Глава 2. Волк у порога.

Встреча с Адрианом в лесу оставила во рту металлический привкус страха и странного, неуместного любопытства. Элара почти бежала обратно к городу, прижимая к груди полынь так сильно, что стебли врезались в ладони. Слова вампира — «Ты — ключ» — бились в её голове в такт пульсу. ​Весь вечер в лавке прошел как в тумане. Элара вздрагивала от каждого звяканья колокольчика, ожидая увидеть на пороге высокую фигуру в черном плаще. Но вместо Адриана в лавку ломились соседи. Слух об исцелении кота превратился в легенду о том, что Элара может воскрешать мертвых. ​— Мне нужно лишь немного покоя, — шептала она, закрывая тяжелые дубовые ставни, когда последние любопытные разошлись по домам. ​Но покоя не было. Ночь пришла душная, липкая. Осквернение, казалось, сгустилось вокруг лавки. За окнами слышался странный шорох — не то ветер в мертвых ветвях, не то чье-то тяжелое дыхание. ​Около полуночи тишину разорвал звук, от которого кровь застыла в жилах. Это не был крик человека. Это был протяжный, мучительный вой, полный ярости и боли, доносившийся прямо с заднего двора, где находился её сад. ​Элара схватила масляную лампу и, дрожа от холода, вышла на крыльцо. Свет лампы выхватил из темноты ужасающую картину. ​Её любимая яблоня была вырвана с корнем. А среди обломков веток металось существо. Огромный волк, размером с доброго быка, с шерстью цвета перепачканного углем золота. Его бока тяжело вздымались, а из раны на плече сочилась густая, черная жидкость. Осквернение пожирало его заживо. ​Волк вскинул голову. Его глаза горели расплавленным золотом, в которых не было ничего человеческого — только безумие и агония. Он рыкнул, и этот звук заставил стекла в лавке завибрировать. ​— Тише, тише... — Элара сделала шаг вперед, сама не понимая, что делает. — Тебе больно, я вижу. ​Зверь припал к земле, готовясь к прыжку. Его клыки, белые и острые, как кинжалы, блеснули в свете лампы. Еще секунда — и он разорвал бы её на части. ​Элара выронила лампу. Масло разлилось по камням, вспыхнув ярким пламенем, но девушка не отвела взгляда от золотых глаз. Она просто протянула руку — ту самую, что исцелила кота утром. ​— Пожалуйста... — прошептала она. ​В этот момент золото внутри неё взорвалось. Это не было мягкое свечение, как в лавке. Это был яростный, ослепительный импульс, как вспышка полуденного солнца. Свет ударил в волка, окутывая его раненое плечо. Черная слизь начала шипеть и испаряться, словно брошенная на раскаленную сковороду. ​Зверь взвыл — на этот раз от неожиданности. Он повалился на бок, его тело начало содрогаться в конвульсиях. Прямо на глазах у потрясенной Элары огромные лапы начали укорачиваться, шерсть — исчезать, а кости — с хрустом менять форму. ​Через минуту на сырой земле среди обломков яблони лежал человек. ​Элара бросилась к нему. Это был широкоплечий мужчина с дикими, спутанными темными волосами. Он был почти наг, если не считать обрывков кожаных штанов. Его кожа была покрыта шрамами и грязью, но рана на плече... она затягивалась прямо на глазах, оставляя лишь розовый след. ​Мужчина открыл глаза. Те же золотые искры, что и у волка, теперь светились в человеческом взгляде. Он резко схватил Элару за запястье. Его рука была горячей, как печь, — полная противоположность ледяному прикосновению Адриана. ​— Кто ты? — прохрипел он, его голос был низким и надтреснутым. — Что ты со мной сделала, ведьма? ​— Я... я помогла тебе, — Элара попыталась высвободить руку, но его хватка была стальной. — Ты умирал от Осквернения. ​Кай (а это был именно он) медленно поднялся, не выпуская её руки. Он принюхался, и Элара увидела, как его ноздри затрепетали. — Ты пахнешь солнцем, — пробормотал он, и в его голосе послышалось странное смятение. — И лавандой. Но за твоей спиной... я чую запах мертвеца. Запах кровососа. ​Он придвинулся ближе, почти вплотную. Элара чувствовала исходящий от него жар и дикую, необузданную энергию. Если Адриан был тишиной перед бурей, то этот человек был самой бурей. ​— Слушай меня внимательно, Ткачиха, — Кай понизил голос до рычания. — Тот, кто отметил тебя своим запахом, не отпустит тебя. Но мой народ не позволит вампирам завладеть таким светом. Ты пойдешь со мной в лес. По доброй воле или нет. ​Элара замерла между двумя огнями. Один — холодный и вечный, другой — яростный и живой. Она еще не знала, что оба они — её судьба. И что настоящий враг уже наблюдает за ними из темноты разрушенного сада. Девушка, недолго думая, забежала обратно в лавку. — Еще один такой день, и я превращу всех покупателей в садовых гномов, — пробормотала она под нос. Колокольчик над дверью звякнул, но не весело, как обычно, а как-то вкрадчиво. В дверях стоял Адриан. Как всегда — безупречный черный камзол, бледная кожа, светящаяся в сумерках, и эта его манера занимать собой всё пространство, даже не двигаясь с места. — Твои защитные амулеты на дверях стали слабее, Элара, — произнес он, и его голос прозвучал как бархат, скрывающий сталь. — Или ты просто ждала именно меня? — Я ждала тишины, Адриан, — Элара даже не подняла глаз, продолжая перебирать пучки аконита. — И если ты пришел за очередным флаконом «солнечного фильтра», то его нет. Рецепт требует крови феникса, а они сейчас в дефиците. Вампир плавно подошел к прилавку, и холод, исходящий от него, коснулся щеки девушки. Он протянул руку, чтобы коснуться её ладони, но в этот момент дверь буквально распахнулась от удара. В проеме стоял Кай. От него пахло лесом, дождем и необузданной, горячей силой. Рубашка на плечах едва держалась, словно он только что вернулся из долгого забега в облике зверя. — Ей не нужны твои советы по защите, кровопийца, — рыкнул Кай, игнорируя Адриана и глядя прямо на Элару. — В лесу началось шевеление. Древние корни проснулись. Тебе нельзя оставаться здесь одной ночью. — О, — Адриан иронично приподнял бровь, — наш цепной пес учуял запах перемен? Как мило. Элара почувствовала, как между двумя мужчинами начинает искрить воздух. Один — холодный, расчетливый и вечный, как сама ночь. Другой — порывистый, живой и опасный, как лесной пожар. А посреди этого стояла она, ведьма, чьи силы только начали просыпаться, и чье сердце, вопреки здравому смыслу, замирало при взгляде на обоих. — Хватит! — Элара ударила ладонью по столу, и по лавке пронеслась волна золотистых искр. — Если вы пришли мериться силой, идите на площадь. А если хотите помочь… Она замолчала, потому что в окне за их спинами луна внезапно окрасилась в багровый цвет. Старинный гримуар на полке сам собой раскрылся, и страницы зашелестели, останавливаясь на пророчестве, которое Элара боялась увидеть больше всего. — Началось, — шепнул Кай, и его зрачки начали расширяться, становясь звериными. Адриан же просто обнажил клыки в едва заметной, хищной улыбке: — Что ж, Элара. Похоже, тебе всё-таки придется выбрать, чью руку принять этой ночью.