Глава 10

Дисклеймер от автора: права на «Гарри Поттера» принадлежат Джоан Роулинг, я просто играю с ее игрушками. Я просто хочу сказать, что тебе придется пройти через многое, наступить на больную мозоль и принять несколько судьбоносных решений, чтобы быть с Герой. Думаю, ты расстроился только потому, что тебе не нравится Кингсли и уж точно не нравится, что он так открыто флиртует с девушкой, с которой ты хотел бы встречаться. Гермиона подошла и встала позади первокурсников. — Мы не туда пришли, мэм? — спросила маленькая блондинка, думая, что она тоже студентка. Гермиона покачала головой. — Я так не думаю. Маленькая девочка повернулась обратно к людям, с которыми разговаривала. Через несколько минут Хагрид послышался возглас Хагрида. — Все по лодкам. По четыре человека в каждую. Ну, по три, в случае нашей переведенной студентки. Гермиона понимающе кивнула. Дети были такими… маленькими. Она нечасто общалась с детьми такого возраста с тех пор, как сама была ребенком. Если не считать Тедди Люпина, она вообще мало общалась с детьми. Конечно, останься она в своём времени, всё сложилось бы иначе. Она подождала, пока все рассядутся по лодкам со своими новыми друзьями, чтобы не мешать им, и забралась в одну из пустующих, когда народу стало меньше. Гермиона только устроилась, как к ней подошли двое детей и залезли к ней. Попутчики молчали, пока лодка скользила по воде, а Гермиона завороженно разглядывала их со спины. Мальчик был невысокого роста и худощавее большинства других детей. Его волосы доходили до подбородка и слегка завивались, но стрижка была неровной. Мантия тоже была не в лучшем состоянии. Гермиона заметила, что на прореху пришита заплатка из того же материала. У девочки были прямые рыжие волосы, которые спускались до самой спины и были на несколько оттенков темнее, чем у Уизли. Они увлеченно болтали, совершенно не обращая внимания на её присутствие, пока мальчик, похоже, не почувствовал на себе её пристальный взгляд. Он обернулся и с тревогой посмотрел на Гермиону, словно ожидая, что она на него накричит. Гермиона мягко улыбнулась Северусу Снейпу, который, увидев выражение её лица, забеспокоился ещё сильнее, и пихнул Лили локтем в бок. Та тоже обернулась и посмотрела на Гермиону. А затем тоном, в котором Гермиона без труда узнала саму себя в одиннадцать лет, Лили заявила: — Ты выглядишь недостаточно взрослой, чтобы быть учительницей. Гермиона усмехнулась, жалея, что Гарри нет рядом. — Я не из этой школы. Я перехожу сюда на последний год обучения. Меня зовут Гера. — Лили Эванс, — ответила девочка. Она кивнула в сторону Северуса. — Это мой лучший друг, Северус. Его мама тоже ведьма. Он очень сильный. Гермиона кивнула, и по мере того, как разговор продолжался, ей становилось всё веселее. — Я уверена, что из него выйдет прекрасный волшебник. — Мальчик воспрянул духом и слабо улыбнулся ей. Они свернули за угол, и Гермиона с волнением посмотрела на Хогвартс. Должно быть, это отразилось на её лице, потому что дети обернулись и ахнули. — Он такой… большой, — нервно сказал Северус. — Это огромное здание, Северус! Мы будем жить в замке! Лили схватила своего друга и крепко обняла его. — Это будет так весело! Гермиона мягко улыбнулась, снова погрузившись в воспоминания. Она сделает всё возможное, чтобы годы, проведенные в Хогвартсе, были веселыми и совсем не походили на то, через что им пришлось пройти в её собственной временной линии. Когда они переплыли на другую сторону, к ним подошла профессор Макгонагалл. На вид ей было около сорока пяти, но характер у неё явно остался прежним. Преподаватель провела их в вестибюль, и, когда шум стих, заговорила. — Добро пожаловать в Хогвартс. Я профессор Макгонагалл, преподаватель трансфигурации. Подождите здесь несколько минут, пока ученики в Большом зале не рассядутся, а затем пройдите в зал для сортировки. Я предлагаю вам не торопиться и привести себя в порядок. Когда вы войдете, вас позовут по имени, когда придёт ваша очередь, и вы присоединитесь к своему факультету. Гермиона вдруг вспомнила, как в прошлый раз, когда она снимала Распределяющую шляпу, та ужасно взъерошила ей волосы. Она быстро направила палочку на голову и пробормотала заклинание, чувствуя, как волосы сами заплетаются в толстую косу, перекинутую через плечо. — Ух ты! — услышала она голос Лили позади себя. — Магия — это чудесно! Двери в Большой зал распахнулись, и профессор Макгонагалл провела их внутрь. Она жестом велела им остановиться в центре зала и заняла своё место у главного стола, где на табурете лежала Распределяющая шляпа. Гермиона огляделась по сторонам, радуясь, что Большой зал выглядит так же, как до войны. Хотя чары были прежними, в её прошлой жизни заколдованное небо под конец уже не казалось таким реалистичным. Было странно видеть зал таким полным, и Гермиона снова задумалась о том, сколько студентов погибло или покинуло Великобританию до того, как их собственные дети смогли поступить в школу. — Пожалуйста, подойдите к табурету и наденьте Распределяющую шляпу, когда назовут ваше имя, — сказала профессор Макгонагалл. Гермиона не обратила особого внимания на большинство имен, но она прислушалась к тем, которые знала. Первым было — Блэк, Сириус! — Гермиона наблюдала, как одиннадцатилетний Сириус Блэк направился к табуретке. Он посмотрел на стол Слизерина со обречённостью в глазах. Как же он удивится… Шляпа продержалась всего мгновение, а потом выкрикнула: «ГРИФФИНДОР!» Многие зааплодировали, но те, кто знал историю семьи Блэк, ахнули и зашептались. Гермиона даже увидела за столом Слизерина Беллатрису, которая хмурилась, глядя на Сириуса, и свистела. Сириус, храбрый гриффиндорец, расправил плечи и направился к своему новому столу, бросив взгляд на группу мальчиков, к которой он надеялся присоединиться. Гермиона проследила за его взглядом и увидела остальных Мародёров, стоявших чуть поодаль. Следующее имя, на которое она обратила внимание было: «ЭВАНС ЛИЛИ». Девочка в волнении буквально запрыгнула на табурет и натянула шляпу на голову. Гермиона была уверена, что в прошлый раз, когда её распределяли, она сделала то же самое. «ГРИФФИНДОР!» Лили улыбнулась в ответ на аплодисменты и одобрительные возгласы за своим новым столом и подошла к ним, чтобы присоединиться. Она села рядом с девушкой постарше, а свободное место по другую сторону освободила, положив на него руки и помахав Северусу. «ЛЮПИН, РИМУС!», позвали следующего, и Гермиона улыбнулась, когда мальчик поднялся на сцену. Он с надеждой посмотрел на Сириуса и гриффиндорский стол, надевая шляпу. Шляпа долго не могла определиться с факультетом, и к тому времени, когда она выкрикнула: «ГРИФФИНДОР!», Римус уже ёрзал от нетерпения. Гермиона грустно улыбнулась, заметив, с каким облегчением он воспринял новость о том, что попал на факультет, где уже успел найти приятелей. Гермиона, естественно, думала о Джеймсе Поттере, но в суматохе забыла кое о ком ещё. «ПЕТТИГРЮ, ПИТЕР!» Она смотрела, как маленький мальчик подходит к табурету. Он, казалось, дрожал, и его нервозность немного напоминала ей Невилла. Этот ребенок совсем не походил на коварного предателя, который способен нанести удар в спину… Она заставила себя сделать глубокий вдох и подумать ещё раз. Она здесь не для того, чтобы ловить его, когда он примкнёт к Тёмному Лорду, а для того, чтобы не допустить этого изначально. В глубине души Гермиона молилась, чтобы шляпа каким-то образом распределила его в другой факультет, подальше от Джеймса Поттера. Конечно, надежды не оправдались. «ГРИФФИНДОР!» Питер вскочил со стула и почти побежал к столу, где его тепло встретили Сириус и Ремус. Наконец вызвали «ПОТТЕРА, ДЖЕЙМСА». Этот ребенок не испытывал никакого страха. Он уверенно подошел к табурету и сел. Хотя Гермиона часто слышала, что Гарри очень похож на отца, сейчас она не находила между ними большого сходства. У них были одинаковые волосы и черты лица, но Гермиона была уверена, что в его возрасте Гарри не был таким высоким и крепким, как Джеймс. И держался он совсем по-другому. Как и в случае с Драко Малфоем на первом курсе, шляпа едва коснулась головы Джеймса, как тут же выкрикнула: «ГРИФФИНДОР!» Он неторопливо подошёл к столу и сел рядом с друзьями, весело болтая с ними. Распределили ещё нескольких человек, прежде чем вызвали последнего из тех, за кем наблюдала Гермиона. «СНЕЙП, СЕВЕРУС!» Гермиона смотрела, как мальчик идет к табурету, изо всех сил стараясь казаться храбрым и уверенным в себе. Она была уверена, что он задается вопросом, достаточно ли он храбр и уверен в себе, чтобы попасть на Гриффиндор к своей лучшей подруге. К сожалению, шляпа быстро выкрикнула «СЛИЗЕРИН» так, что все в зале услышали. На лице мальчика было такое отчаяние, что на него было больно смотреть. Он снял шляпу и выглядел так, будто вот-вот заплачет. Он посмотрел на Лили, и Гермиона перевела взгляд на девочку. Лили тоже выглядела грустной, но она покачала головой, улыбнулась и пожала плечами. Затем сложила руки и переплела мизинцы. Это движение, казалось, приободрило Северуса, и он, немного выпрямившись, направился в сторону столов Слизерина. Назвали ещё много имен, прежде чем Жасмин Янг распределили в Хаффлпафф. — В этом году у нас один новенький. Седьмой курс, Гера Элиас! — Гермиона сглотнула и подошла к табурету, не глядя на окружающих. Она села и почувствовала, как профессор МакГонагалл надевает на неё шляпу. Про себя она отметила, что шляпа стала намного меньше и теперь сползает на глаза. — Гермиона Грейнджер, — удивлённо произнёс голос у неё в голове. — Вот уж не ожидала. Вы из будущего. На первом распределении вы были гриффиндоркой… Гермиона кивнула, закрыла глаза и мысленно перенеслась в прошлое — Да. Начнётся война, и многие погибнут. Я отправилась сюда, чтобы спасти всех, кого смогу. — Но не только жизни, мисс Грейнджер. Или, лучше сказать, мисс Элиас. Похоже, вы планируете спасать и души. Гермиона снова кивнула. — И это, возможно, даже важнее, — прошептала она. — Что ж, моя дорогая, в любом доме вам будут рады. Распределять взрослого человека куда сложнее, поскольку у них больше жизненного опыта и понимания двойственности человеческой натуры. Дети обычно попадают туда, куда хотят сами, потому что на тот момент они являются теми, кем хотят быть. Как вы думаете, где вам будет лучше? Гермиона сразу подумала о Рейвенкло, но потом спросила себя: — Лучше для меня самой или для моих целей? Шляпа усмехнулась. — Видите? Двойственность. Кого вы хотите спасти больше всего, мисс Грейнджер? То ли из-за клятвы, которую она дала Драко, то ли из-за растущей привязанности к Люциусу или в жалости к тому человеку, которым он стал в будущем, но образ Малфоя мгновенно возник в её мыслях. — В таком случае, мисс Грейнджер, у меня есть только одно место, куда я могу вас распределить. Желаю удачи: ваши намерения столь же благородны, как у любого гриффиндорца, и столь же честны, как у любого хаффлпаффца. Это должно быть… «СЛИЗЕРИН!» — крикнула шляпа, и Гермиона почувствовала, как сердце подпрыгнуло у неё в груди. Она понимала, что такое возможно, но всё равно удивилась. Гермиона встала, сняла шляпу и вернула её профессору Макгонагалл. Сначала она посмотрела на Рейвенкло, где увидела Антонина и Кингсли, сидящих рядом. Они оба аплодировали, но Антонин ухмылялся и хлопал куда более воодушевлённо. Кингсли же выглядел разочарованным. Затем Гермиона повернулась к столу своего нового факультета и направилась к нему. Первым на неё взглянул Северус Снейп, сидевший в конце стола. Выражение его лица было почти непроницаемым. Она улыбнулась ему. Затем на неё уставились тёмные глаза Беллатрисы Блэк. Гермиона приподняла бровь и насмешливо ухмыльнулась, отчего лицо девушки помрачнело ещё больше. Наконец, она нашла серые глаза, которые, как она знала, пристально наблюдали за ней. Люциус Малфой громко хлопал, и на его лице была искренняя улыбка. Если бы в тот момент она была распределяющей шляпой на его голове, она бы услышала, как его мозг поет. — Есть надежда… есть надежда… есть надежда… Гермиона заметила, как Люциус отодвинул Лестрейнджа, чтобы освободить для неё место. Она с улыбкой опустилась на скамью, бросив Рудольфусу извиняющееся «прости». — Добро пожаловать на Слизерин, — поприветствовал их Люциус, и Гермиона была уверена, что это была его лучшая попытка выглядеть невозмутимым. — Спасибо, — ответила она, когда Дамблдор встал, чтобы произнести речь. — Добро пожаловать, студенты, в новый учебный год в Школе чародейства и волшебства Хогвартс. Особенно я рад тем из вас, кто учится у нас первый год. Сегодня начинается ваша жизнь в качестве ведьм и волшебников, которым в будущем предстоит менять наш мир к лучшему! Хочу напомнить вам, что дуэли в коридорах недопустимы, как и посещение Запретного леса, отсюда и его название. Я уверен, что вы все проголодались, но если вас интересует, что ещё запрещено в Хогвартсе, пожалуйста, обратитесь к нашему завхозу, мистеру Филчу. Наслаждайтесь праздничным ужином и не забудьте отдохнуть. Завтра вас ждёт совершенно новый день. Директор сел, и Гермиона попыталась поймать его взгляд. Прошло несколько мгновений, прежде чем Дамблдор наконец посмотрел на неё. Она отчаянно пыталась дать ему понять, что ей нужно с ним поговорить. Тот с любопытством уставился на неё, сверкнув глазами, а затем наклонился к Горацию Слизнорту, сидевшему справа от него, и что-то прошептал. Надеясь, что её сигнал был понят, Гермиона начала наполнять свою тарелку. — Должен признаться, — начал Родерик Нотт, — я никак не ожидал, что ты окажешься здесь. Вот так сюрприз. Интересно, знаем ли мы твоих настоящих родителей. Гермиона пожала плечами и взяла кусочек ростбифа. — Рада, что смогла вас развлечь, — небрежно бросила она… — Чтобы попасть сюда, она должна быть как минимум полукровкой, верно? — спросил Родерик Люциуса, проигнорировав её слова. — Поскольку я не шляпа-сортировщик, я не могу с уверенностью сказать, — ответил Люциус. — Мой отец считает, что магглорожденного не распределили бы сюда. Обычно он прав. Кроме этого случая, — мысленно усмехнулась Гермиона. — Да ни за что она не чистокровная, — вмешалась Беллатриса со своего места в нескольких рядах от них. — Ни один чистокровный родитель не бросил бы своего ребёнка в каком-то отвратительном приюте. Нет, её чистокровный родитель, должно быть, был настолько разочарован, её рождением, что выкинул её туда, чтобы не видеть! В глазах Гермионы полыхнуло опасное предупреждение. В этой временной линии она ненавидела только двух людей, и Беллатриса Блэк была одной из них. — Беллатриса, похоже, ты вознамерилась невзлюбить меня вне зависимости от чистоты моей крови. Я права? — Мне просто хочется понять, то ли ты позор своего чистокровного рода, то ли паршивая грязнокровка, пробравшаяся на наш факультет, — усмехнулась Беллатриса. Гермиона взяла со стола один из ножей и уставилась на девушку. — Хочешь, прямо сейчас докажу? — спросила она, склонив голову набок. Гермиона взяла нож и, слегка поморщившись, порезала палец. Она лишь хотела наглядно подтвердить свои слова, но сама удивилась тому, как несколько слизеринцев тут же подались вперед, разглядывая её руку. Люциус ошеломленно уставился на неё. — Что ты делаешь? — нерешительно спросил он. Гермиона обвела присутствующих тяжелым взглядом. — Показываю людям свою кровь. Как думаете, достаточно красная? Многие пытались разглядеть, и наконец Крэбб ответил. — Такая же красная, как у меня. Значит, ты чистокровная? Гермиона застонала и закатила глаза. — Не знаю. В этом-то и суть. Кровь у всех красная. Она может быть чуть ярче от избытка кислорода или темнее от его нехватки, но кровь — это буквально кровь. И кровь Беллатрисы ничем не лучше моей, кем бы ни были мои родители. Не говоря ни слова, Люциус взял Гермиону за руку и залечил небольшой порез. Заметив это, Беллатриса хлопнула ладонью по столу, напугав не только тех, кто сидел рядом, но и людей за другими столами. — Чушь собачья. Моя родословная безупречна! Гермиона высвободила руку из хватки Люциуса и снова закатила глаза. — Может быть, Беллатриса. Дело в том, что магические способности не зависят напрямую от крови. У всех здесь одна и та же красная кровь. Я понятия не имею, кто мои родители, но знаю одно: если ты продолжишь нарываться и злить меня, моё терпение лопнет. И тогда мы, скорее всего, увидим, кто же из нас сильнее. Несколько человек за столом ахнули, глядя на Гермиону с разной степенью удивления и благоговения. Люциус ухмыльнулся Беллатрисе и вернулся к еде. Гермиона последовала его примеру. Остаток ужина прошел довольно спокойно, хотя Гермиона чувствовала на себе пристальный взгляд Беллатрисы. Никто не задавал ей вопросов, поэтому она спокойно доела. Когда все закончили, люди начали расходиться по своим комнатам. Гермиона не торопилась, ожидая, что ей напомнят о встрече с Дамблдором, и Люциус отпустил своих друзей, чтобы дождаться, пока она закончит есть. Она пыталась намекнуть, чтобы он ушёлно Малфой упрямо настоял на том, что должен сам проводить её. Наконец она сдалась, кивнула Люциусу, и они оба встали и вышли. Почти все уже разошлись по своим комнатам. Они дошли до первого этажа подземелий, когда Люциус свернул не в сторону слизеринских комнат. Гермиона удивленно подняла бровь, но последовала за ним, не имея возможности его поправить. Он открыл дверь в пустой класс и вошёл, Гермиона последовала за ним. Когда они оказались внутри, она наконец спросила: — Люциус? — Он обернулся, взмахнул палочкой и беззвучно приказал двери закрыться. Затем он медленно, размеренными шагами направился к ней. Она чувствовала себя так, словно за ней охотятся. Часть её хотела развернуться и уйти только из-за собственнического взгляда в его глазах, но она словно приросла к полу. В мгновение ока он прижал Гермиону к стене, не сводя взгляда с её глаз. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — прошептал он. Его голос звучал низко и напряженно, когда он наклонился к ней. — Всё в тебе словно искушает меня. Ты хоть представляешь как сильно я тебя хочу? Гермиона не смогла сдержать тихий стон. Как ему всегда удаётся взять ситуацию под контроль, а она просто застывает на месте? — Люциус… — начала она, намереваясь сказать что-то такое, что заставило бы его отступить. — На вокзале, когда я увидела вас с Кингсли… Я не хочу, чтобы кто-то другой прикасался к тебе или заставлял краснеть. Ты моя. Разум Гермионы протестовал против этих слов, но тело... тело предательски отозвалось волной возбуждения. Она протянула руку и запустила пальцы в его длинные волосы. От этого движения Люциус закрыл глаза и едва не замурлыкал. Затем она схватила его за горло. Он в ужасе распахнул глаза, когда Гермиона развернула его и прижала к стене. Этот… этот момент будет принадлежать ей. Она отпустила его горло и положила руки ему на грудь, подойдя ближе. Затем её руки скользнули вниз, ощупывая крепкие мышцы его груди и живота. — Люциус, — прошептала она, наклонившись к его уху. Он застонал, напрягшись под ней, словно чего-то ожидая. Но продолжения не последовало. — Я не твоя. И пока всё остается как есть… никогда не буду твоей. Ты принадлежишь двум людям. Одна из них — тринадцатилетняя девочка, а другой — твой отец. Когда ты станешь сам себе хозяином, может быть, тогда… возможно, и я смогу принадлежать тебе. — С этими словами, заметив удивление в его глазах, Гермиона с силой прижалась к его губам. Она провела языком по его нижней губе и улыбнулась, услышав стон. Наконец она отстранилась от него. — Мне не нужна марионетка, Люциус, — прошептала она. Затем открыла дверь и вышла, оставив его одного. Она сама «найдет» слизеринскую спальню. Идя по знакомой тропинке, она размышляла о том, что только что сделала. Она очень сомневалась, когда Люциус сказал, что, по его мнению, она могла бы понравиться его юному «я». Она никогда не думала, что, вернувшись, почувствует влечение к Люциусу. Пока что ей приходилось признать, что её ожидания относительно этого блондина не оправдались. Как и то, что он определенно её интересует. То, как Гермиона только что себя вела, шокировало её саму. Она никогда не была такой… напористой с мужчинами. Однако что-то в Люциусе пробудило в ней ту сторону, о существовании которой она даже не подозревала. Под маской холодного безразличия в нем скрывается пылкая натура. Он доказал это в тот день в садовом сарае. А она добилась от него такой реакции. Возможно, он пробудил в ней скрытую страсть, о которой она даже не подозревала. Какими бы ни были причины, Гермиона знала, что никогда ещё не чувствовала себя такой живой, как в тот момент, когда прижала Люциуса Малфоя к стене, наслаждаясь его беспомощностью. Но хотела ли она, чтобы он привязался к ней еще сильнее? Как ни странно, Гермиона особо не задумывалась о том, чего хочет от жизни для себя самой после возвращения в прошлое. Она прыгнула в прошлое (и в свое будущее), думая только о людях, которых любила, и о людях, кто был дорог им. Она как будто планировала просто исчезнуть, когда закончит. Однако сейчас Гермиона была вынуждена признать, что очень хотела бы иметь всё: успешную карьеру, мужа, от которого она без ума, и детей, за которыми нужно присматривать. Всего через несколько недель ей исполнится 22 года, не считая дополнительных месяцев, которые она провела в прошлом благодаря маховику времени на третьем курсе. Она знала, что по меркам маглов она ещё молода, но в прошлом она уже была взрослой женщиной с карьерой и думала о следующих шагах на своём жизненном пути. Здесь все считали её едва ли восемнадцатилетней, но её мысли и цели были слишком зрелыми для этого возраста. Гермиона определенно испытывала симпатию к Люциусу, но… что это значило? Она, конечно, не настолько глупа, чтобы думать, что хочет выйти за него замуж прямо сейчас, но… она уже вышла из того возраста, когда можно строить отношения, в которых не видишь будущего. А с нынешним Люциусом совместного будущего у неё быть не могло. Гермиона не была уверена, что он когда-нибудь станет тем, с кем у неё может сложиться хорошее будущее. Ему придется многое изменить. Она ни за что не свяжет свою жизнь с Пожирателем смерти. В конце концов Гермиона встретила в коридоре пятерых слизеринцев, которые проводили её до гостиной и назвали пароль. Она без промедления нашла комнату для семикурсников и написала Аделине обещанное письмо, в котором сообщила, на какой факультет её распределили. После этого легла спать. Люциус всё ещё стоял, прислонившись к стене, к которой его прижала Гермиона. Его сердце бешено колотилось, хотя с тех пор, как она ушла, прошло, наверное, минут пять. В голове у него царил хаос. В их… отношениях обычно он был инициатором. На самом деле и во всех его предыдущих интрижках он был главным. Но ещё никогда он не был так возбужден, как сейчас, чувствуя её руку на горле, а голос — у самого уха. В тот момент он даже не мог ясно мыслить и понимать, что Гермиона ему говорила. Теперь же, когда его сердце постепенно успокоилось, он задумался над её словами. Ему было неприятно, что она считает его марионеткой в руках отца… но, к сожалению, в этом была доля правды. Отец всегда был строгим и требовательным. До появления Геры ему и в голову не приходило идти наперекор отцовским желаниям. Он собирался жениться на девушке, которую отец считал подходящей для продолжения рода Малфоев, найти работу, которая отвечала бы коллективным интересам семьи, и полностью разделять политические взгляды отца. В детстве он прочитал серию книг под названием «Один Марчаре: разрушитель проклятий». Приключения Одина увлекли его с первой до последней страницы, и он решил, что тоже хочет стать разрушателем проклятий. Получив письмо из Хогвартса, он ворвался в кабинет отца, размахивая конвертом. Рассказав отцу, что его приняли, хотя ни он, ни отец не ожидали иного, он воскликнул, что всего через семь лет сможет стать разрушителем проклятий и отправиться навстречу удивительным приключениям. Его отец сверкнул глазами и покачал головой. — Разрушитель проклятий, Люциус? Серьезно? Едва ли это подходящий выбор для Малфоя. Ты будешь работать в сфере бизнеса и политики, укрепляя наше влияние и защищая наши активы. Этого от тебя ждут. Расстроенный Люциус не поднимал эту тему до тех пор, пока не получил свою волшебную палочку. Они праздновали это событие за мороженым в «Флориане Фортескью», когда он снова заговорил об этом. — Отец, можно ли быть заклинателем и вести семейный бизнес? Абраксас сверкнул глазами. — Я думал, мы закрыли эту тему, Люциус…. Мальчик кивнул, но, увидев выражение его лица, Абраксас решил пояснить. — Во-первых, для большинства лучших заказов по снятию проклятий тебе придется работать с Гринготтсом. Не мне тебе объяснять, насколько унизительно для Малфоя работать по указке гоблина, Люциус. Люциус почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, но сдержался, как и хотел бы его отец. — Во-вторых, даже если бы это было не так, ты из рода тёмных волшебников, Люциус. Было бы расточительством с твоей стороны растрачивать свои таланты на уничтожение предметов, которые могли бы принести пользу тебе или другим. Однажды ты станешь могущественным тёмным магом. Важно, чтобы твоя карьера развивала твои сильные стороны, а не подавляла их. Именно тогда он отказался от надежды стать таким же могущественным разрушителем проклятий, как Один Марчаре. Не мог же он бороться со своим наследием, верно? Он был тёмным волшебником, и на этом всё. Только после разговора на эту тему Гера заставила его усомниться в словах отца. Несмотря на то, что она была его ровесницей, в её словах было много здравого смысла. Если бы он не был тёмным волшебником… Люциус отогнал эти мысли, боясь снова поднимать эту тему в разговоре с отцом, но Гера посеяла в его душе сомнения. Действительно ли он может получить работу своей мечты? Она также заставила его усомниться в отцовских взглядах на чистоту крови и престиж, которые приравнивались к власти и значимости. Она сделала это просто своим существованием. Гера явно была очень умной и могущественной. Однако вероятность того, что она чистокровная, была крайне мала. По какой-то причине чистокровные дети были редкостью. У большинства его одноклассников-чистокровных был в лучшем случае один брат или сестра. В их кругах дети имели огромное значение, поэтому сама мысль о том, что чистокровная ведьма или волшебник отдадут своего ребенка в приют, где он будет расти в нищете и получит плохое образование, казалась совершенно невероятной. Осознав это, он понял, что это никак не меняет его отношения к Гере. Она была всё такой же сильной, умной, упрямой, красивой и… страстной. Она казалась такой же способной, как и любой из его одноклассников, просто ей не повезло не родиться в семье, где были родители и деньги. И это заставило его усомниться в самом важном решении, которое принял за него отец. Как он мог даже помыслить о том, чтобы жениться на женщине, к которой не испытывал никаких чувств, когда знал, что способен… Но мог ли он её полюбить? Отчасти ему хотелось знать, любит ли он её уже. Если раньше Люциус смотрел на себя в зеркало, думая лишь о собственном великолепии, то теперь он видел свои недостатки. А у Геры, похоже, их не было. Она не была ничьей марионеткой, и он не мог винить её за то, что она не хотела связывать себя обязательствами. Она была смелой и высказывала своё мнение, даже если оно вызывало шквал критики. Вне зависимости от того, полюбит ли она его когда-нибудь, он должен был это выяснить. Но становиться любовницей или тайной интрижкой на стороне она точно не станет. Оставался только один выход. Даже если Гера никогда не будет принадлежать ему, он не сможет взять в жены девушку, к которой не испытывает абсолютно никаких чувств. Он не женится на Нарциссе Блэк. Теперь ему оставалось только убедить в этом третьекурсницу. От автора: рада, что вам понравилось! Большое спасибо за ваши отзывы. Я получила несколько отзывов и сообщений, на которые хотел бы ответить: В большинстве историй путешествия во времени описываются как линейные (вы возвращаетесь в линейное прошлое, что-то меняете, и будущее меняется. Это больше похоже на эффект бабочки. Время изменчиво, и его можно интерпретировать только как линейное. Возвращение в прошлое меняет ситуацию, но только в том смысле, что принятые решения создают совершенно разные реальности, синхронизированные с каждым сделанным выбором. Где-то шляпа решает отправить Гермиону на факультет Когтевран. Где-то она рассказывает об этом Гарри и убеждает его отправиться в прошлое вместе с ней. В результате будущей Гермионе, возможно, никогда не придется отправляться в прошлое, потому что в этом не будет необходимости или она сама не будет считать, что это необходимо. Наши решения определяют нашу жизнь. Во-вторых, я ценю, что многим из вас интересно почитать еще одну историю. Как я уже говорила в начале, это был просто сюжетный кролик, который превратился в монстра и засел у меня в голове. Я хочу полностью посвятить себя этому и не планирую публиковать несколько историй одновременно. Но если появится еще один монстр, я его опишу. Есть еще один кролик, но его очень сложно сделать реалистичным. Я не уверена, что это возможно, и не хочу писать что-то наспех. Там тоже есть тема путешествий во времени, но другого рода. И это будет… очень длинный рассказ. Я немного боюсь браться за него прямо сейчас. Пожалуйста, продолжайте читать!