Часть 4

Маринетт прислонилась спиной к двери ванной, закрыв её, и с облегчением выдохнула. Всю ночь она не сомкнула глаз. Вместо этого она перебирала в голове всё, что рассказал ей Адриан. Большая часть его слов не имела для неё смысла, его объяснения были бессвязными. Ей нужно было точно узнать, о чём именно шла речь в разговоре между мистером Агрестом и мадам Натали. Не то чтобы она не верила Адриану, но Маринетт задавалась вопросом, не мог ли он что-то не так понять. Со стороны все это казалось слишком неправдоподобным. Если это было правдой, то могло привести к огромным и опасным последствиям. Тем не менее, Маринетт должна была доверять Адриану. Если он без сомнений считал, что в его семье возможно нечто подобное, то кто такая Маринетт, чтобы в этом сомневаться? Это заставило ее по-новому бояться господина Агреста. Исходя из предположения, что это правда, Маринетт провела большую часть ночи, прокручивая в голове все, что она знала о Талисмане Павлина и его силах, а также о логистике, вероятностях и семье Адриана. О последнем она знала не так много. Несмотря на их широкую известность, о личной жизни Агрестов было известно очень мало. Маринетт много раз проводила почти нездоровые исследования его семьи, но каждый раз ничего не находила. Короче говоря, Маринетт кипела от вопросов. Ей нужно было поговорить с Адрианом о стольких вещах, но она не знала, как завести об этом разговор. Она так и сказала Тикки. — Маринетт, я думаю, тебе стоит подождать, пока Адриен сам заговорит об этом. Возможно, он не хочет знать или ещё не готов. Не дави на него. — Её слова были поучительными, но тон — ласковым и сочувственным. Маринетт кивнула. — Ты права, Тикки. Конечно, — добавила она с легкой улыбкой. Её квами прижался к её щеке. — Маринетт? — Да, Тикки? — Почему ты сказала Адриену, что у тебя нет для него одежды? Я уверена, что у тебя где-то в тех заранее упакованных подарках для него есть полный комплект! Маринетт ахнула, охваченная унижением. — Тикки! — прошептала она. — Я не могу позволить ему узнать, что у меня есть эти вещи! Тикки имела наглость хихикнуть, пока Маринетт, смущенная, обмахивала лицо веером. — К тому же, — продолжила она, возмущенно, — я давно собиралась избавиться от всего этого! — Конечно, Маринетт. Девочка презрительно оглядела свою маленькую подругу. Тикки лишь ухмыльнулся. — Давай, пойдем за круассанами, — сказал Тикки. — Я умираю с голоду! — Ладно, — пробурчала Маринетт. На первом этаже Маринетт тихонько подошла к двери пекарни. Она слышала, как отец насвистывает, работая. Когда свист стих, а за ним раздался шуршащий звук открывающейся двери, она поняла, что он ушел в торговый зал, чтобы наполнить витрины. Это был её сигнал. С тех пор как Маринетт стала Ледибаг, она хорошо изучила утреннюю рутину отца в пекарне. Она часто просыпалась в это раннее время (спасибо, Монарх) и хотела перекусить. Он будет в зале еще некоторое время, так что она сможет унести с собой любые лакомства на завтрак, которые захочет. Он не заметит, что здесь пропал один-два круассана, а там — маффин. Учитывая пищевые предпочтения Адриана, Маринетт выбрала ассортимент из того, что ему, вероятно, понравится. Нет ничего лучше чрезмерно сладкого завтрака, чтобы оправиться от ужасной бессонной ночи, верно? Маринетт поморщилась, поднимаясь по лестнице. Она продолжила подниматься до самой своей спальни, осторожно балансируя тарелку на одной руке. Судя по звукам из ванной, Адриан, должно быть, решил принять душ. Вернувшись в свою комнату, Маринетт поставила тарелку на стол, а затем быстро переоделась в свою обычную школьную форму. — Тикки, это действительно возможно? — тихо спросила она, устраиваясь в кресле за столом. С тех пор, как Адриан бросил эту бомбу, в голове Маринетт боролись две мысли. Первая заключалась в том, что это было потрясающее открытие, особенно для самого Адриана. Маринетт не могла представить, о чём он думает и что чувствует. Это, безусловно, могло изменить всё, что человек считал известным о себе. Вторая мысль заключалась в том, что это ничего не меняло. По крайней мере, ничего в отношении Адриана. Маринетт на собственном опыте поняла, что сенти-люди — это тоже люди. Как и все остальные. Иногда она все еще скучала по Сенти-Ледибаг и скорбела о ее утрате. Адриан по-прежнему оставался тем же милым мальчиком, который всегда хотел проводить время с друзьями, любил видеоигры, маракуйю и пробовать что-то новое. Если было что-то, что Маринетт нужно было донести до Адриана, то это было следующее: он не был монстром. На самом деле, Маринетт была совершенно уверена, что в его теле не было ни одной монструозной косточки. В ней самой было больше монстра, чем в нем когда-либо могло быть. И это говорила здравомыслящая, хорошая подруга Маринетт, а не одержимая влюбленностью Маринетт с сердечками вместо глаз. Даже Алья могла подтвердить такое утверждение. Она отклонилась от темы. Тем не менее, суть в том, что Адриен, если он и был создан Талисманом, все равно был таким же человеком, как Маринетт, Нино или кто-либо другой. Он называл себя монстром. И это должно было немедленно прекратиться, если Маринетт сможет этому помочь. Тикки стащила печенье с тарелки с завтраком и жевала его, сидя над клавиатурой Маринетты. Громко проглотив кусок, она просто ответила: — Возможно многое. Маринетта бросила на свою маленькую подругу косой взгляд. Какой ужасный ответ. — Я не это имела в виду, — сказала она, хотя и сама не совсем понимала, что же она хотела сказать. Тикки устроилась на столе, отложила печенье и бросила на Маринетт один из своих милых укорительных взглядов. — Я серьезно, Маринетт. Ты так же хорошо знаешь, как и я, что талисманы исчезли на более чем сто лет. В то время, когда речь идет о магии, буквально все могло быть возможным! Маринетт вздохнула. Она действительно об этом думала. Ей приходило в голову, что за столетие это чудо могло переходить из рук в руки много раз. Кто знает, может, его передавали из рук в руки с единственной целью — зачать детей? Это могло быть целым заговором. И когда Маринетт перестала об этом думать. Ей стало тошно. Хотя Маринетт за ночь рассмотрела все возможные варианты, одна вещь не давала ей покоя. Как Адриан оказался на её балконе? Возможно, это был её мозг, пытавшийся сгладить шок от ситуации, но этот единственный вопрос действительно озадачивал её. Часть её по-прежнему была убеждена, что где-то в этом деле замешан акума. Подростки-парни не просто так падают на террасы третьего этажа. Она раздражённо подергивала ногой, обдумывая это. Но спрашивать об этом прямо сейчас было бы слишком тактично. А ещё возникал вопрос: почему именно она? То, что ей удавалось вести себя как обычно, было чудом. И всё же Маринетт была благодарна, что это случилось с ней. Она была благодарна за то, что Адриен доверял ей настолько, что пришёл именно к ней. По крайней мере, в их дружбе она сделала что-то правильно. В дверцу люка Маринетты раздался едва слышный стук. В спешке она почти сразу подошла к двери, приподняла ее и улыбнулась парню, стоящему внизу. Адриан попытался ответить ей улыбкой, но было похоже, что его лицо забыло, как делать это выражение. Это больше походило на гримасу. — Привет, — глупо сказала она. — Привет, — застенчиво ответил Адриан. По крайней мере, его голос звучал лучше. Она оглядела его с ног до головы, проверяя, нет ли чего-нибудь неладного. Помимо влажных волос и совершенно измученного вида, он казался… в порядке. Маринетт решила, что на данный момент это можно считать победой. Маринетт побежала к своему столу, заметив, что Тикки куда-то скрылась. Она повернулась к Адриану с тарелкой еды. — Мы можем съесть это здесь или взять с собой в соседний парк и полюбоваться восходом солнца, — сказала Маринетт, стараясь придать своему голосу немного бодрости. Может быть, ему понравится немного обыденности или что-то в этом роде. — Где угодно. — Маринетт нахмурилась. Сдерживая тревогу, Маринетт сказала: — Пойдем на улицу! Свежий воздух всегда полезен. Адриан просто кивнул. Маринетт пошла впереди, следя за тем, чтобы Адриан следовал за ней по лестнице. Она остановилась, чтобы взять две бутылки воды из холодильника, и передала одну Адриану. Он принял ее, пробормотав: — Спасибо. Когда они спустились на улицу, Маринетт быстро прошла мимо двери пекарни и распахнула «входную» дверь их дома. Стало ясно, что Адриан ни на что особо не обращал внимания, поэтому, когда пришло время переходить улицу, Маринетт с особой осторожностью следила за обоими. К счастью, в такое раннее время на улице было мало людей. Она подошла к первому же столу для пикника, который увидела, и жестом пригласила Адриана сесть. Некоторое время царила мучительная тишина. «Неловко» — это не то слово. Просто грустно и напряженно. Маринетт удалось уговорить Адриана взять круассан. — Ты не обязан его есть, но хотя бы попробуй, — сказала она. Он только кивнул, уставившись на выпечку в руке. Прошло еще несколько минут, пока они молча перекусывали завтраком, и Маринетт решила, что пора что-то сказать. — Хочешь поговорить об этом? — спросила она, надеясь, что он сам заговорит. Ее сердце сжалось, когда он пожал плечами. — Слишком много всего нужно обдумать, — пробормотал он. — Может, я смогу помочь, — сказала она. Она хотела помочь. Адриан на мгновение встретил ее взгляд. Затем он отвернулся и кивнул головой, давая понять: «Продолжай». Маринетт прикусила губу, гадая, правильно ли она поступает. Если он не хочет говорить, он действительно не обязан этого делать, но разговор всегда помогал Маринетт разобраться в своих чувствах. Она глубоко вздохнула. — Ты не обязан делать или говорить то, чего не хочешь. Скажи, чтобы я прекратила, и я прекращу, — начала она, желая сначала убедиться, что он это понял. Он кивнул, и она продолжила. — Ты можешь вспомнить, что именно говорилось в том разговоре, который ты подслушал? Адриан сглотнул, хотя до сих пор не сделал ни одного полноценного кусочка. Он снова кивнул, тяжело, словно его влажные волосы тянули голову вниз. Медленно и тихо Адриан пересказал весь разговор. Маринетт внимательно слушала, запоминая каждую деталь. Ей показалось странным, что мистер Агрест использовал настоящее время, говоря о том, чего хочет Эмили. А также то, что об этом знали Феликс и Натали. Адриан вздрогнул, когда дошел до этой части разговора. Маринетт чувствовала себя виноватой за то, что просила его об этом, но она знала, что из этого разговора можно было что-то почерпнуть. Что-то, что поможет Адриану, и что-то о местонахождении Талисмана-павлина. Как Ледибаг, обе эти вещи были для нее важны. Хотя помощь Адриану была главным приоритетом. В конце рассказа Адриана Маринетт согласилась, что он пришел к правильному выводу. Любая надежда на обратное исчезла, теперь, когда она услышала все до конца. Она покусала губу, обдумывая это. — Я просто не понимаю, как? — продолжил Адриан. — Как они это сделали? Зачем? Маринетт слегка покачала головой, словно в ответ. Ей хотелось бы сейчас оказаться Ледибаг. Ледибаг справилась бы с этим гораздо лучше. Было много вещей, о которых Маринетт не могла знать, но они помогли бы Адриану справиться с ситуацией, если бы она могла ему рассказать. — Знаешь, Маринетт, — сказал Адриан. В его глазах появился странный блеск, когда он устремил взгляд на стол. Словно угли в камине, тускло разгорающиеся. — Я всегда задавался вопросом, почему я никогда не мог сказать отцу «нет». Помнишь тот день на фестивале профессий, когда я не знал, о чем мечтаю? Я до сих пор не знаю. Я думал, что это нормально, но теперь... — Я не думаю, что у меня когда-либо были настоящие собственные стремления. — В его голосе слышалось приглушенное отвращение, а на лице отразился ужас. — Я на самом деле не человек, — прошептал он пустым голосом. — Адриан! — практически закричала Маринетт. Она больше не могла это выносить. Ее громкий голос заставил его посмотреть на нее, широко раскрыв глаза. — Не говори так, это неправда, — сказала она. Она старалась звучать строго, а не так, как будто у нее разбито сердце. — Думаю, тебе нужно поговорить с Ледибаг. Я не… — Маринетт ненавидела лгать! Она хотела сказать ему прямо сейчас! — Я не много знаю об этом. Но она знает. Алья может связаться с ней!  На лице Адриан отразилось страдание.  — Мы, конечно, не скажем Алье! Если только ты сам не захочешь. Но я имею в виду, что могу попросить её организовать для тебя встречу с Ледибаг. Так, как они иногда устраивают интервью. Никто не должен об этом узнать. Просто мне кажется… что это был бы хороший шаг. Способ узнать больше. Возможно. — Её голос становился всё тише по мере того, как она говорила. Адриан не отвечал, хотя она и не знала, чего ожидала. Ей приходилось постоянно напоминать себе, что не стоит ничего от него ждать. Ему не нужно было ничего делать, показывать или говорить, и ей не нужно было его заставлять. Просто помочь ему, чем бы он ни попросил. К счастью, он кивнул. — Я бы хотел с ней поговорить, — сказал он. Что-то в нем переключилось. Гнев, который он пытался нагнетать несколько мгновений назад, сменился чем-то, что Маринетт не могла определить. Она не знала, стоит ли ей сожалеть о том, что прервала его. Ей казалось, что гораздо лучше злиться, чем не чувствовать ничего, но с другой стороны, Маринетт не могла позволить ему говорить такие ужасные вещи о себе. Он был прав, злясь на своего отца, но не на себя. — Я что-нибудь придумаю, чтобы убедить Алью, — пообещала Маринетт. К счастью для них обеих, Маринетт не пришлось обращаться к Алье. У её лучшей подруги была неутолимая жажда ответов. Если бы она узнала, что Адриану нужно поговорить с Ледибаг наедине, она бы не переставала донимать Маринетт этим вопросом. После этого они оба вернулись к еде. Адриан лишь ковырял еду, но это было нормально. Маринетт только надеялась, что он скоро восстановит аппетит. В тот день восход солнца был блеклым. Пока они сидели, небо посветлело, но не было ни облачка, которое могло бы сделать его интересным. Тем не менее, было довольно тепло и спокойно. Их место находилось прямо посреди растущего солнечного пятна, что добавляло уюта. В конце концов, Адриан положил голову на стол. Маринетта втайне надеялась, что он немного вздремнет. Его голос вскоре дал ей понять, что это не так. — А что мне теперь делать со школой? — пробормотал он. Школа. Маринетт чуть не забыла об этом. — Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Я скажу, что ты заболел. Я буду делать для тебя конспекты, — предложила она. Адриан неловко пошевелил головой на столе, что, как она предположила, означало отрицание. — Они позвонят моему отцу. Маринетт нахмурилась. Им действительно нужно было что-то придумать, чтобы Адриану не пришлось возвращаться домой, пока он не будет готов. Это будет непросто. Ее друг поднял голову, словно это было самым изнурительным действием на свете. — Я просто скажу своему водителю и Натали, что пошел в школу пораньше. — Если ты не хочешь уходить, я могу что-нибудь придумать, чтобы они не сказали твоему… — Все в порядке, — перебил его Адриан. То ли его щеки покраснели, то ли глаза Маринетт играли с ней. — Я… хочу остаться рядом с тобой. О! Ладно. Да, всё было в порядке. Лицо Маринетт запылало, а в животе перевернулось. Разве она плохая, раз ей немного приятно от такого? Ей нужно пересмотреть свои приоритеты. — Д-д-да! — Она запнулась! Нет! Еще до всего этого она решила, что больше не будет влюбляться! У нее так хорошо получалось! Маринетт покачала головой, прочистила горло. Взяла себя в руки. — Конечно, — едва не задыхаясь, проговорила она. — Все, что тебе нужно. Я буду рядом с тобой. Адриан снова опустил голову, его щеки явно покраснели. Может, все это станет концом для Маринетт.