Глава 1. Кровь на лаванде.

Солнце взошло над городом, окрасив серые камни мостовой в нежно-розовые тона. Но для Элары утро началось не с пения птиц, а с резкого запаха гари. Гнилое Осквернение, о котором шептались по углам, добралось и до её сада. Черемуха, еще вчера радовавшая глаз пышным цветом, стояла черная, мертвая, словно обугленная невидимым пламенем. Листья осыпались пеплом, стоило Эларе коснуться их пальцами. — Нет, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает комок. Этот сад был её убежищем, её единственной связью с матерью, которая ушла так рано. Элара провела ладонью по одной из уцелевших ветвей, и на мгновение ей показалось, что из коры пробился крошечный, золотистый росток. Но она лишь тряхнула головой: игра света. Девушка поспешила в лавку «Травы и Гексы», чтобы укрыться от этого пугающего зрелища за привычными заботами. Лавка встретила её сухим, пряным ароматом лаванды, шалфея и сушеной полыни. С пучков трав, свисающих с потолка, тонкой струйкой осыпалась пыльца, танцуя в утренних лучах, пробивающихся сквозь узкие окна. На дубовых полках, потемневших от времени, теснились глиняные горшочки, стеклянные флаконы с причудливыми настойками и старинные книги в кожаных переплетах, испещренные рунами, которые Элара так и не научилась читать. В углу уютно побрякивал медный котел, в котором томился отвар из зверобоя — лучшее средство от бессонницы, по мнению миссис Грин. За прилавком, отполированным до блеска сотнями рук, стояла старая, скрипучая конторка, на которой всегда царил творческий беспорядок: весы, ступка с пестиком, пергаментные свитки и пучки свежих трав, ожидающих своей очереди. В лавке было тепло, уютно и безопасно. Здесь время словно замирало, а все проблемы внешнего мира казались далекими и неважными. Но идиллия длилась недолго. В дверь, звякнув бронзовым колокольчиком, ворвалась миссис Паттерсон, её лицо было белее мела. В руках она сжимала своего любимого кота Барнаби, который обмяк и тяжело дышал, из его пасти вытекала черная слизь. — Элара, деточка, помоги! — запричитала она. — Он... он съел что-то у леса! Прошу тебя! Элара, не раздумывая, схватила Барнаби из рук женщины и положила на прилавок. Животное конвульсивно дернулось, его глаза закатились. Элара инстинктивно прижала ладонь к его вздымающемуся боку. Она не знала, что делать, её знания трав были бессильны против этого Осквернения. — Пожалуйста, Барнаби, не умирай, — прошептала она, закрывая глаза. И вдруг… Воздух в лавке словно сгустился, а запах лаванды стал невыносимо острым. Из ладони Элары вырвался поток мягкого, теплого золотистого света. Он не обжигал, а согревал, проникая в самое тело кота. Слизь на его пасти начала испаряться, превращаясь в чистый пар, а дыхание выравниваться. Миссис Паттерсон вскрикнула, отшатнувшись. Колокольчик на двери снова звякнул, и в лавку заглянули еще несколько горожан, привлеченные криком. Они замерли на пороге, ошеломленно глядя на золотое сияние, окутывающее Барнаби. Свет погас так же внезапно, как и появился. Кот открыл глаза, зевнул и спрыгнул с прилавка, как ни в чем не бывало. — Вы… вы видели? — прошептала миссис Паттерсон, указывая на Элару дрожащим пальцем. — Она… она сотворила чудо! В лавке воцарилась тишина, прерываемая лишь скрипом старых досок. Горожане смотрели на Элару со смесью страха, благоговения и любопытства. Она стояла, тяжело дыша, и ошеломленно смотрела на свои ладони. Что это было? И кто она теперь в их глазах? * * * Слухи в городе распространялись быстрее пожара. К полудню у лавки «Травы и Гексы» собралась толпа. Одни просили исцеления, другие — благословения, третьи — просто хотели поглазеть на «солнечную ведьму», как её уже начали называть. Элара, напуганная и растерянная, заперлась в лавке, отказываясь выходить. Лишь когда солнце начало клониться к закату, толпа понемногу рассеялась. Элара решила, что пора пополнить запасы трав, пока не стемнело. У леса росла редкая полынь, которая была ей необходима для отвара от мигрени миссис Грин. Она надеялась, что в лесу, вдали от людских глаз, она сможет обрести хоть немного покоя. Элара углубилась в лес, стараясь не смотреть на черные, безжизненные стволы деревьев, пострадавших от Осквернения. Она собирала полынь, слушая шелест листвы, когда вдруг… тишина. Лес словно замер. Птицы замолчали, даже ветер стих. Элара почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она обернулась и замерла. На тропе, всего в нескольких шагах от неё, стоял Адриан. Его фигура, облаченная в черный плащ, казалась высеченной из самой тьмы. Бледное, аристократическое лицо было непроницаемым, а глубокие синие глаза смотрели на неё с холодным, изучающим интересом. В его облике было что-то хищное, опасное, но в то же время притягательное. Элара почувствовала, как её сердце замерло, а затем забилось с удвоенной силой. — Ты — Ткачиха, — произнес он, и его голос прозвучал как бархатный шепот, пробирающий до костей. — Я чувствую твой свет. Он… беспокоит меня. Элара попятилась, прижимая к груди пучок полыни. Она никогда не видела вампиров так близко. В городе о них рассказывали ужасные истории, но Адриан… он не был похож на монстра. По крайней мере, не на такого, о которых она слышала. — Кто ты? — прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И что тебе от меня нужно? Адриан сделал шаг вперед, и Элара почувствовала легкий запах лаванды, смешанный с запахом старой крови и ночной свежести. Этот запах был так похож на запах её лавки, но в то же время был чужим, враждебным. — Я — Адриан, — ответил он, не сводя с неё глаз. — И мне нужно то, что ты скрываешь внутри себя. Твой свет — это не просто чудо. Это — ключ. В этот момент Элара почувствовала, как её магия, растревоженная его присутствием, снова заплясала в её венах. Золотистая искра вспыхнула на кончиках её пальцев. Адриан сузил глаза, и на его губах промелькнула легкая, хищная улыбка. — Интересно, — прошептал он. — Очень интересно. Элара поняла: её жизнь уже никогда не будет прежней. Эта встреча в лесу стала завязкой истории, которая приведет её к любви, предательству и жертве ради спасения мира.