Глава 14

Дисклеймер от автора: Я не являюсь правообладателем «Гарри Поттера», но я признателен Джоан Роулинг. Следующие несколько недель после дуэли были одними из самых странных в жизни Гермионы — а с учётом её прошлого, это было настоящим достижением. Люциус Малфой официально и публично стал её бойфрендом. Некоторые из его друзей были этим недовольны. Но однажды вечером она пришла в гостиную после занятий с Антонином в библиотеке и увидела Люциуса и его друзей-слизеринцев, сидевших у камина. Она подошла к Люциусу, и он усадил её к себе на колени. Какое-то время все молчали, пока Лестрейндж не встал. — Спокойной ночи, Люциус. Спокойной ночи, Гера. Надеюсь, ты хорошо выспишься. — Он уважительно кивнул, и Гермиона подняла бровь, но кивнула в ответ. Нотт и Крэбб ничего не сказали, но тоже кивнули ей, прежде чем уйти. Когда они остались одни, Гермиона перевела взгляд на Люциуса. — Это показалось мне… странным. Люциус усмехнулся, но кивнул, обхватил её руками, сложил их на её животе и притянул к себе. — Да, в общем, я просто дал им понять: если даже собственный отец не указывает, с кем мне встречаться, то и они не будут. Тогда я напомнил им, что ты ни в чём не уступаешь им по силе и уму, и, полагаю, им стоит пересмотреть своё отношение к тому, могут ли люди с нечистой кровью обладать такой же силой, как чистокровные. Полагаю, из моих уст это прозвучало… весьма убедительно. Думаю, они уже смирились с тем, что ты им нравишься как ведьма, но мысль о том, что я с тобой встречаюсь, была для них слишком. — Что ж, Лестрейндж, похоже, и до этого был лучше в этом плане, — прокомментировала Гермиона. — Да, этого и следовало ожидать. Ты ему уже нравишься как человек, особенно из-за того, что не прогнулась под Беллатрису. Если бы только он мог поступить так же… А вот Нотт — самый закоренелый расист в вопросах крови, он и до всей этой истории был невыносим. Крэбб обычно следует его примеру, так было с самого детства. Ещё более тревожными, чем… неохотное принятие друзей Люциуса, были перемены в самом Люциусе. Он по-прежнему любил сохранять невозмутимый и собранный вид, но стал более открытым. Малфой всегда носил её книги и открывал перед ней двери. Она помнила, с каким безразличием он помог ей в тот день, когда встретил на вокзале. Теперь же Люциус с радостью делал всё, что полагается делать заботливым парням. Кроме того, он не стеснялся проявлять нежность на людях. Люциус не перебарщивал и не делал ничего, что могло бы смутить окружающих, но всякий раз, отодвигая для неё стул, он обязательно целовал её в щеку перед тем, как сесть рядом. Он провожал её на занятия и долго обнимал на прощание, если они были не вместе. Гермиона получила ещё одно письмо от Аделины, в котором та упомянула, что знает об их отношениях. Судя по всему, леди Малфой была в восторге от этой идеи и добавила, что её муж пытается с этим смириться и, по крайней мере, не собирается отрекаться от Люциуса. Гермиона полагала, что отречься от сына ему будет непросто… Она не представляла, что Аделина могла бы это допустить, и, несмотря на внешнюю суровость, Абраксас не был таким властным мужем, каким хотел казаться. Абраксас написал Люциусу, но тот так и не рассказал ей, о чём было письмо. Прочитав, он быстро спрятал его в одну из своих школьных тетрадей, после чего повернулся к ней с улыбкой. — Отец пишет, что с нетерпением ждёт нас обоих на Рождество. К пятнице, и дню рождения Люциуса, Гермиона подготовилась. Она понятия не имела, что подарить своему мужчине, пока Антонин любезно не дал ей бланк заказа у мадам Малкин. Новая мантия прибыла в понедельник, а книги, которые Гермиона заказала через Аделину, — на следующий день. Мантия обошлась недёшево, но Гермиона была уверена, что оно того стоило. С тех пор она посвящала всё свободное время работе над мантией. Гермиона начала день с того, что поприветствовала Люциуса в гостиной очень долгим и страстным поцелуем. Оторвавшись, она улыбнулась ему. — С днём рождения, Люциус. Сонный взгляд, который был у него в глазах, исчез, и он радостно взглянул на неё. — Это… прекрасный способ проснуться. Хочешь остаться здесь на весь день? Гермиона закатила глаза и отошла в сторону. — Что ж, в теории звучит неплохо, но у нас сегодня занятия. Большую часть свободного времени я посвятила твоему подарку, так что на этой неделе мне действительно нужно быть внимательной. Не хочу отставать. Гермиона заметила, как Люциус быстро огляделся по сторонам. — Ты приготовила мне подарок? Где он? — Боюсь, тебе придётся подождать до ужина, — Люциус надулся, и Гермиона снова быстро чмокнула его в щеку. — Пойдём. Давай позавтракаем. Люциус получил от своей семьи коробку домашнего печенья и торт, а также новую пару сапог из драконьей кожи. Нарцисса также преподнесла ему подарок — рамку для фотографии, на которой они с Гермионой целуются на дуэльной площадке, а затем отстраняются друг от друга и смотрят друг на друга с одинаковыми улыбками. Гермиона с трудом сдерживала смех, думая о том, что Нарцисса, видимо, была так рада расторжению помолвки с Люциусом, что подарила ему фотографию, на которой он целуется со своей новой девушкой. Антонин действительно рассмеялся, а затем встал и подошёл к блондинке, сидевшей напротив. Беллатриса сидела в конце стола и сверлила взглядом Люциуса и Гермиону, а также бросала злобные взгляды на сестру. Однако Нарцисса, похоже, не слишком волновалась. Для Люциуса день тянулся со скоростью улитки. Он с нетерпением ждал своего подарка и возможности побыть наедине с Герой, чего бы это ни стоило. За ужином он так торопливо расправлялся с едой, что напомнил Гермионе Рона, только без летящих во все стороны кусков и брызг слюны. Гермиона ела медленно, чувствуя, что Люциус нетерпеливо притопывает ногой под столом. Закончив, она отложила вилку и аккуратно промокнула губы салфеткой. Наконец она посмотрела на Люциуса. — Я закончила. — Наконец-то! — сказал Люциус, вставая и протягивая ей руку. Она рассмеялась и взяла его за руку, позволив вывести себя из Большого зала. — Куда мы идём? — спросил он. Гермиона ухмыльнулась. — Видимо, туда, куда ты нас ведёшь. Если только ты не хочешь притормозить и дать мне показать тебе… Люциус остановился и жестом пригласил её идти впереди. Она улыбнулась ему, взяла его за руку и пошла рядом. Наконец они добрались до коридора седьмого этажа. Люциус в замешательстве смотрел, как она расхаживает взад-вперед перед участком голой стены, на котором появилась дверь. — Что?! — удивлённо воскликнул Люциус. Гермиона улыбнулась в ответ, открыла дверь и впустила Люциуса. В комнате горел камин, перед ним находились уютный диван и толстый ковёр. На ковре лежал подарок, завёрнутый в тёмно-синюю бумагу с серебристыми лентами. — Давай, открывай, — предложила она. Люциус прошёл дальше в комнату и огляделся. — Как я мог не знать, об этой комнате? А ещё лучше — как ты её нашла? — Мне кое-кто показал, — сказала она, взяла коробку и протянула ему. Люциус подошёл, сел рядом с Гермионой на пол и взял подарок. — Ещё раз с днём рождения, Люциус. Надеюсь, тебе понравится. Её парень улыбнулся и начал разворачивать упаковку, разрывая бумагу. Он открыл прямоугольную коробку и достал мантию. Она была такого тёмно-синего цвета, что казалась чёрной, если на неё не падал свет под определённым углом. Это была мягкая шерстяная ткань с глубоким капюшоном и застёжкой из стерлингового серебра в форме буквы «М», которая была на фирменном бланке семьи и застёгивалась в центре буквы. Он с улыбкой приподнял плащ, чувствуя, как тот покалывает под пальцами. — Я его зачаровала, — начала Гермиона. — На нём стандартные чары, защищающие от холода и не дающие одежде мяться, но есть и кое-что ещё. Это не мантия-невидимка, потому что эти чары вплетены в ткань. Но если ты возьмёшься за застёжку правой рукой, а капюшон будет поднят, он сделает тебя невидимым. Конечно, тебе придётся стоять неподвижно, но я решила, что лишняя предосторожность не помешает. Самое главное, что он поглощает большое количество проклятий и заклятий, если они попадают в материал. Стандартные заклинания, такие как Экспеллиармус и Петрификус Тоталус. Я не знаю, как долго магия продержится, потому что чем сильнее удары, тем быстрее защита выходит из строя. Мне не нравится, что на тебя могут напасть со спины. Если ты почувствуешь, что плащ внезапно стал теплее и начал покалывать, значит, в тебя что-то попало. Кроме того, застёжка зачарована таким образом, чтобы показывать мне, где ты находишься, если что-то случится. Она выдаст мне координаты, и я, надеюсь, смогу аппарировать к тебе. Ты также можешь отправить мне координаты, если возьмёшь застёжку и скажешь «Гера». И следи, где ты оставляешь мантию… Я наложила чары, чтобы её нельзя было снять с помощью «Акцио». Но если ты её потеряешь, то не сможешь найти таким образом. Люциус встал, накинул на себя мантию и быстро натянул капюшон. Он крепко сжал застежку правой рукой, и Гермиона улыбнулась, увидев, как он словно растворяется в темноте, виднеются только кончики его ботинок. Она надеялась, что никто не станет искать обувь… Она смотрела, как он подходит к ней, и протягивает ей руку. Он встал, притянул её к себе и крепко обнял. — Это лучший подарок, который я когда-либо получал, — тихо сказал он. Гермиона улыбнулась, потянулась и откинула капюшон, открыв его лицо. Она запустила руки в его волосы и слегка помассировала кожу головы. — Я рада, что тебе нравится. Он наклонился и нежно поцеловал её, словно она была чем-то невероятно драгоценным. И для него она такой и была. Она ответила на поцелуй, и Люциус крепче прижал её к себе. Гермиона почувствовала, как у неё подкашиваются ноги, и заметила, как он ухмыльнулся, прежде чем наклониться и поднять её, чтобы усадить на диван. Девушка перехватила инициативу в поцелуе, прижала его к дивану и провела языком по его нижней губе. Он тихо застонал и приоткрыл рот. Гермиона отстранилась, чтобы расстегнуть блузку. Почувствовав, что девушка отстраняется, он прервал поцелуй и стал смотреть, как под каждой пуговицей обнажается всё больше кожи. Когда она закончила, юноша уставился на её чёрный бюстгальтер, выглядывающий из-под расстёгнутой белой рубашки. Гермиона рассмеялась, глядя на его изумлённое лицо, положила его руки себе на талию и повела их вверх, к плечам. Он медленно выдохнул, стянул с её плеч рубашку и мантию и провёл руками по её обнажённым рукам, ощупывая кожу. Когда мантия и рубашка упали на пол рядом с диваном, Люциус медленно поднял руку к её груди, не решаясь прикоснуться. Его взгляд был прикован к её груди. — Люциус, — сказала Гермиона с ухмылкой, — ты правда думаешь, что я разденусь, но не позволю тебе прикоснуться ко мне? Он на мгновение встретился с ней взглядом, а затем протянул руку и погладил её кончиками пальцев. — Боги, ты такая нежная… Гермиона наклонилась и снова поцеловала его, одновременно расстёгивая его рубашку. Через мгновение он помог ей снять её и отбросил в сторону. Гермиона, не колеблясь, провела руками по редким светлым волосам на его рельефной груди. — Гера, я не хочу… портить тебе настроение. Я просто хочу знать, чего ты от меня хочешь, — тихо сказал Люциус. Его руки скользнули вниз и обхватили её бёдра. Гермиона покачала головой. — Сегодня ничего особенного. Мы ещё относительно недавно здесь… Он посмотрел на неё и покачал головой. — Хоть это и приятно слышать, но я в какой-то степени этого и ожидал. Я имел в виду другое… Что ж, Гера, я ясно дал понять, что отношусь к тебе очень, очень серьёзно. Я никогда не нуждался в словах подтверждения в своих интрижках, но… Мне нужно от тебя нечто большее. Гермиона улыбнулась, протянула руку и коснулась его щёки. — О, Люциус… Я никогда ничего не делаю, не обдумав последствий. Будь уверен, я буду верна тебе до тех пор, пока это не помешает мне быть верной самой себе. Если ты можешь пообещать мне то же самое, я твоя.

***

Гермиона шла в библиотеку рано утром в воскресенье, накануне рождественских каникул. По дороге она читала очень милое письмо от Аделины, в котором та сообщала, что её платье для бала у Малфоев готово. Гермиона не принимала никакого участия в его создании, если не считать просьбы снова заказать перчатки до локтя. Она свернула за угол и услышала впереди какой-то шорох. До сих пор Люциус был настолько охвачен страстью, что не обращал внимания на её руки, но рано или поздно он заметил бы шрам, несмотря на слегка скрывающие его чары. Вспоминая свои обязанности старосты, она вспоминала места, куда студенты обычно ходили целоваться. Оглядевшись по сторонам, она предположила, что кто-то очень хорошо проводит время. Но в её обязанности больше не входило их разгонять, да и не хотелось ей этого делать. Они с Люциусом и сами не раз целовались в пустых комнатах. Гермиона прошла мимо первой двери и не услышала ни звука открывающегося замка, ни произнесённого заклинания. В следующий момент её пронзила острая боль в голове. Она зажала уши руками, потому что внезапно ей показалось, что весь мир кричит на неё. Она упала на колени, пытаясь достать палочку, чтобы защититься. Из-за шума и боли она даже не могла думать о том, что сделала бы с палочкой, будь она у неё. Внезапно сильный удар в бок повалил её на землю. Подняв глаза, она увидела, что Беллатриса маниакально улыбается ей. — Петрификус Тоталус! — решительно произнесла ведьма. Гермиона почувствовала, как её тело оцепенело, хотя другое заклинание было отменено. Она быстро попыталась мысленно развеять проклятие. Беллатриса снова пнула её, и у Гермионы перехватило дыхание. Почему она полностью потеряла бдительность? Неужели в это мирное время так легко забыть об инстинкте самосохранения? — Слушай внимательно, сучка. — Беллатриса склонилась над ней. — Ты думаешь, что ты такая крутая, но я точно знаю, кто ты такая. Может, ты и одурачила Люциуса и Долохова, но я-то знаю, кто ты на самом деле. Ты всего лишь жалкая грязнокровка… Подожди до бала, Элиас, подожди, пока не встретишься с почётным гостем. Абраксас Малфой может держать своего сына в неведении, но мой отец знает, что от меня лучше ничего не скрывать! Он знает, что мне нужно сразу понять, кто здесь главный. Урок, который ты могла бы усвоить. К сожалению, я не думаю, что ты проживёшь достаточно долго, чтобы по-настоящему осознать своё положение… как проститутка в Лютном переулке. Возможно, ты достойна нескольких поцелуев в чулане, но Люциус скоро поймёт, насколько ты никчёмна. Надеюсь, я увижу, как мой отец и его друзья убьют тебя. Может быть, они даже позволят мне поучаствовать. Беллатриса выпрямилась во весь рост и ударила Гермиону каблуком по лицу. Гермиона, разумеется, не могла даже остановить кровь, которая хлестала из разбитого носа. — С Рождеством, грязнокровка. Гермиона слышала всё, что говорила ей Беллатриса, но в остальном она была где-то далеко. Всего несколько лет назад она оказалась в похожей ситуации с Беллатрисой Лестрейндж. Азкабан, очевидно, сделал Беллатрису ещё более неуравновешенной, но она и до этого была сумасшедшей. Несмотря на боль в носу и рёбрах, Гермиона испытывала гораздо более сильную душевную боль. Мысленно она была в гостиной поместья Малфоев, где на неё навалилась обезумевшая Беллатриса. Всё её тело слегка вздрагивало, когда нервы протестовали против воздействия Круциатуса. Беллатриса водила этим проклятым волшебным клинком по её руке, вырезая буквы так глубоко, как только могла, не рискуя, что клинок застрянет. Гермиона даже не заметила, как Беллатриса ушла. Следующее, что почувствовала Гермиона, — это как кто-то трясёт её, а затем неуверенно произносит: «Фините Инкантатум». Она резко выпрямилась, оторвав голову от колена, на котором лежала. Не раздумывая, она закатала рукав, чтобы посмотреть на шрам, уверенная, что он должен сильно кровоточить. Конечно, это было не так. Это был старый шрам от проклятия, он всё ещё выделялся на руке неровными краями, но уже давно затянулся. Она пришла в себя и почувствовала, как по щекам текут слёзы. Услышав два изумлённых возгласа, она наконец заметила своих спасителей. Сириуса Блэка и Джеймса Поттера. Гермиона сверкнула на них глазами, но они даже не отреагировали, продолжая смотреть на её руку. — Ты… магглорождённая? — спросил Джеймс, и на его лице отразилось потрясение. Гермиона с трудом поднялась на ноги и удивилась, когда мальчики помогли ей встать. Не говоря ни слова, она указала на класс, в котором явно пряталась Беллатриса. Мальчики молча последовали за ней в недавно освободившийся класс. Пробормотав заклинание, она превратила одну из стен в зеркало. Осмотрев свой разбитый нос, она направила на него палочку. «Эпискеи», — сказала она, постанывая, пока нос восстанавливался. Затем она села на пол, вытерла кровь и потрогала ушибленные рёбра. К сожалению, они сильно болели, и, возможно, одно из них было сломано. Джеймс и Сириус смотрели на неё как-то странно, словно она была загадкой, которую ещё предстояло разгадать. — Кто с тобой так поступил? — Твоя долбаная сумасшедшая кузина, — процедила Гермиона, сверля его взглядом. Сириус ощетинился, и она вздохнула, пытаясь успокоиться. — Я знаю, что она тебе не нравится. Прости. Я просто расстроена. — Из-за Люциуса Малфоя? — спросил Джеймс, склонив голову набок. Гермиона пожала плечами. — По-моему, в основном из-за этого. А ещё из-за того, что я не богатая чистокровная аристократка. Хотя, учитывая Люциуса, она бы сделала это, даже если бы я была такой. И из-за моей привычки ставить её в неловкое положение. Сириус кивнул, и мальчики переглянулись, прежде чем сесть в нескольких футах от неё, лицом к ней. — Как… как ты получила этот порез на руке? Почему ты не избавилась от шрама? Гермиона быстро сообразила, как лучше поступить в этой ситуации. Она не хотела, чтобы мальчики знали о ней слишком много, особенно пока. Они были молоды и невинны, и у них было время, прежде чем они сделают судьбоносный выбор. — Некоторые волшебники, которым я не нравилась, однажды связали меня и оставили эти порезы. Они сказали, что мне нужно ежедневно напоминать о том, кто я такая, и что я не должна иметь возможности обманывать людей. — А кто ты такая? — спросил Джеймс, широко раскрыв глаза. — Гера Элиас, — ответила она, пытаясь разрядить обстановку. Но это не сработало. — Ты правда магглорождённая? Я имею в виду, что ты на Слизерине. Чтобы попасть туда, нужно быть чистокровным, — сказал Сириус с некоторым подозрением в голосе. — Да. — Гермиона кивнула. — Хотя вы первые, кроме директора, кто знает это наверняка. Я бы предпочла, чтобы это не стало достоянием общественности. — Но… ты же слизеринка, — повторил Сириус. — Да. И это потому, что я амбициозна и хитра, а шляпа считает, что именно этот факультет лучше всего подходит для достижения моих целей. Салазар Слизерин давно мёртв, а шляпа Годрика Гриффиндора ему не верна. — Каковы твои цели? Гермиона нахмурилась. — Я хочу, чтобы люди перестали считать, что кровь имеет значение. Я сильная ведьма, и я это доказала. Я умна, и я это доказала. Я надеюсь, что люди, которые смотрели на меня свысока, однажды поймут, что я достойна. Тогда, когда они узнают, что я точно магглорождённая, их аргументы не будут иметь под собой никаких оснований. — Больно было? — Джеймс, который оказался чуть более робким, чем она ожидала, не сводил глаз с её руки. Гермиона опустила взгляд на свою руку, на мгновение погрузившись в воспоминания. — Да. Это было проклятое лезвие, и мне казалось, что рука горит. Шрам никогда не исчезнет. Воспоминание осталось, но сейчас мне больнее от того, что на меня смотрели свысока и издевались просто за то, что я такая, какая есть. Есть шрамы и похуже тех, что на виду, и, думаю, это касается всех. Сириус посмотрел на неё так, словно в этот момент начал лучше её понимать, и сердце Гермионы сжалось от боли за него. Ему было всего одиннадцать, но она знала, какое будущее его ждёт. — Мы наблюдали за твоим поединком. Я узнал то заклинание, которое ты применила… Тёмный полёт. У моей семьи есть книга, в которой оно описано. Гермиона ухмыльнулась, вспомнив, что это была та самая книга, по которой она сама его выучила. — Зачем тебе понадобилось такое тёмное заклинание? Ты и без него явно сильна. Возможно, ты бы всё равно победила. Гермиона пожала плечами. — Сириус, в каждом из нас есть и тьма, и свет. Если мы отказываемся от одной из сторон, мы ограничиваем себя и свою магию. Я не светлая ведьма, но и не тёмная. Учитывая, что я слышала, как Беллатриса отзывалась о тебе после распределения, я могу тебя успокоить. Ты из семьи, которая тяготеет к тьме, и, полагаю, теперь у тебя будут не самые простые летние каникулы. — Я хочу, чтобы ты знал: ты не обязан принимать или отвергать своё наследие. Твоя семья может сама решать, насколько тесно она хочет быть с тобой связана, но твоя жизнь и магия принадлежат только тебе. Не отвергай магию, она неоднозначна. Однажды ты можешь стать великим волшебником. У вас обоих есть такой потенциал. — Спасибо, — пробормотал Джеймс. — Я думал, ты нас ненавидишь с тех пор, как… Гермиона бросила на них сердитый взгляд. — Я не ненавижу вас, но презираю то, что вы сделали. Северус Снейп оказался на факультете, где все смотрят на него свысока, вдали от всех, кого он когда-либо знал. Вы боитесь тёмных волшебников и не любите их? Тогда не помогайте им. Не заставляйте таких людей, как Северус, презирать тех, кого они считают светлыми. Любой человек, которого вы встретите, однажды может оказаться в ваших руках. Вам нужен враг или союзник? Мальчики опустили глаза, наконец-то, казалось, им стало немного стыдно за свои действия в отношении Северуса Снейпа. — Кроме того, причинение вреда кому-либо может и не омрачить твою магию, но я действительно думаю, что это омрачает твою душу. Это действительно извращает. Когда ты получаешь удовольствие от причинения боли, ты становишься ничем не лучше человека, который вырезал это слово на моей руке. — Гермиона встала, морщась. Ей нужно будет повидаться с мадам Помфри. Собираясь смахнуть пыль с мантии, она заметила, что та вся в крови. Люциус взбесится, если увидит это… — Мне нужно идти. Спасибо, что помогли мне. Я очень ценю вашу помощь. Они серьёзно посмотрели на неё. — Мне жаль, что она так с тобой поступила, — тихо сказал Сириус. — Это не твоя вина. В конце концов, она пожнёт то, что посеяла. Вы несёте ответственность только за свои поступки и не отвечаете за решения других людей. Я прошу вас стараться принимать правильные решения. Знайте, что если вы этого не сделаете, а я вас поймаю… вы пожалеете, что я не позвала Дамблдора, а сделала то, что сделаю. — Гермиона увидела, как мальчики сглотнули, явно нервничая, но всё же кивнули. После короткой вылазки в лазарет, во время которой Гермиона задавала множество вопросов, она вернулась в гостиную Слизерина. На этот раз она была начеку и при необходимости могла быстро схватиться за палочку. Она ругала себя за то, что так глупо расслабилась. То, что Волан-де-Морт пока не обратил на неё внимания, не означало, что у неё нет врагов. На данный момент главной угрозой, безусловно, была Беллатриса, и Гермиона только что узнала, что эта тёмная ведьма не побрезгует наслать проклятие на чью-нибудь спину. Когда Помфри спросила, как она умудрилась так сильно ушибить бок и сломать два ребра, Гермиона отмахнулась. — У меня были разногласия с другим учеником, но я не думаю, что это повторится. По крайней мере, в ближайшее время. Помфри пристально посмотрела на девушку и наконец кивнула. Когда Гермиона вошла в гостиную Слизерина, Люциус встал со своего места у камина, чтобы поприветствовать её. — Гера! Я работаю над… — он заметил кровь на её одежде с расстояния в три метра и бросился к ней, заставив всех с интересом обернуться. — Что с тобой случилось?! Почему вся твоя рубашка и мантия в крови?! Анна и Родольфус тоже поспешили к ней и с удивлением оглядели девушку с ног до головы. Крэбб и Нотт с интересом наблюдали за происходящим. Изначально Гермиона планировала сама разобраться с Беллатрисой, но, увидев ярость в глазах Люциуса, решила, что лучше предоставить это своему парню. В конце концов, важно было дистанцироваться от любых связей с истинно тёмными силами. — Беллатриса напала на меня. Она прокляла меня каким-то болевым проклятием, а когда я потеряла сознание, парализовала меня, сломала несколько ребер и растоптала лицо. Я была у Помфри. Я в порядке, но всё болит. — Как она тебя победила? — спросил Родольфус. Гермиона посмотрела на Люциуса. Его лицо покраснело, а руки слегка дрожали. — Она спряталась в классе и ждала, пока я пройду мимо. Это было рядом с классом арифметики, и я подумала, что там просто целующаяся парочка. А Беллатриса выскочила со спины. — ГДЕ ЭТА МАЛЕНЬКАЯ ГНИЛАЯ СУКА?! — в ярости кричал Люциус, мечась по комнате и призывая её появиться. — Держу пари, она старается держаться подальше от нас с тобой, — спокойно сказала Гермиона. Люциус внезапно схватил её и притянул к себе. — Пойдём со мной. Я хочу, чтобы ты села и всё мне рассказала. Гермиона проводила его к угловому столику и рассказала обо всём, что произошло, и о словах Беллатрисы. Он, казалось, был очень встревожен известием о том, что кто-то из гостей семейного бала может убедить кого-то убить её. Она была уверена, что он уже мысленно выстраивает разговор с Абраксасом. Она также рассказала ему, как ей помогли Джеймс Поттер и Сириус Блэк, и он решительно кивнул. В конце разговора Северус Снейп подошел к ней, чтобы узнать, как она себя чувствует, и, похоже, был удивлен тем, что Блэк и Поттер ей помогли, но ничего не сказал. Впрочем, он всегда был скрытен. Беллатриса не вернулась до того, как Гермиона и Люциус решили лечь спать. Однако Люциус поклялся отомстить девушке, яростно сверля взглядом стену. На следующее утро Люциус был в мрачном настроении. Беллатриса либо так и не вернулась в гостиную, либо ушла очень рано утром. Вероятно, она надеялась, что они не увидят её до тех пор, пока не отправятся домой после обеда. Люциус раздражал её своей чрезмерной опекой. Всю дорогу до завтрака он крепко обнимал девушку за талию. Усадив за стол, он даже наложил ей еды. Северус, как обычно, сел напротив них и ухмыльнулся, заметив раздражение на лице Гермионы. У неё был всего лишь синяк. Нечто удивительное произошло, когда мародеры пришли на завтрак и сели за гриффиндорский стол. Люциус какое-то время наблюдал за ними, и это заставило мальчиков нервничать. Он глубоко вдохнул и, прежде чем Гермиона успела его остановить, встал и подошел к гриффиндорскому столу. Несколько старшекурсников встали вокруг двух мальчиков, чтобы в случае чего защитить их. Он откашлялся, стоя перед ними. — Мистер Поттер, мистер Блэк, я хотел выразить свою благодарность за то, что вы вчера вечером помогли Гере. Ваша готовность помочь человеку не с вашего факультета, с которым у вас ранее была… ссора, весьма впечатляет. Если я могу чем-то вам помочь, пожалуйста, не стесняйтесь просить. Мальчики и все за столом потрясенно смотрели на него. Наконец они кивнули Люциусу, который развернулся и ушёл. — Что случилось прошлой ночью? — прошипел Римус Люпин так, что его услышали во всём зале. Джеймс и Сириус покачали головами, давая понять, что ответят позже. Беллатриса не пришла на завтрак, вероятно, потому что чувствовала, как Люциус в предвкушении сверлит взглядом дверь. Тем не менее за завтраком только и было разговоров о том, что же произошло такого, что Люциус Малфой предложил помощь первокурсникам Поттеру и Блэку. Слизеринцы, конечно, знали, что случилось, но остальные, похоже, оставались в неведении. К удивлению Гермионы, Джеймс и Сириус ничего не говорили, несмотря на все вопросы. К обеду все оставили свои сумки в комнатах, чтобы эльфы отнесли их в поезд. По словам соседок Беллатрисы, она собрала вещи, пока все завтракали, и с тех пор её никто не видел. Люциус и Гермиона воспользовались возможностью зайти в женское общежитие и… убедиться, все ли вещи она забрала. Защитные чары Беллатрисы легко поддались, и ребята повеселились, пытаясь перещеголять друг друга в колдовстве над её вещами. На все её нижнее бельё была нанесена волшебная пудра, вызывающая сильный зуд, и каждое из этих средств было зачаровано таким образом, чтобы прилипать к коже и держаться в течение 24 часов. Гера хихикала, добавляя клей в шампунь девушки, представляя, как бы выглядела Беллатриса с короткой стрижкой. Все её книги и пергаментные свитки были заколдованы таким образом, что при малейшем прикосновении к их краям можно было порезаться. Частично выполненное домашнее задание выглядело для Беллатрисы так же, как и раньше, но на самом деле ответы были неверными. Они оба были уверены, что после нескольких несчастных случаев Беллатриса решит, что не может доверять вещам из своего сундука. Правда, до этого ей придётся пережить немало весёлых минут. Но это всё равно не шло ни в какое сравнение с тем, какую сладкую жизнь они устроят ей после каникул. Или на балу. Гермиона была уверена, что читала о заклинании, которое действует примерно как «Новое платье короля». Ей оставалось только найти его в огромной библиотеке Малфоев. На обратном пути в поезде Гермиона и Люциус ехали в одном купе с Антонином, Анной и Рудольфом. Все пятеро отлично поладили и собирались пойти на бал к Малфоям в канун Рождества. Рудольфа и Антонина, похоже, забавляла мысль о том, как отреагирует Абраксас, когда ему придётся представить Геру в качестве спутницы Люциуса. Гермиону тошнило, но Люциус держался спокойно. Ради него Гермиона собиралась вести себя непринужденно, когда её будут представлять как его спутницу в компании будущих Пожирателей смерти. Люциус пообещал поговорить с отцом, когда вернется домой, и заверил Гермиону, что та будет в безопасности. По его словам, если бы кто-то проклял приглашенного Малфоями гостя на их территории, это привело бы к срабатыванию довольно мощного проклятия, заложенного в защитные чары поместья при его строительстве. Однако Гермиона думала о более отдалённых перспективах. Если Волан-де-Морт ещё не задумал её убить, то, она была уверена, он задумается об этом к их возвращению в Хогвартс после Нового года. На последней встрече с Дамблдором она сообщила ему о нападении и о том, что Волан-де-Морт, скорее всего, появится на балу. Дамблдор, не получивший приглашения, ничем не мог помочь, но предложил Гермионе портключ, чтобы она могла сбежать в случае необходимости. Они договорились, что, если дела пойдут плохо, она перед отъездом поговорит с Аделиной о вступлении в Орден, который только начинал формироваться. Аластор Грюм, а также Минерва МакГонагалл и Карлус Поттер (который учился в школе в одно время с Томом Риддлом) были на их стороне, но остальные не спешили признавать надвигающуюся угрозу. К сожалению, Гермиона была уверена, что скоро ситуация изменится. От Автора: Ура! Опубликована ещё одна глава! В пятницу мне предстоит небольшая операция на зубах. Тем не менее я вряд ли смогу отредактировать и опубликовать ещё одну главу на этой неделе. В лучшем случае в понедельник. В следующей главе будет немного о Малфоях во время каникул. Бала пока не будет, но он скоро начнётся. Пожалуйста, оставляйте отзывы! Мне интересно, что вы думаете о Беллатрисе, Джеймсе и Сириусе! Как вы думаете, понадобится ли Джеймсу и Сириусу помощь короля Слизерина? Большое спасибо за вашу поддержку и внимание!