Часть 2 Прилив

***

После той ночи в переулке правила игры изменились. Статика сменилась движением. Юнги больше не сидел в углу. Теперь он ждал её у черного входа в три часа утра, прислонившись к своему черному внедорожнику с наглухо тонированными стеклами. — Ты выглядишь как персонаж из нуарного кино, — произнесла Мира, выходя из бара. На ней была та же гитара, но взгляд стал чуть теплее. — Не боишься, что нас заметят? Юнги открыл перед ней пассажирскую дверь. — В этом районе в такое время видят только призраков и тех, кто слишком пьян, чтобы помнить свое имя. Садись. На улице прохладно. В салоне пахло дорогим кожей и мятной жвачкой. Юнги завел мотор, и тихий рокот двигателя заполнил пространство. Он не спрашивал адрес. Он просто нажал на газ, направляя машину в сторону набережной. — Почему «SWIM»? — спросил он, когда они выехали на пустую трассу. Фонари над дорогой пролетали мимо, как бесконечные световые пули. — Ты поешь её так, будто сама её написала. Мира откинулась на сиденье, глядя на свое отражение в окне. — Потому что музыка — это единственная стихия, в которой я не боюсь утонуть. На суше всё слишком сложно: счета, ожидания, фальшивые улыбки. А там… — она неопределенно махнула рукой, — там только ритм. Ты ведь понимаешь это лучше всех, Юнги. Он крепче сжал руль. Понимал? О да. Он жил в этом океане звуков последние десять лет, и иногда ему казалось, что его собственные легкие уже давно превратились в жабры. — Твой голос, — начал он, подбирая слова, которые обычно хранил для закрытых студийных сессий. — Он… лечит. Моя бессонница отступает, когда я слушаю тебя. Мира тихо рассмеялась. Этот смех был похож на звон льда в бокале. — Поэтому ты в три часа утра здесь… Значит, я твой бесплатный терапевт? Великий продюсер Мин Юнги лечит нервы в дешевом баре. Если об этом узнают СМИ, акции твоей компании взлетят до небес. — Это не для компании, — отрезал он, и его голос прозвучал неожиданно резко. — Это для меня. Она замолчала, и в салоне повисла та самая «холодная вода» из песни. Юнги почувствовал, как она медленно протягивает руку и кладет ладонь на его руку, лежащую на рычаге переключения передач. Ее кожа была прохладной, почти ледяной.

I just wanna dive

I just wanna dive

— Тогда вези меня туда, где не слышно города, — прошептала она. Они остановились у края моста, где река была темной и маслянистой. Юнги достал из кармана наушники и протянул один ей. — Я написал кое-что. Вчера ночью. После того, как услышал твой кавер. Мира взяла наушник. Когда зазвучал бит — тяжелый, медленный, с глубоким басом и вкраплениями океанского шума — она закрыла глаза. Это была музыка Юнги, но в ней было что-то новое. В ней была она. — Ты добавил мой ритм, — выдохнула она, не открывая глаз. — Я добавил твою глубину, — поправил он. В этот момент прилив накрыл их окончательно. Юнги смотрел на её профиль, освещенный огнями далекого моста, и понимал: он больше не хочет спасаться. Если это погружение убьет его карьеру или его самого — пусть. Он потянулся к ней, сокращая те немногие сантиметры, что оставались между ними. Мира не отстранилась. Напротив, она подалась вперед, навстречу его дыханию. — Ты знаешь, что будет дальше? — тихо спросила она, когда их губы почти соприкоснулись. — В песне всё заканчивается тем, что они остаются вместе в воде. — Я отличный пловец, Мира, — ответил он, прежде чем накрыть её губы своими. — Но ради тебя я готов забыть, как двигать руками. Это был поцелуй со вкусом соли, ночного воздуха и необратимости. Вода прибывала, и Мин Юнги впервые в жизни был счастлив.