Глава 9

Дисклеймер от автора: права на «Гарри Поттера» принадлежат Джоан Роулинг. Я лишь играю с ее игрушками. Люциус сказал, что влюбится в её, если она вернется и сумеет с ним сблизиться. Тогда, в будущем она восприняла это как шутку. Но даже не задумывалась о том, что в итоге сама ответит взаимностью… Гермиона слегка удивилась, когда два дня спустя Люциус объявил, что к ним на день заглянет Антонин. С тех пор как она приехала, он ни разу не появлялся в доме, несмотря на явно близкую дружбу с Люциусом. Еще больше Гермиону удивило то, что он решил зайти после того откровенного флирта с ней на балу. Впрочем, она и не возражала его приезду. Гермиона была рада, что у Люциуса есть друзья, которые способны мыслить более прогрессивно. Антонин мог оказать на него положительное влияние. И всё же в голове не укладывалось, как этот обаятельный Антонин с приём со временем мог превратится в того безумного фанатика, который трижды пытался лишить её жизни — четырежды, если считать время, проведенное в Азкабане. Однако теперь она понимала, почему Люциус-старший сказал, будто Долохова еще можно уберечь от служения Тёмному Лорду. К сожалению, Воан Долохов — отец Антонина — полностью разделял взгляды Тома Риддла, и даже происхождение собственной жены его не смущало. Хотя Гермиона не совсем понимала, с чего вообще начиналось служение будущему Темному Лорду. Возможно, Том Риддл начал раскрывать все свои безумные стороны только тогда, когда старшее поколение увязло в этом по уши и обратного пути уже не было. И все же, несмотря ни на что, она решила подружиться с Антонином Долоховым. Однако Гермиона не хотела докучать мальчикам своим присутствием и решила, что если они захотят провести с ней время, то сами её найдут. Итак, в тот день Гермиона отдыхала в библиотеке с книгой. Кушетка, на которой она сидела в первую ночь, за последние несколько недель стала любимым местом. Она закрыла глаза, размышляя над древними рунами, которые изучала, как вдруг сквозь сомкнутые веки почувствовала, что солнечный свет из окна кто-то загородил. Открыв глаза, она увидела ухмыляющееся лицо Антонина Долохова. — Мисс Элиас! — весело сказал он. — Я уже три часа здесь, но вы так и не соизволили меня посетить. Мне даже пришлось дождаться, пока Люциус скроется в уборной, чтобы найти вас! Вы меня избегаете? Гермиона рассмеялась и, сев прямо, покачала головой. — Нет, Антонин. Я просто не хотела мешать тебе проводить время с Люциусом. Я ведь понимаю, что в Хогвартсе вам толком не удается пообщаться из-за того, что вы учитесь на разных факультетах. Он пожал плечами. — Немного. Но обычно мы вместе занимаемся в библиотеке после ужина и по выходным. Это не так уж плохо. — У тебя есть близкие друзья на Рейвенкло? — спросила она, пытаясь вспомнить, кого еще она там знает. — Омар Патил и Кингсли Шеклболт, пожалуй, самые близкие друзья. Но они не очень-то ладят с Люциусом, — ответил он. — Не то чтобы я мог их в этом винить, — продолжил он с ухмылкой, — он полный идиот в вопросах дипломатии и не умеет держать язык за зубами. Лучше держись от него подальше. — Очень смешно, придурок, — сказал Люциус, явно привыкший к подобным высказываниям друга. Антонин обернулся к нему с лукавым блеском в глазах — он явно заранее знал, что Малфой вошел в библиотеку. — Не обижайся, Люциус, — сказала Гермиона, — но я немного удивлена, что вы остались такими близкими друзьями. Ты, кажется, из тех, кто предпочитает держаться поближе к своим. Люциус пожал плечами: — Я не против. Я знаю Антонина с пеленок. От него трудно избавиться, и я перестал пытаться после Рождества на первом курсе. Антонин ухмыльнулся и бесцеремонно пристроился на край кушетки прямо рядом с Гермионой, едва не коснувшись её бедра своим. — О, да, Гера. Но те, с кем я близок, никогда об этом не жалеют. Она поймала на себе взгляд Люциуса, устремленный на его друга, и спрятала улыбку. Похоже, он немного ревновал. Антонин не обратил внимания на испепеляющий взгляд друга. — Как думаешь, куда тебя распределят, Гера? — спросил он, пристально глядя на неё, но ухмылка, застывшая на его лице, никуда не делась. Гермиона не могла понять, действительно ли он пытался чего-то от неё добиться или делает это просто, чтобы позлить Люциуса. А может, и то и другое? Гермиона задумалась. Этот вопрос она и сама крутила в голове не один раз. Во время первой сортировки шляпа какое-то время колебалась между Рейвенкло и Гриффиндором, прежде чем принять решение. Сама Гермиона считала себя преданным другом и надеялась, что за эти годы её маниакальная страсть к учебе хоть немного поутихла. Она была достаточно дружелюбной, чтобы её могли рассмотреть в качестве кандидата на Хаффлпафф. И не была уверена, что её вообще рассмотрят на Слизерине из-за того, что она магглорожденная. — Честно говоря, я не уверена. Я с радостью предоставлю право выбора шляпе, — сказала она. — Что ж, мне кажется, из тебя получился бы отличный когтевранец, и я бы с радостью держался рядом, чтобы отгонять всяких сомнительных личностей, — завершил мысль Антонин и, подавшись вперед, небрежным жестом заправил выбившуюся прядь ей за ухо. Гермиона немного отодвинулась, услышав голос Люциуса. — Из неё выйдет и блестящая слизеринка, Антонин. Помнишь? Это факультет, где любят применять на практике то, что изучают, а не просто превращаются в ходячие энциклопедии. — Гермиона поднялась с кушетки и взглянула на Люциуса, надеясь сгладить повисшее в воздухе напряжение — его челюсти были плотно сжаты, а в голосе проскальзывали опасные нотки. — Может, я вообще попаду на Гриффиндор. Кто знает. — Люциус фыркнул, а Антонин пожал плечами. — Признаю, ты достаточно смелая. Я до сих пор вспоминаю, как ты отчитывала Беллатрису, когда я… впрочем, неважно. Ты знаешь, как держать себя в руках. — Ей показалось, что в этот момент Люциус слегка зарычал, и она этом удостоверилась, когда увидела, как глаза Антонина заблестели от озорства. Она взяла книгу, которую читала, и положила ту на стойку, а потом увидела, как та улетела в стопку книг. — Что ж, поживём — увидим, — ответила она, проигнорировав его намек. Первое сентября в доме Малфоев выдалось ясным и солнечным. Гермиона почти не спала прошлой ночью из-за волнения, смешанного с тревогой. С тех пор как она приехала, её грандиозные планы казались недостижимыми, но уже сегодня они должны были стать реальностью. Всего через несколько часов она сядет на поезд, который доставит её в Хогвартс, где она встретит большинство людей, которых ей предстоит спасти. Многие из них сегодня пройдут распределение вместе с ней, несмотря на разницу в возрасте. Гермиона пыталась нормально позавтракать, но аппетит напрочь отсутствовал. Это быстро заметили. — Гера, дорогая, тебе правда нужно есть побольше. В поезде будут только сладости, так что до сегодняшнего праздничного ужина у тебя больше не будет возможности нормально поесть, — убеждала её Аделина. Гермиона кивнула и взяла со стола яблоко. — Я знаю. Просто немного нервничаю. Интересно, на какой факультет меня распределят… — задумчиво произнесла она, и её голос затих. Абраксас, который остался дома, чтобы проводить их до платформы 9¾, подал голос. — Скорее всего, Рейвенкло или Хаффлпафф. Разумеется, ни один из наших подопечных никогда не попадал на Слизерин. Когда Люциус был на втором курсе, нам попалась ученица с Гриффиндора. Она была сущим кошмаром. — Абраксас! — прошипела Аделина. — Как вы думаете, почему им закрыта дорога на Слизерин? — спросила Гермиона, изогнув бровь. — Мне казалось, люди с такой судьбой, как у меня, должны быть амбициозны, они стремились бы доказать свою состоятельность и оставить след в истории. Абраксас фыркнул. — Желание — это одно, но мало у кого из них хватает истинной хитрости и ума, чтобы преуспеть. К тому же Слизерин не принимает нечистокровных. — Распределяющая шляпа может определить, чистокровный ты или нет? Он закатил глаза, но все же ответил ей. — Я не уверен. Мне никогда не приходилось обсуждать с ней вопросы крови, потому что я, очевидно, был чистокровным и идеально подходил для Слизерина. Но подозреваю, что кровь она видит, иначе это было бы слишком большим совпадением. Кроме того, ни для кого не секрет, что сам Слизерин не хотел, чтобы те, кто… имел менее чистую кровь, тесно общались с чистокровными. — А если человек по всем своим качествам рожден для Слизерина, несмотря на происхождение? — Пустой вопрос, мисс Элиас. Распределяющая шляпа сама знает, какое отношение ждёт ученика на Слизерине. Я подозреваю, что она пытается хотя бы дать таким детям шанс. В конце концов, это была шляпа Годрика Гриффиндора. — Может, шляпа тогда сможет определить, чистокровная я или нет? — спросила Гермиона. — Даже если так, я бы не стал рассчитывать на то, что это поможет тебе попасть на Слизерин. Тебе будет куда комфортнее среди тех, кто равен тебе по положению. Хотя я уверен, что из тебя получится… достойный представитель Рейвенкло. Гермиона никогда раньше не хотела быть слизеринкой. Когда её распределяли, она бы ни за что не выбрала этот факультет. В основном потому, что хотела, чтобы её ценили за способности, а не за стремление быть сильной и могущественной. Но сейчас, когда ей прямым текстом заявили, что путь туда заказан… в ней взыграло упрямство. Ей до безумия захотелось попасть именно на Слизерин — хотя бы ради того, чтобы сбить эту спесь с лица хозяина дома. Гермиона опустила взгляд на яичницу и попыталась поесть, не обращая внимания на пронзительные взгляды, которые Аделина бросала на Абраксаса, и на то, что Люциус даже не пытался за неё не заступиться. Снова. На платформе 9¾ было больше людей, чем Гермиона когда-либо видела. Неужели войны так сильно повлияли на численность населения? Тем не менее поезд выглядел так же, как и через тридцать лет. Аделина заключила Геру в объятия, быстро прошептав: — Поступай, куда хочешь. Не беспокойся о том, что подумает мой дурак муж. Мы увидимся на Рождество, хорошо? — Гермиона улыбнулась, обнимая ведьму в ответ. С Абраксасом, который только что закончил вполголоса наставлять сына, прощание вышло куда более официальным. — Я желаю вам удачи в учебе, — вежливо сказал он. — Спасибо, сэр, за предоставленную возможность и за то, что приютили меня в своём доме на эти несколько месяцев. — Он лишь кивнул, но Гермионе показалось, что его обычно ледяной взгляд стал на долю секунды мягче, чем в день её приезда. — Увидимся в поезде, — сказал Люциус, явно давая понять, что она может идти, чтобы он мог попрощаться с родителями наедине. Гермиона кивнула и подняла с земли свой чемодан, собираясь поднять его сама. Чары для облегчения веса — чудесная штука. Но не успела она взяться за ручки, как в поле зрения появились смуглые мужские ладони и перехватили багаж. — Давай я тебе помогу, — сказал низкий голос. Гермиона улыбнулась и выпрямилась, глядя на юное лицо своего друга Кингсли. Это была её первая встреча с кем-то, с кем она была в близких отношениях до своего путешествия в прошлое, и по её телу пробежало тепло. У него такое же телосложение, как у Люциуса, хотя он был на 10 сантиметров выше — около двух метров высотой. Однако на этом любое сходство заканчивалось. Его кожа была такой же темной, как у Люциуса светлой, а глаза теплого темно-кариего цвета. Волосы Люциуса уже доходили до плеч, а у Кингсли были короткие волосы, даже уши не закрывали. Кудри были слегка уложены, но все равно выглядели послушными. Но самое заметное отличие было в выражении лица. Кингсли казался открытым и дружелюбным — полная противоположность холодному, высокомерному Малфою. В его взгляде не было той давящей, тяжелой проницательности, свойственной Люциусу. Одет он был с иголочки: брюки цвета хаки, строгая белая рубашка, а поверх наброшена распахнутая школьная мантия. — Спасибо, — вежливо сказала она, стараясь сохранять самообладание, хотя ей очень хотелось обнять будущего министра магии. Гермиона надеялась, что он всё ещё способен заслужить эту должность — он был великолепен в своей работе. — Полагаю, ты — степендиат Малфоев на этот год? — спросил он. Он поднял чемодан и поднялся по трём ступенькам в вагон. — Меня зовут Кингсли Шеклболт. Не хочешь сесть с нами? Гермиона кивнула, гадая, сядет Антонин рядом с ним или с Люциусом. — Гера Элиас. Было бы здорово. Спасибо. Он кивнул, ведя их в купе, окна которого выходили на сторону платформы. Его вещи уже были там, а в остальном купе пустовало. — Я увидел тебя на платформе с Малфоями и подумал, что может понадобиться помощь с чемоданом и место, где можно присесть. Гермиона пожала плечами. — Я бы, наверное, просто села рядом с Люциусом, но я благодарна за помощь. — Она села, и Кингсли занял место рядом с ней. — Не уверен, что тебе понравится ехать в купе Люциуса. Его родители воспитали в нем вежливость по отношению к студентам, которых они спонсировали на протяжении многих лет, но большинство его друзей не были бы так… приветливы. Гермиона понимающе кивнула, демонстративно рассматривая его галстук в сине-бронзовых тонах. — Эти цвета означают, что ты с Рейвенкло, верно? — спросила она, улыбаясь и меняя тему. Он кивнул, слегка откинувшись на спинку стула. — Да. Седьмой курс. Ты тоже на седьмом курсе? — Да, — Я с нетерпением жду поступления в Хогвартс. Я столько всего слышала. Кингсли кивнул. — И большая часть из этого, скорее всего, не преувеличения. Это отличная школа. Библиотека просто потрясающая, а преподаватели очень сильны в своих предметах. Итак, расскажи немного о себе, мисс… — Гера! — раздался громкий голос от двери. В купе вошёл Антонин с ухмылкой, но без чемодана. Он плюхнулся на сиденье напротив них. — Как же я рад тебя видеть! Я вижу, ты уже познакомилась с нашим очаровательным одноклассником Кингсли. — Да, конечно. Совсем забыл, что вы наверняка уже пересекались. Надеюсь, Антонин стал для тебя приятным разнообразием после душного общества Малфоев? — отозвался Кингсли. Гермиона улыбнулась: — На самом деле я видела Антонина всего пару раз, но оба раза он был… запоминающимся. — Она закатила глаза, и Антонин громко рассмеялся. — Именно этого я и добивался, милая. Кингсли удивился такому ласковому обращению и с любопытством посмотрел на них обоих. — Нет-нет, Кингс, не забивай себе это в голову. Я прекрасно знаю, когда мне ничего не светит, — со смехом сказал Антонин. — Гера, несмотря на все мои старания, привлекла внимание Люциуса. Кингсли на поперхнулся и не мог вымолвить ни слова, и это было так не похоже на его обычно спокойное и собранное поведение, что Гермиона отчаянно пыталась не рассмеяться. — Люциус интересуется ею? Серьёзно?! Гермиона сверкнула глазами и уставилась на свои колени, а Антонин слегка приподнялся, чтобы дотянуться до друга и ущипнуть его за ухо. — Да, правда. Гера просто феноменальна. Она, конечно же, пришла на бал, который моя семья устраивает для всех своих элитарных, заносчивых друзей. Ты бы видел, как она отчитала Беллатрису. Она смотрела на Геру так, будто хотела испепелить её взглядом. Это было великолепно! Кингсли был впечатлён: — Значит, прямая дорога на Гриффиндор? Представляю, как эта Блэк теперь жаждет крови. Антонин кивнул: — Так и есть. Вот только эта чокнутая явно не понимает, с кем связалась. Папа обмолвился, будто миссис Малфой по секрету рассказала, что ты ко всему прочему способна вызвать чертовски сильного телесного Патронуса! Гермиона лишь пожала плечами, и Кингсли впечатлился ещё больше. Он присвистнул и выдохнул. — Так это правда? Гермиона кивнула: — Да. — А как у тебя с дуэлями? — с любопытством спросил Кингсли. — Я могу за себя постоять, — уверенно сказала Гермиона. Она не хотела хвастаться, но за время войны набралась опыта. После окончания войны Гермиона решила не расслабляться, и в первые несколько лет после смерти Рона, до того как он погиб, группа бывших сотрудников Аврората и членов Ордена регулярно тренировалась. Гермиона редко проигрывала, хотя обычно уступала Гарри, а Кингсли был очень силен. Однако они оба были полноправными аврорами, так что практиковались даже больше, чем она. Антонин приложил руку к сердцу, изображая, что вот-вот упадет в обморок. — К черту Люциуса. Я влюблён! — Кингсли слегка кивнул и встряхнулся. — Я не хотел тебя обидеть. Просто я удивлен, что Малфой, из всех возможных людей, обратил внимание на девушку, чьи платья не сотканы из золотых галлеонов, а чистокровная родословная не выколота во всю спину, — и в конце добавил с неприязнью: — Он просто высокомерный придурок. Гермиона пожала плечами. — В целом он был добр ко мне. Сначала держался холодно, но быстро оттаял. Антонин подмигнул ей. — Ну что ж, милая, меня ты можешь согреть, когда захочешь. — Гермиона густо покраснела, и оба парня заулыбались, глядя, как очаровательно она смущается. Гермиона и сама не знала, ждала ли она, что Люциус придет её искать, но в купе он так и не появился. Когда поезд тронулся, к ним присоединился невысокий индийский мальчик, который пытался отдышаться. — Я думал, что опоздаю на поезд! — сказал он, плюхнувшись на сиденье рядом с Антонином. Его быстро представили как Омара Патила, будущего отца Парвати и Падмы. Внешнего сходства с ними у него было немного. Но он тоже был очень тихим и сразу же достал книгу, хотя и вставил пару слов в их разговор. — Как Лайла, Омар? — ласково спросил Кингсли. Омар оторвался от книги и широко улыбнулся. — Замечательно. Я женюсь на этой девушке, — сказал он с придыханием, как влюбленный щенок. — На одного меньше, с кем мне придется бороться за расположение Геры, — пошутил Антонин. Гермиона поджала губы, а Кингсли слегка нахмурился. Омар рассеянно улыбнулся ей. — Замечательно, Омар. Лайла тоже учится в Хогвартсе? — спросила Гермиона, которой стало безумно любопытно, идет ли речь о будущей матери близняшек Патил. — Нет. Она маггла. Собственно, поэтому я и опоздал. Мы вместе зашли выпить кофе перед тем, как я поехал на вокзал. — Маггла? — Гермиона слегка удивилась. Она не помнила, чтобы у кого-то из её одноклассников были серьёзные отношения с маглами, пока она училась в школе. Впрочем, в свои школьные годы она обычно была слишком занята спасением Гарри от очередной смертельной опасности. Омар кивнул. — Да. Моя семья чистокровная, и они бы предпочли, чтобы я нашел чистокровную ведьму, но их больше волновало, чтобы она тоже была индианкой. Наша культура для них важнее, чем наша кровь. Мама до сих пор иногда сокрушается, что Лайла не ведьма, но всё равно одобряет мой выбор. Она бы ничего не смогла с этим поделать. Лайла просто… потрясающая. На самом деле именно они нас и познакомили, так что если бы они теперь начали качать права, это был бы их собственный косяк. Гермиона кивнула, улыбаясь. — Это здорово. Людям, с которыми я росла, никогда не приходилось бороться за чистоту крови… Антонин встал. — Что ж, оставляю вас, ребята, разбираться с нашим новым другом. Люциус, наверное, уже гадает, почему я до сих пор не пришел подразнить его друзей. До встречи! С нетерпением жду твоего распределения, Гера. Омар с радостью вернулся к своей книге, а вот Кингсли не сводил с неё глаз. — Он всегда сидит в поезде с Люциусом? — спросила Гермиона. Кингсли кивнул. — Да. Наверное, он просто зашел поздороваться с тобой. Я немного удивлен, что ты не присоединилась к нему, раз уж вы с Люциусом так ладите. — Последняя фраза прозвучала как вопрос, но Гермиона не совсем поняла, о чем он. Почему она не присоединилась? Они с Люциусом ладят? — Мне здесь комфортно. Кроме того, хоть я и не боюсь Беллатрисы, она, похоже, ужасный человек. Я бы предпочла проводить с ней как можно меньше времени. — Да, конечно, это вполне понятно. Так что же было там, где ты учились до того, как приехала сюда? Я никогда раньше не разговаривал с учениками, которые перевелись к нам. Обычно у нас бывает один-два таких в год, в прошлом году был пуффендуец. Гермиона пожала плечами. — Хм, ну, на самом деле я сирота. Я была в приюте для волшебных детей в Кардиффе, Уэльс. Британское министерство нанимает учителей, которые ездят по всем детским домам Великобритании и обучают детей. У нас было по уроку в неделю по каждому предмету, но уроки длятся дольше, чем в Хогвартсе. Каждый, примерно по четыре с половиной часа. — Благодарность за исследования Драко возросла. Он хорошо подготовил ее к такому разговору. — И как по-твоему, — спросил Кингсли, — подготовка там была на уровне обычной школы? — В целом нет. Но у них была хорошая система выдачи книг, так что помимо школьных учебников можно было заказать по почте то, что тебе нужно. Я много занимаюсь самостоятельно, так что меня это устраивало. Большинству же нужны дополнительные занятия и индивидуальные консультации. Кингсли кивнул. — Да, не думаю, что я когда-либо встречал британского волшебника, который не учился бы сначала в Хогвартсе. А что происходит с большинством из них после? — — Я не уверена. Обычно, когда люди в восемнадцать лет заканчивали интернат и уходили, они больше не возвращались. Я подозреваю, что их ждала более низкооплачиваемая работа. Владелец «Дырявого котла» Том похож на меня, но он говорил, что у него были отличные спонсоры и он почти расплатился с долгами. Думаю, они долго его поддерживали. Но с нами никто никогда не говорил о карьерных перспективах. — Значит, спонсорская программа очень важна для человека в твоём положении? Гермиона быстро кивнула. — Конечно. Я бы даже сказала, что это просто необходимо. Через несколько дней мне исполнится восемнадцать, но они бы не оплатили последний год обучения. Такие, как я, кто достигает совершеннолетия до середины учебного года, сами оплачиваем свое обучение и экзамены. Выпускные экзамены стоят довольно дорого. Многие, наверное, сдаются и просто уходят в маггловский мир. — Жаль, что он не стал более успешным. Надо поговорить об этом с родителями… — сказал Кингсли. Гермиона тепло улыбнулась. — Пожалуйста, было бы неплохо. Ничего удивительного, что у нас не всё так гладко, и многим из нас нужна помощь. Мне неприятно это говорить, потому что это звучит так, будто я прошу милостыню, но… помощь правда нужна. К сожалению, людям не нравится сталкиваться лицом к лицу с тем, что в мире есть такие, как я. В настоящее время спонсорскую помощь получают только самые способные. Есть много достойных ведьм и волшебников, которые не получают даже такой возможности. Кингсли печально кивнул. — Сколько тебе было лет, когда ты попала в приют? — Около трёх, — ответила она. Кингсли кивнул. — Ты вообще помнишь свою семью? — тихо спросил он. Гермиона покачала головой. — Не особо. Я помню, что женщина, которая меня привезла, была очень зла, но не уверена, что это была моя мать. Возможно, она была моей опекуншей или социальным работником. А что насчёт тебя, Кингсли? Расскажи мне о себе… Он был чистокровным волшебником, и хотя его семья не входила в «Священные 28», все равно была довольно влиятельной. Его отец был совладельцем «Фалмутских соколов» и владел большим количеством акций новой марки скоростных мётел «Нимбус». Мать была колдмедиком, в больнице Святого Мунго, специализирующейся на травмах, полученных в результате взаимодействия с опасными существами. Всю дорогу до Хогвартса Омар был погружен в чтение книги, но время в купе пролетело незаметно. Когда они приехали, Гермиона была уверена, что обрела в Кингсли хорошего друга. Когда они вышли из поезда, Гермиона пошла за Кингсли к каретам, запряженным фестралами, но он указал на группу первокурсников, которых собирал Хагрид помоложе. — Ты поплывёшь на лодках вместе с первокурсниками, — объяснил он. — Так все смогут впервые официально «полюбоваться» Хогвартсом, а мы успеем добраться до Большого зала к распределению. Гермиона улыбнулась и протянула руку для рукопожатия. — Было приятно познакомиться, Кингсли. Увидимся там. Он кивнул, взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — Мне было очень приятно, — сказал он немного другим тоном. — Надеюсь, мы сможем остаться друзьями, даже если ты не попадёшь в Когтевран… — Конечно, — пообещала она, снова покраснев, и твердо намеревалась сдержать слово. Она направилась к первокурсникам, не замечая, как смеющийся Антонин ведет Люциуса Малфоя к каретам, едва сдерживаясь от гнева. — Ну, дружище, — поддразнил его Антонин, — никто же не заставлял тебя садиться в один вагон со слизеринцами. Ты мог бы сам её найти. Похоже, теперь у тебя настоящая конкуренция. — Чёртов Шеклболт, — прошипел Люциус и позволил другу увести себя. По счастливой случайности Люциусу и Антонину удалось занять карету на двоих, но они едва не попались, когда увидели, что их ищет Беллатриса. Однако она сдалась и забралась в другую карету, чтобы мучить кого-нибудь другого. Люциус продолжал ворчать себе под нос, и это ужасно раздражало. — Серьезно, Люциус, винить тебе некого, кроме себя. Думаю, Гера не отказалась бы от возможности встречаться с тобой… может быть. — Да какая тебе разница? Ты сам хочешь, чтобы она была только твоей, — сказал он, сверля взглядом своего лучшего друга. Антонин рассмеялся. — Люц, ты меня знаешь. Да, она красивая и умная, и то, как она разделалась с Беллатрисой, было одним из самых сексуальных зрелищ в моей жизни, но я ей не подхожу. — С чего такие выводы? — спросил Люциус, недоумевая, почему Антонин так самокритичен. — Потому что, придурок, я не собираюсь в ближайшее время жениться или заводить детей. Я намерен в полной мере насладиться тем, что отец называет «заложить фундамент». Если бы Гера была из тех девчонок, что не прочь покувыркаться по ночам без лишних обязательств, я бы еще подумал, не набить ли тебе морду ради неё. Но она слишком умна, чтобы я мог водить её за нос. Сдаётся мне, если она поймает парня, гуляющего на стороне, то мигом наколдует ему яйца прямо вместо языка. Люциус кивнул. Похоже, она не из тех ведьм, которых можно оскорбить без серьезных последствий. С другой стороны, кроткие и забитые тихони его никогда и не привлекали. — Зная это, я задаюсь вопросом, почему ты ревнуешь из-за её общения с Кингсли. В любом случае, ты же не собираешься на ней жениться. Оставь Геру в покое, Люциус. Кингсли тебе может не нравиться, но именно такие парни и нужны Гере. — Кто сказал, что я не собираюсь на ней жениться? Если только она не окажется законченной психопаткой, которая водит нас всех за но, то не вижу причин, по которым она не могла бы стать хорошей женой, — сказал Люциус, сверкнув глазами. Антонин закатила глаза. — Ты, кажется, позабыл об одной мелкой белобрысой третьекурснице, на которую у твоего рода далеко идущие планы, Люциус. Люциус почувствовал, как его чуть не стошнило при одной мысли о Нарциссе Блэк. Она была ребенком, к тому же несносным. Сама мысль о женитьбе на ней была отвратительна. — Или ты собираешься разорвать помолвку? Думаешь, семья Нарциссы это допустит? Люциус пожал плечами. — Лишь бы у неё была подходящая замена. Честно говоря, я уже давно сомневаюсь, что когда-нибудь захочу пойти на это. И задумался я об этом, ещё до появления Геры. — Ты кое-что забываешь, Люциус. Гера — бедная девочка-сиротка, которая может оказаться полукровкой или даже магглорожденной. Твой отец этого не потерпит. Семья Кингсли не такая. Если она хорошая ведьма, умеет поддержать разговор и любит их сына, они не будут против. — Значит, ты на стороне Шеклболта? Антонин закатил глаза. — Конечно, нет. Я вообще не принимаю ничью сторону. На самом деле ты знаком с этой девушкой меньше двух месяцев, а Кингсли — меньше суток. У вас тут не дуэль до первой крови, да и жениться прямо завтра никто из вас не собирается. Я просто хочу сказать, что тебе придется пройти через многое, наступить на больную мозоль и принять несколько судьбоносных решений, чтобы быть с Герой. Думаю, ты расстроился только потому, что тебе не нравится Кингсли и уж точно не нравится, что он так открыто флиртует с девушкой, с которой ты хотел бы встречаться. Люциус отмахнулся от слов Антонина и замолчал, оставив друга вздыхать и смотреть в окно. От автора: спасибо за все замечательные отзывы! Работа над фанфиком продвигается хорошо, хотя я и стараюсь не торопиться. Мне не терпелось поскорее перейти к основным событиям, но я не хочу, чтобы из-за этого пострадала история. Я стараюсь писать по 2000 слов в день. Предупреждаю: после того как Гермиона закончит Хогвартс, время будет лететь быстрее. Сейчас я работаю не так быстро, потому что, если я действительно хочу сделать все как следует, мне придется охватить период как минимум в 10 лет, а то и больше. С 1971 по 1981 год и далее! Мне многое нужно подготовить. На данный момент я написал около 16 или 17 глав. Я храню все в одном файле объемом 20 000 слов и вынимаю его, когда набирается около 24 000 слов. И все это для того, чтобы я не чувствовал, что у меня мало времени. Еще раз спасибо! Уже более 100 отзывов, и я в восторге. Продолжайте в том же духе! В следующей главе будет сортировка!