Часть 31. Тандем смерти

Тяжелые дубовые двери особняка бесшумно распахнулись, впуская внутрь прохладу ночного сада и двух людей, чей пульс всё еще выбивал бешеный ритм в унисон. Саске шел первым, придерживая Сакуру за талию — его хватка была властной, почти собственнической. Пиджак, наброшенный на её плечи, скрывал растерзанный шелк платья и покрасневшую кожу, но он не мог скрыть искр, буквально летавших в воздухе между ними. Сакура чувствовала, как внутри всё плавится от нетерпения. Короткая вспышка в лимузине лишь раззадорила аппетит, превратив жажду в лесной пожар. Всё, о чем она могла думать — это как замок спальни щелкнет, отрезая их от мира, и как Саске сорвет с неё этот мокрый от адреналина шелк. Но стоило им переступить порог холла, как реальность обрушилась на них ярким светом люстр и домашними звуками. — С возвращением, — раздался спокойный голос Итачи из гостиной. Он сидел в кресле с книгой, но по его чуть приподнятой брови было ясно: он прочитал их состояние за долю секунды. Рядом, на диване, Юки увлеченно что-то объясняла Рее, которая никак не хотела засыпать, а из столовой вышла госпожа Чие, поправляя свой неизменный фартук. — Ох, наконец-то! — всплеснула руками пожилая экономка. — Сакура-сан, Саске-кун, вы выглядите ужасно измотанными. Чие приготовила поздний ужин, госпоже Учиха нужно обязательно поесть после такой опасной работы. Бульон еще горячий, и я заварила успокаивающий сбор. Сакура замерла, чувствуя, как внутри всё протестует. Она стояла в центре холла, впиваясь пальцами в полы пиджака Саске, и молилась, чтобы никто не заметил её припухших губ и лихорадочного блеска в глазах. — Чие, это очень мило, но мы... — начал Саске, и его голос прозвучал непривычно хрипло. — Никаких «но»! — отрезала Чие с той мягкой непреклонностью, которой подчинялись даже Учихи. — Рея весь вечер ждала вас. Рея сорвалась с места, но вместо того, чтобы броситься в общие объятия, она подбежала к отцу, решительно вклиниваясь между ним и Сакурой. Она обхватила Саске за ногу, бросая на Сакуру колючий, ревнивый взгляд из-под челки. — Папа! Ты слишком долго был с ней, — капризно заявила девочка, игнорируя протянутую руку Сакуры. — Почему от тебя пахнет её духами? Ты обещал, что почитаешь мне, а сам всё время ходишь за Сакурой. Сакура сглотнула, чувствуя, как краска приливает к щекам. Маленькая Рея, сама того не ведая, била в самую цель. Девочка видела, как рука отца всё еще покоится на плече Сакуры, и это собственничество вызывало у неё протест. — Рея, папа был на работе, — попыталась мягко вмешаться Сакура, но девочка лишь сильнее прижалась к Саске. — Работа закончилась, я видела по телевизору! — отрезала Рея. — Теперь папа должен быть со мной и мамой. Сакура, иди ешь свой бульон, а папа пойдет в мою комнату. Саске замер, его челюсти были сжаты, а взгляд, направленный на жену, обещал ей возмездие за каждую минуту этого вынужденного ожидания. Ревность дочери сейчас была самым не вовремя возникшим препятствием. — Идемте в столовую, — Юки поднялась, бросив на Сакуру испытующий, холодный взгляд. Она явно чувствовала, что «работа» в казино закончилась чем-то куда более личным, и ревность дочери была ей только на руку. — Сакура-сан, вы бледны. Рея права, папе нужно уделить время семье. Сакура стояла, буквально плавясь под прицелом взглядов. В животе всё стягивалось в тугой узел не от голода, а от вожделения, которое требовало выхода. Она видела, как Саске медленно засунул руку в карман брюк, пытаясь скрыть напряжение, пока Рея настойчиво тянула его в сторону гостиной. — Хорошо, Чие, — выдохнула Сакура, понимая, что побег сейчас будет выглядеть слишком подозрительно, а конфликт с ребенком только подогреет атмосферу. — Пятнадцать минут. Мы только... приведем себя в порядок. — Пять минут, — поправил Саске, и его рука на мгновение — так, чтобы не видела Рея — коснулась открытой спины Сакуры под пиджаком, обжигая кожу. — Мы очень хотим есть. И я обязательно зайду к тебе, Рея, сразу после ужина. Итачи едва заметно улыбнулся в свою книгу, понимая, какой «голод» сейчас раздирает брата. Ужин в малой столовой напоминал затишье перед эпицентром шторма. Госпожа Чие суетилась, расставляя тарелки с дымящимся бульоном, а Юки с подчеркнутым достоинством разливала чай, бросая на Сакуру колючие взгляды. Саске и Сакура сидели друг напротив друга, всё еще в вечерних нарядах: он — в расстегнутой на три пуговицы черной рубашке, она — в наброшенном на плечи пиджаке, под которым опасно поблескивал черный шелк. Сакура пыталась сосредоточиться на еде, но звон серебряной ложки о фарфор казался ей оглушительным. Рея сидела рядом с отцом, то и дело заглядывая ему в лицо и пытаясь перетянуть его внимание на рассказ о своем новом рисунке. — Папа, а почему ты не ешь? Чие сказала, что ты был голоден, — Рея подозрительно прищурилась, переводя взгляд с Саске на Сакуру. Саске сидел неестественно прямо. Его пальцы, сжимавшие салфетку, побелели. Взгляд его был прикован к ключицам Сакуры, которые вздымались в такт её участившемуся дыханию. Адреналин после казино, смешанный с недавней вспышкой в лимузине, требовал завершения прямо здесь и сейчас. В какой-то момент Сакура потянулась за стаканом воды, и край пиджака соскользнул, обнажив полоску кожи на плече. Саске резко отодвинул стул. Звук ножек, проскрежетавших по паркету, заставил всех вздрогнуть. — Учиха, — голос Саске прозвучал низко, с пугающей хрипотцой. — Ты забыла показать мне один отчет. Из казино. Сакура замерла с занесенной ложкой, моргнув от неожиданности. Она подняла на него непонимающий взгляд. — Отчет? Саске, какой конкретно? Я забыла отчитаться Кибе про ту дрянь в лаборатории? Или про транзакции «Туза»? Саске не ответил. Он одним рывком преодолел расстояние между ними. Игнорируя ошеломленную Чие и замершую с открытым ртом Рею, он мертвой хваткой вцепился в здоровое предплечье Сакуры. — Он не терпит отлагательств. Прямо сейчас, — отрезал он, буквально выдергивая её со стула. — Саске, подожди, я еще не доела... — Сакура едва успевала переставлять ноги, когда он потащил её за собой к выходу из столовой. Пиджак окончательно сполз с её плеч, повиснув на локтях. — Итачи, присмотри за Реей, — бросил Саске через плечо, даже не оборачиваясь. Они вылетели в холл. Сакура, всё еще пребывая в профессиональном замешательстве, пыталась на ходу сообразить, какую деталь миссии она упустила. — Саске, если дело в поставках, то Киба уже всё оцифровал! Если ты из-за того файла, который «Туз» стер, то Итачи сделал бэкап... Только когда они оказались у подножия лестницы и Саске рывком развернул её к себе, впечатывая спиной в массивные перила, до неё «дошло». Она увидела его глаза — темные, затянутые пеленой первобытного желания, и почувствовала, как его ладонь, пахнущая кожей и порохом, властно легла ей на шею. — Саске... — выдохнула она, и её голос сорвался. — Так вот о каком «отчете» речь? — О самом важном, — прорычал он ей в губы, подхватывая её под бедра и заставляя обхватить ногами свою талию. Шелковое платье задралось до самого предела, а разрез обнажил всё, что Саске так жаждал присвоить. — И ты сдашь его мне прямо сейчас. За закрытой дверью. Он понес её вверх по лестнице, не обращая внимания на то, что внизу, в столовой, Юки наверняка уже рассыпалась в ядовитых комментариях. Сакуре было плевать. Она вцепилась в его плечи, прикусывая губу, чтобы не застонать раньше времени. Вечер в казино официально перестал быть работой и превратился в их личную, сокрушительную вендетту. Утро в особняке Учиха началось не с мягкого света, а с резкого запаха крепкого эспрессо и вызывающего скрипа черной кожи. Сакура, проспавшая всего четыре часа после бурного «отчета» Саске, выглядела не уставшей, а опасно заряженной, словно оголенный провод под напряжением. Сегодня она выбрала образ, который в Бюро называли «визуальным допросом». Удлиненный приталенный пиджак из мягчайшей черной кожи сидел на ней как вторая кожа, надетый прямо на голое тело. Глубокий запах со шнуровкой на боку едва скрывал изгибы её фигуры, оставляя ровно столько места для воображения, чтобы лишить покоя любого мужчину в радиусе километра. Строгие брюки-клеш полностью скрывали каблуки, но при каждом её уверенном шаге из-под подола хищно поблескивали массивные туфли «Медуза» от Versace — густого, как запекшаяся кровь, винного цвета. Её телефон разрывался с шести утра. Отец Мэтт, обезумевший от горя и ярости, звонил каждые десять минут. Тело его дочери находилось в эпицентре инфразвукового ада уже трое суток, и перед этим первобытным страхом были беззащитны все. Сакура уже успела «поднять» службы дезинфекции и спецотряды МЧС, но стоило им услышать о масштабе насекомых и номере этажа, как они мгновенно переводили звонки на руководство, затягивая процесс бюрократическим узлом. Сакура стремительно вошла в столовую, на ходу подхватив с кухонной стойки чашку с обжигающим черным кофе. — Доброе утро, — бросила она, опускаясь на стул. Кожа пиджака громко и вызывающе скрипнула в тишине комнаты. — Итачи, на пятьдесят пятом датчики всё еще сходят с ума? Итачи, сидевший за ноутбуком с неизменной чашкой чая, поднял на неё взгляд. Его глаза на мгновение задержались на глубоком вырезе её кожаного пиджака, после чего он снова уткнулся в монитор. — Да, — коротко ответил он. — Амплитуда колебаний не снизилась. Живая масса насекомых продолжает мигрировать по вентиляции. Входить туда сейчас — значит подписать себе приговор. — Черт... — прошептала Сакура, делая глоток кофе и чувствуя, как внутри закипает ярость пополам с бессилием. Саске, сидевший во главе стола, медленно отложил газету. Его взгляд, тяжелый и темный, скользнул по её фигуре. Он видел следы своей страсти, едва скрытые шнуровкой на её боку, и то, как решительно она была настроена на бой. Его глаза потемнели до цвета грозового неба — вид жены в «боевом» облачении после такой ночи пробуждал в нем не самые мирные инстинкты. — Опять... — раздался тонкий, сонный голос Реи. Девочка сидела напротив, подперев голову рукой, и во все глаза смотрела на Сакуру. — Сакура снова надела свой ведьминский прикид. Мама говорит, что в таком ходят только злые королевы, которые хотят всех заколдовать. Сакура перевела взгляд на ребенка. — Иногда, Рея, чтобы победить чудовищ, нужно самой выглядеть как королева, которой боятся даже они. — Тебя папа вчера снова наказывал в кабинете? — Рея подозрительно прищурилась, заметив, как Саске не сводит глаз с Сакуры. — Ты так громко кричала на «отчете», что я подумала — он тебя совсем запер. В столовой воцарилась звенящая тишина. Сакура едва не поперхнулась кофе, чувствуя, как жар приливает к лицу, а Итачи деликатно прикрыл рот ладонью. — Рея, доедай завтрак, — ледяным тоном произнес Саске, не отрывая взгляда от жены. — У Сакуры сегодня много работы. А у тебя — занятия с репетитором. — Я поеду в Бюро, — Сакура резко встала, снова заставив кожу пиджака издать этот властный скрип. — Нужно лично надавить на отдел биологических угроз. Уокер-старший скоро начнет штурмовать здание ФБР, и я не хочу быть той, кто нажмет на курок. Саске поднялся следом. — Я поеду с тобой. У моего бюро есть оборудование для подавления частот, которое ваши бюрократы будут согласовывать месяц. Мы заберем Мэтт сегодня. Сакура посмотрела на него, и в этом взгляде — между двумя хищниками в безупречных костюмах — промелькнуло молчаливое соглашение. Они были готовы войти в ад вместе, и никакие насекомые или инфразвук не могли их остановить. Завтрак окончательно перестал быть томным. Рея, до этого момента сверлившая Сакуру колючим взглядом, вдруг подалась вперед, и в её глазах вспыхнул тот самый азартный блеск, который был фамильной чертой всех Учих. На мгновение детская ревность отступила перед непреодолимым любопытством к миру «взрослых тайн». — Я хочу посмотреть, как вы работаете! Можно мне с вами? — выпалила девочка, глядя на Сакуру так, будто та была единственным человеком, способным открыть дверь в запретное королевство. Лед в её голосе начал подтаивать, сменяясь робкой надеждой на одобрение. Саске медленно отставил чашку. Его лицо оставалось беспристрастным, но в глубине глаз промелькнуло сомнение. Он поднялся, подошел к Сакуре и властно положил ладонь ей на талию, чувствуя пальцами прохладу и податливость черной кожи её пиджака. — Сакура, ты не обязана этого делать, — тихо произнес он, склонившись к её уху. — Работа в Бюро — это не экскурсия в Диснейленд, особенно сегодня. Сакура накрыла его руку своей, на мгновение прижимаясь спиной к его груди. — Всё окей, — ответила она, не оборачиваясь, и посмотрела прямо на Рею. — У тебя десять минут на сборы. Надень что-то удобное. Я попрошу сделать вам с мамой временные пропуски. — Сакура... — голос Саске стал еще тише, предупреждающе. — Я справлюсь, — она резко развернулась в его руках, глядя ему в глаза. — Ты сначала поезжай к себе в Бюро. Посмотри, чем мы можем подавить частоты и вытравить этих пауков. Может, твои связи в обход протоколов поднимут МЧС быстрее, чем мои официальные запросы. Встретимся в штабе. Она, не теряя ни секунды, достала телефон и набрала номер, который в этот час утра мог означать только одно — начало боевых действий. Кожа пиджака скрипнула, когда она прижала трубку к уху. — Хидан? Да, это я. Слушай внимательно: мне нужны два гражданских пропуска в «красную зону» департамента. Да, на Юки и ребенка. Нет, я не сошла с ума. Я на месте объясню. Сделай их к моему приезду. Спасибо. Рея радостно захлопала в ладоши, соскакивая со стула. — Ура! Я увижу, как Сакура командует! Юки, идем скорее, нам нужно переодеться! Девочка убежала, оставив в столовой озадаченную Юки и напряженного Саске. Итачи лишь понимающе кивнул, сворачивая окно мониторинга 55-го этажа. — Ты берешь на себя огромную ответственность, — Саске всё еще не убирал руки с её талии. — Если Рея увидит то, что ей не положено... — Она дочь Учихи, Саске. Рано или поздно ей придется увидеть, что мир — это не только чистые скатерти в столовой, — Сакура поправила воротник его сорочки. — И лучше она увидит это рядом со мной, чем когда-нибудь столкнется с этим в одиночку. Саске молча притянул её к себе, коротко и властно поцеловав в лоб. — Встретимся в штабе. И постарайся, чтобы Хидан не научил её своим любимым ругательствам раньше, чем мы дойдем до дела. Сакура усмехнулась, провожая его взглядом. Утро обещало быть долгим, а пятьдесят пятый этаж всё еще ждал своего часа, киша насекомыми и тайнами, которые могли изменить всё. Двигатель BMW Сакуры хищно взревел, эхом отозвавшись от бетонных стен гаража особняка. Юки и Рея сидели на заднем сиденье: одна — с поджатыми губами и мертвой хваткой вцепившись в сумочку, другая — прильнув к окну в предвкушении приключений. — Пристегнитесь. Я не самый безопасный водитель, — бросила Сакура, и машина сорвалась с места, вжимая пассажиров в кресла. Дорога до штаба пролетела как в тумане. Но стоило Сакуре заехать на подземную парковку департамента, как её шестое чувство агента — тот самый холод между лопатками — взвыло сиреной. Она резко затормозила, не доезжая до своего привычного места. На парковке стояло несколько внедорожников с наглухо тонированными стеклами, совершенно не похожих на служебный транспорт Бюро или машины штатных сотрудников. — Оставайтесь в машине. И не высовывайтесь, что бы ни услышали, — ледяным тоном скомандовала Сакура. Она достала свой Глок, проверила патрон в патроннике и нащупала на бедре единственный стилет. «Срань, — пронеслось в голове, — вышла налегке». Сакура вышла из машины, сохраняя обманчивую небрежность. Она обошла BMW и сделала вид, что открывает багажник, проверяя вещи, хотя на самом деле её рука уже сжимала запасной магазин. В зеркале заднего вида мелькнула тень — резкое движение за бетонной колонной. Она не стала ждать. Разворот был молниеносным. Сакура выстрелила дважды, целясь на поражение, и с грохотом захлопнула багажник, используя его как мимолетный щит. Она нырнула за корпус машины, припадая к асфальту. В ту же секунду парковку прошила серия ответных выстрелов. Пули со звоном рикошетили от металла, выбивая искры и кроша бетон. Юки, сидевшая в салоне, видела только, как розовая макушка Сакуры мелькнула у борта, прежде чем та откатилась за массивную колонну. — Вот суки... кто на этот раз прислал вас по мою душу? — прошептала Сакура, перезаряжая пистолет. Воздух наполнился запахом жженой резины и пороха. Боковым зрением она уловила движение слева — к ней вплотную подобрался крупный мужчина в тактической экипировке без опознавательных знаков. Расстояние было слишком малым для выстрела. Сакура резко сократила дистанцию, перехватив пистолет за ствол и используя его как кастет. Тяжелый удар рукоятью пришелся наемнику прямо в челюсть. Мужчина пошатнулся, сплюнул кровь, но не упал. Он был профессионалом, заточенным на ближний бой. Он перехватил её руку, пытаясь вывернуть сустав, и Сакура почувствовала, как кожа её пиджака натянулась, ограничивая движения. — Плохой день для прогулки с семьей, Учиха, — прохрипел он, нанося ответный удар в корпус. Сакура заблокировала выпад предплечьем, чувствуя, как боль прошивает руку до самого плеча. Она была в меньшинстве, прижатая к колонне, а за её спиной, в тонком металле машины, сидели две самые уязвимые цели в её жизни. Инстинкт «Альфы» внутри неё взвыл: это была не просто перестрелка, это была охота, и она не собиралась становиться добычей. Звук выстрела в упор под подбородок наемника глухо отозвался в замкнутом пространстве парковки. Тело грузным мешком рухнуло к ногам Сакуры, но передышки не было — бетонная крошка брызнула ей в лицо от новой очереди, заставив снова нырнуть за колонну. Сакура припала на одно колено, тяжело дыша. Левое плечо прошило огнем — старая рана, едва затянувшаяся после прошлых стычек, протестующе запульсировала, угрожая открыться в любой момент. Кожаный пиджак сковывал движения, становясь второй кожей, пропитанной запахом пороха. Слева мелькнула тень. Сакура, не целясь, вскинула руку со стилетом и коротким, профессиональным выпадом вогнала узкое лезвие точно в тазобедренную артерию нападавшего. Мужчина захлебнулся криком, оседая на залитый маслом асфальт; фонтан алой крови мгновенно окрасил его камуфляж. Она обернулась к своей машине. Сквозь тонированное стекло BMW она кожей чувствовала застывший ужас Юки и расширенные глаза Реи. — Черт... — прошептала Сакура, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. Из-за соседнего джипа на неё вышли двое. Настоящие мясники — огромные, грузные, в тяжелых бронежилетах, лишавших её возможности стрелять в корпус. Они не спешили, понимая, что зажали «Альфу» в угол. В их руках тускло поблескивали ножи-керамбиты. Сакура медленно поднялась с колен, расправляя плечи. Скрип черной кожи её пиджака в наступившей на секунду тишине прозвучал как смертный приговор. Она перехватила стилет обратным хватом, чувствуя, как пальцы липнут к рукояти от чужой крови. — Ну давайте, — выдохнула она, и в её глазах не осталось ничего человеческого — только ледяная пустота хищника, защищающего свое логово. Первый гигант кинулся вперед с неожиданной для его габаритов скоростью. Сакура ушла в сторону, пропуская лезвие в миллиметре от горла, и одновременно с этим полоснула его по сухожилию на руке. Второй тут же попытался ударить её ногой в живот, но она заблокировала выпад, чувствуя, как кость отозвалась тупой болью. Это была не просто драка — это была бойня в ограниченном пространстве. Сакура крутилась между ними, используя свою ловкость против их массы. Она была похожа на черную молнию: удар локтем в челюсть одному, резкий разворот и колющий выпад под подбородок другому. Её плечо окончательно «сдалось» — по руке потекло что-то теплое, пропитывая внутреннюю подкладку пиджака. Зрение начало слегка плыть от напряжения, но каждый раз, когда она видела отражение Реи в стекле машины, внутри вспыхивал новый заряд ярости. Она не имела права упасть. Не сегодня. Один из наемников сумел захватить её за воротник, прижимая к колонне и занося нож для финального удара. Сакура оскалилась, упираясь ногами в бетон, и уже приготовилась к последнему, самоубийственному броску, как вдруг... Секунды растянулись в бесконечность, превращаясь в густую, вязкую смолу. Резкий удар под колено выбил опору, и Сакура рухнула на бетон. Боль в плече вспыхнула с новой силой, ослепляя, а через мгновение её руки заломили за спину с такой силой, что кожа пиджака опасно затрещала. Второй наемник, огромный и безликий в своем тактическом шлеме, медленно шагнул вперед. Он не торопился. В его движениях сквозило ледяное торжество палача. Холодное дуло пистолета уперлось точно в центр лба Сакуры. В этот момент мир вокруг затих. Сакура перестала слышать гул вентиляции и крики наемников. Она видела только черный зрачок ствола и чувствовала запах раскаленного металла. «Вот и всё?» — пронеслось в голове. Перед глазами не пронеслась вся жизнь. Она почувствовала лишь жгучую, острую до физической боли вину. Она привела сюда Рею. Она подставила ребенка под удар. В эту секунду Сакура ощутила первобытный, леденящий ужас — не за себя, а за то, что девочка увидит её смерть сквозь стекло машины. Горло перехватило спазмом, а в груди разлился холод, который был страшнее любого выстрела. Она была «Альфой», легендой Бюро, но сейчас она была просто женщиной, которая проиграла последнюю битву. — Твари! — Громовой бас, полный первобытной ярости, разорвал тишину парковки. Тяжелые двери штаба вылетели с петель. Хидан, в одной белоснежной рубашке с закатанными рукавами, ворвался в зону боя, словно разъяренный демон. Он не целился долго — его выстрел был инстинктивным. Пуля калибра .45 выбила кисть наемника, державшего пистолет у лба Сакуры. От удара рука палача дернулась, и по инерции его палец нажал на спуск. Время застыло. Сакура, ведомая чистым инстинктом выживания, в последнюю долю секунды рванула голову в сторону. Раскаленный свинец прошил воздух там, где мгновение назад был её висок. Пуля лишь чиркнула по нежной коже шеи, оставляя огненный след и разрывая воротник кожаного пиджака. Она почувствовала обжигающую боль, запах паленой кожи и горячую кровь, мгновенно пропитавшую ворот. — А-а-а-а! — взвыл наемник, хватаясь за ошметки своей кисти. Сакура не стала ждать. Воспользовавшись тем, что хватка сзади ослабла от неожиданности, она резко ударила затылком в лицо державшего её мужчину. Хруст ломаемого носа стал сигналом к действию. Она перекатилась через плечо, уходя с линии огня, и вскочила на ноги, игнорируя дикую боль в плече и шее. — Хидан! Левый фланг! — прохрипела она, выхватывая запасной Глок из кобуры на лодыжке. Хидан не отвечал. Он двигался по парковке, поливая врагов огнем и кроя их такими трехэтажными матами, что даже бетонные колонны, казалось, содрогались. Его рубашка уже была забрызгана чужой кровью, а в глазах горел тот самый фанатичный блеск, который делал его самым опасным оперативником в отделе. Сакура прижалась спиной к колонне, тяжело дыша. Кровь с шеи медленно стекала под пиджак, смешиваясь с потом. Она посмотрела на свои руки — они дрожали. Не от страха, а от избытка адреналина, который едва не сжег её изнутри. — Еще раз... — прошептала она, перезаряжая пистолет. — Еще раз попробуете подойти к моей семье — и я лично скормлю вас тем паукам на пятьдесят пятом. Парковка наполнилась резким, сухим лаем выстрелов и запахом жженого пороха. Сакура и Хидан больше не нуждались в словах. Годы совместных операций отчеканили их взаимодействие до инстинктов: один — сокрушительная кувалда, другая — хирургически точный скальпель. Хидан, возвышаясь над бетонными блоками, вел подавляющий огонь из своего тяжелого калибра, заставляя наемников вжиматься в асфальт. Его белоснежная рубашка была пятнистой от крови, а лицо искажено хищным оскалом. — Саку, на два часа! Трое за фургоном! — пробасил он, не прекращая стрельбы. Сакура не ответила, она действовала. Припав к земле, она сорвалась с места, используя низкий силуэт машин как укрытие. Кожа её пиджака скрипела при каждом резком рывке, а рана на шее горела живым огнем, но адреналин выключил боль, оставив только холодный расчет. Она выскочила из-за кормы внедорожника именно в тот момент, когда Хидан перенес огонь на правый фланг, отвлекая внимание. Сакура сделала кувырок через плечо и, еще не поднявшись на ноги, выпустила две пули точно в незащищенные сочленения бронежилетов первых двух наемников. Они рухнули прежде, чем успели осознать, откуда пришла смерть. Третий вскинул автомат, но Хидан уже сменил позицию. Он просто вырос за спиной противника, перехватив его за шею огромной ладонью. — Куда прешь, мясо?! — рявкнул он и с хрустом впечатал голову наемника в кирпичную кладку колонны. Они двигались как единый механизм. Хидан шел напролом, принимая на себя основной огонь и подавляя волю врага своей яростью, а Сакура скользила в его тени, «зачищая» углы и снимая тех, кто пытался зайти в тыл. Один из нападавших, понимая, что их прижали, попытался рвануть к BMW, где сидели Юки и Рея. — Тварь! — Сакура среагировала мгновенно. Она не стала тратить патроны. В один прыжок она сократила дистанцию, на лету выхватывая запасной стилет, который прятала в рукаве пиджака. Кожаная шнуровка на её боку натянулась, когда она в изящном, почти балетном пируэте ушла от неуклюжего выпада наемника и вогнала лезвие ему точно под основание черепа. Мужчина замер, его глаза закатились, и он тяжело осел на землю прямо перед капотом машины. Сакура на секунду встретилась взглядом с Юки сквозь лобовое стекло. В глазах «Альфы» не было раскаяния — только ледяная решимость защищать своё. — Чисто! — выдохнул Хидан, отбрасывая пустой магазин и вставляя новый с металлическим щелчком. Он подошел к Сакуре, тяжело дыша. Его взгляд скользнул по её окровавленной шее. — Ты как, Саку? Живая? — Бывало и хуже, — она вытерла кровь с лица рукавом кожаного пиджака, не сводя глаз с въезда на парковку. — Саске на подходе. Хидан, собери жетоны у этих «невидимок». Я хочу знать, кто оплатил этот банкет. Она медленно подошла к своей машине, убирая Глок в кобуру. Руки всё еще подрагивали, а в ушах стоял звон, но дело было сделано. Наемники, пришедшие за её головой, остались лежать серыми пятнами на сером бетоне. Тандем ФБР снова доказал свою эффективность, превратив спланированную казнь в показательную бойню. Двери лифта сомкнулись с тяжелым металлическим лязгом, отсекая хаос парковки. В тесном пространстве повисла удушливая смесь запахов: озон, порох и густой, железный аромат крови. Сакура стояла, прислонившись спиной к зеркальной панели, тяжело и прерывисто дыша. Одна её рука была плотно прижата к шее, где сквозь пальцы всё еще сочилась алая жидкость, пачкая воротник кожаного пиджака. Она не смотрела ни на Юки, чье лицо превратилось в восковую маску, ни на Рею. Взгляд «Альфы» был устремлен в одну точку — на табло этажей. Сейчас она была не мачехой и не женой, а командиром, чей периметр был взломан. Когда двери открылись на этаже спецподразделения, Сакура вышла первой. Её уверенный шаг, несмотря на ранение, заставил штаб мгновенно замолкнуть. Десятки мониторов, гул голосов, звонки — всё стихло в секунду. — На выход, быстро, — бросила она Юки и Рее, не оборачиваясь. Они вошли в святая святых Бюро. Юки инстинктивно прижала дочь к себе, оглядываясь по сторонам. Здесь всё было иначе, чем в глянцевых офисах Саске. Здесь пахло опасностью и дисциплиной. — Альфа! — Пейн вскочил со своего места, его суровое лицо исказилось от беспокойства. Сара тоже подскочила — она всё еще недолюбливала Сакуру, но вид окровавленного командира заставил её профессиональные инстинкты сработать быстрее личной неприязни. — Это Рея и её мать Юки. Они сегодня на экскурсии, — ледяным тоном произнесла Сакура, зажимая рану. Голос её не дрогнул. — Темари, отведи их в мой офис. Живо. Карин, тащи туда аптечку. — Босс, что случилось?! — голос Сары сорвался на крик, когда вслед за Сакурой в зал вошел Хидан. Его белоснежная рубашка была буквально пропитана кровью, лицо — в багровых брызгах, а в руках он всё еще сжимал пустой магазин. — Засада на парковке, — отрезала Сакура. — Твари! — взревел Хидан, и этот крик заставил нескольких стажеров вздрогнуть. — Дейдара, Темари, быстро ищите, где случился баг! Взломайте логи, поднимите спутники, мне плевать! — Его ярость была почти осязаемой. — Они чуть не прикончили её у меня на глазах! В этот момент работа закипела с удвоенной силой. Дейдара уже стучал по клавишам, его пальцы летали по клавиатуре, выстраивая цифровые баррикады. Пейн начал раздавать указания группам зачистки. Все забыли о маленькой девочке и её матери, стоящих посреди этого военного муравейника. Рея смотрела на Сакуру во все глаза. Она видела, как эта женщина, чью шею только что едва не прошила пуля, стоит прямо, раздавая приказы, и как огромные, сильные мужчины беспрекословно подчиняются каждому её слову. Для Реи Сакура всегда была «ведьмой» или «мачехой», претендующей на внимание отца. Но здесь, в лучах холодного офисного неона, она увидела Истинную Альфу. Женщину, чья власть была куплена кровью и стальной волей. Юки чувствовала то же самое. Её собственная «тихая» вражда с Сакурой сейчас казалась чем-то ничтожным и жалким. Она поняла, что Сакура не просто играет в работу — она живет на линии фронта, защищая их мир, о существовании которого Юки даже не подозревала. — Идите, — Сакура обернулась к ним, и на мгновение в её глазах промелькнула тень человеческой усталости. — В моем офисе безопасно. Темари мягко, но настойчиво подтолкнула их к дверям кабинета. Рея в последний раз оглянулась на Хидана, который продолжал орать в телефон, и на Сакуру, к которой уже подбежала Карин с бинтами. Лед в сердце ребенка не просто треснул — он начал стремительно таять под жаром этой пугающей и величественной реальности. Дверь кабинета захлопнулась, отсекая яростный гул штаба. Сакура, не теряя ни секунды, скинула кожаный пиджак, оставаясь в одном черном кружевном бюстгальтере. Зрелище было пугающим: бледная кожа плеча была залита свежей кровью, а швы, наложенные после прошлой стычки, лопнули, обнажая рваные края раны. Карин действовала молниеносно. Она всадила шприц с обезболивающим прямо в плечо, даже не поморщившись. — Саку, тут уже мясо, — прошипела Карин, вдевая нить в хирургическую иглу. — Ткани не успевают срастаться, ты их просто рвешь при каждом ударе. — Шей, Карин, — безэмоционально отозвалась Сакура, глядя в окно. — Юки, прикрой Рее глаза. Она не должна этого видеть. Юки, сидевшая на диване бледная как полотно, послушно прижала голову дочери к своему плечу, закрывая ей обзор ладонями. Рея не сопротивлялась — она слышала только прерывистое дыхание Сакуры и металлический лязг медицинских инструментов. Карин работала филигранно: стянула края раны, наложила новые стежки и прижгла рваный след на шее, от которого по кабинету поплыл характерный запах паленой кожи. Сакура в это время, игнорируя боль, методично очищала свой пиджак влажными салфетками — качественная кожа легко поддавалась чистке, не оставляя следов бойни. Спустя десять минут она снова была «в броне». Застегнув шнуровку на боку, Сакура отряхнула брюки от пыли парковки, поправила укладку и обновила макияж, стирая с лица последние пятна чужой крови. В кабинет ворвался Хидан, всё еще в той самой окровавленной рубашке, дыша как загнанный зверь. Он даже не заметил Юки и Рею в тени дивана. — Это были люди Глема, — прорычал он, хлопая ладонью по столу. — Мстит за то, что мы засадили его сына. А Учиха... — он осекся. Сакура еще не знала, что парень уже неделю как был «случайно» забит до смерти сокамерниками по негласному приказу извне. — Что «Учиха», Хидан? — её голос был холодным, как лед в арктическом океане. Она подошла к окну, резко распахнула его и закурила, выпуская густой дым. Сейчас ей было плевать на уставы и присутствие гражданских. Перед глазами всё еще стоял черный зрачок пистолета. — А Учиха пустит наш отдел по ветру, если узнает, — быстро поправился Хидан, становясь рядом с ней и тоже доставая сигарету. Его руки в крови дрожали от избытка адреналина. — Иди смени рубашку, Хидан, — строго приказала Сакура, не глядя на него. — Поверь мне, Саске скоро будет здесь. Я привела себя в порядок, но твой вид его триггернет. Вы ведь не звонили ему? — Нет. — И не звоните. Он разнесет здесь всё, а у нас дело на пятьдесят пятом. Забудьте, что случилось. Я жива. Спасибо тебе, куратор, — она горько ухмыльнулась, мельком взглянув на его мощный профиль. — Еще не забыл в своем кожаном кресле, как двигаться в поле? — Дура ты, Саку, — пробасил он, вкладывая в это слово всё свое беспокойство, и, докурив в две затяжки, вышел вон. Сакура осталась стоять у окна. Она низко опустила голову, глядя на свои пальцы — они мелко, едва заметно дрожали. Сигарета в её руке подрагивала, оставляя в воздухе ломаные серые линии. Весь её образ «железной леди» сейчас держался только на силе воли и тугой шнуровке кожаного пиджака. — Сакура... — тихо позвала Рея из глубины комнаты. Сакура вздрогнула, на мгновение забыв, что она не одна. Она медленно обернулась, натягивая на лицо привычную маску спокойствия, но глаза всё еще выдавали пережитый ужас «казни», которая не состоялась лишь по счастливой случайности. — Рея, я совсем забыла, что вы здесь, — Сакура резко выдохнула, мгновенно туша сигарету о край тяжелой стеклянной пепельницы. Она распахнула створку окна настежь, впуская шум мегаполиса. — Сейчас выветрится, извините. Не лучший пример для подражания. В дверь коротко и сухо ударили. — Да! — жестко отозвалась Сакура, снова надевая маску «Альфы». Вошел Пейн. Его лицо было бледнее обычного, а в руках он сжимал планшет. — Учиха добился своего. 55-й этаж зачищен ультразвуком и химией. Группы биозащиты дали «добро» на вход. Сегодня мы сможем осмотреть место и, наконец, забрать тело. — Хоть одна хорошая новость за сегодня, — Сакура поправила воротник кожаного пиджака, скрывающий свежий пластырь на шее. — Ты как? — Пейн проигнорировал присутствие Юки и Реи. — Тебя чуть не пристрелили на парковке, Саку. Хидан рвет и мечет. — Но не пристрелили же, — Сакура как-то странно улыбнулась. — Куратор успел. Иди, собирай летучку. Дельту и Альфу — в конференц-зал. Загрузи на интерактив всё, что успели снять. Спустя пятнадцать минут в штабе воцарилась тишина. Сакура стояла в своей коронной позе: прислонившись бедром к краю стола, скрестив руки на груди. Кожа её пиджака при каждом вдохе издавала властный, сухой скрип. Юки и Рея сидели в самом конце зала. Рея не отрываясь смотрела на Сакуру — она никогда не видела мачеху такой: центром силы в окружении суровых мужчин. — Итак, что мы имеем, — Сакура подняла ледяной взгляд. — Пейн, выводи картинку. На огромном экране вспыхнули кадры с 55-го этажа. Рея вскрикнула, а Юки инстинктивно прикрыла ей глаза, но девочка упрямо отвела руку матери. Это не было просто местом преступления. Это был алтарь. В центре заброшенного зала на невидимых, тончайших углеволоконных нитях «парила» Мэтт. На ней было белоснежное кимоно невесты, расшитое жемчугом. Тело выглядело как восковая кукла — Архитектор забальзамировал её изнутри еще живой, превратив в вечный монумент своей жестокости. — Четвертая жертва, — глухо произнес Пейн. — Как и предыдущие «невесты», она зафиксирована в позе ожидания. Сакура смотрела на экран, и её взгляд на мгновение пересекся с Темари. В глазах всегда собранной Темари плескался первобытный, неконтролируемый ужас. Они обе до тошноты, до онемения в пальцах боялись этих тварей. Сакура чувствовала, как под кожаным пиджаком по спине пробегает холод. — Темари, — тихо сказала Сакура, — если не хочешь — не едь. Я останусь на связи, поеду с Сарой и Пейном. — Босс... — Сара, которая обычно лезла в самое пекло, вдруг проскулила, её лицо стало серым. — Пожалуйста... я их страшно боюсь. Этих восьминогих тварей... я просто не смогу войти в это облако хитина. — Я поеду, — подал голос Дейдара, поправляя перчатки. — Нужно проверить оборудование Архитектора, пока МЧС не разнесло там всё своими шлангами. — Дельта, доклад по периметру, — Сакура переключила внимание. Агент Дельты поднялся с места: — Мы нашли склад прекурсоров в подвальных помещениях под зданием. Это не связано с Мэтт напрямую, но Архитектор использовал лабораторию на 55-м как прикрытие для транзита. Мы нашли счета, ведущие к оффшорам, которые «Туз» использовал для оплаты логистики. Всё производство было завязано на общую сеть. Сакура снова посмотрела на забальзамированную Мэтт в белом кимоно. — Он не просто убивает. Он коллекционирует их, — Сакура медленно выпрямилась. Кожа пиджака скрипнула, возвращая ей уверенность. — Мы заходим туда через час. Альфа снимает Мэтт с нитей. Дейдара, ты со мной и Пейном. Остальным — держать периметр. Если я увижу хоть одну шевелящуюся лапку — жгите этаж целиком. Она развернулась, и её туфли винного цвета хищно стукнули по полу. Рея смотрела ей в спину, понимая одно: её мачеха, несмотря на свой страх, собирается войти в самое сердце кошмара. Сакура едва успела сделать шаг к выходу из конференц-зала, когда массивные двери не просто открылись — они содрогнулись от удара такой силы, что несколько агентов инстинктивно схватились за кобуры. В проеме стоял Саске. Он выглядел как ожившее воплощение неотвратимой кары: черный жилет в тонкую полоску идеально подчеркивал его напряженные плечи, такие же брюки, белоснежная сорочка и туго затянутый черный галстук. Его руки были в черных кожаных перчатках, которые он медленно сжимал в кулаки. — Харуно! — его голос, низкий и вибрирующий от ярости, заполнил пространство штаба. Агенты «Альфы» и «Дельты» замерли. Все присутствующие поняли одно: Учиха вошел в стадию берсерка. Это был не тот холодный детектив, который анализирует улики, — это был хищник, чей прайд только что пытались вырезать на его же территории. — Учиха, остынь, — подал голос Хидан. Куратор стоял, скрестив руки на груди, но в его взгляде читалось странное понимание. Ему самому до сих пор не давала покоя картинка: Сакура на коленях, холодная сталь у её лба и тот неумолимый миг, когда жизнь висела на волоске. Хидан знал, что чувствует Саске, потому что сам едва не сошел с ума в ту секунду на парковке. Саске на мгновение замер, его взгляд встретился со взглядом Хидана. Воздух в зале стал густым от невысказанного мужского признания. — Спасибо, Хидан, — коротко, почти обрывисто бросил Саске. Это было всё — признание долга, который нельзя оплатить деньгами. В следующую секунду Саске железной хваткой перехватил Сакуру за локоть. Его пальцы в черной коже впились в рукав её пиджака, не оставляя выбора. Он буквально выдернул её из зала, и звук их шагов — его тяжелых ботинок и её каблуков винного цвета — эхом разносился по коридору, предвещая бурю. Сакура не сопротивлялась. Она чувствовала исходящий от него жар ярости и понимала, что сейчас любая попытка возразить только подольет масла в огонь. Хидан проводил их взглядом, после чего резко обернулся к застывшим агентам. — Чего уставились?! Летучка окончена! — рявкнул он, возвращая штаб в рабочее состояние. — Дейдара, готовь оборудование. Пейн, проверь периметр пятьдесят пятого еще раз. Выполнять приказы Альфы! Идите! Живо! Когда зал опустел, Хидан посмотрел на Юки и Рею, всё еще сидящих в углу. — А вам лучше не выходить из кабинета, пока пыль не уляжется, — пробасил он, доставая новую сигарету. — Сейчас за закрытыми дверями Учиха будет объяснять Сакуре, почему она больше никогда не пойдет на парковку без эскорта. Дверь кабинета захлопнулась с глухим, окончательным стуком, отрезая их от гула штаба, от невыполненных отчетов и запаха смерти на пятьдесят пятом этаже. Сакура молчала. Она прижалась спиной к полированному дереву, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она знала этот взгляд Саске — сейчас любое слово, любое оправдание или попытка профессионального анализа ситуации станут детонатором. Саске не стал ждать. Он сократил расстояние между ними одним стремительным, хищным шагом. Его рука в черной кожаной перчатке с силой врезалась в дверь рядом с её головой, а вторая мертвой хваткой вцепилась в её талию, вминая податливую кожу пиджака в её тело. Поцелуй не был нежным. Это был захват. Грубый, властный, пронизанный той самой дикой, первобытной нотой страха, которую Учиха не мог скрыть даже за маской берсерка. Он целовал её так, словно пытался выпить её дыхание, удостовериться, что она всё еще здесь, что она теплая, живая и принадлежит ему, а не холодному бетону парковки. Сакура судорожно выдохнула ему в губы, её пальцы впились в плечи его жилета. Она чувствовала, как его дрожь передается ей — это была не дрожь слабости, а вибрация перетянутой струны, которая едва не лопнула. — Саске... — попыталась она прошептать, но он пресек попытку заговорить, кусая её нижнюю губу до металлического привкуса крови. Он вжал её тело в дверь так сильно, что Сакура почувствовала каждую пуговицу на его жилете. Его ладонь в перчатке переместилась к её шее, осторожно, но собственнически обходя свежий пластырь. Он дышал тяжело, прерывисто, уткнувшись лбом в её лоб. — Еще раз, — прорычал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости и облегчения. — Еще раз ты пойдешь туда без меня... и я сожгу это Бюро до самого фундамента, Харуно. Ты меня слышишь? Сакура смотрела в его глаза — в них плескался ад, который он пережил за те несколько минут, пока ехал сюда, зная, что она под прицелом. В этом кабинете, за закрытыми дверями, он больше не был союзником или детективом. Он был мужчиной, который едва не потерял свою вселенную и теперь клеймил её своими руками, своим запахом, своим присутствием. Она обхватила его лицо ладонями, чувствуя, как под кожей перекатываются желваки. — Я здесь, Саске. Я здесь. Он не ответил, лишь снова впился в её губы, превращая поцелуй в безмолвную клятву больше никогда не отпускать её руку — даже если для этого придется остановить само время.