Глава 9: Цена победы

Туман над Акаги начал рассеиваться. Не полностью — он всё ещё клубился в низинах, цеплялся за ветки деревьев, но над смотровой площадкой небо прояснилось, и сквозь разрывы облаков пробивались первые звёзды. Каори стояла, прижавшись к Рёске, и не могла остановить дрожь. Не от холода — от всего сразу. От облегчения, от страха, который только сейчас начал отпускать, от его рук на её спине, тёплых и уверенных. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу, — сказала она в его куртку, и голос прозвучал глухо, почти неслышно. Рёске молчал. Он просто держал её, и в этом молчании было больше слов, чем в любых признаниях. Где-то рядом заурчал двигатель — это Юми на Silvia подъехала ближе, но не стала выходить. Она видела, что сейчас им нужно побыть одним. — Что теперь? — спросила Каори, поднимая голову. Её глаза покраснели, но в них уже не было той обречённости, что царила там всего час назад. Рёске посмотрел на неё. В его взгляде не было эйфории от победы. Только холодная, трезвая оценка ситуации. — Теперь начинается самое сложное, — сказал он. — Я выиграл гонку, Каори. Но не войну. Она вздрогнула. — Ты думаешь, он не успокоится? — Рин Ходжо? — Рёске усмехнулся уголком губ. — Этот тип не умеет проигрывать. Сейчас он поедет домой, будет бить посуду, орать на прислугу, пить виски и придумывать план. А завтра утром начнёт действовать. — Что он может сделать? — Всё, — Рёске отпустил её, но не отошёл. Остался рядом, так близко, что их плечи почти касались. — Он может надавить на твоего отца через бизнес. Может попытаться подкупить кого-то из моих знакомых. Может... — он помолчал, — может попытаться сделать больно тем, кто мне дорог. Чтобы я понял, что играть с ним опасно. Каори побледнела. — Твоя семья... — Моя семья в курсе, — перебил Рёске. — Отец знает. Мать знает. Кейске, как ты видела, тоже не в стороне. Мы готовы. — Но я... я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. — Из-за тебя? — Рёске посмотрел на неё, и в его голосе впервые за вечер проскользнула резкость. — Каори, это не из-за тебя. Это из-за того, что твой отец решил продать тебя, а Ходжо решил, что может купить. Ты здесь ни при чём. Ты — жертва. И я не позволю этому продолжаться. Она хотела возразить, но он не дал. — Ты видела его письмо? — спросил Рёске. — Ты читала, как он описывает, что сделает с моей машиной? С моей жизнью? Это не любовь, Каори. Это одержимость. И если мы сейчас отступим, он не остановится. Сначала ты, потом кто-то ещё. Такие, как он, питаются чужим страхом. Каори молчала, глядя на него. В свете фар FC его лицо казалось высеченным из камня — жёсткое, решительное, но глаза... в глазах было что-то другое. Что-то, что она видела только тогда, когда они оставались одни. — Я боюсь, — призналась она тихо. — Не за себя. За тебя. Если с тобой что-то случится... — Со мной ничего не случится, — сказал Рёске. — Потому что я не играю по его правилам. Он думает, что всё решается деньгами или силой. А я знаю, что есть кое-что поважнее. — И что же? — Время. И информация. — Он достал из кармана телефон, открыл какие-то файлы. — Я уже отправил юристам отца копию письма Ходжо. Того самого, где он угрожает уничтожить мою машину. Это не просто угроза — это доказательство намерения причинить ущерб. Если он сделает хоть один шаг, у нас будет основание для иска. Каори смотрела на него, не веря своим ушам. — Ты... ты сохранил это? — Я сфотографировал клочок, который ты мне дала, — кивнул Рёске. — И добавил к нему кое-что ещё. Сегодня, когда я ехал за ним, моя камера записывала всё. Каждое слово, каждое движение. Включая тот момент, когда он пытался вытолкнуть меня с трассы. — Он пытался... — Да. Но это уже не важно. Важно то, что у меня есть доказательства. А в мире бизнеса доказательства стоят дороже любых денег. Каори смотрела на него, и в её голове не укладывалось, как этот человек — спокойный, рассудительный, всегда просчитывающий каждый шаг — мог за один день перевернуть её мир. — Ты всё это спланировал? — спросила она. — С самого начала? Рёске покачал головой. — Не с самого. Я начал планировать, когда узнал, что твой отец хочет выдать тебя за Ходжо. Это было три недели назад. — Три недели? — Каори почувствовала, как к горлу подступает новый ком. — Ты знал три недели и ничего мне не сказал? — Я не был уверен, что смогу что-то сделать, — ответил Рёске. — Я не хотел давать тебе ложную надежду. Я должен был сначала подготовиться. Убедиться, что у меня есть рычаги давления. Поговорить с отцом. Найти слабые места Ходжо. Всё это требует времени. — И поэтому ты молчал. — И поэтому я молчал. Она смотрела на него, и внутри неё боролись два чувства. Обида за то, что он не доверился ей раньше. И благодарность — огромная, всепоглощающая — за то, что он делал всё это ради неё, не прося ничего взамен. — Ты дурак, — сказала она, и голос дрогнул. — Настоящий дурак. Ты мог погибнуть сегодня. Из-за меня. — Я не погиб. — Рёске убрал телефон и снова посмотрел на неё. — И не погибну. Потому что у меня есть ради чего жить. Каори замерла. В его голосе было что-то, что она никогда не слышала раньше. Не холодный расчёт, не спокойную уверенность. Что-то тёплое, живое, настоящее. — Рёске... — Не надо ничего говорить, — перебил он. — Сейчас не время. У нас ещё много дел. Нужно разобраться с твоим отцом. Нужно подготовиться к тому, что Ходжо может ударить в ответ. Нужно... Она не дала ему договорить. Просто шагнула вперёд и поцеловала его. Быстро, почти отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. Рёске замер на секунду, а потом его руки обхватили её, прижимая ближе. Он отвечал на поцелуй — нежно, но уверенно, будто хотел сказать: «Я здесь. Я никуда не уйду». Когда они отстранились, Каори смотрела на него, и в её глазах блестели слёзы. — Прости, — прошептала она. — Я не хотела... — Не извиняйся, — сказал Рёске, касаясь пальцами её щеки. — Никогда не извиняйся за это. Сзади кашлянули. Они обернулись — Юми стояла в трёх метрах, деликатно отвернувшись. — Не хочу вас прерывать, но, — она кивнула куда-то вниз, — там, кажется, Кейске сигналит. Говорит, что пора валить отсюда, пока Ходжо не вернулся с подкреплением. Рёске кивнул, возвращаясь в реальность. — Она права. Нам нужно ехать. Каори взяла его за руку. Пальцы сплелись, и она почувствовала, как тепло его ладони разливается по всему телу. — Что теперь? — снова спросила она, но в этом «что теперь» было уже не отчаяние, а решимость. Рёске сжал её руку в ответ. — Теперь мы возвращаемся в город. Ты — к Юми, чтобы твой отец не узнал о нашей встрече раньше времени. Я — домой, чтобы доделать то, что начал. Завтра утром я позвоню твоему отцу. — Моему отцу? — Да. Поговорить. Как взрослый с взрослым. — В его голосе снова появилась сталь. — Я объясню ему, что к чему. И дам понять, что у него есть выбор. Либо он перестанет рассматривать тебя как актив, либо потеряет и дочь, и бизнес. — Ты думаешь, он послушает? — Не знаю. — Рёске открыл дверь FC. — Но попробовать стоит. Каори посмотрела на его машину, на белый кузов, который всё ещё хранил следы сегодняшней гонки — грязь от шин, битумные брызги, царапину от случайного камня. — Твоя FC... — сказала она. — Ты не боялся за неё? Рёске проследил за её взглядом. — Боялся, — признался он. — Но не так, как боялся потерять тебя. Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто сжала его руку сильнее. — Езжай, — сказала Юми, уже сидя за рулём Silvia. — Я отвезу её к себе. Завтра свяжемся. Рёске кивнул, не отпуская руки Каори. — Я позвоню, — сказал он ей. — Обещаю. — Я буду ждать. Он помог ей сесть в Silvia, закрыл дверь и на секунду задержался, глядя на неё через стекло. Потом отошёл к своей FC. Двигатели ожили одновременно — белый роторный и жёлтый рядный. Две машины развернулись и начали спуск с перевала, а за ними, чуть отстав, ехал жёлтый FD Кейске, готовый прикрыть тылы. Каори смотрела в зеркало заднего вида, пока белая FC не исчезла в тумане. Внутри неё больше не было пустоты. Там горел маленький, но устойчивый огонь. Огонь, который Рёске зажёг своей верой в неё. И она поклялась себе, что больше никогда не позволит никому его погасить.