Глава 22: Тишина перед рассветом

Рёске вернулся в город за полночь. Туман рассеялся, оставив после себя холодную, звёздную ясность. Небо над Акаги было чистым — впервые за долгое время. Рёске смотрел на звёзды через лобовое стекло и думал о том, что завтра всё закончится. Хорошо или плохо — он не знал. Но закончится. Кейске ехал за ним на расстоянии, как и обещал. Когда они въехали в город, он прибавил скорость, поравнялся с FC, опустил стекло. — Что он сказал? — спросил Кейске. — Обмен. Завтра в полдень. Отец — на Каори. Кейске выругался сквозь зубы. — Ты не отдашь её. — Нет, — ответил Рёске. — Но он должен думать, что я согласен. — А если он не поверит? — Поверит. Потому что я сказал это в лицо. И потому что у него нет другого выбора. Кейске посмотрел на брата долгим взглядом. В темноте его лицо было напряжённым, почти злым. — Ты знаешь, что это опасно. — Знаю. — И всё равно идёшь. — А у нас есть выбор? Кейске промолчал. Он знал, что выбора нет. Был только этот путь — вперёд, через туман, к неизбежному. Каори ждала их в больнице. Она не спала — сидела в коридоре на пластиковом стуле, прижимая к груди холодную чашку кофе. Увидев Рёске, она встала, подошла. — Что случилось? — спросила она, глядя на его лицо. — Ты выглядишь... страшно. — Ходжо похитил моего отца, — сказал Рёске без предисловий. — Завтра в полдень обмен. Он — отца, я — тебя. Каори побледнела. Кофе выпал из рук, разлился по полу, но она не заметила. — Ты... ты не отдашь меня. — Нет. — Тогда что? Рёске взял её за руки. Они были холодными, как лёд. — Завтра ты будешь в безопасности. Кейске отвезёт тебя в место, о котором Ходжо не знает. Я поеду на встречу один. — А если он убьёт твоего отца? — Не убьёт. Ему нужна ты. Пока он думает, что я привезу тебя, он будет держать отца живым. — А когда поймёт, что ты его обманул? — Тогда я сделаю то, что должен был сделать давно. Каори посмотрела в его глаза. В них была та самая холодная решимость, которую она видела только раз — в день их первой встречи на перевале, когда он сказал: «Жди меня здесь». — Я боюсь, — призналась она. — Я тоже, — ответил он. — Но мы справимся. Вместе. Он обнял её, и она уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, уверенно. — Обещай, что вернёшься, — прошептала она. — Обещаю. Кейске вышел из больницы, сел в свою FD. Внутри всё кипело — злость, страх, бессилие. Он достал телефон, посмотрел на экран. Сообщение от Такуми: «Как ты?» Кейске набрал ответ: «Херово. Отец в руках Ходжо. Завтра обмен». Ответ пришёл через минуту: «Я могу помочь». «Не надо. Это не твоя война». «Твоя война — моя война». Кейске смотрел на экран, и внутри что-то дрогнуло. Не лёд — он давно растаял. Что-то другое. Тёплое, живое, от чего хотелось плакать. «Ты дурак», — написал он. «Твой дурак», — ответил Такуми. Кейске улыбнулся — впервые за этот долгий, страшный день. Убрал телефон, завёл двигатель. В зеркале заднего вида отражались огни больницы. Где-то там, внутри, спал Саяма, охраняемый полицией. Где-то там, в палате на третьем этаже, Каори обнимала Рёске, готовясь к самому страшному дню в своей жизни. А где-то в городе, в своей квартире, Такуми сидел у окна и ждал. Он всегда ждал. И всегда верил. Кейске нажал на газ. FD выехала со стоянки и растворилась в ночи. Рёске вернулся домой под утро. Эмико не спала — сидела на кухне с чашкой чая, который давно остыл. Увидев сына, она подняла на него глаза — красные, опухшие, но сухие. — Ты нашёл его? — спросила она. — Я знаю, где он будет завтра. — Рёске... — её голос дрогнул. — Твой отец... он сильный. Он выдержит. — Знаю, мама. Он сел рядом, обнял её за плечи. Эмико прижалась к нему, и впервые за много лет Рёске почувствовал, как она дрожит. Не от холода. От страха. — Я верну его, — сказал он. — Обещаю. Эмико ничего не ответила. Только кивнула, вытирая глаза. На рассвете Рёске вышел в гараж. Белая FC стояла на подъёмнике, готовая к бою. Он проверил давление в шинах, уровень масла, тормозную жидкость. Всё было идеально. Он сел за руль, провёл рукой по приборной панели. — Сегодня, — сказал он тихо, обращаясь к машине, как к старому другу. — Сегодня мы заканчиваем это. Двигатель ожил с протяжным, звериным рыком. Рёске слушал его, закрыв глаза, и в этом звуке была уверенность. Он выехал из гаража, когда солнце только начинало золотить крыши домов. Город просыпался — люди спешили на работу, открывались кафе, ехали автобусы. Обычное утро. Никто не знал, что сегодня должно было случиться нечто, что изменит всё. Рёске припарковался у больницы, где ждала Каори. Она вышла через минуту — в джинсах, свитере, с собранными в хвост волосами. Без косметики, без украшений. Простая, живая, настоящая. — Готов? — спросила она. — Нет, — ответил он. — Но это не важно. Она села в FC, и они поехали. Место, которое выбрал Кейске, было старым заброшенным ангаром на окраине города. Сюда никто не заглядывал — ни полиция, ни случайные прохожие. Только стены, проржавевшие от времени, и бетонный пол, покрытый пылью. Кейске уже был там. Он приехал на час раньше, проверил все выходы, все окна. Ангар был надёжным укрытием. — Здесь безопасно, — сказал он, когда Рёске и Каори вошли внутрь. — Никто не найдёт. — Ты останешься с ней? — спросил Рёске. — Нет. Я поеду с тобой. — Кейске... — Не спорь, — перебил брат. — Я не брошу тебя одного. Никогда. Рёске посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул. — Хорошо. Но на месте ты ждёшь в машине. Если что-то пойдёт не так — увозишь Каори. Понял? — Понял. Каори подошла к Рёске, взяла его за руку. — Ты вернёшься, — сказала она. Не спросила. Утвердила. — Вернусь. Он поцеловал её — быстро, крепко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. Потом развернулся и вышел из ангара. Кейске — за ним. Две машины — белая FC и жёлтая FD — выехали навстречу судьбе. На перевале их уже ждали. Чёрный R32 стоял у смотровой площадки, двигатель работал на холостых. Рин сидел за рулём, рядом — на пассажирском сиденье — был Хироши Такахаши. Связанный, с кляпом во рту, но живой. Рёске вышел из FC. Кейске остался в машине, на расстоянии, как договаривались. — Где Каори? — спросил Рин, опуская стекло. — В безопасном месте, — ответил Рёске. — Ты получишь её, когда я увижу, что отец жив и здоров. Рин усмехнулся. — Ты думаешь, я идиот? Я отпущу его, только когда она будет здесь. — Тогда сделка не состоится. Рин посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах горел тот самый безумный огонь. — Ты блефуешь, Такахаши. — Попробуй проверить. Тишина. Ветер свистел на перевале, раскачивая ветви деревьев. Туман снова начал спускаться с гор, затягивая асфальт молочной пеленой. Рин вышел из машины, открыл пассажирскую дверь, вытащил Хироши. Тот стоял на ногах, но шатался — видимо, его чем-то оглушили. — Давай, — сказал Рин. — Зови её. Рёске достал телефон, набрал номер Кейске. — Привози, — сказал он коротко и сбросил вызов. Через пять минут жёлтая FD вынырнула из тумана. Каори вышла из машины — бледная, с дрожащими губами, но с прямой спиной. — Иди сюда, — сказал Рин, протягивая руку. — И твой отец будет свободен. Каори посмотрела на Рёске. Он кивнул. Она сделала шаг. Второй. Третий. Рин улыбался. Улыбка была красивой. И безумной. Когда Каори поравнялась с ним, он отпустил Хироши. Тот упал на колени, но тут же поднялся — Кейске подхватил его, увёл в сторону. — А теперь, — сказал Рин, хватая Каори за руку, — ты моя. Он не заметил, как Рёске сделал шаг вперёд. Как его рука скользнула в карман куртки. Как в ней оказался маленький диктофон, который всё это время записывал. — Нет, — сказал Рёске. — Это ты мой. Он нажал на кнопку воспроизведения. Голос Рина разнёсся по перевалу: «Я хочу, чтобы ты узнал всё о семье Такахаши. Каждый долг, каждый скандал, каждую слабость. И когда найдёшь — ударь. Не по бизнесу. По людям». Рин замер. Его лицо побелело. — Это... — начал он. — Запись всех твоих разговоров с наёмниками, — сказал Рёске. — И письма. И показания свидетелей. Всё уже в полиции. — Ты врёшь. — Проверь. Рин отпустил Каори. Она отшатнулась, подбежала к Рёске. Он обнял её, не отводя глаз от Рина. — Ты проиграл, Ходжо, — сказал Рёске. — Убирайся. Пока тебя не забрали. Рин смотрел на него долгим взглядом. Потом рассмеялся — сухо, надрывно, почти истерично. — Ты думаешь, это конец? — спросил он. — Это только начало, Такахаши. Я вернусь. Он сел в R32, завёл двигатель. Чёрная машина развернулась и исчезла в тумане. Рёске смотрел ей вслед, чувствуя, как Каори дрожит в его объятиях. — Всё кончено, — сказал он. — Теперь всё кончено. Он не знал, что в эту минуту Рин уже набирал номер, который не использовал никогда. Номер человека, который мог сделать то, что не удалось ни одному наёмнику. Номер киллера.