Каз

День был отвратительным. Каз с ненавистью стучит тростью по ступенькам лестницы, еле сдерживаясь от того, чтобы сморщиться от боли в правой ноге, доставленной длиннейшей прогулкой по городу, а теперь и подъёмом по лестнице. Ненавидимая Казом, она скрипела на каждом его шаге. Джеспер должен ждать его у двери. «Дойти бы ещё». Каз подошёл к двери и земенскому стрелку. Джеспер, судя по его омрачавшемуся лицу уже понял, что разговор его ждёт не из приятных, судя по настроению лейтенанта. — Что-то случилось, босс? — Джеспер, натянув лучезарную улыбку, встретил его, оттолкнувшись от стены, на которую облокачивался. — Когда в Бочке было спокойно, Джеспер? По твоему сегодня могло ничего не случиться? — Раздражение Каза, казалось перешло все возможные границы, когда он увидел беззаботную улыбку Джеспера. «Интересно, насколько безответственным он может быть?» — Каз задавал себе этот вопрос из раза в раз, когда позволял Джесперу снова увлечься игрой. Его интересовал вопрос, который ему задал Камбер, один из лучших крупье «Клуба Воронов». Управляется с колодой до того ловко, что очевидно становится любому: в своём мастерстве, очевидно один из лучших (естественно нисколько не превосходящий в этом Каза). И, поскольку, Камбер профи, он наверняка повидал многое везде, куда его приглашали. Однако даже он был поражён игрой Джеспера. — Хуже игроков я ещё не видел, — сказал он тогда Казу, сразу же после сокрушительного и абсолютно смехотворного проигрыша стрелка. Крупье почти переходил на крик. Причиной этому была отнюдь не злость, подобная той, что испытывал Каз, а насмешливое восхищение поражающей непринуждённостью Джеспера, его неумением остановиться, — Пит-босс стоял с квадратными глазами! Я удивляюсь, как он вообще умудрялся смех сдерживать и при этом и за другими столами наблюдать. Ради такого зрелища можно и обязанности нарушить! — парень захохотал, проводя татуированной до кончиков пальцев рукой по чёрным волосам, — это невероятно, Каз! — Сколько он проиграл? — Казу было совершенно не до смеха. Ведь это было именно то, что сделал Джеспер. Нарушил обязанности. Спуску стрелку он больше не даст, если его опасения подтвердятся. — По-видимому, все что у него было. Три двести, — сумма не то, чтобы очень большая, но по лицу Лейтенанта «Отбросов» не трудно было понять: Джеспер облажался. — Три двести… — сил, чтобы злиться у Каза не оставалось. Он лишь тяжело вздохнул, вставая со стула у барной стойки, опираясь на трость. — Да ладно тебе, Каз! Не так уж это и много. Отработает… — парень, судя по всему, понял, какую беду навлёк на Джеспера своим рассказом. В его затихающем голосе сквозила вина. Хотя, глупо было бы предполагать, что Каз сам рано или поздно не узнает. Как только дверь за парнями захлопнулась, Каз начал выходить из себя — Я дал тебе эти деньги, чтобы ты передал их Раске. Он должен был купить все что ему нужно для его бомб. Разве я этого не говорил? Я сказал что-то, что на земенском значит «проиграй всё, как можно быстрее»? — Цедил Каз. Джеспер явно не ожидал, что до Каза всё дойдёт так быстро. Естественно, он собирался вернуть их, потому что знал, для чего они были нужны. Но сейчас стрелок удивленно смотрел на Каза, а это ещё больше выводило его. Такое случалось уже не раз. «И не два, и не три», — Каз думал, что, даже если бы он захотел вспомнить каждый раз, когда Джеспер делал то, чего не должен был, то не смог бы вспомнить всё. Но, тем не менее, Каз продолжал доверять ему важные поручения, не сомневаясь, что Джеспер выполнит всё. Опоздает, поторопится, опозорится, поднимет шум, но справится. — За какого идиота ты меня принимаешь? Почему смотришь на меня так, будто не думал что я узнаю? Насколько безответственным ты можешь быть? — волнующий парня вопрос наконец был озвучен. Казалось, грубее его голос ещё не звучал. Скрипучий, словно трение камня о камень, он прокатился по комнате. Громче, чем он рассчитывал. — Каз, извини, я… — Джесперу было стыдно, он заламывал пальцы, раскачивался на пятках, пытался куда-то деть свои длинные руки, клал ладони на рукояти револьверов, засовывал их в карманы. Стрелок никогда не смог бы простоять неподвижно и минуты, но именно сейчас его движения не выглядели для него естественно: были слишком дёрганными, нервными, даже для него. Конечно, ему было стыдно. Каз догадывался о его чувствах, но любые заигрывания были ему неинтересны. Он ясно дал понять это всем, кто пытался подобраться ближе, чем сам Каз того позволял. — Зачем мне твои извинения? Мне нужны деньги, которые ты проиграл. Ты отработаешь их как можно быстрее, — Джеспер попытался что-то сказать, видимо, в своё оправдание, но Каз в предупреждающем жесте взметнул в воздух руку с поднятым указательным пальцем, вынуждая стрелка замолчать, — мне плевать, как ты это сделаешь: получишь от меня задание, снова попытаешься выиграть или продашь себя в дом удовольствий. Деньги должны быть у меня к концу недели. Осознание Джеспером своей вины стало для Каза чем-то вроде успокоительного. Но что толку? Вина проходит слишком быстро, когда дело касается зависимости. Каз понимал, что Джесперу нужна помощь, но предоставлять её не собирался. В Кеттердаме тебя никто не подстрахует. Так он говорил Инеж. Тоже самое сотни раз говорил и Джесперу. Вот в чём чаще всего заключалась его помощь: предупредить. Но предупреждение тоже своего рода вооружение. В Кеттерадме ты можешь стать сильнее только если у тебя есть деньги или оружие. Каз искренне надеялся, что Джеспер с его предупреждениями станет хоть чуточку сильнее, чтобы противостоять болезни. И каждый раз его ждало разочарование в лице проигравшего все деньги стрелка. — Я понял, — Джеспер, на удивление Каза впервые на его памяти выглядел виноватым. Впервые, ничего не произнося, развернулся на пятках и пошёл к двери. Каз устало вздохнул и провёл рукой, затянутой в перчатку по лицу. Он остановил Джеспера, когда тот уже было схватил дверную ручку. — Ни за один игорный стол в «Клубе Воронов» тебя не пустят, пока не отдашь, что потратил. Думай, когда играешь, уходи от проигрышной колоды, делай всё, чтобы забрать деньги и победу, — следующие слова Каз произнёс тоном, скорее поучающим, чем осуждающим, — В первую очередь включай мозг. Иначе когда нибудь… — страшное сравнение внезапно настигло парня. Перед лицом стояла размытая картинка. Девятилетний мальчик стоял в слезах перед своим старшим братом. — У нас теперь не будет денег? — с явной надеждой на отрицательный ответ спросил парнишка. Непрошенные слёзы скатывались по лицу, в горле стоял ком — говорить было трудно. — Я не понимаю, куда он подевался… — мальчик постарше недоумённо почёсывал затылок, рассматривая свои туфли. Пару минут и пару всхлипов спустя он всё же решился поднять взгляд на младшего брата. Его встретили покрасневшие и красные от слёз глаза мальчика. — Эй, Каз, ну ты чего… — Джорди попытался приобнять братика. — Это ты чего?! — мальчик резко сбросил со своего плеча руку брата, — Я же говорил тебе, что это похоже на развод! Я говорил что не надо! — Ярость и обида накрыли Каза. Мальчик давился слезами, шмыгал носом, и, перебарывая постоянные всхлипы продолжал, — а ты не послушал! Ты продолжал делать как он скажет! Джорди недоуменно смотрел на Каза, а потом странным тоном начал убеждать. — Каз, тише… Он… Он, наверное по делам уехал. Скоро вернётся и заплатит мне, — но говорил он это всё таким тоном, что Казу стало кристально ясно: он сам в это не верит. Перед глазами мальчика пролетали недавние воспоминания: вот они с братом устроили себе большой обед в кафе, вот за этот обед они отдают официанту несколько купюр, вот они выпивают по второму стакану горячего шоколада, вот они тратят деньги в тире и в лавочке с безделушками. И вот они стоят без гроша в кармане. Каз разрыдался. Он винил брата в том, что они остались без денег. Но ссоры их никогда не длились долго: уже через минуту Каз прижимался к Джорди обвив руками его шею, пока он поглаживал младшего по спине, всячески уговаривая не плакать, и извиняясь. За то, что не уберёг, за то что подвёл, за то что не защитил. Каз не смог бы забыть ту ссору. До сих пор нему хотелось сказать Джорди: «ты должен был быть умнее». Конечно, на нём была вина перед младшим братом. Но теперь Джорди мёртв. Потому что не умел обращаться с деньгами? Потому что постоянно тратил? Потому что доверился Якобу Герцуну? Наверное, каждый из пунктов сыграл свою роль. С холодящим всё внутри ужасом, он вдруг понял, почему испытывает к Джесперу что-то вроде доверия. Как бы ему не хотелось отрицать это, закрыть глаза на сходства этих двоих, теперь этого сделать не получится. Каз сглотнул и продолжил. — Когда-нибудь твоё безответственное отношение к деньгам, твоя доверчивость и зависимость погубят тебя, Джо… — Он осёкся, сам удивляясь тому, с какой готовностью был готов произнести это, — Джеспер. Минута — и Каз стоял в своей комнате один на один с худшей компанией, которую только мог себе представить: со своими мыслями. Бумажная работа не прогнала бы их, но Каз всё же сел за стол, вытянув вперёд больную ногу. В голову лезли разные мысли, но почти всё место занимали мысли о недавнем разговоре с Пером Хаскелем. — Твой Призрак неплохо справляется, — со смехом повторял он в третий или четвёртый раз за неделю, пересчитывая заработанные деньги (конечно же, ни крюге он не потратит на обустройство Клёпки и груз этой задачи упадёт на плечи и больную ногу его лейтенанта). — Я говорил вам, сэр, что всё окупится, — Каз был как никогда доволен собой. — Ага… — лидеру банды явно было плевать на то, что говорит парень. Всё его внимание было приковано к шуршащим купюрам, что он держал в морщинистых, пожелтевших от сигарет ладонях. — Сэр, наводка, что вы дали… Могут быть большие потери, если мы будем двигаться от Церкви Бартера через Восточный обруч, — Каз не скрывал, что доволен и наводкой, и долей, что он получит, но всё же не хотел рисковать, беспокоясь о том, скольких «Отбросов» может потерять, если они будут проходи на территории грошовых львов с своим выигрышом. В последнее время обстановка между двумя бандами накалялась. Началось это с тех пор, как конкурентам стало известно о новом Призраке «Отбросов». Слухи ходили разные: это эфиреал из Равки, заклинатель теней, это парень, которого Каз похитил из дома какого-то купца. Лишь изредка Грязные руки слышал правильную версию. Она, как и любая правда, звучала тише всего, а люди над ней смеялись: «Не мог же грязные руки купить шлюху и сделать её своим пауком!», «Девчонке всего пятнадцать, не неси бред, уж если он кого и купил, то явно не для шпионажа». Да, версии были разные, но вывод конкуренты делали один: от Призрака, кем бы он ни был, нужно избавляться. За ней велась охота, были и случаи, когда её пытались переманить на свою сторону, покушения случались, но от преследователей Инеж уходила в соответствии со своим прозвищем: испарялась, не издав ни звука. И вот теперь, после крупного ограбления с участием самого летенанта «Остбросов», Инеж, Раске и Пима, (всё-таки, каким бы ужасным и коварным преступником Каз ни был, он всё же был подростком, и Джеспера не взял из простой обиды и злости), Грязные руки сидел в своей комнате один, с головой, наполненной мыслями об Инеж. Нет, конечно же он не совсем о ней беспокоился. Она просто ценная инвестиция, потерять её будет обидно. Все уже вернулись, а за ней всё еще велась погоня. Инеж сможет убежать, исчезнуть, но если начнётся бой, а девушка в него вступит, исход один: Инеж окажется ранена, или того хуже, мертва. В таком деле, как убийство, Каз ей доверять не сможет. Каз с лёгкой неприязнью и противной жалостью вспоминал их с Инеж ранние тренировки. Когда он впервые ударил её, она схватилась за ушибленный бок и попятилась назад с затравленным видом. Словно не ожидала этого. И речь не о неожиданном ударе. Судя по её лицу, она не ожидала чего-то такого от него. От человека, который вытащил её из борделя. Нет, спасением Каз это бы никогда не назвал. Он всего лишь предоставил ей условия чуть лучше чем были раньше. — Я, кажется, предупреждал тебя. Никто здесь заботиться о тебе не будет. Каза раздражал её взгляд, её поведение на каждой тренировке. Поначалу слишком долго она не могла дать отпор, пропускала удары. Неужели эта девчонка — лишь зря потраченные деньги? Смотря на её взгляд: ожесточённый, дикий, он знал, что его следующие слова она нескоро забудет. — Хочешь объятий и поцелуев? Без проблем, я верну тебя в «Зверинец», если не начнёшь приносить пользу, — он опёрся ладонью на колено, а другая его рука вытянулась вперёд вместе с тростью, так, что её основание упиралось Инеж под подбородком, — не зли меня, если не хочешь обратно. Нежность на улицах Кеттердама тебя не спасёт, зато может пригодиться в борделе. Каз знал, что это жестоко, как и всё, что он делает. Но в этих словах была лишь правда. Как бы он не был суров с другими «Отбросами», он им никогда не лгал. И эту правду, готова она к этому или нет, Инеж должна была принять. — Если хочешь выжить — избавься от жалости. Легка на помине, как обычно, Инеж появилась на подоконнике Каза. Он ожидал услышать украденные тайны, но подняв взгляд увидел её: уставшую, с покрасневшими глазами. Здесь было то, чего Каз от неё добивался: один из её ножей, Санкт-Пётр, был покрыт кровью. Здесь было и то, чего он опасался: Инеж прижимала окровавленные ладони к животу. Мрачное удовлетворение Каза от вида окровавленного кинжала быстро сменилось тревогой от вида крови на её теле. «Ранена?!» Но Инеж опровергла его неутешительную догадку, всхлипнув и позволив слезам скатываться по щекам. Она плакала. Не от того, что умирает, потому что скоро Каз понял — раны на её животе не было. «Кровь не её», — это Инеж и подтвердила сквозь тихие рыдания. — Я убила его…