Глава 5: Цена одного звонка

День встречи на перевале. Утро: Гараж Такахаши пах металлом, бензином и той особой тишиной, которая бывает только в местах, где человек остаётся наедине с машиной. Белая FC стояла на подъёмнике, обнажив своё нутро — идеально чистый роторный двигатель, который Рёске перебрал всего месяц назад. Сейчас он не нуждался в ремонте. Рёске просто нужен был повод побыть здесь одному. На верстаке перед ним лежали три вещи: распечатанные финансовые отчёты холдинга Ходжо, юридическое заключение от отцовских адвокатов и телефон. Рёске смотрел на них, как на карту перед сложным маршрутом, где каждый поворот может стать последним. — Ты уже третий час здесь, — раздался голос от входа. Рёске не обернулся. Он узнал бы этот голос из тысячи — спокойный, с лёгкой хрипотцой, которую отец приобрёл ещё в молодости, когда курил по две пачки в день. — Отец. Хироши Такахаши вошёл в гараж, засунув руки в карманы домашнего кимоно. Он был старше Рёске на двадцать семь лет, но в его фигуре чувствовалась та же порода — поджарый, жилистый, с острым взглядом, который, казалось, видел всё, даже то, что пытались спрятать. — Кейске сказал, что ты готовишь войну, — Хироши остановился рядом, глядя на разложенные бумаги. — Я думал, ты просто хочешь жениться на девушке. Обычно для этого достаточно цветов и ресторана. Рёске усмехнулся уголком губ. — Цветами тут не обойтись. Её отец решил, что Каори — это актив для спасения бизнеса. А Рин Ходжо решил, что она принадлежит ему. — И ты решил по-другому, — Хироши кивнул, без осуждения, скорее с любопытством. — Адвокаты сказали, что ты просил оценить структуру холдинга Ходжо. Нашёл что-то интересное? Рёске взял в руки одну из распечаток. — У Ходжо три основных кредитных линии. Две через крупные банки, одну — через частного инвестора, который формально не связан с холдингом. Если нажать на этого инвестора, вторая линия рухнет, а следом за ней — вся цепочка. Банки не любят, когда их партнёры теряют ликвидность. Хироши молчал, разглядывая сына. В этом молчании было что-то оценивающее, как на экзамене. — И как ты собрался нажимать на частного инвестора? — спросил он. — Угрозами? Деньгами? — Ни тем, ни другим, — Рёске отложил бумагу. — У этого инвестора есть сын. Сын гоняет на ночных трассах и однажды врезался в машину, которая принадлежала человеку из нашей префектуральной ассоциации. Формально дело закрыли, но документы остались. Если они всплывут, у сына будут проблемы с лицензией, а у отца — с репутацией. А репутация для него важнее денег. Хироши присвистнул. — Ты нашёл эту связь через налоговые отчёты? — Через отчёты и через одного знакомого из подпольных гонок, — признался Рёске. — Кейске помог с контактами. — Значит, у тебя есть рычаг давления. — Хироши прошёлся по гаражу, касаясь пальцем холодного металла FC. — Но рычаг работает только тогда, когда его держат в руках. Если Ходжо узнает, что ты играешь против него, он может ударить первым. И не по бизнесу. По тебе. — Знаю. — И ты всё равно идёшь на это? Рёске повернулся к отцу. В его глазах была та самая холодная решимость, которую Хироши видел только однажды — когда сын в шестнадцать лет сказал, что пойдёт в медицинский, несмотря на то, что все прочили ему бизнес-школу. — Я не могу позволить им раздавить её, — сказал Рёске. — Она не заслужила быть разменной монетой. И если я отступлю сейчас, то потом буду отступать всю жизнь. Сначала в одном, потом в другом. А потом проснусь в пятьдесят лет и пойму, что никогда не делал того, что должен был. Хироши долго смотрел на сына. Потом усмехнулся — сухо, но без горечи. — Мы с твоей матерью гордимся тобой, — сказал он. — Я думал, что ты слишком рассудителен для такой глупости, как война из-за любви. — Это не глупость, — возразил Рёске. — Это стратегия. Я просчитал риски. — Война из-за любви всегда глупость, — отец хлопнул его по плечу. — Но иногда глупость — единственное правильное решение. Я дам тебе адвокатов. И скажу Кейске, чтобы он был рядом. Этот мелкий бандит хотя бы умеет держать удар. — Спасибо, отец. — Не благодари. — Хироши направился к выходу, но на пороге остановился. — Рёске. — Да? — Если ты разобьёшь ту машину, которую я помогал тебе собирать, я сниму с тебя кожу. Понял? — Понял. Хироши вышел, и гараж снова погрузился в тишину. Рёске посмотрел на FC. Белая, чистая, идеально настроенная. Его вторая половинка на трассе. Сейчас она станет его оружием. Он взял телефон и набрал номер, который нашёл через Кейске. Гудок. Второй. — Алло? — голос на том конце был сонным, недовольным. — Господин Ишида? — Рёске говорил ровно, без лишних эмоций. — Меня зовут Рёске Такахаши. Я хотел бы обсудить с вами кое-что, касающееся вашего сына и инцидента на трассе Тоге в прошлом году. На том конце повисла тишина. Потом голос стал другим — напряжённым, осторожным. — Что вы хотите? — Всего один разговор, — сказал Рёске. — И, возможно, небольшая корректировка ваших инвестиционных решений. Он говорил спокойно, как на лекции по анатомии, но каждое слово падало с точностью скальпеля. Рёске не угрожал. Он просто давал понять, что знает. А в мире бизнеса знание — это и есть власть. Разговор занял семь минут. Когда Рёске положил трубку, на его лице не было триумфа. Только холодное удовлетворение человека, который сделал первый правильный ход. Теперь оставалось самое главное. Увидеть Каори. Сказать ей, что она не одна. И встретить R32 Ходжо на трассе, где у белой FC не было равных. Рёске подошёл к машине, провёл рукой по капоту. Холодный металл отзывался тихим гулом где-то в груди. — Сегодня, — сказал он тихо, обращаясь к FC, как к старому другу. — Сегодня мы покажем им, что такое настоящая скорость. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Кейске: «Она выезжает через час. Юми везёт. Я за ними. Встречаемся на перевале». Рёске убрал телефон, надел куртку и в последний раз окинул взглядом гараж. Бумаги, отчёты, юридические заключения — всё это останется здесь. На трассу он брал только себя, свою машину и ту холодную ярость, которая копилась в нём всё то время, пока Каори плакала в своей клетке. Он сел за руль. Двигатель ожил с протяжным, грудным рыком. Белая FC выехала из гаража и растворилась в сером тумане Акаги, направляясь к перевалу. К месту, где всё должно было решиться.