Глава 24: Тени прошлого

Дом Такуми встретил Кейске тишиной и полумраком. Шторы были задёрнуты, на кухне горел единственный светильник над раковиной, и в воздухе пахло зелёным чаем и чем-то сладким — может быть, печеньем, которое Такуми иногда пёк по ночам, когда не мог уснуть. Кейске ввалился внутрь, не разуваясь, не здороваясь. Он был бледен, руки дрожали, и в глазах горел тот самый огонь, который Такуми видел только раз — когда Кейске рассказывал о своей прошлой жизни, о драках, о крови, о том, от чего он пытался уйти, но что никогда не отпускало до конца. — Что случилось? — спросил Такуми, закрывая дверь. Кейске прислонился к стене, закрыл глаза. — Рин достал пистолет. Наставил на Рёске. Хотел убить. Такуми замер. — Убить? — Да. Если бы Рёске не блефовал насчёт свидетелей, я сейчас был бы в морге. Опознавать брата. — Но он жив? — Жив. — Кейске открыл глаза. — Пока. Но Ходжо не остановится. Он говорил про какой-то план «Г». Про удар в сердце. Я не знаю, что это значит, но мне страшно, Тоф. Впервые в жизни мне реально страшно. Такуми подошёл к нему, взял за руку. Пальцы Кейске были ледяными. — Пойдём, — сказал Такуми. — Сядем. Поговорим. Они прошли в гостиную, сели на диван. Кейске уронил голову на плечо Такуми, и тот обнял его, чувствуя, как дрожит тело. — Что мы можем сделать? — спросил Кейске. — Полиция бесполезна. Адвокаты — тоже. Ходжо покупает всех. Такуми молчал долго. В его глазах что-то менялось — тихая, спокойная решимость, которую Кейске видел только тогда, когда Такуми садился за руль своей панды и бросал вызов туману Акаги. — Есть один вариант, — сказал он наконец. — Какой? — Я знаю людей. Не из нашего мира. Из другого. Кейске поднял голову, посмотрел на него. — Каких людей? — Якудза, — ответил Такуми. — Старые знакомые моего отца. Они помогали нам, когда я был маленьким. Присматривали за мной, когда отец работал. Если я попрошу... они могут помочь. Кейске смотрел на него, не веря своим ушам. — Ты хочешь впутать якудзу в это дело? — Я хочу остановить Ходжо, — спокойно ответил Такуми. — Если для этого нужна якудза — значит, якудза. — Тоф, это опасно. Если они влезут... — Они не влезут. Они просто... поговорят с нужными людьми. У Ходжо есть враги. Даже среди своих. Якудза умеют находить таких врагов. Кейске молчал, переваривая услышанное. Он знал Такуми почти два года, но никогда не спрашивал о его прошлом. О том, как он жил до того, как они встретились. О том, почему он такой тихий, такой замкнутый, такой... другой. — Расскажи мне, — попросил он. — О твоём детстве. О якудза. Обо всём. Такуми посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Хорошо. Отец Такуми, Бунта Фудзивара, был не просто гонщиком и владельцем тофу-лавки. В молодости он был связан с людьми, которые стояли вне закона. Не сам — его отец, дед Такуми, имел долги перед одной из семей в префектуре Гумма. Долги не денежные — долги чести. — Мой дед спас жизнь одному из старшин, — рассказывал Такуми, глядя в стену. — В войну. Вытащил из-под обстрела. Тот поклялся, что семья Фудзивара всегда может рассчитывать на помощь. Кейске слушал, не перебивая. — Когда мой отец остался один с маленьким сыном, без жены, без поддержки, эти люди пришли сами. Не за деньгами. Не за услугами. Просто... помогали. Кто-то приносил еду. Кто-то смотрел за мной, пока отец развозил тофу. Кто-то учил меня, как не бояться темноты. — Учил? — переспросил Кейске. — Да. Один из них, дядя Куро, часто брал меня с собой. Мы ели шаурму в парке, смотрели на машины, говорили о жизни. — Такуми улыбнулся краешком губ. — Он был здоровенным, лысым, с татуировками на руках. Дети в парке боялись его. А он... он дал мне шаурму. Сказал: «Ешь, мелкий. Сила не в кулаках. Сила в том, чтобы защищать тех, кого любишь». Кейске представил эту картину — маленький Такуми, с серьёзными глазами, жующий шаурму рядом с огромным якудзой. И почему-то эта картина не казалась странной. Она казалась правильной. — Дядя Куро до сих пор жив, — сказал Такуми. — Он отошёл от дел, но связи остались. Если я позвоню ему, он придёт. Не потому что я его прошу. Потому что он помнит клятву. — Ты уверен, что это правильно? — Нет, — честно ответил Такуми. — Но я уверен, что мы не справимся сами. А Ходжо не остановится. Он будет бить снова и снова, пока кто-то не умрёт. Кейске молчал. Внутри боролись два чувства — страх перед тем, что они впускают в свою жизнь криминал, и облегчение от того, что у них есть союзники. — Звони, — сказал он наконец. — Звони своему дяде Куро. Такуми достал телефон, долго искал номер. Когда набрал, трубку сняли после второго гудка. — Алло? — голос был низким, хриплым, с лёгкой хрипотцой. — Дядя Куро, это Такуми. Фудзивара. Пауза. Потом — тёплое, почти отеческое: — Мелкий? Ты живой? Сколько лет, сколько зим! — Живой, дядя. Но у меня проблема. Большая проблема. — Говори. Такуми рассказал всё. О Ходжо, об угрозах, о пистолете, о страхе за близких. Дядя Кенджи слушал молча, только иногда хмыкал. — Понял, — сказал он, когда Такуми закончил. — Этот Ходжо... его отец когда-то перешёл дорогу нашим людям. Долг остался. Если мы поможем вам, этот долг можно считать закрытым. — Что вы сделаете? — Поговорим с нужными людьми. У Ходжо есть враги в собственном холдинге. Люди, которые хотят его убрать. Не физически — юридически. Если дать им правильные рычаги... — Какие рычаги? — Доказательства, мелкий. Твои записи, твои бумаги — это хорошо. Но мы дадим им то, что нельзя купить. Свидетелей из их собственного окружения. Людей, которые видели, как Ходжо угрожал, подкупал, насиловал. Такуми замер. — Насиловал? — Ты не знал? — голос дяди Куро стал жёстче. — Твой Ходжо не просто псих. Он насильник. Было три случая. Все замяли за деньги. Но у нас есть одна из жертв. Она готова говорить. Если мы гарантируем ей защиту. Такуми посмотрел на Кейске. Тот сидел белый как мел. — Мы гарантируем, — сказал Такуми. — Всё, что нужно. — Тогда завтра я приеду с документами. И с людьми. Будьте дома. — Хорошо. Такуми сбросил вызов, положил телефон на стол. Руки дрожали. — Что он сказал? — спросил Кейске. — Что у них есть свидетель. Жертва насилия. Она готова дать показания. Кейске закрыл глаза. — Боже... — Якудза умеют хранить секреты, — сказал Такуми. — И умеют находить правду, от которой никто не может откупиться. Кейске обнял его, прижал к себе. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что, — ответил Такуми, утыкаясь ему в плечо. — Ты бы сделал то же самое для меня. — Сделал бы, — согласился Кейске. — Но у меня нет знакомых якудз. — Зато у меня есть. И их шаурма в детстве была очень вкусной. Кейске рассмеялся — впервые за этот долгий, страшный день. Смех был нервным, надрывным, но настоящим. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Тоф. — Это хорошо, — ответил Такуми, поднимая голову и глядя ему в глаза. — А то было бы скучно. Они сидели на диване, обнявшись, и смотрели в темноту за окном. Где-то там, в городе, Рин Ходжо строил новые козни. Но здесь, в этой маленькой квартире, было тепло и безопасно. И Кейске знал, что они справятся. Вместе. Утром дядя Куро приехал на чёрном Lexus, без номеров, с двумя молчаливыми мужчинами в костюмах. Такуми открыл дверь, и старый якудза улыбнулся — широко, по-отечески. — Мелкий, — сказал он, обнимая Такуми. — Вырос. Возмужал. И парня себе нашёл, я смотрю. — Кейске, — представил Такуми. — Мой... друг. Дядя Куро посмотрел на Кейске долгим взглядом, потом кивнул. — Хороший выбор. Глаза честные. Кейске хотел что-то сказать, но промолчал. В присутствии этого человека все слова казались лишними. — Проходите, — сказал Такуми. — Рассказывайте. Они сели за кухонный стол, и дядя Куро разложил документы. Фотографии, показания, копии медицинских заключений. Три девушки. Три истории. И одна общая деталь — чёрный R32, который ждал их у выхода из клуба в ту ночь, когда они были слишком пьяны, чтобы сопротивляться. — Это не всё, — сказал дядя Куро. — Есть ещё кое-что. Бизнес-схемы Ходжо. Отмывание денег через фиктивные фирмы. Уклонение от налогов. Если передать это в налоговую... — Передадим, — сказал Кейске. — Но не сейчас. Сначала нужно убедиться, что Ходжо не уйдёт. — Как? — Нужно, чтобы он сам себя выдал. Чтобы сказал что-то, что нельзя будет замять. Такуми посмотрел на него. — Ты хочешь спровоцировать его? — Хочу, чтобы он раскрылся. При всех. Чтобы запись была железобетонной. Дядя Куро усмехнулся. — У тебя есть план? — Есть, — сказал Кейске. — Но для этого мне нужно, чтобы вы кое-что сделали. — Что именно? — Сделали вид, что мы сдались. Что мы готовы отдать Каори. Пусть Ходжо думает, что победил. — А когда он поверит? — Тогда он скажет всё, что думает. А мы запишем. Дядя Куро смотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Рискованно, но может сработать. Что нужно от нас? — Присутствие. Чтобы он видел — вы на нашей стороне. И чтобы не решился на новое нападение. — Хорошо, — дядя Куро встал. — Завтра в полдень я приведу людей. Мы будем у твоего дома, Такахаши. — У брата, — поправил Кейске. — Дом родителей. — Неважно. Мы будем там. Он пожал руку Кейске, обнял Такуми и вышел. Чёрный Lexus бесшумно отъехал от подъезда, и в квартире снова стало тихо. — Ты уверен, что это сработает? — спросил Такуми. — Нет, — ответил Кейске. — Но у нас нет другого выбора. Он взял телефон, набрал номер Рёске. — Братан, у меня есть план. Но он безумный. — Какие наши планы были нормальными? — ответил Рёске. Кейске усмехнулся. — Точно. Слушай...