Часть 28. Чёрная кожа и винный яд

Слова Юки всё еще жгли изнутри, как капля кислоты, разъедая остатки уверенности Сакуры. Она стояла в пустом коридоре, глядя на свои подрагивающие пальцы, когда тишину дома прорезал настойчивый, громкий стук в парадную дверь. Тяжелый звук прокатился по холлу, заставляя Сакуру вздрогнуть и инстинктивно прижать руку к раненому плечу. Она начала медленно спускаться по лестнице, преодолевая ступеньку за ступенькой, пока Саске и Итачи выходили из своих кабинетов на шум. Чиё уже спешила к дверям. Когда массивная дубовая створка распахнулась, Сакура замерла на нижней ступени, не веря своим глазам. На пороге, заполнив собой всё пространство крыльца, стоял её штаб. Весь состав «Альфы». Хидан, Дейдара, Пейн, Карин, Темари и даже юная Сара. У каждого в руках был огромный, ослепительно белый букет. Лилии, розы, пионы, гортензии — целое море белого цвета, символизирующего чистоту и жизнь, заполонило прихожую. Вчера никто из них не смог забыть те страшные слова из допросной: «Эта пуля должна была быть у тебя в сердце». И сегодня они пришли, чтобы закрыть эту рану чем-то другим. — Вы... — голос Сакуры надломился. Она попыталась что-то сказать, но горло перехватило спазмом. Все те слезы, которые она сдерживала перед Реей, перед Юки, перед самой собой — всё то, что копилось в ней со вчерашнего заноса на трассе, — вдруг прорвалось наружу. Сакура закрыла лицо руками, и её плечи затряслись от рыданий. Саске и Итачи застыли в нескольких шагах, наблюдая за этой сценой. Итачи едва заметно улыбнулся, а в глазах Саске отразилось глубокое, почти болезненное облегчение. Он видел, как его жену, которую Юки только что пыталась назвать «балластом», встречает её настоящая семья по оружию. — Учиха, ты чего это? Совсем расклеилась? — Хидан первым шагнул через порог, неловко переминаясь с ноги на ногу со своим необъятным букетом белых роз. В его голосе не было привычного сарказма — только грубая, мужская нежность. Он подошел и первым приобнял её за здоровое плечо. Следом за ним в дом хлынули остальные. — Мы чуть не потеряли тебя, Сакура, — прошептала Карин, обнимая её со спины и утыкаясь носом в черное кимоно. Темари молча вложила свой букет в руки Чиё и просто крепко сжала ладонь Сакуры. Сара всхлипывала рядом, Дейдара что-то ворчал про «грёбаных подражателей», но его глаза подозрительно блестели. В этот момент в холле поместья Учиха не было агентов ФБР и суровых оперативников. Были просто люди, которые пришли защитить своего лидера от тишины и одиночества. С верхней площадки лестницы за этим наблюдала Юки. Она стояла в тени, вцепившись ногтями в перила так сильно, что дерево жалобно скрипело. Её план разрушить уверенность Сакуры рассыпался в прах. Она хотела убедить Сакуру, что та слабая и одинокая, но сейчас видела перед собой женщину, за которую эти шестеро профессиональных убийц и законников готовы были сжечь весь мир. Белые цветы в руках её врагов казались Юки погребальными венками для её собственных амбиций. — Спасибо... — всхлипнула Сакура, поднимая глаза. — Спасибо, что пришли. Она стояла в центре этого живого, пахнущего цветами круга, и впервые за долгое время чувствовала: она не балласт. Она — сердце этой команды. И пока это сердце бьется, «Архитектору» и всем его подражателям не будет места в этом городе. Холл поместья Учиха наполнился гулом голосов, шагами и ароматом свежесрезанных лилий. Сакура, вытирая слезы рукавом черного кимоно, жестом пригласила всех в малую гостиную. — Проходите, — шмыгнула она носом, пытаясь вернуть себе самообладание. — Чиё, дорогая, поставь, пожалуйста, кофейник побольше. И... достань ту бутылку коньяка из запасов Саске. Кажется, Хидану чая будет маловато. Саске, прислонившись к дверному косяку, лишь едва заметно приподнял бровь, но возражать не стал. Видеть Сакуру, которая впервые за утро искренне улыбалась, для него стоило целого бара элитного алкоголя. Вся «Альфа» с комфортом рассредоточилась по антикварным креслам и диванам. Хидан тут же плеснул себе коньяка в чашку с кофе, Дейдара спорил с Пейном о том, сколько граммов пластида нужно было заложить в машину Глема, чтобы тот взлетел «красиво», а Карин и Темари зажали Сакуру с двух сторон, проверяя её повязку и травя байки о том, как Сара на прошлой неделе случайно заперла себя в архиве с пончиками. Сакура хохотала до слез, придерживая раненое плечо. Смех отдавался болью, но этот смех был лучшим лекарством от ночных кошмаров. В разгар этого балагана в гостиную вошли Юки и Рея. Они двигались медленно, подчеркнуто величественно, словно патрулировали собственные владения. Юки несла в руках какую-то книгу, а Рея с недовольным видом тащила за собой куклу, обходя гостей по широкой дуге. Это было их тактической ошибкой. «Альфа» — это не светский раут, это стая волкодавов, которые чуют враждебность за версту. И язык у них был острее, чем любой скальпель Карин. — О, — протянул Хидан, провожая Юки взглядом поверх чашки. — Смотрите-ка, у нас тут дефиле «Обиженных и угнетенных». Девушка, вы коврик не перепутайте, а то ваш взгляд такой тяжелый, что ворс приминается. Юки замерла, её лицо вытянулось. — Я просто прохожу в библиотеку, — холодно ответила она. — Это мой дом, если вы забыли. — Твой дом — это то место, где тебе рады, — вставила Карин, поправляя очки. — А судя по тому, как на тебя смотрит даже фикус в углу, ты тут явно в долгосрочной командировке. Сакура, скажи, у вас тут привидения всегда такие бледные и невоспитанные? Рея, видя, что маму обижают, поджала губы и громко заявила: — Мама здесь живет дольше, чем эта... розовая! В комнате на мгновение повисла тишина. Дейдара, до этого ковырявшийся в телефоне, лениво поднял голову. — Малышка, — мягко сказал он, — время проживания важно только в отеле и в тюрьме. В семье важно, за кого люди готовы идти под пули. Твоя мама вчера, кажется, только джем на тост мазала, пока Сакура побережье в Голливуд превращала. — Рея, иди в свою комнату, — подал голос Саске из тени, и его тон не обещал ничего хорошего. Юки вспыхнула, её идеальная маска дала трещину. Она развернулась к Темари, надеясь найти поддержку у женщины, которая выглядела самой серьезной. — И вам приятно сидеть в этом балагане? — выплюнула Юки. Темари медленно отхлебнула кофе, даже не глядя на неё. — Балаган — это когда строят из себя хозяйку, не имея на это ни прав, ни характера. А здесь сидят профессионалы, которые вчера спасли твою задницу в том числе. Так что будь добра, Юки, — Темари наконец подняла на неё холодный взгляд, — иди в библиотеку. И читай очень внимательно. Желательно раздел про «умение вовремя замолчать». Хидан громко заржал, хлопая себя по колену. Юки, задыхаясь от ярости, схватила Рею за руку и почти бегом вылетела из гостиной под дружный хохот штаба. — Боже, — Сакура вытерла выступившие от смеха слезы. — Ребята, вы невыносимы. — Мы просто заботимся о твоей экологии, Учиха, — подмигнул Хидан, снова потянувшись к бутылке. — Токсичные отходы нужно утилизировать вовремя. Сакура посмотрела на Саске. Тот стоял у окна, и на его губах играла едва заметная, но абсолютно довольная ухмылка. Он знал: сегодня «Альфа» сделала то, чего он не мог позволить себе из приличия — они выставили Юки на её истинное место. Шум голосов в поместье постепенно стих. Гости разошлись, оставив после себя шлейф из аромата дорогих сигар, крепкого кофе и едва уловимого запаха пороха, который, казалось, въелся в кожу каждого агента «Альфы». В гостиной всё еще благоухали горы белых цветов, превратив дом в подобие зимнего сада. Сакура, чувствуя приятную тяжесть в голове от смеха и пары глотков коньяка, натянула мягкие тапочки и медленно вышла на террасу. Солнце уже коснулось горизонта, окрашивая небо в тревожные пурпурные и золотистые тона. Легкие сумерки мягко опускались на землю, стирая острые углы реальности. Она стояла у перил, скрестив руки на груди, и смотрела на бескрайний сад. Море цветов перед окнами колыхалось под свежим вечерним бризом. Ветер трепал полы её черного кимоно и непослушные розовые пряди, которые выбились из прически за этот безумный день. В этот момент она не была «Альфой», не была щитом клана. Она была просто женщиной, которая выжила. Саске подошел бесшумно. Его присутствие она почувствовала раньше, чем услышала шаги — по едва заметному изменению воздуха, по знакомому теплу, которое всегда исходило от него. Он осторожно обнял её со спины, смыкая руки на её талии, стараясь не задеть забинтованное плечо. — Как ты? — тихо спросил он, утыкаясь подбородком в её макушку. — Кажется, лучше, — спокойно ответила Сакура, прислоняясь спиной к его груди. — Мои ребята... они сумасшедшие. Но именно это мне и было нужно. Саске не ответил словами. Он понимал, насколько она стала ему родной. Не просто партнером, не просто «официальной женой», а частью его самого, его дыханием. Он аккуратно развернул её к себе, заставляя посмотреть в глаза, в которых сейчас отражалось заходящее солнце. Он накрыл её губы своими в глубоком, собственническом, но бесконечно нежном поцелуе. Одна его рука в черной перчатке крепко прижала её за талию к себе, а вторая зарылась в её мягкие розовые волосы, придерживая за затылок. Сакура, словно ища спасения в этом единственном надежном месте во всей вселенной, вцепилась обеими руками в его графитовую жилетку, прижимаясь к нему всем телом, игнорируя вспышки боли в ранах. Сейчас существовали только они двое и этот затухающий вечер. С этой высоты сцена выглядела как кадр из старого кино о великой любви. Золотой свет заката золотил их силуэты, делая их единым целым. Утро в поместье началось с того, что Сакура спустилась к завтраку в амплуа, которое заставило Чиё выронить полотенце, а Итачи — на секунду задержать взгляд на дверном проеме. На ней был плотный черный спортивный топ, открывающий атлетичный живот и забинтованное плечо, широкие черные брюки на бедрах и высокие кроссовки. Розовые волосы были стянуты в тугой высокий хвост, а на руках красовались кожаные перчатки без пальцев — шингарты. Белоснежные бинты на левом плече выглядели на фоне черной ткани как боевой орнамент. — Сакура? — Саске медленно поднялся, окинув её взглядом. — Я иду тренироваться, — спокойно ответила она, затягивая шнуровку на перчатке зубами. — Плечо, — сухо констатировал Саске, делая шаг к ней. — Швы еще свежие. — Всё равно, — она упрямо вскинула подбородок. — Значит, плечу придется извинить меня за то, что оно находится в собственности моего тела. Я не могу сидеть без дела, пока «Архитектор» на свободе. — Ты навредишь себе, — его голос стал тише, приобретая ту самую собственническую интонацию, от которой у Сакуры по коже пробежали мурашки. — А ты мне нужна целой. Сакура окинула его ответным взглядом. Саске был в своем привычном аристократическом обличии: черная жилетка в едва заметную тонкую белую полоску, идеально накрахмаленная сорочка, черный галстук и брюки в тон. Контраст между его безупречной официальностью и её дерзким, почти уличным бойцовским видом был ошеломляющим. — Хм, окей, — она дерзко ухмыльнулась, — тогда проконтролируй меня лично. — А можно мне посмотреть? — вдруг раздался звонкий голос Реи. Саске и Сакура переглянулись. В глазах Саске читалось сомнение, но Сакура едва заметно кивнула. Она хотела, чтобы девочка увидела не «розовую бестию» из своих обид, а ту работу, за которую Сакура получает пули. — Ладно, — кивнул Саске. — Идем. Тренировочный зал поместья представлял собой высокотехнологичный гибрид додзё и современного спортзала. Запах полированного дерева и антисептика ударил в нос. Юки шла следом, стараясь сохранять лицо, но её съедало любопытство пополам с тревогой. Саске снял жилетку, оставшись в рубашке, и медленно расстегнул запонки, закатывая рукава до локтей. Он вышел на татами, выглядя как аристократ, решивший преподать урок фехтования, но его стойка выдавала хищника. — Нападай, — скомандовал он, становясь в центр. — В полную силу, Сакура. Не жалей себя, иначе это не тренировка, а танцы. Сакура сорвалась с места мгновенно. Её движения были резкими, как удары хлыста. Она закружила вокруг него, нанося серию быстрых джебов. Саске блокировал их лениво, почти небрежно, едва смещаясь с линии атаки. — Медленно, — прокомментировал он, уходя от её высокого удара ногой. — Твоя правая нога опаздывает на полсекунды. Ты бережешь плечо, из-за этого центр тяжести смещен. Сакура зарычала от досады и пошла в ближний бой, пытаясь провести захват. Саске перехватил её руки, прижимая её спиной к своей груди и фиксируя. — Удар был слабым, Сакура, — его горячее дыхание коснулось её уха. — Ты боишься боли. Если ты будешь бояться её в реальном бою, «Архитектор» перережет тебе горло раньше, чем ты успеешь вскрикнуть. — Я не боюсь! — она резко вырвалась, полоснув его локтем по блоку. Рея, сидевшая на скамье у стены, завороженно смотрела на них. Она никогда не видела отца таким — сосредоточенным, жестким, но при этом странно синхронным с этой женщиной. Они казались частями одного механизма. Юки стояла рядом, и её пальцы впились в ткань платья. Она видела, что даже в спарринге между ними искрит такая страсть и понимание, которых у неё с Саске не было даже в самые интимные моменты. — Еще раз, — Саске снова встал в стойку. — Покажи мне, за что тебя называют «Альфой», или возвращайся в постель пить вишневое вино. Сакура прищурилась. Боль в плече пульсировала, кровь начала приливать к лицу, но в её глазах вспыхнул тот самый азарт, который делал её самой опасной женщиной в Бюро. Воздух в тренировочном зале стал густым и горячим, пропитанным запахом озона и застарелого адреналина. Сакура вытерла тыльной стороной перчатки пот со лба, её дыхание было рваным, тяжелым, но в глазах зажегся тот самый первобытный огонь, который Саске так хорошо знал. — Повышаем ставки, — выдохнула она, подходя к стойке с оружием. Резким движением она выхватила четыре тренировочных стилета — со скругленными кончиками, но всё еще способных оставить глубокие борозды на теле. Два из них она точным броском отправила Саске. Он перехватил их в воздухе, даже не шелохнувшись, лишь пальцы в черных перчатках привычно сомкнулись на рукоятях. — До первой крови, — отчеканила Сакура. Белоснежная повязка на её плече начала предательски темнеть — алое пятно расползалось, как распускающийся бутон. — Швы разойдутся, — констатировал Саске, прищурив темные глаза. Его голос был ровным, но в нем слышалась сталь, предупреждающая о последствиях. — Значит, ты их зашьешь снова, — отрезала она и сорвалась с места. На этот раз это не было спаррингом — это была настоящая бойня. Металл со звоном сталкивался в воздухе, высекая искры. Сакура выжимала из своего тела всё, на что оно было способно. Она чувствовала, как плечо буквально горит, как каждое движение левой рукой отзывается вспышкой боли, заставляющей темнеть в глазах. Но именно в этот момент она сделала то, чему её учили лучшие инструкторы Бюро: она отключила сознание. Боль перестала быть врагом, она стала фоном, шумом ветра. Сакуру вели инстинкты выживания и отточенный годами профессионализм. Она двигалась как ртуть — текучая, опасная, неуловимая. Выпад, блок, разворот на 360 градусов. Саске едва успевал парировать её атаки. Его аристократическая небрежность исчезла. Белая сорочка намокла от пота, галстук был отброшен в сторону. Теперь на татами были два хищника, делящих территорию. — Слишком открываешься при замахе! — рыкнул Саске, уходя от прямого удара и пытаясь подсечь её ногу. Сакура подпрыгнула, перекатившись через его спину, и нанесла молниеносный удар стилетом сверху вниз. Саске заблокировал его крест-накрест, и они замерли в клинче, тяжело дыша друг другу в лицо. — Ты... медлишь... из-за швов! — прохрипела она, глядя ему прямо в зрачки. — Я не медлю, Сакура, — его голос вибрировал от напряжения. — Я жду, когда ты выдохнешься. Она резко оттолкнулась, уходя на дистанцию, но тут же снова кинулась в атаку, используя серию обманных движений. В зале слышался только свист рассекаемого воздуха и тяжелое дыхание. Рея, сидевшая у стены, вцепилась в свои колени. Она никогда не видела такой концентрации ярости и... странной, дикой гармонии. Они не пытались убить друг друга — они пытались доказать друг другу, что они всё еще живы. Плечо Сакуры уже не просто ныло — оно пульсировало в ритме её сердца. Нога, раненная ранее, начала подводить, но она не останавливалась. Она была «Альфой». Она была Учихой. И она не собиралась проигрывать этому аристократу в жилетке, даже если после этого боя ей придется провести неделю под капельницей. Внезапно Сакура совершила невероятный маневр: она намеренно подставила раненое плечо под его блок, выигрывая долю секунды, чтобы полоснуть стилетом по его предплечью. Кончик металла зацепил кожу Саске, оставляя тонкую красную нить на белоснежном рукаве. Они замерли. Тяжелое молчание повисло в зале. — Первая кровь, — прошептала Сакура, тяжело опуская руки. Саске посмотрел на свою руку, затем на неё. Его взгляд был нечитаем, но в нем светилось нечто, похожее на мрачную гордость. Он медленно подошел к ней, видя, как она покачивается от истощения, и повязка на её плече превратилась в кровавое месиво. Тишина в зале была тяжелой, прерываемой лишь хриплым, надрывным дыханием Сакуры. Она стояла, пошатываясь, и стилет в её руке дрожал. Победа далась ей ценой вскрывшихся швов — алое пятно на плече теперь пульсировало, пропитывая не только бинты, но и край черного топа. Саске не проронил ни слова. Он отбросил тренировочные клинки в сторону. Тонкая красная полоса на его предплечье, прорезавшая белоснежный рукав сорочки, его совершенно не волновала. Он подошел к Сакуре вплотную, и прежде чем она успела возразить, подхватил её под локти, не давая осесть на пол. — Всё, — отрезал он. — Лимит исчерпан. Сакура не сопротивлялась. Силы покинули её так же внезапно, как и прилив адреналина. Она позволила ему усадить себя прямо на край татами. Саске опустился перед ней на колени, его пальцы в черных перчатках уже тянулись к аптечке, которую Чиё предусмотрительно оставила на скамье. — Это безумие! — резкий, визгливый голос Юки разрезал пространство зала, как бритва. Она подбежала к ним, глядя на окровавленный рукав Саске, а затем на израненную Сакуру. Её лицо, обычно бледное и холодное, сейчас пылало от негодования и скрытого страха. — Саске, посмотри на себя! Она пустила тебе кровь! — Юки указала дрожащим пальцем на его руку. — Ты занимаешься её ранами, пока она калечит тебя? Это переходит все границы! Саске даже не повернул головы. Он методично разрезал пропитанные кровью бинты на плече Сакуры, обнажая разошедшиеся швы. Его движения были предельно осторожными, почти нежными, что контрастировало с ледяным выражением лица. — Юки, уйди, — бросил он через плечо. — Нет, я не уйду! — Юки сорвалась на крик, чувствуя, как почва уходит у неё из-под ног. — Ты не видишь? Она опасна! Она не агент, она — машина для убийства, которая не щадит даже тех, кто её любит. Сегодня она порезала тебе руку, а завтра, в приступе своих кошмаров, она всадит нож в тебя или, не дай бог, в Рею! Она представляет реальную угрозу для этой семьи! Посмотри на неё — она же ненормальная! Сакура вздрогнула. Слова Юки били прямо в цель, попадая в те самые трещины сомнений, которые она пыталась заделать утренней тренировкой. Она подняла глаза на Рею, которая стояла поодаль, вцепившись в край своей юбки. Девочка смотрела на окровавленное плечо Сакуры и на рану отца с нескрываемым ужасом. Саске замер. Его рука с зажимом застыла в миллиметре от кожи Сакуры. Он медленно поднял голову и посмотрел на Юки. В его взгляде было столько концентрированной ярости, что Юки невольно отшатнулась, прижав руку к груди. — Угрозу для этой семьи, Юки, представляешь только ты со своим ядовитым языком, — процедил Саске. Его голос был тихим, но он вибрировал от сдерживаемого гнева. — Сакура пролила литры крови, защищая этот дом. А ты... ты только и делаешь, что пытаешься его разрушить изнутри. — Папа, но у тебя кровь! — подала голос Рея, её голос дрожал. — Мама права, Сакура сделала тебе больно! Саске перевел взгляд на дочь. Его лицо немного смягчилось, но тон остался твердым. — Рея, это тренировка. В нашем мире кровь — это цена мастерства. Сакура учит меня быть готовым, так же, как я учу её. Если ты не можешь на это смотреть — уходи вместе с матерью. Но никогда, слышишь, никогда не смей называть её угрозой. Он снова повернулся к Сакуре. Она смотрела на него, и в её глазах стояли слезы — не от физической боли, а от той невыносимой нежности, с которой он защищал её перед всем миром. — Терпи, — шепнул он ей, прикладывая антисептик к ране. — Сейчас будет жечь. Юки стояла посреди зала, брошенная и униженная в собственном доме. Она видела, как Саске бережно обрабатывает рану Сакуры, полностью игнорируя собственный порез. Она поняла, что никакие аргументы об «опасности» больше не работают. Для Саске Сакура была единственной реальностью, а все остальные — лишь тенями на заднем плане. Утро в поместье Учиха началось не с запаха кофе, а с тяжёлого, почти осязаемого аромата дорогой кожи и парфюма с нотами горького миндаля. Когда Сакура спустилась в столовую, разговоры за столом смолкли сами собой. Она выглядела как воплощение опасного искушения. Удлинённый приталенный пиджак из мягчайшей чёрной кожи сидел на ней как вторая кожа, надетый прямо на голое тело. Глубокий запах со шнуровкой на боку едва скрывал изгибы её фигуры, оставляя ровно столько места для воображения, чтобы лишить покоя любого мужчину в этой комнате. Строгие брюки-клёш скрывали каблуки, но при каждом уверенном шаге из-под подола хищно поблескивали массивные туфли «Медузы» от Versace густого, как запекшаяся кровь, винного цвета. Розовые волосы идеальными волнами рассыпались по плечам, а глаза, густо подведенные чёрным кайалом, делали её взгляд демоническим, пронзительным и абсолютно безжалостным. Сакура молча отодвинула стул и села за стол, грациозно поправляя полы пиджака. — Снова этот пиджак? — голос Саске прозвучал глухо, с едва скрываемой хрипотцой. Он замер с чашкой в руке, не в силах отвести взгляд от выреза, где шнуровка опасно натянулась на её груди. Кровь в его жилах закипела мгновенно. Он слишком хорошо помнил, как легко распускаются эти узлы, и сама мысль о том, что она в таком виде пойдет в Бюро, под прицел сотен мужских взглядов, вызывала у него приступ бешеного собственничества. — А что такого? — Сакура подняла на мужа хищный взгляд, в котором плясали искры вызова. Она медленно взяла нож, чтобы отрезать кусочек сыра, и Итачи, сидевший напротив, задержал на ней взгляд чуть дольше, чем позволял этикет. Даже его обычно непроницаемое лицо на секунду выдало легкое замешательство — Сакура сегодня транслировала мощь и сексуальность, превращенные в оружие. — Ты выглядишь... вызывающе, — подала голос Юки, чьё лицо перекосило от зависти. Она сидела в своем закрытом шелковом платье, чувствуя себя серой молью рядом с этой хищницей. — Это работа, Сакура, а не подиум. Что подумают люди? Сакура даже не удостоила её ответом. Она продолжала смотреть на Саске, наслаждаясь его внутренним штормом. — Люди подумают, что «Альфа» вернулась в строй, — спокойно ответила она за него, отпивая черный кофе. — И что им лучше не вставать у меня на пути. Рея сидела рядом с матерью, широко открыв глаза. В её детском мире Сакура сегодня выглядела как злая королева из сказок, которые ей читал папа — пугающая, невероятно красивая и абсолютно недосягаемая. — Ты похожа на ведьму... — прошептала Рея, не в силах оторваться от блеска винных туфель под столом. — Ведьмы не носят Versace, малышка, — Сакура коротко улыбнулась ей, и в этой улыбке не было тепла, только холодная уверенность профессионала, который готов убивать. — Ведьмы носят страх тех, кто послабее. Саске резко поставил чашку на блюдце. Звук фарфора прозвучал как выстрел. — Я сам отвезу тебя в штаб, — отрезал он, вставая из-за стола. — Одной в таком виде по городу тебе передвигаться... противопоказано для спокойствия окружающих. Итачи проводил их взглядом, слегка качнув головой. Он понимал: Сакура надела этот «доспех» не ради моды. Она выжигала из себя вчерашнюю слабость, заменяя её агрессивным шиком. И судя по тому, как Саске сжимал спинку стула, её план по возвращению самоконтроля сработал на все сто процентов. Атмосфера в столовой накалилась до предела. Сакура медленно поднялась из-за стола, и кожа её пиджака тихо, искусительно скрипнула, вторя каждому её движению. Она обошла стол и остановилась в опасной близости от Саске, глядя на него снизу вверх. Её зрачки, расширенные из-за чёрного кайала, казались бездонными колодцами. — Саске, дорогой... — произнесла она томительно-низким, грудным голосом, от которого по позвоночнику мужчины пробежал электрический разряд. — Я ведь уже обзавелась машиной и вполне могу поехать сама. Она коснулась пальцами узла шнуровки на своём боку, словно невзначай проверяя, крепко ли он держится, и Саске почувствовал, как внутри него всё закипает. Этот бархатный тон был опаснее любого оружия в её арсенале. — Тем более, — продолжала она, и её голос стал обволакивающим, как дорогой виски, — мне сегодня нужно заскочить в пару мест по «делам Архитектора». Нужно окончательно закрыть вопросы после ареста Васкеса и Маркуса, да и ту стычку в Байонне пора подшить к делу. Мне нужны собственные колёса, Саске. Не переживай, я никого не задавлю... по крайней мере, сегодня. Последние слова она произнесла с хищной, многозначительной полуулыбкой. Саске стоял, сжимая челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Он буквально кожей чувствовал исходящую от неё уверенную, агрессивную сексуальность. Она не просто возвращалась в строй — она заявляла свои права на этот город, и на него самого. — Мама, почему она так разговаривает? — громко прошептала Рея, дергая Юки за рукав. — Как будто она хочет кого-то съесть! Юки сидела неподвижно, её лицо превратилось в маску извести. Она видела, как Саске борется с собой, как его пальцы впились в край стола, и понимала, что проигрывает этой женщине по всем фронтам. — Она просто играет, Рея, — ядовито ответила Юки, не сводя глаз с Сакуры. — Надела костюм побогаче и думает, что это скроет её шрамы. Сакура даже не повернула головы в сторону Юки. Её внимание было полностью сосредоточено на муже. Она сделала шаг еще ближе, так что запах её парфюма — смесь кожи, цветов и опасности — полностью заполнил пространство между ними. — Ну так что, Учиха? — шепнула она, и её дыхание коснулось его губ. — Доверишь мне ключи или сам пойдешь открывать ворота? Саске молчал несколько секунд, прежде чем его рука нырнула в карман брюк. Он вытащил брелок от её нового автомобиля и, не выпуская его из ладони, притянул Сакуру за талию к себе, сминая мягкую кожу пиджака. — Если через три часа ты не отпишешься мне, что добралась до штаба невредимой, — прохрипел он ей прямо в губы, — я лично подниму в воздух вертолет и найду тебя в любой точке этого штата. И поверь, Сакура, тогда тебе будет не до «Медуз» от Versace. — Ловлю на слове, — она ловко выхватила ключи из его пальцев, оставив на его ладони легкий след от своих когтей, и, звонко цокая каблуками, направилась к выходу. — Она плохая! — выкрикнула Рея вслед, но её голос потонул в реве мощного двигателя, который спустя минуту разорвал тишину поместья. Итачи проводил взглядом пустой дверной проем и едва заметно покачал головой, пряча усмешку в чашке кофе. Рёв двигателя затих у входа в штаб Бюро, и через мгновение стеклянные двери разошлись перед Сакурой. Её появление произвело эффект разорвавшейся бомбы: цокот винных каблуков по полированному полу звучал как обратный отсчёт. Оперативники невольно расступались, провожая взглядом фигуру в чёрной коже. Кайал на глазах и хищный оскал Versace заявляли громче любых слов — «Альфа» вернулась, и она жаждет крови. — Какие новости по Архитектору? — бросила она с порога. Её голос прозвучал хлыстом, заставив техников вздрогнуть. Пейн и Темари тут же обернулись к главному экрану. — Мы зацепились за состав тех самых высокопрочных углеродных нитей, которыми он подвешивал жертв на стройках, — начала Темари, быстро перебирая клавиши. — Помнишь те микроскопические жилки, которые выдерживают вес взрослого человека и при этом почти невидимы в темноте? Это уникальное производство. Мы нашли фирму-изготовителя, но там всё глухо, Сакура. Сплошные офшоры, подставные лица на Кайманах и в Панаме. Подобраться к реальному владельцу через счета невозможно — это лабиринт. — Но есть зацепка здесь, — перебил Пейн, выводя логотип на экран. — У них есть филиал прямо здесь, в Нью-Йорке. Название компании — «Ariadne Textiles». Официально они занимаются реставрацией антикварных гобеленов и поставкой спецволокна для аэрокосмической отрасли, но по нашим данным, именно оттуда ушли последние партии тех самых углеродных жил. Сакура прищурилась, вглядываясь в адрес на мониторе. В этот момент из бокового коридора вышел Хидан. Он замер, окинув Сакуру взглядом с ног до головы — от шнуровки на кожаном боку до демонического макияжа. — Ну ни хрена себе, — протянул он, присвистнув. — Учиха, ты сегодня выглядишь так, будто собралась не допрашивать свидетелей, а пытать их ради собственного удовольствия. Он подошёл ближе, привалившись плечом к столу и скептически качая головой. — Знаешь, что я тебе скажу? Будь я на месте твоего муженька, я бы тебя дома под замок запер. На семь замков. И ключи бы проглотил, — Хидан хмыкнул, кивнув на её забинтованное плечо, которое едва угадывалось под кожей пиджака. — Ты вчера чуть копыта не откинула, а сегодня припёрлась в таком виде, что у половины штаба давление подскочило. Тебе бы лежать и вишнёвое мороженое лопать, а не в офшоры лезть. Сакура медленно повернула к нему голову. Её взгляд, подчёркнутый чёрным кайалом, был ледяным. — Хорошо, что ты не на его месте, Хидан, — бархатно произнесла она. — Саске знает: запереть меня — значит запереть стихийное бедствие. Рано или поздно стены рухнут. Она снова перевела взгляд на монитор, где горело название «Ariadne Textiles». — Пейн, пробей всех сотрудников этого филиала за последние полгода. Кто имел доступ к складу спецматериалов? Кто оформлял заказы на углеродное волокно? Хидан, хватит ворчать как старый дед. Проверь путевые листы курьеров этой фирмы. Архитектор не вешает людей на святом духе. Ему нужны эти жилы, и кто-то их доставляет. Штаб мгновенно пришёл в движение. Сакура чувствовала, как пульсирует рана под кожей пиджака, но эта боль была её топливом. — «Ариадна», значит... — прошептала она, хищно улыбаясь. — Посмотрим, куда выведет эта нить. И не затянется ли эта углеродная жила на шее самого Архитектора. — Собирайся, Хидан. Мы едем в «Ariadne Textiles», — бросила Сакура, резко разворачиваясь на каблуках. Её кожаный пиджак скрипнул, словно подтверждая решимость. — Прямо сейчас? В этом прикиде «госпожи из подполья»? — Хидан ухмыльнулся, подхватывая ключи. — Ладно, Учиха, погнали. Хоть посмотрю, как офисный планктон будет сворачивать шеи, глядя на твои винные «версаче». Офис «Ariadne Textiles» располагался в одном из зеркальных небоскребов Мидтауна. Интерьер дышал стерильной роскошью: панорамные окна, минимализм и запах очень дорогих денег. Владелец компании, мистер Эдриан Вонг, принял их в своем кабинете на верхнем этаже. Это был мужчина лет сорока, безупречно одетый, с манерами хищника, привыкшего обедать акулами Уолл-стрит. Когда Сакура вошла, Вонг даже не сразу встал. Его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по её фигуре, задержавшись на шнуровке пиджака и густо подведенных глазах. В его зрачках вспыхнул недвусмысленный интерес, смешанный с азартом коллекционера, увидевшего редкий экземпляр. — Федеральное бюро... — протянул он, вальяжно откидываясь в кресле. — Признаться, я ожидал увидеть суровых мужчин в серых костюмах, а не... это произведение искусства. Чем обязан, агент Учиха? — Нам нужны списки покупателей высокопрочного углеродного волокна за последние шесть месяцев, мистер Вонг, — отчеканила Сакура, игнорируя его масляный взгляд. Она стояла прямо, и её демонический макияж делал её вид пугающе официальным. — Эти жилы используются в серии убийств, известных как «Дело Архитектора». Вонг мягко рассмеялся, обнажая идеально ровные зубы. — Архитектор? Громкое имя. Но, боюсь, я не могу вам помочь. Мои клиенты — люди очень высокого полета: от аэрокосмических гигантов до частных коллекционеров гобеленов. Конфиденциальность — это фундамент моего бизнеса. — Речь идет о жизнях людей, — вмешался Хидан, делая шаг вперед и опасно хрустя костяшками пальцев. — Ты ведь не хочешь, чтобы мы перерыли твою контору сверху донизу по ордеру? — Ордер? — Вонг иронично приподнял бровь. — Мои юристы съедят ваш ордер на завтрак раньше, чем чернила на нем высохнут. Я защищен законом о коммерческой тайне и тремя десятками соглашений о неразглашении. Без прямых улик, связывающих мою компанию с преступлением, вы — просто гости. Он снова перевел взгляд на Сакуру, и его голос стал ниже, приобретая интимный оттенок. — Но... для вас, Сакура, я мог бы сделать исключение. Если мы обсудим это за ужином. В неформальной обстановке. Без этого... шумного джентльмена с замашками вышибалы. Сакура почувствовала, как внутри неё закипает ледяная ярость. Фурия, дремавшая под кожей черного пиджака, рвалась наружу. Она видела, как этот миллионер упивается своей безнаказанностью, прикрываясь щитом из законов и адвокатов. — Моё время слишком дорого стоит, чтобы тратить его на ужины с теми, кто покрывает убийцу, — выплюнула она, подаваясь вперед и опираясь руками о его стол. Её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его лица. — Послушайте меня внимательно, Вонг. Архитектор оставляет после себя не только тела, но и пепел. И если однажды его след приведет к вашему порогу, никакие юристы не спасут вас от того, что я с вами сделаю. — Угрозы? Как это... непрофессионально, — Вонг довольно улыбнулся, ничуть не испугавшись. — Я буду ждать вашего звонка, агент. Когда вы поймете, что тупик — это тоже повод для встречи. Сакура резко выпрямилась. Её кулаки сжались так, что кожа перчаток натянулась до предела. Она развернулась и стремительно вышла из кабинета, едва не сорвав дверь с петель. Хидан едва поспевал за ней, бросив на Вонга многообещающий взгляд. Уже в лифте Сакура ударила кулаком в зеркальную стену. — Сука! — прошипела она. — Он знает, что мы бессильны. Он знает, что закон на его стороне. Мы теряем время, пока этот ублюдок ухмыляется в своем кресле! — Спокойно, Учиха, — Хидан нажал кнопку первого этажа. — Если закон не работает, значит, пора звать того, кто плевал на закон. У тебя дома сидит пара человек, которые с удовольствием объяснят мистеру Вонгу разницу между коммерческой тайной и переломом челюсти. Сакура глубоко вздохнула. Её взгляд снова стал демоническим. Она поняла: если Архитектор играет не по правилам, Бюро придется сделать то же самое. Или, вернее, это сделает клан Учиха. Сакура сидела в своей машине, вцепившись в руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ярость после встречи с Вонгом всё еще клокотала в горле, горькая и обжигающая. Она видела этот взгляд — самодовольный, оценивающий, взгляд человека, который уверен, что купил этот мир с потрохами. — Ты же понимаешь, что официально мы его не прижмём? — Хидан захлопнул пассажирскую дверь, бросив быстрый взгляд на Сакуру. — Этот павлин обложился адвокатами плотнее, чем Ватикан грехами. Пока мы выбьем ордер через верховный суд, Архитектор успеет выткать из своих нитей целый ковёр из трупов. Сакура молчала. Её демонический макияж в зеркале заднего вида казался маской мстительного духа. Она знала только одного человека, для которого «закон о коммерческой тайне» был не более чем досадной помехой, которую стирают одним щелчком пальцев. Она достала телефон. Пальцы в кожаных перчатках быстро набрали номер. — Саске. Мне нужна твоя помощь, — её голос был ровным, бархатным, но в нём звенела сталь, которую он узнал бы из тысячи. — Я слушаю, — коротко отозвался Саске. На заднем плане послышался шелест бумаг. Он сразу понял, что дело не в семейном ужине. — «Ariadne Textiles». Владелец — Эдриан Вонг. Он поставляет Архитектору углеродные жилы и сейчас ухмыляется мне в лицо, прикрываясь юридической неприкосновенностью. Он хочет «неформальной встречи», чтобы обсудить выдачу данных. На том конце провода повисла тяжелая, ледяная тишина. Сакура почти физически почувствовала, как в кабинете поместья упала температура. — Он хочет встречи с тобой? — голос Саске стал тихим, и от этого тона у Хидана, сидевшего рядом, невольно прошёл мороз по коже. — Чтобы обсуждать рабочие моменты? — Именно. Саске, закон здесь бессилен. У Бюро связаны руки, а Архитектор не ждёт. Мне нужны эти списки клиентов. Сейчас. Любыми методами. — Понял тебя, — Саске закрыл ноутбук. Звук удара крышки был похож на выстрел. — Сакура, поезжай в штаб. Занимайся тем, что можешь делать официально. О Вонге забудь. Его «коммерческая тайна» перестанет существовать через час. — Саске... только не убивай его сразу, — Сакура едва заметно ухмыльнулась, чувствуя, как дикое облегчение смешивается с опасным предвкушением. — Мне всё ещё нужны показания. — Я не обещаю ему долгой и счастливой жизни, но информацию ты получишь, — отрезал Учиха. — И Сакура... больше никогда не позволяй таким ничтожествам смотреть на тебя так, будто они могут что-то предлагать. Связь прервалась. Сакура откинулась на спинку сиденья и глубоко вздохнула. — Ну что? — Хидан с любопытством наблюдал за ней. — Кракен выпущен на свободу? — Саске занялся делом, — ответила она, заводя мотор. — Возвращаемся в Бюро. У нас есть час, чтобы подготовить группу захвата. Как только данные будут у нас, мы ударим по каждому адресу из списка Вонга. Тем временем в поместье Саске уже стоял у окна, застегивая запонку на рукаве. Его лицо было бледным и неподвижным, как маска смерти. — Итачи, — произнес он, не оборачиваясь. Старший брат стоял в дверях кабинета, уже зная, что произошло. — Нам нужно навестить одного «реставратора гобеленов». Он возомнил, что может торговаться с моей женой. — Я уже подготовил людей, — спокойно ответил Итачи, поправляя перчатки. — Эдриан Вонг слишком долго считал, что его защищают деньги. Он забыл, что в этом городе есть силы, которые не принимают чеки. Две тени в безупречных костюмах покинули поместье, направляясь к Мидтауну. Эдриан Вонг еще не знал, что его уютный мир из стекла и углерода рухнет быстрее, чем он успеет заказать ужин для «прекрасного агента». Эдриан Вонг стоял у панорамного окна своего кабинета, потягивая коллекционный виски. Он всё ещё прокручивал в голове образ Сакуры в кожаном пиджаке, её хищный взгляд и то, как опасно натягивалась шнуровка на её боку. Он был уверен: эта женщина вернётся. Такие, как она, всегда возвращаются, когда припёрты к стене. Тихий щелчок дверного замка заставил его обернуться. — Слишком рано для свидания, агент... — начал он с ленивой ухмылкой, но слова застряли в горле. В кабинет вошли двое. Они не были похожи на федералов. На них были костюмы, стоимость которых превышала годовой оборот филиала Вонга, но в их движениях сквозила грация хищников, вышедших на ночную охоту. Саске и Итачи Учиха. Две тени, перед которыми закрывались двери даже самых высоких кабинетов. — Эдриан Вонг, — произнёс Саске. Его голос был тихим, лишённым всяких эмоций, и от этого звука по спине миллионера пробежал ледяной пот. — Ты сегодня совершил две ошибки. Ты помог человеку, который убивает невест. И ты посмел торговаться с моей женой. — Кто вы такие? — Вонг попытался дотянуться до кнопки вызова охраны под столом, но Итачи, оказавшийся рядом с невероятной скоростью, просто накрыл его ладонь своей. — Не стоит, Эдриан, — мягко произнёс Итачи, глядя ему прямо в глаза. Взгляд старшего брата был настолько глубоким и пугающим, что Вонг почувствовал, как воля к сопротивлению тает. — Твоя охрана сейчас занята... переосмыслением своей карьеры в коридоре. Саске медленно подошёл к столу, снял одну кожаную перчатку и аккуратно положил её рядом с бокалом виски. Он наклонился вперёд, и его лицо, бледное и идеальное, застыло в нескольких сантиметрах от лица Вонга. — Ты говорил Сакуре о «коммерческой тайне»? — Саске взял со стола тяжёлое пресс-папье из чистого хрусталя и начал медленно вращать его в руках. — Забудь это слово. В этом городе есть только одна тайна — та, которую я позволю тебе сохранить. И списки клиентов к ним не относятся. — Вы не имеете права... — прохрипел Вонг, чувствуя, как невидимые тиски сжимаются на его горле. — У меня адвокаты... — Твои адвокаты не успеют доехать до морга, чтобы опознать то, что от тебя останется, — перебил его Саске. Он резко опустил пресс-папье на стол, раздробив край дорогой столешницы в щепки. Звук удара прозвучал как гром. — У тебя есть тридцать секунд. Либо ты открываешь сервер и отдаёшь нам данные, либо Итачи начнёт рассказывать тебе о том, как медленно умирает бизнес, когда все его счета превращаются в пыль за одну минуту. А потом я займусь тобой лично. Итачи достал из кармана тонкий планшет и положил его перед Вонгом. На экране бежали цифры — личные счета Вонга, его офшоры, его тайные вклады. На глазах миллионера суммы начали стремительно таять. — Десять секунд, Эдриан, — добавил Итачи с леденящей душу вежливостью. — После пяти миллионов я перейду на твои активы в недвижимости. Вонг смотрел на Саске. В глазах младшего Учихи не было жалости. Там была только холодная, расчётливая ярость мужа, чью женщину посмели оскорбить. Он понял: эти люди не будут допрашивать. Они просто сотрут его из реальности. — Хорошо! Стойте! — закричал Вонг, трясущимися руками потянувшись к клавиатуре своего компьютера. — Я отдам всё. Только остановите это! Через минуту на планшет Итачи посыпались файлы. Списки имен, адреса доставок, зашифрованные заказы на углеродные жилы. Саске бегло просмотрел данные, и его губы тронула холодная, смертоносная ухмылка. — Умный мальчик, — произнёс Саске, надевая перчатку обратно. — Но за ужин, который ты предлагал Сакуре... придётся доплатить. Саске наотмашь ударил Вонга по лицу — не сильно, но достаточно, чтобы тот отлетел в своё кожаное кресло, заливая кровью безупречную сорочку. — Если ты ещё раз посмотришь в её сторону, Эдриан, — прошептал Саске, наклоняясь к нему, — я приду не за данными. Я приду за твоей душой. Братья Учиха покинули кабинет так же бесшумно, как и вошли. Спустя десять минут Сакура, сидевшая в штабе, получила короткое сообщение от Саске: «Данные у тебя на почте. Вонг осознал свои ошибки. Больше он тебя не побеспокоит». Сакура хищно улыбнулась, открывая файл. Теперь у «Альфы» были не просто нити — у них была карта логова Архитектора. День, начавшийся с триумфального получения данных, к полудню превратился в изматывающий марафон по городским джунглям. Нью-Йорк душил своей суетой, а список Вонга, казавшийся спасительной нитью, на деле обернулся лабиринтом из тупиков. Сакура вела машину агрессивно, резко входя в повороты. Чёрный кожаный пиджак уже не казался бронёй — он ощущался тяжёлым бременем на ноющих плечах. Кайал под глазами слегка размазался, придавая её взгляду не просто демонический, а измождённый вид. — Пятый адрес, Учиха. Пятый! — Хидан со злостью захлопнул папку с файлами. — Очередной заброшенный склад в Квинсе. Пусто, как в голове у стажёра. Ни следов, ни запаха, ни этих чёртовых жилок. Они вышли из машины у шестого объекта — старой мастерской по ремонту лодок на окраине Бруклина. Ветер с залива приносил запах гнили и ржавчины. Сакура перепрыгнула через лужу, и её винные каблуки «Медуз» глухо стукнули по потрескавшемуся бетону. Внутри их ждала лишь пыль. Огромное пространство, залитое серым светом из разбитых окон, было абсолютно голым. Ни оборудования, ни материалов. Архитектор словно играл с ними в прятки, оставляя за собой стерильную пустоту. — Он чистит за собой, — прошипела Сакура, ударяя ладонью по ржавой бочке. — Он знал, что мы придём. Или Вонг успел его предупредить, или у него везде уши. — Да этот Вонг сейчас зубы в кулак собирает, ему не до звонков, — буркнул Хидан, присаживаясь на корточки и осматривая пол. — Тут даже зацепиться не за что. Слушай, Альфа, может, твой муженёк выбил из него не те списки? Может, этот павлин нас просто по кругу водит? Сакура резко обернулась. Её глаза лихорадочно блестели. — Саске выбил всё. Вонг был слишком напуган, чтобы лгать Учихам. Дело в другом... Архитектор использует эти адреса как перевалочные пункты. Он заказывает углеродные жилы на разные фирмы-однодневки, забирает товар и исчезает. Она достала телефон и снова открыла список. Седьмой адрес. Восьмой. Девятый. Весь день они мотались между Бронксом и Статен-Айлендом, проверяя каждую точку. И везде их встречало одно и то же: пустые помещения, перепуганные арендодатели, которые «в глаза не видели арендатора», и тишина. К вечеру усталость навалилась свинцовой плитой. Рана в плече начала пульсировать с новой силой, напоминая о вчерашней «бойне» на татами. Сакура сидела на капоте машины, глядя на огни Манхэттена. Ветер трепал её розовые волосы, которые уже не выглядели идеально уложенными. — Это изматывает, — призналась она, закрывая глаза. — Мы бегаем за тенью, Хидан. Пока мы проверяем эти пустые гнёзда, он плетёт свою главную сеть. — Эй, Учиха, не кисни, — Хидан протянул ей стаканчик с отвратительным кофе из автомата. — Мы его достанем. Такие уроды всегда совершают одну маленькую ошибку. Он слишком самовлюблённый, чтобы не оставить «автограф». Сакура сделала глоток, поморщившись от горечи. Она понимала: день проигран. Но в глубине души зрело нехорошее предчувствие. Архитектор не просто убегал — он выманивал их из штаба, заставляя тратить силы на пустые адреса. — Остался последний адрес, — Сакура спрыгнула с капота, поправляя пиджак. — Частный дом в Нью-Джерси. Тихий пригород. Поехали, Хидан. Если и там будет пусто, я лично сожгу Ariadne Textiles до основания. Последний адрес в Нью-Джерси выглядел пугающе нормальным. Двухэтажный коттедж в колониальном стиле, выкрашенный в пастельный кремовый цвет, с идеально подстриженным газоном и белым штакетником. В сумерках он казался воплощением американской мечты, если бы не мертвенная тишина, стоявшая вокруг. Сакура и Хидан, выставив стволы вперед, выбили заднюю дверь. Запах ударил в нос мгновенно — смесь нафталина, сырости и чего-то сладковато-приторного. — Твою мать, Учиха, ты это видишь? — прошептал Хидан, когда они вошли в просторную гостиную. Зал был заставлен манекенами. Десятки, сотни белоснежных свадебных кимоно из тяжелого шелка свисали с потолка, стояли в углах, сидели на стульях. Это было похоже на армию невест-призраков, застывших в ожидании своего палача. Белизна слепила глаза даже в полумраке, а углеродные жилы, натянутые между манекенами, создавали безумную, геометрически выверенную паутину. Но самое жуткое было вдоль стен. Вместо мебели здесь стояли стеллажи с огромными стеклянными террариумами. Внутри них шевелились тени. Сакура подошла ближе, подсветив один из кубов фонариком, и её сердце пропустило удар. За стеклом сидел огромный, размером с тарелку, паук-птицеед, покрытый иссиня-черными волосками. — Он не просто Архитектор, — Сакура почувствовала, как по коже поползли ледяные мурашки. — Он их изучает. Он подражает их технике плетения... — Погоди, Альфа, мне нужно это зафиксировать, — Хидан достал камеру и начал методично делать снимки для протокола, игнорируя нарастающий шорох. — Пейн нас живьем съест, если мы не притащим вещдоки этого зоопарка. Внезапно под потолком что-то зашуршало. Десятки мелких черных точек начали опускаться по невидимым нитям прямо на них. Один из пауков приземлился на кожаное плечо Сакуры, перебирая лапками по шнуровке пиджака. — А-а-а-а! Сними это! Сними его с меня! — дикий, полный первобытного ужаса крик Сакуры разорвал тишину дома. Вся её профессиональная выдержка, «Альфа»-статус и демонический макияж разлетелись в пыль. Она до смерти, до тошноты боялась пауков. Когда на неё сверху посыпался настоящий живой дождь из восьминогих тварей, инстинкты сработали быстрее мыслей. Сакура в два прыжка преодолела расстояние до Хидана и, издав еще один приглушенный крик, с разбегу запрыгнула ему на спину. Хидан от неожиданности едва не выронил камеру. Он на секунду замешкался, его тело по инерции напряглось, а в голове предательской вспышкой пронеслось воспоминание о той ночи, когда они спали вместе — то же ощущение её веса, те же сильные ноги, обхватившие его талию. — Мать твою, Учиха! — выдохнул он, машинально перехватывая её под бедра, чтобы она не сползла. — Ты же оперативник ФБР! — Мотай отсюда немедленно! — прошипела она ему в самое ухо, её голос сорвался на ультразвук от паники. Она прижималась к нему так сильно, что он чувствовал, как бешено колотится её сердце сквозь кожаный пиджак. — Уноси меня! Живо! И сожги это место! Сожги здесь всё нахрен! Это не логово, это инкубатор! Хидан, не тратя времени на споры и чувствуя, как по его собственным ботинкам уже кто-то ползет, рванул к выходу. Он вынес её из дома, как драгоценный груз, едва не задевая дверной косяк. Только оказавшись на безопасном расстоянии, на стриженом газоне, он позволил ей спуститься. Сакура лихорадочно стряхивала воображаемых пауков с пиджака и волос, её мелко трясло, а лицо было бледнее кимоно в доме. Хидан молча достал из багажника канистру с горючим. — С удовольствием, Альфа, — оскалился он, пытаясь скрыть легкую хрипотцу в голосе после их «близкого контакта». — Я тоже не фанат многоногих уродов. Спустя минуту дом в Нью-Джерси вспыхнул. Пламя жадно пожирало шелк и живых тварей. Сакура стояла у машины, обняв себя за плечи, и смотрела на огонь. — Он знает, что мы нашли это, — тихо произнесла она. — Это был его подарок. Его способ сказать, что следующая невеста в его коллекции уже выбрана.