Часть 4 Под толщей воды

***

Студия в четыре часа утра была самым безопасным местом на планете и одновременно — самой тесной клеткой. Юнги запер дверь на электронный замок. Щелчок механизма прозвучал в тишине как выстрел, отсекая их от мира, менеджеров, мемберов и вездесущих глаз камер. Здесь, среди черного пластика, кабелей и мерцающих индикаторов, Юнги был королем. А Мира… Мира была его королевой. — Ты уверена? — спросил он, не оборачиваясь. Он настраивал микрофон в вокальной кабине, двигая поп-фильтр с излишней тщательностью. Его пальцы слегка подрагивали. Мира стояла у окна, рассматривая звукоизоляционные панели. В этом стерильном, профессиональном пространстве она выглядела инородно — со своими растрепанными волосами и в его безразмерной черной толстовке, которую он отдал ей в машине. — Ты хочешь, чтобы я спела это? — она кивнула на монитор, где в секвенсоре разворачивалось полотно трека. Тяжелые, вязкие басы, которые, казалось, имели физический вес. — Я хочу, чтобы ты оставила след, — Юнги наконец повернулся. Его глаза лихорадочно блестели. — Если всё пойдет к черту, если нас заставят разойтись… я хочу, чтобы у меня остался твой голос. Не на диктофоне в баре, а здесь. Чистый. Настоящий. Мира медленно зашла в кабину. Массивное стекло разделило их. Юнги надел наушники, и мир вокруг него исчез. Теперь существовала только она в прицеле микрофона и его музыка. — Пой так, будто мы уже на дне, — прошептал он в микрофон обратной связи. — Будто кислород закончился, и единственный способ дышать — это звук. Он нажал «Record». Зазвучало вступление. Бас ударил по перепонкам, создавая иллюзию погружения в густую, темную воду. Мира закрыла глаза. Она не сразу начала петь. Она слушала ритм, который Юнги выстроил вокруг её сердцебиения. Когда она запела, Юнги замер.

Swim, swim

Water falling off your skin

Её голос в профессиональном микрофоне обрел пугающую мощь. Смысл песни в ее исполнении менялся полностью. Она пела о нем — о Мин Юнги, который прятался в тени, о его холодных руках и о том, как они оба добровольно тонут в этой одержимости. Юнги закрыл глаза, накручивая реверб. Он выкручивал ручки, добавляя эхо. Ему казалось, что стены студии растворяются, и они действительно парят в бездне, где нет никого, кроме них. — Еще, — выдохнул он, когда она закончила первый куплет. — Дай мне больше. Мира открыла глаза и посмотрела на него через стекло. В этом взгляде была такая неприкрытая, болезненная нежность, что Юнги захотелось сорвать наушники и забежать к ней. Но он не мог. Музыка была важнее. Она была их единственным легальным способом любить друг друга так открыто. Она запела бридж, переходя на шепот, который вибрировал прямо в мозгу Юнги: So easy, don't make it so hard Nights like these, I just wanna get lost Right here with the moon and the sharks I ain't gotta think 'bout a thing, baby, I just Swim В этот момент страх отступил. Юнги чувствовал абсолютный покой. Под толщей воды не бывает штормов. Там только тишина и давление. Когда последние затухающие ноты растаяли в цифровой тишине, Мира не вышла из кабины сразу. Она стояла, прижавшись лбом к микрофону, тяжело дыша. Юнги снял наушники и медленно подошел к стеклу. Он приложил ладонь к прозрачной поверхности. Секунду спустя Мира сделала то же самое с другой стороны. Их разделяло всего несколько сантиметров закаленного стекла, но в этот миг они были ближе, чем когда-либо. — Мы создали монстра, — её голос из динамиков прозвучал надтреснуто. — Нет, — он покачал головой, не отрывая взгляда от её руки. — Мы поем о правде. Он открыл дверь кабины, и она буквально упала в его объятия. Юнги зарылся лицом в её волосы, вдыхая запах студийного озона и её кожи. Здесь, под защитой звуконепроницаемых стен, они могли притвориться, что завтра никогда не наступит. Но на рабочем столе Юнги вспыхнул экран телефона. Семь пропущенных от менеджера. Пять от Намджуна. Шторм уже был у дверей. Но пока что… пока что они были в безопасности. На глубине.