Глава 19: Удар в спину

Три дня прошли в напряжённом затишье. Рин Ходжо исчез из поля зрения — его чёрный R32 не появлялся ни на трассе, ни в городе, ни у офиса Саямы. Каори начала надеяться, что он сдался. Что понял безнадёжность своих попыток. Что оставил их в покое. Рёске не разделял её оптимизма. Он знал, что такие люди, как Ходжо, не сдаются. Они затаиваются. Ждут. Готовят следующий ход. Он оказался прав. Это случилось в четверг вечером. Рёске был в гараже, возился с FC — менял масло, проверял подвеску после той ночной гонки. Кейске сидел рядом на старом ящике из-под инструментов, листал что-то в телефоне. В гараже пахло бензином, металлом и той особой тишиной, которая бывает только в местах, где мужчины занимаются мужскими делами. Телефон Рёске завибрировал. Он снял перчатки, взял аппарат. На экране высветилось имя отца. — Слушаю, — сказал он. Голос Хироши был напряжённым. Не паническим — он вообще никогда не паниковал, — но в нём чувствовалась та самая сталь, которая появлялась только в критических ситуациях. — Рёске, слушай внимательно, — сказал отец. — Час назад в мою клинику пришла проверка. Не плановая, внезапная. С ними были люди из налоговой, из санитарного надзора, даже из пожарной инспекции. Все одновременно. Рёске замер. — Это Ходжо, — сказал он, не спрашивая. — Скорее всего. Но это не всё. — Хироши сделал паузу. — Матери позвонили из банка. Наши счета заблокированы по подозрению в отмывании денег. Кто-то подал анонимную жалобу с подкреплёнными документами. — Подкреплёнными? — Фальшивыми. Но чтобы это доказать, нужно время. А пока мы не можем пользоваться ни одним счётом ни в одном банке. Рёске сжал телефон так, что побелели костяшки. — Что с мамой? — Она в офисе с адвокатами. Пытается разблокировать счета. Но это займёт дни. Может быть, недели. — А клиника? — Если санитарный надзор найдёт хоть одно нарушение — даже надуманное, — они закроют нас на проверку. Без доступа к счетам и без работы мы... — Хироши не договорил. Рёске понял. Если Ходжо добьётся своего, семья Такахаши может потерять всё. Клиники, бизнес, репутацию. — Я что-нибудь придумаю, — сказал он. — Держитесь. Он сбросил вызов и посмотрел на Кейске. Тот уже всё понял по лицу брата. — Ходжо? — спросил он. — Ходжо, — кивнул Рёске. — Ударил по бизнесу. Заблокировал счета, наслал проверки на клинику отца. Кейске встал, лицо его потемнело. — Что будем делать? — Сначала я должен позвонить Каори. Предупредить. Если он ударил по нам, следующим может быть её отец. Рёске набрал номер. Гудок. Второй. Третий. — Алло? — голос Каори был сонным. — Каори, слушай, — сказал он быстро. — Ходжо начал действовать. Он атаковал бизнес моей семьи. Счета заблокированы, клинику проверяют. Предупреди отца. Скажи ему, чтобы был готов. — Что? — в её голосе прорезалась паника. — Рёске, я... — Сделай это. Прямо сейчас. Я позвоню позже. Он сбросил вызов и посмотрел на Кейске. — Езжай к дому Саямы. Убедись, что с ним всё в порядке. Я — в офис к матери, узнаю, как разблокировать счета. — А если Ходжо будет там? — Тогда держись подальше и звони в полицию. Не вступай в драку. Нам не нужны проблемы с законом сейчас. Кейске хотел возразить, но увидел в глазах брата то, что заставило его замолчать. Рёске не просил. Он приказывал. — Хорошо, — сказал Кейске, направляясь к своей FD. — Но если он тронет старика... — Не тронет. Он умнее. Кейске сомневался, что слово «умнее» применимо к человеку, который таранит чужие машины посреди ночи, но спорить не стал. Двигатели взревели, и две машины — белая FC и жёлтая FD — выехали из гаража в разные стороны. --- Дом Саямы выглядел так же мрачно, как и всегда. Кейске припарковал FD в ста метрах от ворот, выключил двигатель и фары. В темноте его жёлтая машина была почти незаметна — только силуэт, сливающийся с тенями деревьев. Он достал телефон, написал Такуми: «Сегодня не приду. Проблемы с Ходжо. Не жди». Ответ пришёл через минуту: «Будь осторожен. Я всё равно буду ждать». Кейске улыбнулся, спрятал телефон и стал наблюдать за особняком. Всё было тихо. Слишком тихо. Через час приехал Рёске. Он припарковал FC рядом с FD, вышел из машины. Его лицо было напряжённым. — Что с офисом? — спросил Кейске. — Мать разбирается. Адвокаты говорят, что разблокировка может занять до недели. — Рёске посмотрел на особняк. — Что здесь? — Тишина. Никого. Даже охраны не видно. — Странно. — Рёске нахмурился. — Каори сказала, что отец должен быть дома. Она звонила ему час назад. — Может, уехал? — Не предупредив охрану? Саяма так не делает. Рёске достал телефон, набрал номер Каори. — Алло? — она ответила сразу. — Твой отец дома? — Должен быть. Я звонила в домофон — никто не ответил. Может, спит? — Каори, — голос Рёске стал жёстче, — я хочу, чтобы ты приехала сюда. Сейчас. С Юми. — Что случилось? — Не знаю. Но мне это не нравится. Каори приехала через двадцать минут. Юми была за рулём, её лицо было бледным, но решительным. Каори выскочила из машины, подбежала к Рёске. — Что происходит? — Не знаю, — повторил он. — Но мы сейчас узнаем. Они подошли к воротам. Кейске нажал кнопку домофона. Тишина. Ещё раз. Снова тишина. — Ломаем, — сказал Кейске, доставая из машины монтировку. — Подожди, — остановил его Рёске. — Есть другой путь. Он обошёл особняк сбоку, где рос старый дуб. Ветви нависали над крышей второго этажа. — Я влезу, — сказал он. — Кейске, ты со мной. Каори, жди здесь с Юми. Если через пятнадцать минут мы не выйдем, звони в полицию. — Рёске, нет... — начала Каори. — Жди здесь, — повторил он твёрдо. Он полез на дерево. Кейске — за ним. Через минуту они уже стояли на крыше, пробираясь к окну, которое, по словам Каори, вело в кабинет отца. Окно было открыто. — Плохой знак, — прошептал Кейске. — Знаю. Они влезли внутрь. В кабинете было темно, но лунный свет, проникающий сквозь шторы, позволял разглядеть очертания. Стол, кресло, книжные шкафы. И силуэт, сидящий в кресле. — Господин Саяма? — позвал Рёске. Тишина. Он подошёл ближе, включил свет на телефоне. Саяма сидел в кресле, пристёгнутый к нему скотчем. Его глаза были открыты, но он не двигался. На лбу — запёкшаяся кровь из небольшой раны. Жив. Без сознания, но жив. — Кейске, звони в полицию, — сказал Рёске, ослабляя скотч. — Скажи, что нападение. И вызывай скорую. Кейске уже набирал номер. Рёске проверил пульс — слабый, но есть. Дыхание — поверхностное. Он осмотрел рану на голове — не глубокая, но кровопотеря приличная. — Держись, старик, — сказал он, прижимая к ране свою куртку. — Твоя дочь ещё не сказала тебе всё, что думает. Не смей умирать. Внизу, у ворот, Каори ждала, сжимая руки в кулаки. Она не знала, что происходит внутри. Но чувствовала — что-то ужасное. Когда приехала полиция, она уже стояла у калитки, готовая ворваться внутрь. Кёко держала её за руку, не пуская. — Пусти, — прошипела Каори. — Нельзя. Ты только помешаешь. — Это мой отец! — Именно поэтому нельзя. Если там преступник, ты станешь заложницей. Каори замерла, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она ненавидела отца за всё, что он сделал. Но он был её отцом. И мысль о том, что он мог умереть, не услышав от неё прощения, была невыносима. Полицейские вошли в дом. Через десять минут они вывели Рёске и Кейске — целых, невредимых. За ними несли носилки с Саямой. Он был бледен, но жив. Каори подбежала к нему, схватила за руку. — Папа! Папа, ты слышишь меня? Саяма открыл глаза. Мутные, неузнающие. Потом фокус вернулся, и он посмотрел на дочь. — Каори... — прошептал он. — Прости... — Молчи, — сказала она, сжимая его руку. — Молчи. Всё будет хорошо. Саяма закрыл глаза. Каори осталась стоять, глядя, как носилки загружают в скорую. Рёске подошёл к ней, обнял. — Он будет жить, — сказал он. — Рана не опасна. Просто потерял много крови. — Кто это сделал? — спросила она, не отрывая взгляда от машины скорой помощи. — Рин, — ответил Рёске. — Это был Рин. Каори закрыла глаза. Внутри всё кипело — гнев, страх, ненависть. Но вместе с ними росло что-то ещё. Решимость. — Он пожалеет об этом, — сказала она тихо. Рёске посмотрел на неё. В её голосе была сталь, которую он никогда раньше не слышал. — Что ты задумала? — спросил он. — Я задумала остановить его. Раз и навсегда. В ту же ночь, в другом конце города Рин Ходжо сидел в своём кабинете, потягивая виски. На стене, на фотографии, белая FC всё так же застыла в тумане Акаги. Телефон завибрировал. Сообщение от человека, который был в доме Саямы: «Старик жив. Такахаши нашёл его. Полиция не вышла на нас». Рин допил виски, поставил бокал на стол. — Жив, — повторил он. — Ну и ладно. Предупреждение было ясным. Он взял ручку и начал писать новое письмо. На этот раз — не Каори. На этот раз — в полицию. «Я хочу сообщить о финансовых нарушениях в семье Такахаши. У меня есть доказательства». Он улыбнулся. Улыбка была красивой. И смертельной. — Ты выиграл битву, Такахаши. Но я выиграю войну.