Глава 14: День подписания

Утро началось с того, что Каори проснулась раньше будильника. Солнце только начинало золотить крыши домов, а она уже сидела на подоконнике в квартире Кёко, сжимая в руках телефон. Сегодня всё должно было решиться. Рёске прислал сообщение в шесть утра: «Встреча в офисе отца в десять. Я заеду за тобой в девять». Она ответила коротко: «Жду». Юми появилась на кухне в халате, с растрёпанными волосами и чашкой кофе. — Ты вообще спала? — спросила она, окидывая подругу взглядом. — Немного, — призналась Каори. — Всё прокручивала в голове. Что скажу отцу, если увижу его. Как буду смотреть в глаза. — А что ты хочешь ему сказать? Каори задумалась. Вопрос был простым, но ответ на него она искала всю ночь. — Я хочу сказать ему, что прощаю, — тихо ответила она. — Не сейчас. Может быть, не скоро. Но хочу. Потому что если я буду носить в себе эту злость всю жизнь, он выиграет. И Рин выиграет. Юми подошла, обняла её. — Ты сильнее, чем думаешь, — сказала она. — И ты справишься. Ровно в девять белая FC остановилась у подъезда. Каори вышла, и сердце пропустило удар, когда она увидела Рёске, сидящего за рулём. Он был в строгом костюме — непривычно, но шло ему. Чёрная ткань подчёркивала его худощавую фигуру, делала его старше, серьёзнее. Он вышел из машины, открыл перед ней дверь. — Ты выглядишь потрясающе, — сказал он, глядя на её платье — скромное, тёмно-синее, которое она выбрала специально, чтобы выглядеть спокойной и собранной. — Ты тоже, — ответила она, садясь в машину. — Костюм тебе идёт. — Отец сказал, что если я собираюсь вести переговоры, то должен выглядеть соответственно. — Твой отец мудрый человек. — Иногда. Он сел за руль, завёл двигатель. FC мягко тронулась с места, и Каори смотрела в окно, как проплывают знакомые улицы. Всё выглядело как обычно — люди спешили по делам, машины стояли в пробках, открывались магазины. Только её мир сегодня должен был измениться. — Ты волнуешься? — спросил Рёске, не отрывая глаз от дороги. — Да, — честно ответила она. — Не потому что боюсь. Потому что не знаю, что будет после. — После будет жизнь, — сказал он. — Обычная жизнь. Без угроз, без сделок. Ты будешь делать то, что хочешь. Учиться, работать, путешествовать. Всё, что захочешь. — А ты? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Что будешь делать ты? Рёске на секунду посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Я буду рядом. Если ты позволишь. Каори улыбнулась. Впервые за долгое время — легко, без горечи. — Позволю, — сказала она. Офис Такахаши находился в деловом центре города, на верхних этажах высотного здания с панорамными окнами. Когда они вошли в вестибюль, Каори почувствовала, как напряглась. Здесь всё было другим — не таким, как в её мире. Более современным, более открытым. Рёске взял её за руку. — Я рядом, — сказал он тихо. Она кивнула, сжимая его пальцы. Наверху их ждали. В конференц-зале уже сидели отец Рёске — Хироши Такахаши, двое адвокатов в строгих костюмах, и... её отец. Каори замерла на пороге. Саяма выглядел ещё хуже, чем вчера. Под глазами залегли тени, лицо осунулось, но когда он увидел дочь, в его взгляде мелькнуло что-то, чего она не видела годами. Вина. — Каори, — сказал он, вставая. — Ты пришла. — Я обещала, — ответила она, садясь напротив. Рёске сел рядом, и его присутствие было опорой, стеной, защитой. Хироши Такахаши поднялся, окинул всех присутствующих спокойным взглядом. — Господа, давайте начнём. Документы подготовлены, условия согласованы. Осталось только подписать. Адвокаты разложили бумаги. Каори смотрела на них, и ей казалось, что она видит не текст, а свою жизнь, которая делится на «до» и «после». — Подождите, — вдруг сказал её отец. Все замерли. Каори почувствовала, как сердце ухнуло вниз. — Я хочу сказать кое-что, — продолжил Саяма, глядя на дочь. — Перед тем как подписать. Хироши кивнул, откидываясь на спинку кресла. — Я слушаю. Саяма помолчал, собираясь с мыслями. Его руки на столе дрожали. — Я... я знаю, что не заслуживаю прощения. Я сделал то, что не должен был делать ни один отец. Я пытался продать свою дочь. — Его голос дрогнул. — Это позор. И я готов нести за это ответственность. Каори смотрела на него, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я не прошу подписывать документы, если вы не хотите, — продолжил Саяма, обращаясь к Хироши. — Я прошу только одного: дайте мне возможность исправиться. Я найду другие пути спасти компанию. Без Ходжо. Без сделок. Без... без использования моей дочери. В комнате повисла тишина. Каори смотрела на отца, и впервые в жизни видела его таким — сломленным, но честным. Рёске повернулся к ней. — Каори, — сказал он тихо. — Это твоё решение. Не моё. Не твоего отца. Твоё. Она смотрела на него, потом на отца, потом на бумаги. Внутри всё кипело. Обида, боль, гнев — всё смешалось в один тугой ком. — Я не прощаю тебя, — сказала она, глядя отцу в глаза. — Не сейчас. Может быть, никогда не прощу. Саяма опустил голову. — Но, — продолжила она, и голос её стал твёрже, — я не хочу, чтобы ты потерял всё. Не потому что ты этого заслуживаешь. А потому что я не хочу быть похожей на тебя. На Ходжо. На тех, кто решает всё деньгами и сделками. Она повернулась к Хироши. — Я согласна на сделку. Но не как сделка. Как помощь. Человека — человеку. Хироши посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул. — Хорошо сказано, — произнёс он. — Рёске, твой выбор оказался мудрее, чем я думал. Рёске сжал руку Каори под столом. Адвокаты снова разложили бумаги. На этот раз никто не останавливал. Когда перо коснулось последнего листа, Каори почувствовала, как гора свалилась с плеч. Всё было кончено. Сделка с Ходжо — в прошлом. Её будущее — в её руках. Она посмотрела на Рёске. Он не улыбался, но в его глазах была та самая теплота, которая грела её в самые тёмные моменты. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, — ответил он. — Это ты сделала. Я только помог. Они вышли из офиса вместе. В лифте Каори прислонилась к его плечу, чувствуя, как усталость накрывает с головой. — Всё закончилось, — сказала она. — Нет, — ответил Рёске. — Это только начало. Она подняла голову, посмотрела на него. — Чего? — Нашей жизни. Он поцеловал её. Прямо в лифте, перед камерами, перед всем миром. И ей было всё равно. Они не знали, что в тот же час, пока они подписывали документы, чёрный R32 стоял у обочины напротив офиса Такахаши. Рин Ходжо сидел за рулём, сжимая руль так, что побелели костяшки. Телефон на пассажирском сиденье пиликнул. Сообщение от человека, которого он нанял: «Сделка подписана. Саяма отказался от ваших условий. Бумаги у Такахаши». Рин смотрел на экран. Его лицо было спокойным. Слишком спокойным. Он набрал номер. — Да? — ответили на том конце. — План «Б», — сказал Рин. — Завтра. Не в бизнесе. В людях. — Понял. Рин сбросил вызов и посмотрел на окна офиса Такахаши. Там, наверху, праздновали победу. — Ты выиграл раунд, Такахаши, — тихо сказал он. — Но я предупреждал. Я не играю по правилам. Он завёл двигатель, и чёрный R32 растворился в городском потоке. Война только начиналась.