Глава 4. Убежище Шепчущих Камней.

Гроза всё-таки разразилась. Тяжелые капли дождя смывали с листвы черную слизь поверженного духа, но лес по-прежнему дышал тревогой. Кай, опираясь на плечо Элары, тяжело хромал; его кожа горела — раны от когтей Осквернения не заживали так быстро, как обычные порезы. — Туда, — Адриан указал на едва заметный проход между двумя отвесными скалами, поросшими светящимся мхом. — Грот Шепчущих Камней. Там древняя защита, которую не пробить даже багровой луне. Укрытие оказалось сухим и прохладным. Стены грота были испещрены рунами, которые мягко пульсировали синим светом, когда Элара прошла мимо них. Как только они оказались внутри, шум дождя стих, сменившись странным, едва уловимым гулом, похожим на шепот сотен голосов. Элара усадила Кая на мягкий мох. Ее руки дрожали, когда она доставала из сумки остатки мазей и чистый холст. — Тише, большой волк, — прошептала она, когда Кай зарычал от боли. — Эта гниль ядовита. Она разъедает саму суть твоего зверя. Адриан замер у входа, его фигура казалась высеченной из обсидиана на фоне бушующей снаружи ночи. — Ты спрашивала, что это было, Элара, — его голос эхом отразился от сводов. — Это не просто лесной монстр. Это Мортум — тень Древнего Бога, которого заперли в недрах этой земли еще до того, как первый вампир испил крови. Он обернулся, и его глаза вспыхнули красным. — Осквернение означает, что печати Ткачих истончились. То, что мы встретили — лишь гончая. Хозяин всё еще ждет своего часа. И он голоден. — Печати Ткачих? — Элара замерла с бинтом в руках. — Моих предков? — Да, — отрезал Адриан. — Твой род не просто «выращивал цветы». Вы были тюремщиками. И теперь, когда ты осталась последней, замок на двери этой темницы начал ржаветь. Кай тяжело вздохнул, его глаза на мгновение стали полностью золотыми. — Вот почему я чую гниль повсюду, — прохрипел он. — Лес умирает, потому что он связан с тобой, Элара. Если падешь ты — падет всё живое. Усталость навалилась на девушку свинцовым грузом. Она прислонилась спиной к пульсирующей стене грота, слушая, как капли дождя бьются о камни. Незаметно для себя её веки потяжелели. Шепот камней стал громче, превращаясь в колыбельную. Сон пришел мгновенно. Элара увидела себя стоящей на вершине самой высокой горы, но вместо неба над ней был океан крови. Багровая луна висела так низко, что её можно было коснуться рукой. Из лунного диска соткались три тени. Одна была ледяной короной — власть Адриана, обещающая вечный порядок и холодную безопасность ценой свободы. Вторая была окровавленным клыком — ярость Кая, первобытная сила, способная сокрушить любого врага, но сметающая всё на своем пути. Третья тень была золотой нитью, которая связывала их всех. Вдруг голос, глубокий и древний, зазвучал прямо в её сознании: «Ты идешь не для того, чтобы победить тьму, Ткачиха. Ты идешь, чтобы стать жертвой или стать Творцом. Выбор твой не в том, кого любить, а в том, ЧТО принести в жертву. Одно сердце должно остановиться, чтобы мир продолжил вращаться». Элара увидела финал их пути: огромное Древо Жизни, окутанное черными цепями. Чтобы разорвать их, ей нужно было пролить кровь того, кто ей дорог. — Нет! — закричала она во сне. Элара резко открыла глаза, тяжело дыша. В гроте было тихо. Кай спал, его раны наконец затянулись под действием её мазей. Адриан сидел напротив, не сводя с нее пристального, изучающего взгляда. — Ты кричала, — тихо сказал вампир. — Что ты видела? Элара посмотрела на свои ладони. Они всё еще слабо светились золотом, но теперь этот свет казался ей проклятием. Истинная цель их похода была не в спасении леса. Это был путь к алтарю. — Я видела конец, Адриан, — прошептала она, чувствуя, как холод пробирается под кожу. — И я не уверена, что кто-то из нас вернется из этого леса прежним.