Бонус 4. Нами

Я сидела и наблюдала за Веспер, и пыталась сложить пазл в голове. Чёрт, я ненавижу такие загадки. Она ведёт себя так, будто мы все — пешки в её личной шахматной партии, где каждый ход просчитан до белли. Холодная, расчётливая, ни одного лишнего движения. Даже когда Крокодайл угрожал ей, на её лице не дрогнул ни один мускул. В её глазах — ни тени страха, только сухая логика. Бесит. Но больше всего меня выбивает из колеи поведение Луффи. Сначала я была уверена: Веспер — враг. Она связана с Робин, крутится вокруг Крокодайла, в конце концов представляет угрозу. Для меня всё просто: если кто‑то стоит на пути к нашей цели или угрожает команде, этот кто‑то должен исчезнуть. Но наш капитан… он опять всё усложняет. Луффи обычно видит мир предельно чётко: друзья — это мы, враги — все остальные. Но с Веспер он ведёт себя как‑то… иначе. В той клетке в кабинете Крокодайла. Луффи был обессилен из‑за кайросеки, но его взгляд? Он был прикован к ней. В нём не было той ярости, с которой он обычно смотрит на ублюдков вроде этого Шичибукая. В его глазах читалось что‑то напряжённое, почти болезненное. Он будто пытался разгадать, что она замышляет на самом деле. А когда он дёрнулся в её сторону — эта попытка схватить, несмотря на слабость… Это было слишком по собственничеки. Как будто она — что‑то ценное, что он во что бы то ни стало решил уберечь. Иногда мне кажется, что я слишком часто называю Луффи идиотом. Может, он видит в Веспер то, чего не замечаем мы? Веспер не ищет дружбы, не верит в «высокие идеалы» и действует только тогда, когда ей это выгодно. Возможно, в этом и кроется ответ. Луффи сам по себе — хаос в чистом виде, он не признаёт авторитетов и правил. А Веспер? Она тоже играет по своим законам, игнорируя общепринятые нормы. Может, он чувствует в ней родственную душу? Она не пытается вписаться, не пытается понравиться. Она просто… делает то, что хочет. И это, судя по всему, Луффи нравится. Ещё она чертовски умна. И умеет выбираться из передряг. Луффи всегда тянется к сильным личностям. Физическая мощь — это одно, но стальной стержень внутри — совсем другое. А потом был тот момент с крюком. Когда она пошатнулась, истекая кровью, Луффи поддержал её. И его голос… Обычно громкий, беззаботный, вечно требующий мяса, вдруг стал тихим и странно уверенным: — Веспер, держись. Мы выберемся. Всегда выбирались. Меня передёрнуло. Это было не просто «спасение товарища». Это было что‑то интимное. К нам он относится как к семье, как к команде, которую нужно защищать, потому что мы — его. Но к ней… К ней он относится как к чему‑то отдельному. Как к равной? И когда кабинет заливало водой, он не предлагал своих безумных планов. Он просто сказал: — Говори, что делать. И не вздумай опять сказать, что сбежишь и бросишь нас — я тебе не позволю. В его словах было абсолютное доверие. Он верил, что она вытащит нас из этой ловушки. Не я, не Виви, не кто-то еще, а она. Я до сих пор не доверяю Веспер. Её мотивы — туман, её слова — лезвия. Но Луффи к ней привязан, и это меня пугает больше, чем Крокодайл. Если он видит в ней то, что скрыто от остальных… Я лишь надеюсь, что он не ошибается. Потому что, если она опять вздумает сыграть «в одиночку», нашему капитану будет чертовски больно. Но, если честно, именно эта странная связь может оказаться нашим единственным шансом победить. Луффи редко ошибается в людях, даже когда кажется полным дураком. Чёрт, лишь бы он был прав и на этот раз.