Глава 12. Битва кроликов с Бездной.

Дверь хижины сорвало с петель не взрывом, а ледяным безмолвием. Тень, вошедшая внутрь, не имела лица — лишь провал во тьме под капюшоном и длинные, суставчатые пальцы, с которых капала черная желчь. Это был Жнец Пустоты, один из тех, кого я сам когда-то призывал из самых низов ада. Теперь он пришел за «отступником». — Ксардас-с-с… — прошипела тень. — Ты пахнешь лавандой и слабостью. Повелитель разочарован. Я стоял, пошатываясь, и чувствовал, как Айрис за моей спиной вжалась в стену. Её кристалл сиял мертвенно-белым светом — она видела смерть. — Отойди, тварь, — прохрипел я, вскидывая узловатую руку. Я собрал всю свою ярость. Я вспомнил века своего правления, свои сожженные замки и поверженных врагов. Я призвал «Разрыв Сердца» — заклинание, которое должно было превратить Жнеца в лужу чернил. — Mors… — начал я величественно. Пык. Вместо лезвия тьмы из моей ладони выкатился… огромный, идеально круглый и пушистый розовый кролик. Он с глупым видом шмякнулся прямо в грудь Жнецу и начал радостно жевать его призрачный плащ. Жнец замер. Я замер. Даже мышь в углу, кажется, перестала грызть корку. — Это… — Жнец посмотрел вниз на жующего кролика, — оскорбительно. Он взмахнул косой. Кролик лопнул облаком блесток, а меня отбросило к стене. Спина отозвалась таким хрустом, что я подумал: «Ну всё, это мой последний финал. Умру от радикулита под хохот демона». — Ксардас, вставай! — закричала Айрис. — Твоя светлая магия защищает тебя от стресса! Перестань быть «хорошим»! Перестань жалеть себя! Жнец занес косу над моей головой. Я видел, как тьма на лезвии жадно пульсирует. В этот момент страх Айрис, запах гнили и собственное бессилие сплавились в моей голове в одну точку. Меня вдруг пронзило осознание: эти 2% Света не просто «мутация». Они — это моя тюрьма. Они превращали мою ненависть в милых зверушек, потому что я всё ещё играл по правилам этого тела. Я пытался «победить», а нужно было — уничтожить. — Хватит… — прошептал я. Внутри, за той самой запертой дверью моего ядра, что-то заскрежетало. Я перестал бороться со светом. Я позволил ему сожрать самого себя. Я обратил свою злобу не на Жнеца, а на этих проклятых кроликов, на эту нелепую доброту, на свою старческую немощь. — ХВАТИТ! — взревел я, и мой голос на этот раз не сорвался. Мир вокруг хижины на мгновение посерел. Золотистое сияние, которое вилось вокруг моих пальцев, внезапно начало чернеть с краев, как горящая бумага. Кролик, которого я случайно выпустил из другой руки, внезапно оскалился, его глаза вспыхнули кровавым огнем, и он превратился в бесформенное нечто с клыками. Я почувствовал, как барьер рухнул. Тьма, спрессованная унижениями, вырвалась наружу. Это не был просто магический удар. Это был крик самой бездны. Из моих глаз ударили два луча абсолютной пустоты. Кожа на моих руках натянулась, шрамы прошлого проступили сквозь морщины. — Ты пришел в мой дом, — сказал я, поднимаясь на ноги, и Жнец Пустоты впервые в своей не-жизни попятился. Я просто протянул руку и схватил Жнеца за горло. Мои пальцы, старые и костлявые, теперь обладали силой гидравлического пресса. Тьма из моего тела начала перетекать в него, выжигая его суть изнутри. — Вернись к своему хозяину, — прошипел я, — и скажи ему, что Ксардас не «омолодился». Он просто сменил декорации. Я сжал кулак. Жнец рассыпался прахом, который тут же затянула возникшая из ниоткуда воронка тени. Тишина вернулась в хижину. Но это была уже не тишина нищеты. Это была тишина склепа. Я стоял посреди комнаты. Мои волосы всё ещё были белыми, спина всё ещё ныла, но в моих глазах снова горел холодный огонь высшего магистра. Тьма вернулась. Она была нестабильной, она рвала моё старое тело на части, но она была моей. Я повернулся к Айрис. Она смотрела на меня с ужасом, смешанным с благоговением. — Ты… ты вернул её, — прошептала она. — Частично, — я посмотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали, но уже не от слабости, а от избытка мощи. — Но теперь мне нужно кое-что покрепче твоего чая, Айрис. Похоже, твоё видение о пепле и короне начинает сбываться. Я сделал шаг к ней, и доски пола под моими ногами почернели. — Но запомни: если ты еще раз заставишь меня мыть полы, я не посмотрю на твоё «светлое предназначение». Айрис внезапно улыбнулась. Слабо, но искренне. — Ты ворчишь, Ксардас. Значит, ты действительно в порядке.