Глава 21: Пепел

Утро началось с того, что Рёске не смог дозвониться до отца. Хироши не отвечал ни на домашний, ни на мобильный — это было странно, потому что тот всегда был на связи, особенно в последние дни, когда каждый звонок мог означать новый удар от Ходжо. Рёске оделся, вышел из дома. Кейске уже сидел в своей FD, заводил двигатель — он собирался ехать к Саяме в больницу, помочь Каори с документами. — Отца не могу дозвониться, — сказал Рёске, садясь в FC. — Может, в клинике? — Я позвоню туда. Ты езжай к Каори. Если что — звони сразу. Кейске кивнул, и они разъехались в разные стороны. Рёске позвонил в клинику. Секретарша ответила после третьего гудка. — Клиника Такахаши, доброе утро. — Доброе, это Рёске Такахаши. Мой отец сегодня приезжал? — Доктор Такахаши должен был быть на утренней операции, но... — она запнулась. — Но? — Он не пришёл. Мы звонили ему домой, на мобильный — никто не отвечает. Операцию пришлось перенести. Рёске почувствовал, как внутри всё холодеет. — Спасибо, — сказал он и сбросил вызов. Он набрал номер матери. Эмико ответила сразу — её голос был напряжённым. — Рёске, ты знаешь, где отец? — Нет. Я звоню тебе спросить то же самое. — Он уехал в клинику в шесть утра. Сказал, что операция в восемь. Но в клинике его нет. Рёске закрыл глаза на секунду. — Мама, слушай меня внимательно. Не выходи из дома. Закрой все двери. Я сейчас приеду. — Что случилось? — Я не знаю. Но что-то случилось. Пожалуйста, сделай, как я прошу. Он сбросил вызов и нажал на газ. FC рванула с места, вжимая его в сиденье. Кейске был уже у больницы, когда ему позвонил Рёске. — Отец пропал, — сказал тот без приветствия. — Не выходил на связь с утра. Я еду к матери. — Думаешь, Ходжо? — Кто ещё? — Что мне делать? — Оставайся с Каори. Не оставляй её одну. Я позвоню, когда что-то узнаю. Кейске хотел сказать что-то ещё, но Рёске уже сбросил вызов. Он посмотрел на больничное здание, потом на свою FD. Внутри всё кипело от злости и беспомощности. — Держись, братан, — прошептал он и пошёл в больницу. Рёске приехал к дому родителей через пятнадцать минут. Эмико ждала его у входа — бледная, с дрожащими руками, но держалась. — Входи, — сказала она. — Я уже вызвала полицию, но они сказали ждать. — Сколько? — Два часа. — У нас нет двух часов. Рёске прошёл в дом, включил компьютер отца. Эмико стояла рядом, глядя, как он листает файлы. — Что ты ищешь? — спросила она. — Любую информацию о том, куда он мог поехать. Кроме клиники. Может быть, у него была встреча? — Нет. Ничего не говорил. Рёске открыл почту отца. Последнее сообщение пришло вчера вечером — от неизвестного адреса. Тема: «Срочно. Встреча по поводу проверки». — Это что? — спросила Эмико. — Ловушка, — ответил Рёске, открывая письмо. Текст был коротким: «Уважаемый доктор Такахаши. У меня есть информация, которая поможет снять все обвинения с вашей клиники. Встретимся завтра в 6:30 на парковке торгового центра «Акаги». Приходите один. Это важно». Рёске посмотрел на мать. — Он поехал. — Боже... — Эмико прижала руку ко рту. — Кто это был? — Ходжо, — сказал Рёске, вставая. — Я знаю, где искать. Он выбежал из дома, прыгнул в FC и нажал на газ. Парковка торгового центра «Акаги» была пустой в этот час. Только несколько машин у дальнего въезда — и одна у самого края, там, где асфальт переходит в гравий. Чёрный Lexus отца. Рёске подъехал, выскочил из машины. Внутри Lexus было пусто. Ни отца, ни следов борьбы. Ключи торчали в замке зажигания — двигатель не работал, но магнитола была включена, тихо шипела статикой. Рёске осмотрел машину. Внутри — ничего. Снаружи — тоже. Но на гравии, в двух метрах от заднего бампера, он заметил тёмные пятна. Кровь. Свежая. Ещё не впиталась в землю. Рёске почувствовал, как мир сужается до одной точки. Он достал телефон, набрал номер полиции. — Моего отца похитили, — сказал он, когда на том конце ответили. — На парковке торгового центра «Акаги». Есть кровь. Нужна помощь. Он сбросил вызов и сел на корточки, глядя на тёмные пятна. Внутри было пусто. Только холодная, бешеная ярость, которая копилась годами, наконец прорвала плотину. — Ходжо, — прошептал он. — Если ты тронул его... Он не закончил фразу. Слова застряли в горле. Кейске узнал о случившемся через час. Ему позвонила мать — голос её был чужим, безжизненным. — Твоего отца похитили. Полиция ищет. Рёске на месте. Кейске сидел в коридоре больницы рядом с палатой Саямы. Каори спала внутри на стуле, прикорнув у отцовской койки. Кейске смотрел на дверь и не мог пошевелиться. — Я приеду, — сказал он наконец. — Не надо, — ответила мать. — Рёске сказал, чтобы ты оставался с Каори. Он боится, что Ходжо может ударить снова. — А как же отец? — Полиция ищет. Мы ничего не можем сделать. Только ждать. Кейске хотел закричать. Хотел разбить что-нибудь. Хотел сесть в свою FD и поехать к чёртову Ходжо, вытрясти из него всё, что он знает. Но вместо этого он сказал: — Хорошо. Я останусь. И повесил трубку. Рёске вернулся домой к вечеру. Полиция обыскала парковку, собрала образцы крови, опросила свидетелей. Ничего. Никто ничего не видел. Камеры на парковке не работали — «случайно» отключились накануне. — Это был профессионал, — сказал следователь. — Кто-то, кто знал, что делает. — Это был Ходжо, — ответил Рёске. — Я знаю, что у него есть связи. Наймите кого-то, кто может проверить его людей. — У нас нет доказательств. — Тогда найдите их. Следователь посмотрел на него долгим взглядом, кивнул и ушёл. Рёске остался один в пустом доме. Эмико уехала к подруге — не могла находиться там, где всё напоминало о муже. Кейске был в больнице. Каори — там же. Рёске прошёл в гараж, сел в FC. Закрыл глаза. В голове крутились цифры, даты, имена. Он пытался просчитать следующий ход Ходжо, но не мог. Слишком много неизвестных. Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Твой отец жив. Пока. Хочешь его увидеть — приезжай на перевал. В полночь. Один. Без полиции. Иначе — пеняй на себя». Рёске смотрел на экран. Руки не дрожали. Внутри не было страха. Только холодная, абсолютная решимость. Он набрал ответ: «Буду». Кейске узнал о сообщении, когда Рёске уже собрался выезжать. Они встретились у больницы — Рёске на FC, Кейске на FD. — Ты не поедешь один, — сказал Кейске. — Поеду. Это условие. — К чёрту условия! Если Ходжо тебя убьёт... — Не убьёт. Ему нужна Каори. Я — только инструмент, чтобы получить её. — И поэтому ты едешь на верную смерть? — Я еду, чтобы спасти отца. Кейске смотрел на брата, и в его глазах была такая же ярость, что и у Рёске. — Тогда я поеду следом. На расстоянии. Он не узнает. — Если он узнает, отца убьют. — Не узнает. Обещаю. Рёске посмотрел на брата долгим взглядом, потом кивнул. — Держись в трёх километрах. Не ближе. — Понял. Две машины — белая и жёлтая — выехали из города и направились к горам. Туман над Акаги сгущался, как в тот первый раз, когда всё только начиналось. На перевале было темно и холодно. Рёске припарковал FC у смотровой площадки, вышел из машины. В руке — фонарик. В кармане — диктофон. Он включил запись. — Я здесь, — сказал он в темноту. Из тумана вышел Рин Ходжо. Один. Без охраны. В чёрном пальто, с белым шарфом, который развевался на ветру. — Такахаши, — сказал он, улыбаясь. — Ты пришёл. Я знал, что ты не трус. — Где мой отец? — В безопасности. Пока. — Что ты хочешь? Рин подошёл ближе. В свете фонарика его лицо казалось восковым — красивым и мёртвым. — Я хочу то, что всегда хотел, — сказал он. — Каори. Ты отдаёшь её мне. Добровольно. И я отпускаю твоего отца. — А если я откажусь? — Тогда твой отец умрёт. Медленно. В одиночестве. И ты никогда не узнаешь, где его тело. Рёске смотрел на него. Внутри всё кипело, но лицо оставалось спокойным. — Ты псих, — сказал он. — Может быть, — согласился Рин. — Но псих, который держит в руках козыри. Так что решай, Такахаши. Каори или твой отец. Рёске молчал долго. Потом сказал: — Я согласен. Рин улыбнулся — широко, по-настоящему. — Я знал, что ты умный парень. — Но есть одно условие, — продолжил Рёске. — Какое? — Ты отпустишь отца до того, как я отдам Каори. Я должен убедиться, что он жив и здоров. Рин задумался на секунду, потом кивнул. — Хорошо. Завтра в полдень. У твоего дома. Ты привозишь Каори. Я — твоего отца. Обмен. — Идёт. Рин протянул руку. Рёске пожал её. Ладонь была холодной и влажной, как у мёртвой рыбы. — Не пытайся обмануть меня, Такахаши, — сказал Рин. — Иначе твой отец умрёт. А потом и ты. Он развернулся и исчез в тумане. Рёске остался стоять на перевале, глядя ему вслед. В руке он сжимал диктофон, который записывал каждое слово. Доказательство. Козырь, о котором Рин не знал. — Ты проиграл, Ходжо, — прошептал Рёске. — Ты просто ещё не понял этого.