Джеспер

Джеспер не мог зайти в Клёпку с красными от слёз глазами. «Дом», как он слишком часто в последнее время называл старое, во многих местах протекающее здание. Слишком старое, слишком унылое, слишком ненадёжное, чтобы хоть один здравомыслящий человек умудрился назвать его своим домом. По дороге к этому самому месту, Джеспер старался осознать, как это произошло. Как случилось так, что он так просто доверил свою историю, а что ещё хуже — свои слёзы. Их очень давно не видел даже отец. «Прости, пап», — с тоской думал стрелок. Хотя, как такой обман можно простить? Джеспер редко ощущал на себе чувство вины за своё враньё, однако когда оно накрывало его, выбраться было трудно. Чувство было разрушающим, гнетущим, словно над вечно солнечным городком нависала огромная туча, которая непременно принесёт с собой катастрофический, губительный ураган. Заходя в Клёпку, попутно утирая глаза, парень был вынужден притвориться пьяным: шёл слегка покачиваясь, что в выходной день у «Отбросов» не вызывало ни удивления, ни даже малейшего интереса. Джеспер молился, чтобы к нему никто не подошёл, никто не раскрыл его обман, никто не увидел слёзы, стоящие в серых глазах. Дорога до комнаты прошла спокойно. Парень, практически без чувств, словно онемевший опустился на кровать. Ноги дрожали, и при всём своём желании пойти в «Клуб воронов» и сыграть, он бы не смог даже встать и пройти до двери из комнаты. Вертя в обоих руках свои револьверы, Джеспер вспоминал их с Инеж разговор. «Она странная. Мягкая. Но опасная», — он пытался понять, действительно ли можно было доверять девушке. Земенец, как ни странно, не винил себя за откровение, преподнесённое малознакомому человеку. Он чувствовал, что ей можно было доверять. Расскажет она Казу или нет — не важно. Он то наверняка уже давно всё знает. «А если не знает? Посчитает меня идиотом? Слабаком? Подумает что мне нельзя верить, раз я даже отцу родному вру?» — Джеспер всё больше вопросов задаёт себе, со страхом представляя, как Каз станет к нему относится, при этом прекрасно понимая, что у него нет ни шанса на полное доверие и близкие отношения с парнем, которого считают монстром. Каза он встретил впервые около восьми месяцев назад в одном из районов Бочки, когда Джеспер путешествовал по городу в поисках работы, чтобы покрыть все свои долги, которых набралось огромное количество. Число длиной в пять цифр. Где найти работу, куда примут шестнадцатилетнего земенского недоучку, из которого во все стороны хлещут энергия и абсолютная неспособность к концентрации внимания? Вариант, где Джеспер рассказывает работодателю, что он Гриш и ему предлагают более высокооплачиваемую работу, Джес отмёл сразу. Никому он ничего не скажет. Выбора оставалось не так много: публичный дом и одна из банд бочки. «И непонятно какой из них опаснее», — мрачно усмехнулся Джеспер. Он любил опасность, но в своих раздумьях парень всё же пришёл в выводу, что вариант, где в него стреляют лучше, чем вариант где его лапают. В перестрелке Джеспер хотя бы чувствовал бы себя хорошо. — Значит, решено, — бормотал он, держа руку на рукоятке недавно купленного револьвера. Самого дешевого, что он нашёл. Он встал возле игорного дома, остановленный не раздумьями, но огромным желанием поиграть. Денег нет, зато на шее висела золотая цепочка. Джеспер мог бы поставить её. Сопротивляться своей зависимости он и не думал. Снял цепь и зашёл внутрь. В «Клубе воронов», коим именовался дом, пахло крепким алкоголем и сигаретами. Проходя мимо официантов и крупье, Джеспер чувствовал ещё и запах цветочных духов, а иногда крайне приятный парню запах пороха, который пробуждал в Джеспере будоражащие воспоминания о своём первом бою на границе Нового Зема, когда его отец, в отличие от самого Джеспера потел, волновался и еле заряжал револьвер. Импульсивность парня снова взяла над ним верх и все сомнения и остатки здравого смысла растворлись в его сознании, будто их и не было. Джеспер знает, что завтра будет винить себя за это, знает, что снова будет лежать без сна в самом дешёвом мотеле района, ненавидя себя за то, что снова лжёт отцу, позволяет своей импульсивности завладеть собой и снова совершает необдуманные поступки. Джеспер ненавидел себя за это. Подойдя к столу, где играли в ежевику на троих, он почти сразу привлёк к себе внимание. Хотя, скорее не он, а его одежда: зелёный жилет на белой рубашке и брюки в синюю клетку с чёрными подтяжками. Слишком ярко для такого города, как Кеттердам, а тем более для Бочки. — Я не опоздал? — спросил игроков с хитрой улыбкой на лице и потряс в воздухе цепочкой, снятой с шеи. Он обратил внимание на худощавого, высокого рыжеватого крупье с татуировкой ворона с кубком на предплечье и россыпью медных веснушек на кистях рук, в которых он с поразительной ловкостью тасовал колоду карт. Джеспер улыбнулся и подмигнул крупье. Тот слегка смутился и, немного приподняв уголки губ в ухмылке, отвёл взгляд и вернул внимание к картам. «Симпатяга», — отметил Джеспер, начиная надеяться на внимание рыжего парня после игры, и сел на единственное свободное место за карточным столом. Не успела первая партия подойти к концу, (Джеспер почти потерпел сокрушительное поражение) как боковым зрением земенец заметил двоих амбалов, идущих к столу, где играет он сам. Джеспер успел было приготовиться к зрелищному скандалу, потому что подумал, что кто-то из его соперников бессовестно мухлюет, но один из вышибал схватил его за плечо, а другой уже держал в руке золотую цепь, которую на кон поставил парень. — Что-то случилось, ребят? Клянусь своими прекрасными глазами, я играл честно, — с напускной невинностью произнёс не на шутку удивлённый парень. — Тебя хочет видеть лейтенант «Отбросов», — мрачно произнёс парень с бритой головой. Только сейчас Джеспер заметил на их предплечьях те же татуировки, что и на руке симпатичного рыжего крупье. За столом «Ежевики на троих» установилась тишина почти такая же абсолютная, как за соседними столами, где игроки прикрепили свои взгляды, полные интереса и настороженности к столу, где шёл разовор между Джеспером и вышибалами. Что-то подсказало земенцу, что лучше не сопротивляться и проити туда, куда они его отведут. К тому же, как он понял, ему вернут его ставку. По крайней мере, он на это надеялся. Джеспера отвели к парню с такой же татуировкой ворона на плече и тростью с набалдашником в виде головы ворона, на которую он опирался. Джес вспоминал разговор с Призраком и всё больше ужасался своей раскованности в присутствии человека, которого он толком и не знает. Он никогда не был скромником. Очевидно, человек, так свободно общающийся с людьми, восхищающийся собственным лицом и фигурой, может быть и не совсем любит себя изнутри, может, ненавидит свои поступки, но, опять же, очевидно, обожает свою внешность. А для Джеспера эту внешность: тело, лицо, фигуру, обычно скрытую под одеждой, грех не показать, эту самую пёструю, яркую одежду сняв. В Бочке тела не считались чем-то сокровенным или загадочным. И тело Джеспера видели многие. Знакомые, напарники-«Отбросы» и даже незнакомцы, повстречавшие его в игорном доме. Он никогда не был против случайных связей, и никогда не был против показать порой совершенно незнакомому человеку своё тело. Тело — не душа. Увидев его, никто не узнает тебя лучше, чем знает сейчас. Но сегодня Джеспер оголил не тело. Он рассказал то, чего не рассказывал почти никому с тех пор, как оказался в Кеттердаме. Каз. Ему он пересказывал сухие факты. Перед Инеж он расплакался. Джеспер всё возвращался к мыслям о Казе и он вспомнил, как быстро он принял Инеж и сколько времени ушло у Джеспера на многочисленные проверки и испытания, чтобы присоединиться к «Отбросам». Конечно, он не винит Каза за недоверие, потому что винит только себя в своих необдуманных решениях, но всё же его кольнуло неприятное чувство зависти. Ревности. «Почему она?» — глупый вопрос, конечно, но именно им Джеспер часто задавался. Почему не я? Почему он послал именно меня? Почему доверил это именно мне? Это что-то значит? Джеспер всё-таки вёл себя иногда как безнадёжный оптимист, ища намёки на тёплое отношение от человека, у которого тёплое отношение было только к деньгам. Иногда парень чувствовал неприязнь к Казу. Это всегда происходило неожиданно, резко. Внезапно Каз становился совершенно незнакомым человеком и Джеспер начинал сомневаться в том, можно ли ему доверять. И всегда вспоминал: можно. Ведь он же нашёл в Ублюдке из Бочки то, что заставило его остаться. Но была ли это вера в лучшее будущее без долгов, куда Каз его приведёт и просто очередная неудача, по вине которой ему понравился парень, совершенно не подходящий для выражения симпатии? Джеспер хотел верить, что это первый вариант. Хотел верить, что хотя бы на этот раз решение вступить в банду он обдумал хорошенько, а не снова поддался мимолётным чувствам. Ему не хочется себя винить. Он хочет стать лучшим человеком. Лучшим сыном. Лучшим напарником для Каза: тем, кому можно доверять целиком и полностью. А теперь он хочет и завоевать большее доверие Инеж. Знает, что она вряд ли скоро преодолеет страх по отношению к мужчинам, но хочет, чтобы хотя бы в его присутствии она перестала трястись и хвататься за нож при каждом его резком движении. Потому что резких движений он совершает очень (слишком) много. Он клянётся себе, что станет лучшим человеком. Для этого нужно будет измениться, и он это знает. Видят святые, это будет непросто, и на это уйдёт невообразимо огромное количество времени, (всё-таки справиться с зависимостью слишком трудно) но он сделает всё, чтобы стать тем, кем его хотят видеть близкие (по крайней мере, люди, которых он таковыми считает). Он станет тем, кто заслуживает доверия. Тем, от кого его самого не будет тошнить.