и, не глядя на Сару, щелчком отправила окурок в урну. — В машину, — коротко бросила Сакура, усаживаясь на водительское сиденье. Ключи Саске удобно легли в руку. Они ехали молча. Пейн на переднем пассажирском проверял планшет с координатами, Сара сзади пыталась унять дрожь в руках. Район Сохо встретил их привычным шумом дорогих бутиков и запахом старого кирпича. Они остановились у невзрачной пятиэтажки. — Пятый этаж, чердак, — произнес Пейн, выходя из машины. Подъем по крутой винтовой лестнице прошел в тишине, нарушаемой только стуком каблуков Сакуры. Наверху пахло сыростью, плесенью и чем-то сладковато-приторным. Сакура первой толкнула тяжелую дверь. — Фонари, — скомандовала она. Лучи мощных тактических фонарей разрезали вековую пыль чердака. Сакура и Пейн одновременно натянули черные латексные перчатки. В свете фонарей пространство выглядело зловеще: повсюду валялись обрывки старой мебели, но в центре стоял идеально чистый деревянный подрамник. — «Архитектор» помешан на эстетике, — тихо сказала Сакура, осматривая стропила. — Он не просто убивает. Он ставит спектакль. И судя по жертвам — все они молодые японки — он ищет здесь свой «идеал» красоты. Она посветила на балку, где Киба нашел нить. — Посмотри, Пейн. Нить не просто завязана. Это узел из традиционного японского искусства связывания — сибари. Он не маньяк-одиночка, он фанатик, помешанный на культуре Востока. Сара стояла чуть поодаль, её фонарик дрожал, выхватывая из темноты странные рисунки на стенах — иероглифы, выведенные красной краской. — Это не кровь, — Пейн коснулся стены пальцем в перчатке. — Это киноварь. Традиционный пигмент. Он превращает место преступления в святилище. Сакура присела на корточки у края подрамника, заметив что-то в щели между досками пола. — А это что такое?.. — она осторожно потянулась пинцетом к находке. — Сара, подсвети сюда. И не дыши мне в затылок. В свете фонаря блеснул крошечный лепесток. Но не живой — это была искусно выполненная шпилька для волос в виде цветка сакуры, инкрустированная крошечными жемчужинами. — Метка, — прошептала Сакура, и её сердце пропустило удар. — Он дразнит нас. Или... приглашает на следующее «представление». Сакура осторожно подцепила находку пинцетом и опустила её в прозрачный зип-пакет. В свете тактического фонаря жемчужины на шпильке в виде цветка сакуры тускло мерцали, словно застывшие слёзы. — Нужно будет показать это Итачи, — тихо произнесла Сакура, пристально разглядывая украшение. — Эта вещь старая, ручной работы. Она могла принадлежать его невесте... или кому-то из его окружения. Если это убежище нашего «Архитектора», то нам чертовски повезло. Она выпрямилась, стараясь игнорировать гнетущую тишину чердака. Воздух здесь казался тяжелым, пропитанным фанатичным безумием. — Ищем дальше, — скомандовала она Пейну. — Смотрим каждый угол, каждую щель в половицах. Если он японист, здесь должны быть следы каллиграфии или благовоний. Сакура сделала шаг вглубь темного угла, подсвечивая балку фонарем. Пыль танцевала в луче света, и вдруг... прямо перед её лицом, спускаясь на тонкой серебристой нити, возник огромный, мохнатый паук. Он замер, перебирая лапками прямо на уровне её глаз. — А-а-а-а! — пронзительный вскрык Сакуры эхом разнесся под сводами крыши. В ту же секунду элитный агент ФБР, гроза наркокартелей и гордость отдела «Альфа», одним грациозным, но совершенно паническим прыжком оказалась на руках у Пейна, обхватив его шею так, будто от этого зависела её жизнь. — Быстро уносим ноги, агент! Здесь пиздец! — прошептала Сакура ему в самое ухо, вжимаясь лицом в его плечо. Пейн, чьё лицо обычно напоминало посмертную маску, неожиданно для всех (и особенно для опешившей Сары) глухо и искренне рассмеялся. Его плечи затряслись от хохота. — Сакура, тише. Это всего лишь паук, — сквозь смех выдавил он, крепче перехватывая её под бедрами. — Он меньше твоей заколки. — У него семья из тысячи таких, как он! — не унималась Сакура, не разжимая рук. — Я чувствую, как они смотрят на меня из темноты всеми своими глазами! Я не хочу здесь находиться, Пейн! Либо мы уходим, либо я сжигаю этот чердак к чертям собачьим! Сара, наблюдавшая за этой сценой снизу вверх, стояла с каменным лицом. «И это Альфа-один? Женщина, которая полчаса назад обещала выбить из меня дурь, сейчас дрожит из-за насекомого на руках у подчиненного?» — Давай так, — Пейн перестал смеяться, но в его голосе всё еще слышалась улыбка. — Ты останешься у меня на спине. Нам нужен твой взгляд, босс. Ты видишь детали, которые мы пропускаем. Я буду твоими ногами, а ты — глазами. Идет? Сакура на секунду замерла, взвешивая перспективу встречи с паучьей армией и комфорт на широкой спине напарника. — Заметано, — буркнула она, ловко перебираясь ему на спину и по-хозяйски устраиваясь. — Но учти: опустишь меня на пол раньше времени — и я тебя скормлю этим паукам вместо себя. Живьем. — Договорились, — Пейн поправил фонарь и двинулся дальше по чердаку. — Сара, не стой столбом. Проверь вон тот сундук в углу. Только аккуратно, там могут быть... «родственники» нашего друга. Сара злобно фыркнула и направилась к сундуку, а Пейн медленно обходил периметр, пока Сакура, надежно закрепившись на его плечах, внимательно светила фонарем в самые темные ниши стропил. Со стороны это выглядело сюрреалистично: суровый, молчаливый оперативник Пейн и эффектная розовая бестия в кожаном пиджаке, парящая над пыльным полом. Но именно в этот момент Сакура заметила то, что пропустили все остальные: крошечный отпечаток на пыльной балке, напоминающий герб клана Учиха, но слегка видоизмененный. — Стоять, — скомандовала она, напрягаясь. — Посвети правее. Пейн, кажется, наш «японист» не просто фанатик. Он как-то связан с семьей моего мужа. Луч тактического фонаря в руках Сакуры дрожал, выхватывая из вековой пыли Сохо не просто рисунки, а целую летопись безумия. Сидя на спине Пейна, она чувствовала себя верховным судьёй в этом пыльном склепе. Она заставила напарника подойти вплотную к дальней стене, где в ряд были выстроены символы, нанесённые багровой киноварью. Сакура медленно вела светом от одного знака к другому, и с каждым мгновением её лицо становилось всё более бледным. — Пейн, остановись здесь, — прошептала она, указывая на первый символ. — Это веер. Герб Учиха. Но посмотри на дату рядом... Два месяца назад. Мия. Она была невестой Итачи. Он забрал её прямо перед свадьбой. Она перевела луч правее. Там красовалась спираль, заключённая в круг. — Клан Узумаки, — голос Сакуры дрогнул. — Вторая жертва, Хината. Она была обещана этому клану. Этот ублюдок не просто убивает японок. Он охотится на невест великих домов. Третий символ заставил её нахмуриться. Это был стилизованный цветок, окружённый острыми лезвиями. — Ино... — Сакура коснулась пальцем в перчатке холодного рисунка. — Я не знала, за кого она должна была выйти замуж, этот клан мне неизвестен, но она была третьей. Значит, по его логике, она была невестой именно этого дома. Сакура оглядела стену дальше. Пустота. Гладкий, покрытый копотью кирпич. — Он какой-то ненормальный, — заключила она, крепче сжимая плечи Пейна. — Он рисует здесь гербы тех, у кого уже отнял самое дорогое. Он делает это по факту, Пейн. Сначала — ритуал, потом — «подпись» в своём святилище. Четвертого знака пока нет. Значит, следующая охота только началась. Сара, стоявшая внизу, нервно сглотнула. Информация о «великих кланах» и их невестах звучала как древняя легенда, но трупы в моргах Нью-Йорка были слишком реальными. — Значит, он ждёт, — подал голос Пейн, его голос в тишине чердака звучал как удар колокола. — Он выбирает цель. Кого-то, чья кровь и статус дополнят его коллекцию. Сакура закрыла глаза на секунду, пытаясь выстроить логическую цепь. Все жертвы были связаны с древними японскими семьями, обосновавшимися в Штатах. И все они были на пороге союза, который должен был укрепить влияние этих кланов. — Нам нужно предупредить Итачи, — Сакура похлопала Пейна по плечу, давая знак, что пора спускаться (хотя всё ещё опасливо поглядывала на потолок, ища пауков). — Если он ищет «идеал», то следующая жертва должна быть не менее значимой, чем Хината или Ино. Она спрыгнула на пол, когда они вышли на чистое пространство у лестницы, и тут же начала поправлять свой кожаный пиджак, возвращая себе вид сурового начальника. — Сара, ты всё засняла? — резко спросила она. — Каждое пятнышко, каждый штрих этой киновари. Если мы упустим хоть одну деталь в этих гербах, мы упустим его. — Да, мэм, — Сара быстро убрала камеру, стараясь не показывать, как у неё подкашиваются ноги. — Пейн, выставляй здесь охрану, — скомандовала Сакура, направляясь к выходу. — И позвони Саске. Скажи, что «Архитектор» играет в политику кланов. И что следующая метка на этой стене может стоить кому-то жизни уже завтра. Когда они спускались по лестнице, Сакура чувствовала, как в кармане вибрирует телефон. Ключи от «Ровера» в руке казались тяжелыми как никогда. Она знала: в этой игре на выбывание её фамилия — Учиха — делает её либо охотником, либо... самой ценной добычей в списке фанатика. Ночной Нью-Йорк за бортом превратился в размытые полосы огней. Сакура крепко сжала кожаный руль «Ровера», чувствуя, как тяжелый внедорожник послушно, но с заметной инерцией откликается на её движения. Она бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида и её лицо мгновенно окаменело. — Мать вашу! — смачно выругалась она, резко перестраиваясь в левый ряд. — Пейн, оружие! У нас хвост. И не просто хвост, а два профессиональных загонщика на черных внедорожниках. Сара на заднем сиденье вцепилась в поручень, её лицо стало мертвенно-бледным. — Черт, этот бронированный танк... — Сакура снова ругнулась, уворачиваясь от медленного такси. — На своей «БМВ» я бы ушла от них в два счета, а эта махина слишком неповоротливая для таких маневров! — Ты владеешь экстремальным вождением на тяжелом весе? — спокойно, почти буднично спросил Пейн, вытаскивая пистолет и проверяя магазин. — Да, но такая масса — это проблема на поворотах, — бросила Сакура, топя педаль газа в пол. Мотор взревел, и «Ровер» рванул вперед, вжимая пассажиров в кресла. — Нам нужно уйти с открытых улиц. Едем ко мне, в Лонг-Айленд. Там закрытая территория, я потом оплачу вам такси по домам. Если выживем. Спидометр подскочил к отметке 140 км/ч. Пейн через боковое зеркало видел, как преследователи профессионально «режут» поток, не отставая ни на метр. — Как только вылетим на хайвей, я попробую их подстрелить, — произнес Пейн, опуская стекло. В салон ворвался свист ветра и гул ночного города. — Да пожалуйста! — выкрикнула Сакура, закладывая крутой вираж. Шины протестующе взвизгнули, выбрасывая сноп искр из-под асфальта. — Саске меня прибьет! «Линкольн» он просто любит, но машины из его гаража для него — это святое. Если я верну эту «малышку» с дырками от пуль, наш медовый месяц закончится в суде по разделу имущества! Они выскочили на хайвей. Пространство расширилось, и Сакура дала волю табуну лошадей под капотом. Один из преследователей поравнялся с ними, пытаясь прижать «Ровер» к бетонному ограждению. Послышался скрежет металла о металл — искры веером брызнули в окно Сары. — Пейн, сейчас! — крикнула Сакура, резко ударив по тормозам на долю секунды. Преследователь по инерции вылетел вперед, подставляя свой бок. Пейн, высунувшись из окна, выпустил серию четких выстрелов по переднему колесу вражеской машины. Раздался хлопок, внедорожник вильнул, ударился об отбойник и, закрутившись волчком, вылетел с трассы, сминая ограждение. — Минус один! — выдохнул Пейн, перезаряжая оружие. — Второй заходит справа! — крикнула Сара, внезапно приходя в себя и указывая назад. Второй внедорожник шел на таран, игнорируя огонь Пейна. Сакура видела в зеркало решимость водителя. Она крепче перехватила руль, её глаза под черной подводкой сузились до щелок. — Хочешь поиграть в догонялки, ублюдок? — прошипела она. — Учиха научил меня, что лучшая защита — это нападение. Она резко крутанула руль вправо, сама идя на столкновение. Тяжелый бронированный «Ровер» ударил противника в переднюю стойку. Удар был такой силы, что в салоне сработали бы подушки, если бы Сакура заранее не отключила часть систем для маневра. Вражескую машину повело, и Сакура, не давая им опомниться, вытолкнула их прямо под колеса несущейся фуры. Грохот столкновения остался позади. — Чисто, — выдохнул Пейн через минуту, когда они скрылись в съезде на тихие улицы пригорода. Сакура тяжело дышала, её руки на руле мелко дрожали, но на губах играла та самая дерзкая улыбка. — Ну что, агенты... — она посмотрела на Пейна. — Кажется, Саске всё-таки придется покупать новую машину. А мне — придумывать очень убедительную историю о том, почему на его любимом внедорожнике не хватает краски на правом боку. Тяжелые кованые ворота поместья Учиха медленно разошлись, пропуская избитый, покрытый царапинами и копотью «Ровер» на ухоженную гравийную дорожку. Сара, сидевшая на заднем сиденье, затаила дыхание. Она знала, что Сакура живет не в трущобах, но масштаб особняка в Лонг-Айленде заставил её окончательно осознать, в какую лигу она попала. Сакура заглушила двигатель, который издал прощальный надсадный хрип. — Пошли, — бросила она Пейну и Саре, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. — Угощаю чаем... или чем-нибудь покрепче. Вам обоим это сейчас нужно. Когда они вошли в холл, на них тут же уставились четверо: Саске, Итачи, Юки и маленькая Рея, которая играла на ковре в гостиной. Атмосфера мгновенно наэлектризовалась. — Сакура? — Саске первым сделал шаг навстречу. Его инстинкты сработали мгновенно — он учуял запах жженой резины, пороха и адреналина, исходящий от жены. Его взгляд метнулся к Пейну и Саре. — Что произошло? — Пока они ждут такси, я пригласила их на чашечку чая, — устало проговорила Сакура, сбрасывая ключи на консоль. Звук удара металла о дерево прозвучал слишком громко. — У нас выдался... стрессовый заезд. Саске подошел к панорамному окну и посмотрел на припаркованную машину. В свете садовых фонарей состояние «Ровера» выглядело катастрофическим: содранная краска по всему правому борту, вмятины от таранов и четкие следы от пуль на заднем стекле. — Ты кого на таран брала? — Саске обернулся к ней. В его голосе не было злости за машину — только холодная, темная тревога. Он подошел вплотную и крепко обнял её, притягивая к себе. — На таран? — даже Итачи поднялся из кресла и подошел к окну. — Это фиаско, брат... Сакура, кто это был? Это люди «Архитектора»? — Мы нашли чердак... — Сакура уткнулась лицом в жилетку Саске, вдыхая его запах, который наконец начал вытеснять вонь хайвея. Голос её звучал глухо. — Скорее всего, это логово «Архитектора». Там была символика кланов... Итачи, там была метка твоей невесты. После этого за нами увязался хвост. Два внедорожника. Я ничего не имею против твоих джипов, Саске, но мне срочно нужен нормальный седан. Я еле удрала от них на этом «танке». — Цела? — Саске отстранился на сантиметр, внимательно осматривая её лицо, руки, проверяя на наличие ранений. — Конечно, — она горько усмехнулась, глядя на свои испачканные в пыли чердака руки. — Как я понимаю, химчисткой тут не отделаешься. Машину придется списывать. В этот момент к ним подошла Рея. Девочка замерла, глядя на Сакуру широко раскрытыми глазами. Она никогда не видела свою «тетю» в таком виде: растрепанные розовые волосы, черная подводка, слегка размазанная от пота, и этот кожаный пиджак, который теперь выглядел как доспех после битвы. — Тётя Сакура... — прошептала Рея, робко коснувшись края её рукава. — Ты похожа на черного ангела из моих мультиков. У тебя глаза светятся... Ты победила плохих дядей? Сакура присела на корточки перед девочкой, на мгновение забыв о своей злости на ситуацию с Юки. Ребенок смотрел на неё с таким неподдельным восхищением, что стальной щит внутри Сакуры дал трещину. — Да, малышка, — тихо ответила Сакура, поправляя выбившуюся прядь волос. — Победила. Но ангелы сегодня явно были не на моей стороне, раз я так испортила машину твоего папы. Юки, стоявшая в тени коридора, сжала пальцы на своем платье. Она видела, как Саске держит Сакуру, видела, как Рея тянется к ней, и понимала: в этом доме, полном оружия, секретов и крови, она всегда будет лишней. — Итачи, — Саске перевел взгляд на брата, и его голос стал стальным. — Достань ту шпильку, о которой она говорила. Пейн, Сара — проходите в столовую. Чиё принесет напитки. Нам нужно разобраться, кто посмел устроить охоту на мою жену в моем городе.