Глава 23: Час расплаты

Отец Рёске — Хироши Такахаши — был в ужасном состоянии. Синяки на лице, ссадины на запястьях от верёвок, лёгкое сотрясение — но живой. Эмико плакала, когда увидела его в больнице, куда Кейске привёз отца сразу после обмена. Врачи сказали, что через несколько дней он будет дома. Неделя покоя — и всё вернётся в норму. — Физически, — уточнил доктор. — Психологически... тут нужен специалист. Рёске кивнул, сжимая кулаки. Он стоял в коридоре больницы, прислонившись к стене, и смотрел, как медсёстры заносят отца в палату. Каори была рядом — её рука лежала на его плече, тёплая, живая. — Всё хорошо, — сказала она тихо. — Он жив. Это главное. — Знаю. — Тогда почему ты такой напряжённый? Рёске повернулся к ней. В его глазах была та самая холодная решимость, которую она видела только в самые страшные моменты. — Потому что Ходжо не сдастся, — сказал он. — Он сказал, что вернётся. И я ему верю. Каори побледнела. — Что ты хочешь сделать? — То, что должен был сделать давно. Закончить это раз и навсегда. — Как? — Не знаю пока. Но я найду способ. Он поцеловал её в лоб и вышел из больницы. Кейске сидел в своей FD на парковке, ждал брата. Когда Рёске сел в машину, Кейске спросил: — Что теперь? — Теперь мы ищем Ходжо. Не его отца. Не его адвокатов. Его самого. — И что мы сделаем, когда найдём? Рёске посмотрел на брата долгим взглядом. — Я не знаю, — честно ответил он. — Но я должен посмотреть ему в глаза. Сказать всё, что я о нём думаю. И дать ему последний шанс уйти. — А если не уйдёт? — Тогда... тогда я сделаю то, о чём, возможно, пожалею. Кейске хотел что-то сказать, но промолчал. Он понимал брата. И боялся того, что могло случиться. — Я с тобой, — сказал он. — Знаю. Они завели двигатели и выехали с парковки. Город встречал их обычной суетой — люди спешили по делам, машины сигналили в пробках, дети бежали в школу. Никто не знал, что сегодня может случиться нечто, что изменит всё. Рин Ходжо не скрывался. Он сидел в своём кабинете, в особняке на окраине города, и ждал. Телефон на столе завибрировал — сообщение от человека, которого он нанял: «Объект готов. Жду команды». Рин улыбнулся. Улыбка была красивой. И смертельной. — Не сейчас, — сказал он вслух. — Сначала пусть Такахаши придёт ко мне сам. Он знал, что Рёске не успокоится, пока не встретится с ним лицом к лицу. И он был готов к этой встрече. Рёске приехал к особняку Ходжо через час. Белая FC остановилась у ворот, и он вышел из машины. Кейске остался в FD, на расстоянии — на случай, если что-то пойдёт не так. Охранник у ворот узнал его. — Вам назначено? — спросил он. — Нет. Но господин Ходжо ждёт меня. Охранник хотел ответить, но в этот момент ворота открылись сами. Рёске вошёл на территорию. Кабинет Рина был таким же, как в прошлый раз — тёмные стены, тяжёлая мебель, портреты предков. На стене — фотография белой FC на ночном перевале. Рин сидел в кресле, потягивая виски, и улыбался. — Такахаши, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь. — Ты знал, что я приду и скажу: убирайся, — ответил Рёске, садясь напротив. — Уезжай из страны. Пока не поздно. — А если я откажусь? — Тогда я передам все записи в полицию. И ты сядешь. — Ты уже передал, — Рин усмехнулся. — Я знаю. Мой адвокат уже работает над этим. Через неделю все обвинения снимут. — Не снимут, — Рёске покачал головой. — Потому что у меня есть не только записи. Есть свидетели. Есть твои письма. Есть люди, которые готовы дать показания. Рин допил виски, поставил бокал на стол. — Ты самоуверен, Такахаши. Но ты забываешь одну вещь. — Какую же? — У меня есть деньги. А у денег нет совести. Я куплю любых свидетелей. Заставлю замолчать любого. Даже тебя, если понадобится. Рёске встал. — Тогда мы в тупике. — Нет, — Рин тоже встал. — Это ты в тупике. А у меня есть выход. Он достал из стола пистолет. Чёрный, блестящий, направленный прямо на Рёске. — Ты думал, я буду играть по правилам? — спросил он. — Нет, Такахаши. Я всегда играю на своих условиях. Рёске смотрел на дуло. Внутри было пусто. Ни страха, ни ярости. Только холодное, спокойное понимание. — Стреляй, — сказал он. — Но тогда ты точно проиграешь. Потому что у меня есть люди, которые знают, что я здесь. И если я не вернусь, они передадут всё в полицию. И в прессу. Рин замер. Его рука с пистолетом дрожала. — Ты блефуешь. — Проверь. Тишина. Тикали часы на стене. Где-то за окном пели птицы. Обычный день. Обычный мир. Рин опустил пистолет. — Убирайся, — сказал он. — Убирайся, пока я не передумал. Рёске повернулся и вышел из кабинета. На улице он сел в FC, завёл двигатель. Руки дрожали — только сейчас, когда опасность миновала, он понял, как близок был к смерти. Кейске подъехал к нему. — Живой? — спросил он. — Живой. — Что там было? — Он хотел меня убить. Но не смог. Кейске выругался сквозь зубы. — Он псих. — Знаю, — Рёске посмотрел на особняк. — Поэтому я должен его остановить. Легально. — Как? — Я найду способ. Они выехали с территории. В зеркале заднего вида особняк Ходжо становился всё меньше, пока не исчез за поворотом. Рёске знал, что это не конец. Это было только начало. Вечером, сидя в гараже, Рёске рассказал Каори обо всём. Она слушала молча, сжав его руку. — Он мог тебя убить, — сказала она, когда он закончил. — Но не убил. — Потому что ты блефовал? — Потому что он трус. Трус, который боится потерять всё, что у него есть. Каори посмотрела на него долгим взглядом. — Что теперь? — Теперь мы ждём. Собираем доказательства. И наносим удар, когда он будет готов. — А если он нападёт первым? Рёске обнял её, прижал к себе. — Тогда мы будем готовы. В ту же ночь, в особняке Ходжо Рин сидел в своём кабинете, сжимая в руке пистолет. На стене, на фотографии, белая FC всё так же застыла в тумане Акаги. — Ты думаешь, что победил, Такахаши, — прошептал он. — Но ты не знаешь главного. Он достал телефон, набрал номер. — Алло? — ответили на том конце. — План «Г», — сказал Рин. — Завтра. Не в бизнесе. Не в людях. Не в машине. — А где? — В сердце. Он сбросил вызов и посмотрел на фотографию. — Ты потеряешь всё, Такахаши. Всё, что любишь. Улыбка была красивой. И безумной.