Глава 15

Дисклеймер от автора: Я не владею правами на «Гарри Поттера» и не получаю от них прибыль, а Малфои со мной не делятся. : ( Прибыв на железнодорожную станцию, Гермиона и Люциус позаботились о том, чтобы самим добраться до Малфой-мэнора. Они вошли в нишу, из которой аппарировали в день их первой встречи (в этом времени), и Люциус нежно поцеловал её. — Всё будет хорошо, Гера. Я обещаю. Затем он схватил её за руки и перенёс сквозь барьер на территорию. На этот раз эльф не открыл дверь. Вместо этого двери распахнулись сами, когда они были метрах в пяти, и Аделина чуть не подпрыгивала от радости. Люциус, крепко державший свою девушку за руку, улыбнулся матери, и Гермиона, несмотря на волнение, последовала его примеру. Когда они подошли к Аделине, она обняла Люциуса, но тут же отпустила его и обняла Гермиону. — Люциус! Гера! Как же я рада вас снова видеть! И вместе! Люциус, я думаю, ты принял прекрасное решение! Люциус рассмеялся и, прижав Геру к себе, ответил: — Я тоже так думаю, мама. Но не радуйся слишком сильно — мы пока не помолвлены и ничего такого. Гермиона почувствовала странную смесь волнения и тревоги от слова «пока», но постаралась не выдать своих чувств. Если всё пойдёт по плану, она не станет исключать такую возможность. Однако казалось, что Люциус уже планирует это как вариант развития событий. Они вошли в дом, и Аделина провела их в гостиную, где на кофейном столике для них был накрыт стол. — Пожалуйста, присаживайтесь и расскажите, как прошёл семестр! В этот момент Абраксас вошел в комнату через боковую дверь, ведущую в его кабинет. — Да, Люциус….Мисс Элиас. Расскажите нам, как дела в Хогвартсе. Величественный мужчина сел рядом со своей женой, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица. Он посмотрел на Люциуса и Геру, сидевших близко друг к другу, рука Люциуса обнимала Геру. Его взгляд был таким же холодным, но не угрожающим, когда он несколько мгновений смотрел на Геру. — Я слышал, вы победили в дуэльном состязании, мисс Элиас. Поздравляю. Люциус упомянул, что вы устроили настоящее шоу. Гермиона вежливо кивнула: — Благодарю, мистер Малфой. Это достижение, которое я с радостью укажу в резюме после выпуска. Жаль, что мне не удалось сразиться с Люциусом, его выбил Кингсли в предыдущем раунде. Но он тоже отлично справился, они были примерно равны по силам. — Чего не скажешь о твоем поединке с Кингсли, Гера, — сказал Люциус, улыбаясь ей. — Она была великолепна. Наколдовала валун, чтобы спрятаться за ним, скрылась под чарами, а затем с помощью «Тёмного полёта» обошла его с тыла. — Неужели? — спросил Абраксас, приподняв бровь. — Значит, вы прокляли его со спины? Я думал, это противоречит правилам дуэли. Гермиона покраснела и опустила глаза, а Люциус продолжил: — Вовсе нет. Она приставила палочку к его шее и потребовала сдаться. Вместо этого Кингсли ударил её ногой, повалив на пол вместе с палочкой. Он решил, что победил, но она без палочки оглушила его. Отбросила его на три метра! — Три метра — это слишком, Люциус. Не думаю, что там было и полтора, — упрекнула его Гермиона. Она подняла глаза на хозяев дома и увидела, что Люциус гордо ухмыляется. Его родители были в шоке. — Потрясающе, Гера! Я так горжусь тем, что твои способности раскрываются. Тебя ждёт блестящее будущее! — сказала Аделина, тепло улыбаясь. Абраксас посмотрел на неё, оценивая, по мнению Гермионы, в миллионный раз. — Да, мисс Элиас. Похоже, что так. Рождество в поместье Малфоев оказалось совсем не таким, каким Гермиона его себе представляла. Дом был светлым и праздничным. Эльфы с радостью развешивали самодельные гирлянды из падуба и других вечнозелёных растений, растущих на территории поместья. В центре гостиной стояла семейная рождественская ёлка, хотя для бального зала нарядили ещё одну — куда более роскошную. Гермиона обожала семейную рождественскую ёлку. Она была всего около двух метров в высоту и вся увешана серебряными и золотыми безделушками. Но самым удивительным украшением оказались фотографии. Малфои специально сделали украшения с колдографиями внутри шаров. Каждое из них было всего около 10 сантиметров в диаметре, но Гермиона понимала, насколько они важны. Судя по всему, год, в котором Абраксас и Аделина поженились, был указан на первом украшении. С тех пор каждый год вешали новое. Было интересно рассматривать их один за другим, наблюдая, как с годами все менялись. В юности Абраксас был очень похож на Люциуса. Родители Люциуса, судя по всему, поженились, когда им было чуть за двадцать. На первом снимке, свадебном, Аделина и Абраксас стояли неподвижно, слегка нервничая, но улыбаясь в ответ на вопросы. Но на последующих шарах становилось заметно, как между ними зарождались настоящие чувства. Оба выглядели счастливее и нежнее друг с другом. Наконец, Гермиона увидела беременную Аделину, которая сияла от счастья, пока муж обнимал её сзади за талию и придерживал её округлившийся живот. Однако на следующем снимке ребенка не оказалось. Гермиона заметила, что супруги выглядят грустными, а пальцы Аделины сжимают медальон на шее. Гермиона и раньше замечала, что Аделина носит этот медальон, но никогда особо не задумывалась об этом. В том году они потеряли ребёнка. Наконец, после этого печального шара, она добралась до самого драгоценного. Аделина сидела в удобном кресле, а Абраксас присел рядом на корточки. Аделина обнимала крошечного Люциуса, а муж с гордостью смотрел на неё, а затем улыбнулся сыну и провёл пальцем по его щеке. После этого началась хроника взросления Люциуса. Он, конечно, казался гиперактивным ребёнком! На одном из снимков он чуть не задушил котёнка, которого держал в руках, пока мать пыталась заставить его отпустить бедное животное, а отец на заднем плане пытался скрыть ухмылку. На другом колдофото он был в отцовских мантиях, которые его буквально поглотили, и с суровым выражением лица держал в руках трость. Родители наблюдали за происходящим и посмеивались, пока Аделина не пошла снимать мантию. Через пять лет снимки стали другими. Люциус и Абраксас выглядели серьёзнее, а Аделина — немного грустной. На одиннадцатой фотографии Люциус стоит с палочкой в руке, а его отец пытается показать ему, как произнести заклинание. Аделина наблюдает за ними с лёгкой улыбкой. Так продолжалось до прошлого, как показалось Гермионе, Рождества. Люциус во всём — от одежды до осанки — казался точной копией отца. Оба они стояли за спинкой кресла, в котором сидела Аделина. Хозяйка дома протянула руки и сжала ладони волшебников, которые лежали на высокой спинке кресла. Всё было торжественно и официально и… совсем не так, как представляла себе Гермиона, увидев первые двенадцать украшений. Гермиона была уверена, что каждый день подходит к ёлке, словно перелистывая страницу за страницей двадцатипятилетнюю историю семьи Малфоев. Однажды за этим занятием её застала Аделина: — Эльфы сказали, что ты очень интересуешься историческим деревом, — заметила она, слегка улыбнувшись. Гермиона выпрямилась и кивнула старшей леди: — Это прекрасный способ сохранить память о вашей семейной истории. Аделина кивнула, подошла к ней и тоже посмотрела на некоторые из них: — Да, и я надеюсь, что их будет ещё много. Я мечтаю о том, чтобы эта традиция передавалась детям и внукам Люциуса, чтобы все члены семьи были вместе, пока они растут. Гермиона кивнула, улыбаясь. — Люциус был очаровательным ребёнком. Мне очень нравится шар с котом — он очень похож на кота, который когда-то жил у меня. Аделина нахмурилась. — Я и не знала, что в приюте можно держать домашних животных. Гермиона на мгновение замялась. — Ну, на самом деле это был просто бродячий кот, которого я иногда подкармливала объедками. Но мы с ним неплохо ладили. У него была такая же густая рыжая шерсть, хотя ваш котик, конечно, выглядел куда ухоженнее и моложе. Аделина кивнула, но вид у неё был скептический. — Кажется, его звали Джек. Он жил у нас, пока Люциусу не исполнилось девять лет, но павлины постоянно его задирал , и в конце концов он убежал. Люциус очень расстроился и вылил на одну из птиц целую бутылку перманентных чернил. Абраксас очень переживал, но, похоже, фиолетовый цвет привлёк к птице всех самок. Это был наш самый успешный самец на сегодняшний день. Гермиона позволила себе ухмыльнуться, и Аделина повторила её жест. Аделина снова окинула взглядом дерево и остановилась на ветке, на которой висело украшение, подаренное ей во время первой беременности. Она легонько погладила его. Гермиона не задавала вопросов, но Аделина сама поделилась информацией. — В конце февраля я родила нашего первенца. Ей исполнилось всего пару недель, когда она заболела. Мы дали ей зелье… но у малышки оказалась тяжёлая аллергия на крапиву. Спустя всего несколько часов её не стало. Гермиона протянула руку и положила её на плечо женщины. — Как её звали? — Люциана Коллин Малфой, — ответила Аделина, и по её щеке скатилась слеза. — Так вот откуда у Люциуса такое имя? — мягко спросила она. Аделина кивнула, подняла руку и сжала медальон, висевший у неё на шее. — А что внутри? — с любопытством спросила Гермиона, надеясь, что не обидит хозяйку. Аделина улыбнулась, открыла медальон и показала его девушке. С одной стороны была небольшая прядь светлых волос Малфоя, а с другой — крошечная фотография новорожденной девочки с бантиком в волосах. — Мне так жаль, что вы потеряли ребёнка, Аделина. — Гермиона не могла представить, как тяжело пережить такую утрату, и молилась, чтобы ей никогда не пришлось этого испытать. Аделина кивнула и накрыла её ладонь своей. — Спасибо, Гера. Я полагаю, это может показаться немного… удручающим, что эти украшения всё ещё у меня, но в каком-то смысле это исцеляет. И хотя я всегда буду оплакивать Люциану, я могу смотреть и на счастье, которое в конце концов вернулось в дом. Я вижу, как мы с Абраксасом исцеляемся и двигаемся дальше настолько, насколько это возможно. — В этом есть смысл. Пытаться сделать вид, будто ничего не произошло, было бы куда больнее. А как вы выбираете что запечатлеть? Аделина улыбнулась. — Мы с Абраксасом по очереди выбираем год. Когда наступает наша очередь, мы используем омут памяти, чтобы собрать воспоминание. Затем с помощью фамильного заклинания Малфоев мы замораживаем его небольшую часть и переносим на любую поверхность, на которой будет снимок. Гермиона кивнула, подумав о том, насколько полезным может быть это заклинание. — Имей в виду, что во время праздников мы обычно не пускаем посторонних в гостиную, поскольку эти украшения для нас очень личные и сокровенные. Я прошу тебя не приводить сюда друзей во время бала. Гермиона кивнула. — Спасибо, что позволили мне их увидеть, миссис Малфой. Аделина кивнула и вышла из комнаты, оставив Гермиону одну. За несколько дней до бала Люциус зашёл в кабинет отца и увидел, что тот читает «Ежедневный пророк». — Отец, — поздоровался он. Абраксас поднял глаза и кивнул. — Люциус. Чем обязан твоему визиту? — холодно спросил он. Люциус сел в кресло по другую сторону стола и несколько мгновений смотрел на отца, прежде чем решиться заговорить. — За день до того, как мы покинули Хогвартс, Беллатриса Блэк напала на Гермиону со спины. Ты знал об этом? Абраксас отложил газету и уставился на сына. — Нет, не знал. Да и откуда я мог узнать об этом? Впрочем Гера, похоже, вполне здорова, так что вряд ли произошло что-то серьёзное. Люциус прикусил язык, когда его отец так легко отмахнулся от произошедшего. Но суть разговора была в другом. — Ну, похоже, Беллатриса знает о твоих планах лучше меня, отец. Или думает, что знает. Она рассказала Гере, что Сигнус доверил ей информацию, которую ты утаил от меня… Сведения о неком друге, способном угрожать безопасности Геры. Это правда? На этот раз Абраксас молчал ещё дольше. — Люциус, ты же знаешь, что пока Гера под нашей крышей, защита не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Тебе не о чём беспокоиться на балу. Люциус хлопнул ладонью по столу, чем напугал отца. Он никогда ещё не был так… взбешён и и никогда не осмеливался так открыто бросать вызов отцу. — ЭТО НЕ ТО, О ЧЁМ Я СПРОСИЛ, ОТЕЦ! КАК ТЫ МОЖЕШЬ ДРУЖИТЬ С ЧЕЛОВЕКОМ, КОТОРЫЙ НЕ ПРОТИВИЛСЯ БЫ УБИЙСТВУ МОЕЙ ДЕВУШКИ?! — Сядь… Люциус… — процедил Абраксас, сверля его взглядом и указывая на стул. Люциус опустился, но был готов в любой момент снова сорваться на крик. — Мы с несколькими моими приятелями заключили… своего рода союз с могущественным волшебником. Он разделяет наши политические взгляды на консервативные вопросы в волшебном мире. — Я и не знал, что ты занимаешься убийствами, отец, — холодно сказал Люциус. — Я в жизни никого не убивал, Люциус. Тебе тоже стоило бы относиться ко мне с большим уважением. Если ты успокоишься и будешь вести себя разумно, я готов с тобой поговорить. Но если ты продолжишь в том же духе, я вышвырну тебя из своего кабинета. — Словно подтверждая свою угрозу, Абраксас достал палочку и положил её на стол. Люциус сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем кивнуть. — Гера в опасности? — На данный момент нет. — Абраксас покачал головой. — Мой знакомый, безусловно, опасный человек, и если он решит, что Гера представляет угрозу, она может оказаться в опасности. Я намерен не допустить этого. Люциус покачал головой. — Я не собираюсь с ней расставаться, отец. Если до этого дойдёт, я уйду из этой семьи. Абраксас был шокирован последней фразой. — Я не думал, что всё так серьёзно. — Может и так. Но для меня это — вопрос решённый. Кроме того, я не могу ассоциировать себя с какой-то злобной группой людей, одержимых идеей причинить вред невинной ведьме. Абраксас слегка наклонился вперёд, опираясь на стол. — Даже если это означает предать своё наследие? Люциус сверкнул глазами. — Отец, мои убеждения развиваются и меняются, и это меня очень радует. Мне не суждено стать каким-то приспешником тьмы, и я не позволю тебе втянуть меня в это, стыдя меня из-за моих обязанностей. Я рад быть наследником рода Малфоев и рад быть твоим сыном, но я не стану платить за это своей душой. Абраксас серьёзно посмотрел на сына. — Что-то… в тебе изменилось. И я говорю не о твоём дерзком тоне. Люциус проигнорировал этот комментарий. — Как ты собираешься помешать своему другу пытать и убить Геру? Кстати, именно это сказала Беллатриса. Что некий деловой партнёр наших отцов заставит вас всех расправиться с ней. И Беллатриса, замечу, горела желанием помочь. Кто такой этот человек? — Он действительно будет на нашем балу. Это могущественный волшебник, которого я знаю с незапамятных времен. Вы будете называть его лордом Волан-де-Мортом. — И этот… Лорд считает допустимым убивать людей, с которыми он не согласен? — с усмешкой спросил Люциус. — Он из тех, кто готов сделать всё необходимое для достижения своих целей. Что касается Геры, я думаю, что, как только он увидит, насколько она могущественна и умна, он не позволит причинить ей вред. Он твёрдо убежден, что нужно сохранять великую магическую силу. Твоя Гера, безусловно, могущественна, и если у человека низкого происхождения с такой силой родится ребёнок от кого-то с чистой родословной и великой силой, то это приведёт к появлению по-настоящему могущественного волшебника. Люциус поднял глаза. — Ты хочешь сказать, что не против нашего с Герой брака, если до этого дойдёт? Абраксас опустил взгляд на свои руки. — Я не уверен. Я пытаюсь быть уверенным, Люциус. По крайней мере, я постараюсь уберечь её, чтобы ты сам принял решение. Затем он поднял глаза. — Ты становишься совсем не тем человеком, каким я хотел тебя видеть. Я не думаю, что ты слабеешь или растрачиваешь себя впустую, но это не то, чего я ожидал. Однако ты мой сын и наследник, и я пытаюсь примирить того, кем ты стал, с тем, чего я для тебя желал. Каковы твои планы, Люциус? Чего ты хочешь от жизни? Люциус с трудом сдерживал эмоции. Отец никогда не был с ним ласков, а тут вдруг проявил странную снисходительность. Люциус колебался, стоит ли говорить правду. — Я по-прежнему хочу стать разрушителем проклятий, отец. Я не считаю, что всё могущественное и волшебное нужно уничтожать, но есть магия, которая причиняет только боль. Это зло, и его нужно уничтожить. Думаю, мне бы понравилась такая сложная и полезная работа. — Что об этом думает Гера? — Она не знает о моих карьерных планах, — признался Люциус. — Я знаю, ты считаешь, что работать на гоблинов ниже нашего достоинства, но я был бы рад, если бы это было партнерство или работа по контракту. Я уверен, что смогу управлять поместьем, когда придет время, а о бизнесе позаботится совет директоров. В любом случае, сейчас всё так и устроено. Мне нужно больше, отец. Я хочу быть полезным обществу. — А Гера… Ты правда собираешься на ней жениться? Люциус тяжело вздохнул. — Я был бы рад, если бы всё так и сложилось. Она… это всё, о чём я мог мечтать. Я знаю, что у меня не так много опыта в отношениях, но мне кажется, что Гера — правильный выбор. Я не планирую обручаться с ней в ближайшее время, но и не готов отмахиваться от этой идеи. Независимо от того, будет ли она со мной, она многого добьётся. Я мог бы выбрать себе в жёны кого-то и похуже. — Ты же понимаешь, что если у вас всё станет слишком серьёзно, ты можешь потерять многих друзей и знакомых? — спросил Абрахас, и в его глазах мелькнуло беспокойство. — К счастью, в той сфере деятельности, которую я выбрал, связи не нужны. Я не заинтересован в политической карьере. Я буду занимать свое место в Визенгамоте и относиться к нему серьезно, но чувствую, что мои идеалы разделят более умеренные представители обеих сторон. Не думаю, что мне придётся часто прибегать к своему влиянию. Что касается друзей, то, если я по-настоящему люблю женщину и могу создать с ней семью, остальные пусть катятся ко всем чертям, если не хотят этого принимать. Думаю, если бы такая ситуация сложилась с мамой, ты бы поступил так же. Абраксас медленно кивнул. — Я сделаю всё, что в моих силах, Люциус, но не могу давать никаких гарантий. Полагаю, он захочет с ней встретиться. Тебе стоит подготовить её. Люциус кивнул и встал. — Спасибо, отец. Я ценю твою поддержку. Гермиона сидела в своей спальне в поместье и усердно дорабатывала подарок для Аделины и Абраксаса. В последние несколько месяцев она посвящала этому занятию много свободного времени, но не была уверена, что им (особенно Абраксасу) понравится что-то недорогое. Стук в дверь заставил её вздрогнуть, и она быстро спрятала подарок под одеяло, прежде чем встать. — Войдите, — позвала она. Люциус открыл дверь и вошёл, улыбаясь. Он подошёл прямо к ней и нежно поцеловал, глядя на её руки. — У меня есть новости, которыми я хочу с тобой поделиться. Гермиона нахмурилась, хотя примерно представляла, о чем пойдёт речь. Она подвела его к маленькому дивану, села рядом и кивнула, побуждая его начать. — Я поговорил с отцом о том, что Беллатриса угрожает тебе… оказывается, в этом есть доля правды, — сказал Люциус с обеспокоенным видом. — Кто этот друг твоего отца? — спросила она, уже зная ответ. — Отец сказал, что я должен называть его лордом Волан… де… Мортом? Кажется, он так и сказал. Он сказал, что этот лорд Волан… боже, какое нелепое имя, правда? — Люциус закатил глаза. Гермиона усмехнулась, оценив иронию ситуации. Имя, которое вызывало такой страх, что в её время о нём даже не вспоминали… высмеивается одним из его потенциальных сторонников. — Да. И я не припомню, чтобы читала о семье Волан-де-Морта… Я читала книгу твоей матери, в которой подробно описывались основные представители чистокровного общества… — Я тоже никогда не слышал этого имени, — ответил Люциус, поджав губы. — Какой могущественный сторонник превосходства чистокровных будет скрываться под вымышленным именем? По-моему, это довольно… трусливо. Кроме того, разве лидеры не должны гордиться своей родословной, если они замешаны в чем-то подобном? Такой отец использует другое имя? — Гермиона надеялась, что не испортит все планы… — Я не говорю, что мы должны отчитывать его за это или что-то в этом роде, но… Есть над чем подумать. Ей почти стало стыдно за то, что она так манипулировала Люциусом… но это было для него лучше всего. Этого хотел его прежний «я». Она попыталась отогнать мысли об обмане Люциуса… в этом она точно не новичок. — Мне это тоже кажется странным, Гера. Тем не менее у отца была важная информация о тебе. Он использовал термин «Тёмный лорд», так что, полагаю, этот парень довольно опасен, раз за ним так… преданно следуют. Не могу поверить, что мой отец за кем-то следует, но, похоже, так оно и есть. Отец сказал, что этот парень точно опасен и может представлять угрозу для тебя, если почувствует угрозу. Но, и вот тебе лучик надежды, отец попытается использовать твои достижения, чтобы он смог разглядеть в тебе что-то стоящее. Гермиона изогнула бровь, с ужасом думая о том, чем может обернуться как ненависть Волан-де-Морта, так и благосклонность. — Но… я не хочу никому прислуживать, особенно Тёмному лорду, который, судя по всему, не против убивать людей. Люциус кивнул. — Ну конечно. Я тоже. Но я считаю, что лучше не оскорблять его. Думаю, будет разумнее, если мы будем действовать исключительно с целью заставить его уважать тебя настолько, чтобы он не захотел тебя убив. Нам вовсе не нужно привлекать его излишнее внимание. Может быть, тебе стоит продемонстрировать, что ты владеешь светлой магией, но при этом показать, что ты принимаешь чистокровную культуру и наслаждаешься ею? — И как мне это сделать? Люциус несколько мгновений молчал. — Я не уверен. Может, последовать примеру матери? Не могу представить, чтобы Тёмный Лорд когда-нибудь подумал, что такая, как она, или Элайона Долохова, согласится вступить в какое-нибудь Тёмное Братство. Держись в тени и не выпячивай свою силу. На самом деле… Если ты не против, я бы предложил тебе сыграть роль типичной чистокровной невесты. Показывай мне свою покорность. Гермиона сверкнула глазами, и Люциус поднял руки, показывая, что не хотел её обидеть. — Поверь мне, Гера, я не хочу, чтобы ты мне прислуживала. Просто я думаю, что он с меньшей вероятностью причинит тебе вред или захочет узнать тебя получше, если будет считать, что ты просто пытаешься быть идеальной девушкой, не ожидая ничего взамен. Гермиона нахмурилась, но кивнула. — Полагаю, в этом есть смысл. А как же ты? Что, если он заинтересуется тобой? Люциус пожал плечами. — Не знаю. Думаю, придется импровизировать. От Авторов: дальше — бал, Тёмный лорд и Рождество! По поводу зубов: я иду на поправку, но, скажу честно, обезболивающие немного замедляют мою реакцию. Поэтому я не буду писать еще несколько дней. Я могла бы опубликовать свою попытку, чтобы вас всех повеселить, но тогда я раскрою слишком много секретов. И, думаю, вы все разозлитесь, если я перенесу действие на 10 лет вперед. Вот так обстоят дела с предварительным планированием. Спасибо за все ваши замечательные отзывы! Пожалуйста, продолжайте в том же духе!