Глава 4

Ты тянешь меня в ад, а я зову тебя раем.

      Драко ненавидел светские рауты всем сердцем, и если бы это не было днем рождения друга, он бы тут не появился. Ему осточертело играть в счастливчика на протяжении всех этих месяцев и еще один день просто выводил его из себя. Он стоял по привычке кивая каким-то высокопоставленным чиновникам, пока Астория легко и почти невесомо опиралась на его предплечье. Она тихо щебетала о чем-то скучном с какой-то дамой. Её голос приятно звучал где-то на фоне, не требуя от него ни капли вовлеченности. Он находился в своем привычном, выстроенным за эти полгода режиме. Холодная вежливость и пустой, скучающий взгляд. Мертвый внутри, но безупречный снаружи. Драко нащупал гладкий металл маггловского портсигара. Привычка курить сигареты из этой штуки было единственным, что осталось у него от Гермионы. Единственная слабость, которую он себе позволил сохранить. Маленький секрет который он хранил, потому что это был подарок который она ему подарила на один из праздников. И теперь он носил его у сердца.       Его взгляд лениво скользил по пестрой толпе, машинально оценивая присутствующих, размышляя к кому еще нужно подойти. Внезапно он зацепился за ослепительную вспышку золота у дальней колонны.       Мир в его глазах поплыл, а сам Драко, кажется рухнул в ад. Он ослеп и оглох, во всяком случае он ощущал себя именно так. Толпа, музыка, мерцание свечей, девушка что держала его под руку - всё это ушло на второй план, будто стёрлось из этого мгновения. Он остался стоять в этом узком пространстве где существовала только она.       Грейнджер.       Она стояла там в золотом, словно намеренно желала довести его до помешательства. Это блядское золото было так идеально под неё, словно его отливали прямо на её кожу. Тончайшие, почти невидимые бретельки, открытая спина, невесомая ткань струящаяся по изгибам бедер, которые он знал наизусть. Которые он всё еще помнил в своих руках. Но весь ужас заключался в том что на ней, сука, не было ни единственного намека на белье под ним. Драко был мужчиной, он слишком долго, слишком жадно изучал её тело, чтобы не понять очевидного. Он мог с уверенностью заявить под этой тканью на ней не было ничего, кроме, возможно, тех крошечных кружевных трусиков, которые она всегда надевала, для того чтобы он потерял рассудок. Она была прекрасна. Он бы влюбился в неё в эту же секунду, если бы уже не любил её.       Его глаза, мгновенно потемнели от этого нахлынувшего понимания и жадно сканировали её фигуру. Мозг, против его воли, начал бомбардить его флэшбеками, от которых во рту пересохло.       Он впитывал каждую деталь которую видел. Её волосы волнами спадали на плечи и открытую спину. Те самые волосы, которые он до боли наматывал на кулак, грубо оттягивая её голову назад, чтобы смотреть в её опьяненные страстью глаза, когда входил в неё сзади так глубоко и резко, что она срывала голос в отчаянных стонах, что до сих пор звучали в ушах. Её открытые изящные ключицы, которые сейчас еще сильней выделялись на её теле. Он помнил, как выцеловывал каждую впадинку, как специально оставлял там темные, кровавые метки, чтобы под строгими воротниками министерских рубашек она носила его тайное клеймо. Её тонкие запястья, нервно сжимающие бокал. Эти запястья он перехватывал одной рукой и безжалостно вжимал в шелковые простыни высоко над её головой. Полностью подчиняя себе, заставляя отчаянно выгибать поясницу и извиваться под ним навстречу его толчкам. Её приоткрытые и влажные губы. Блядские, сводящие с ума губы, которые прямо сейчас он хотел искусать в диком порыве.       Внезапно волна ярости обожгла его вены, когда он боковым зрением уловил движение вокруг неё. Кормак Маклагген никого не стесняясь пожирал её глазами и пускал слюни, стоя у бара. Какой-то престарелый чиновник откровенно пялился на то, как золотая ткань обрисовывает её грудь и соски. Десятки ублюдских мужских глаз прямо сейчас мысленно раздевали её, скользя по её изгибам.       Моя.       Осознание этого, так сильно сдавило и гремело в его голове, что он едва не зарычал вслух. Ему захотелось выхватить палочку и выжечь глаза каждому, кто посмел задержать на ней взгляд дольше секунды. Захотелось грубо, с силой отшвырнуть от себя Асторию. Правильную, но совершенно пустую и чужую ему девушку. Пересечь этот грёбанный зал, схватить Грейнджер за шею и впиться в её рот с животной страстью на глазах у всего этого лицемерного высшего общества. Заявить свои права так, чтобы ни у кого не осталось сомнений и права смотреть на неё. Утащить её в ближайший тёмный угол, разорвать это дорогое золотое дерьмо прямо на ней, сорвать кружево и трахать её так грязно и отчаянно, пока она не забудет свое собственное имя. Пока она не будет рыдать, умоляя его больше никогда не останавливаться.       Но он не мог пошевелиться. Тело сковал паралич. Мышцы окаменели, кажется кто-то бросил в него Петрификус Тоталус максимальной мощи. Он стоял, и казалось, единственное, что в его теле сейчас было живым и болезненно откликающимся на её вид - это мучительная эрекция, мгновенно натянувшая плотную ткань брюк. Гребаный, жалкий предатель в его собственных штанах. Его тело сдалось за долю секунды, реагируя на её вид так, как никогда, ни разу не реагировало ни на одну ласку Астории или любой другой. Ему катастрофически перестало хватать воздуха. Горло сдавило спазмом. Мертвое сердце ожило и билось с ненормальной скоростью. Он подумал что оно сейчас проломит грудную клетку и вывалится на паркет.       - Драко?       Голос Астории прозвучал как писк, будто пытался прорваться сквозь толщину свинцовой крышки его гроба. Он даже не отреагировал, не дернул ни одним мускулом на лице, продолжая маниакально, не моргая, пожирать глазами Гермиону. Наверное со стороны, он сейчас выглядел так же как эти ублюдки что смотрели на неё, раздевая глазами. Разница была лишь в том, что она тоже смотрела на него. Только на него. Игнорируя всё и всех вокруг. Смотрела в ответ с таким же ступором. Взгляд бросал ему вызов, обнажая её боль и животное желания. Их взгляды сцепились, высекая искры, которые вот-вот должны были разрушить всё вокруг.       - Драко, милый, что с тобой? Твоя рука... ты слишком сильно сжимаешь.       Астория проследила за его взглядом. Какая женщина не почувствует, то как её мужчина мысленно трахает другую. Скользя по лицам в толпе, Астория нашла ту на которую смотрел её будущий муж. Девушка в золотом. Тень с которой Астория боролась и соревновалась каждый день с момента их отношений. Которой всегда проигрывала. Астория побледнела, рука задрожала на его рукаве. Но воспитанная поколениями чистокровных леди, она умела держать лицо. В ней была порода, этого у неё было не отнять. Осознать почему он застыл, почему его челюсть сжалась так, что заходили желваки, и почему от него вдруг повеяло такой опасной магией не составило труда. Она мягко, но очень настойчиво провела своей чуть влажной от волнения ладонью по его напряженной щеке, насильно поворачивая его лицо на себя и заставляя разорвать зрительный контакт с Грейнджер.       - Драко, посмотри на меня, - тихо, почти умоляя произнесла она, заглядывая в его штормовые глаза с расширенными зрачками. В этих глазах, обычно холодных и пустых, сейчас бушевала тьма и похоть, которую она никогда не видела ранее.       Её прикосновение подействовало на него как пощечина. Иллюзия разбилась и реальность обрушилась на него совершенно неожиданно. Он моргнул, с силой зажмурился и тяжело сглотнул ком в пересохшем горле. Осознание того, что он только что едва не натворил, и каким животным он сейчас выглядел в глазах своей невесты, окатило его ледяным потом. Липкий, унизительный стыд перед Асторией, заставил его стиснуть зубы. Она стояла рядом, любила его и совершенно не заслуживала такого публичного унижения. Какое же он конченое ничтожество. Он прячется за этой хрупкой девушкой как за занавеской, использует её, а сам готов скулить у ног другой, стоит ей только надеть платье без белья. Он втянул носом воздух, лишая своих демонов любой возможности сотворить катастрофу, затолкнул силой их в железную клетку окклюменции. Ни один мускул больше не дрогнул, хотя ему стоило огромных усилий снова натянуть на лицо скучающий вид.       - Прости, - прохрипел он ей, звуча так будто орал три часа подряд, срывая связки. - Здесь слишком душно после сада. Мне нужно покурить и выпить.       Он не позволит себе посмотреть на Гермиону еще раз, даже краем глаза. Это будет самоубийством. Он осторожно, но непреклонно взял Асторию под локоть и повел вглубь толпы, намеренно сворачивая в противоположную сторону зала. Он маневрировал между здоровающимися гостями, буквально физически ощущая, как горит кожа на спине под взглядом карих глаз. Ему нужно было расстояние от неё, желательно переехать на другую планету. Ему нужен был гребаный чистый кислород. Сигареты и огневиски. Бутылка, а лучше две, чтобы заглушить эту агонию которая разливалась вместе с кровью по венам.       На другом конце зала, скрытый в полумраке неподалёку от Гермионы стоял Теодор Нотт. В его длинных пальцах изящно покачивался стакан с янтарной жидкостью, но сам он застыл словно неживой, как гаргулья из садов Малфой-Мэнора. Его внимательный взгляд не отрывался от места, где только что развернулась оглушительная по своей силе трагедия. Он наблюдал за этим моментом полной потери контроля. Видел что его лучший друг был в шаге от того что бы сорваться и чуть ли не напасть на свою бывшую. Тео знал Драко с пеленок, он знал каждый оттенок его лицемерия, каждую фальшивую улыбку и каждую настоящую эмоцию. И то безумие, которое он сейчас увидел, по-настоящему напугало его. Это была не обычная тоска по бывшей, которую испытывает практически каждый человек. Это была одержимость, которая рано или поздно не выдержит этого напряжения. Он видел как душа его друга трещала и готова была разбиться в дребезги.       Рядом, послышался запах дорогого парфюма и сигарного дыма. Около него бесшумно появился Блейз. Хозяин вечера элегантно поправил золотые запонки на своих манжетах и проследил за мрачным взглядом Теодора. Они оба молча наблюдали, как Драко спешно спасаясь бегством, уводит Асторию в самый дальний угол к бару, а Гермиона нервно, трясущимися руками залпом выпивает свое шампанское под обеспокоенный и злой шепот Пэнси. Блейз усмехнулся, получилось довольно хищно. Он откровенно наслаждался предвкушая то что произойдет. Хотя стоило признать, все же малость он чувствовал эту обреченность друга. Он сделал изящный глоток из своего бокала с вином и не глядя на Тео, негромко произнес.       - Знаешь друг, я всегда славился умением закатывать самые грандиозные вечеринки. Однако эта... кажется она определенно войдет в учебники о брачных ухаживаниях.       - Гарантирую что они сожгут твое поместье к чертовой матери, еще до того, как подадут десерт, - мрачно констатировал Тео, не отрывая взгляда от Драко, который, стоя у барной стойки, уже отчаянно курил и заливал в себя первый стакан крепкого алкоголя . - Стоит присмотреть за ним.       - О да, - Блейз тихо и искренне рассмеялся, отпивая еще вина. Его темные глаза весело и очень опасно блестели в полумраке. - Чую своей итальянской задницей что нам всем сегодня пизда. Наслаждайся вечером, пока еще есть такая возможность.       Оркестр, в дальнем конце залы, плавно сменил ритм. Джазовая мелодия уступила место классическому вальсу. Звуки скрипки вибрирующим эхом прокатились по залу.       - Драко? - голос Астории прозвучал над самым его ухом. В нем слышалась отчаянная женская неуверенность. Она всё еще стояла рядом, и он чувствовал как её слегка потряхивает. - Потанцуешь со мной? Нас все равно сейчас заставят выйти в центр, все уже смотрят в нашу сторону.       Драко оторвал взгляд от своего стакана с огневиски и затушил наверное пятую сигарету за это короткое время. Он курил как больной, надеясь успокоить нервы. Не помогло, ничего не помогало. Ему потребовалась ровно минута, чтобы собрать рассыпающиеся осколки своей воли в подобие прежнего состояния.       - Конечно, Тори.       Он поставил недопитый стакан на полированную поверхность бара, развернулся и, предложив ей руку с безупречной, отточенной годами тренировок элегантностью, вывел свою будущую невесту на паркет. Музыка подхватила их и закружила в танце. Драко положил ладонь на талию Астории. Её платье скользило под его пальцами, прохладное и гладкое. Она была легкой и послушной каждому его движению, позволяя вести за собой. Она двигалась в такт, её шаги были абсолютно предсказуемыми, правильными и продуманными. Она с детства обучалась этим танцам, для того что потом танцевать на таких вот приемах со своим мужем. Он механически вел её. Раз-два-три, поворот, раз-два-три.       - Окклюменция, срочно подними стены. - приказал он себе, выстраивая в голове привычную стену из черного кирпича. - Закрой сознание и дыши. Не смотри туда, куда угодно, но не на неё.       Но то что спасало его от пыток Темного Лорда, сейчас предавало и разваливалось. Он слышал треск этого краха. И все это происходило от знания того, что она находится с ним в одной комнате. Его глаза, забив на все крики разума, снова и снова возвращались к колонне, где стояла Гермиона. Она смеялась чему-то, что сказала Пэнси. Смех, который он даже не слышал, только помнил. Помнил, его звучание, когда она лежала на нем, раскинув свои невозможные волосы по его груди. Он помнил, как она смеялась, когда он щекотал её по утрам, пытаясь разбудить. Её золотое платье вспыхивало, притягивая взгляды как магнит. Драко чувствовал, как внутри него поднимается удушливая волна необъяснимого. Это была даже не ревность, а какой-то дикий звериный инстинкт собственника. Он видел, как к ней подошел Теодор. Его друг, его брат, тот кому он доверял, как даже самому себе сейчас доверять не мог. Тео что-то сказал ей, с улыбкой склонив голову, и предложил руку, скорее всего приглашая на танец. У Драко потемнело в глазах. Пальцы, лежащие на талии Астории, сжались так сильно, что девушка тихо охнула, споткнувшись в танце.       - Драко? - испуганно морщась от боли прошептала она.       - Извини. Задумался, - процедил он сквозь стиснутые челюсти, ослабляя хватку.       Он как маньяк наблюдал за тем как Гермиона покачала головой, отказывая Тео. Нотт кивнул и чуть отошел от неё. Драко выдохнул, но это не сильно помогло. Он чувствовал как ему хотелось пересечь зал и разбить Тео лицо просто за то, что тот посмел подойти к ней с этим предложением. Просто за то, что Тео имел право с ней разговаривать, находиться с ней рядом, вдыхать запах её духов. Тогда как Драко был прикован к другой женщине цепями долга и собственных фатальных ошибок.       Он тонул, захлебывался в этой любви, в этой ядовитой ревности, в этих воспоминаниях. Он вел Асторию в танце, но под своими пальцами чувствовал шелковые пряди волос Грейнджер. Он вдыхал цветочный парфюм Гринграсс, но желал услышать лишь терпкий аромат вишни и перца смешанный с её запахом тела. Он автоматом кивал на щебетание своей невесты, не понимая ни слова из того что она говорит, потому что в его голове звучали только стоны Гермионы, выкрикивающей его имя в темноте его спальни. Это было сумасшествие, помешательство, чистый ад и преисподняя дьявола. Называйте как хотите, но он горел в этом котле, и к своему ужасу осознавал что не хочет спасения.       Гермиона залпом допила свой бокал, не обращая внимание на то как пузырьки обожгли ей горло. Алкоголь не принес ей облегчения. Только обострял чувства, обрезая тормоза. Пэнси Паркинсон, стоявшая рядом, медленно покачивала свой бокал, наблюдая за танцующими. Её взгляд не отрывался от Драко и Астории.       - Он танцует с ней так, словно несет вазу с прахом любимой бабки, - ядовито, но удивительно точно прокомментировала Пэнси. - Только посмотри на его глаза.       Гермиона не хотела смотреть, она старалась не делать этого. Но даже без слов Паркинсон смотрела и не могла оторваться. Темные и голодные, глаза Драко, раз за разом возвращаясь к ней. В них была такая мука, что у Гермионы сжималось сердце и она каждый раз задерживала дыхание чтобы не разрыдаться.       - Ты должна что-то сделать, Грейнджер, - небрежно бросила Пэнси, делая изящный глоток. - Стоять здесь как красивая статуэтка и сверкать платьем, конечно, эффектно, но недостаточно. Ты пришла на войну, так вспомни какого это и воюй.       - И что ты предлагаешь? - Гермиона жалко усмехнулась, чувствуя, как предательски дрожат колени. - Сорваться и кинуться к ним в центр зала, оттолкнув от него Асторию? Броситься ему на шею и .. Я и так на пределе, Пэнси. Я не могу тут больше находиться.       - Ты Гриффиндор или кто? Где твоя отважность и упрямство? - слизеринка насмешливо выгнула бровь. - Я думала, вы только и умеете, что бросаться в кипящий котёл. Сделай так, чтобы у него снесло крышу. Чтобы он забыл о приличиях и об этой серой моли, от которой его тошнит, но с которой он сейчас, упрямый осёл, танцует.       - Я не понимаю... - начала было Гермиона, но осеклась потому что их отвлек идущий к ним Кормак Макларен.       Он шел с уверенностью игнорируя всех вокруг. С годами он стал еще крупнее, но его лицо сохранило всё то же выражение самодовольной наглости и непробиваемой тупости. От него за версту разило дорогим одеколоном, из-за которого срочно захотелось распахнуть все окна настежь. А потом желательно дважды принять душ, и то не факт что помогло бы отмыться и смыть этот запах с кожи.       - Гермиона! - Кормак расплылся в широкой улыбке обнажая зубы. Его глаза абсолютно бесстыдно разглядывая её фигуру. Как будто она была товаром, а он покупателем. Он надолго задержал свой взгляд на её вырезе и облизнул губы. - Золотая девочка, ты просто сногсшибательна. Ослепила всех вокруг, это просто преступление выглядеть так.       Гермиона почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она сделала полшага назад, подальше от его тяжелого взгляда и вонючего запаха. Хотелось зажать нос руками, но она конечно не могла себе такого позволить.       - Здравствуй, Кормак, - холодно ответила она игнорируя его флирт.       - Ты же не собираешься весь вечер провести в компании... - он бросил пренебрежительный взгляд на Пэнси, - змей? Подари мне танец, Гермиона. Вспомним старые добрые времена в клубе Слизней.       - Я не... - меньше всего ей хотелось вспоминать тот провальный вечер и его домогательства. Она уже собиралась выдать ему гневную тираду и ледяной отказ. О, она могла заставить мужчин ретироваться в ужасе, но решила начать сперва вежливо. Устраивать сцен не хотелось. - Нет, спасибо. Я не планирую танцевать.       Маклагген нахмурился, его самолюбие было задето, но отступать он не собирался. Нет, все таки он был всё таким же тупым. Сделав шаг ближе, он вторгся в её личное пространство.       - Да брось, Гермиона. Всего один танец. Я не позволю твоим шикарным ножкам устать.       Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы послать его к черту так громко, чтобы услышал весь зал, как вдруг почувствовала боль. Пэнси, стоявшая чуть позади неё, больно впилась длинными ногтями в обнаженную кожу чуть выше её локтя. Это было невидимо для Кормака. Она скосила глаза на Пэнси, но та на неё не смотрела. Делала вид что все еще изучает танцующие пары. Её губы беззвучно, не двигая ртом прошептали “Сделай это”. Гермиона быстро сложила два плюс два, понадобилась секунда что бы понять её замысел. Драко смотрит на неё, он ревновал её даже к своим друзьям. Что же случится если она будет танцевать с тем кого он презирает? Маклаггену придётся касаться её. Да он был навязчивый, но она потом как-нибудь избавится от него. Внутри проснулась безжалостная стерва. Отлично, если он играет в идеального жениха, пусть продолжает. Но она хотя бы заставит его смотреть, как она танцует в руках другого. Он же танцует, сводя её с ума. Она так же заставит его сойти с ума.       - Знаешь, Кормак, - Гермиона внезапно изменила тон и голос сразу стал мягче. Она расслабила плечи и слегка наклонила голову, позволяя каштановым волосам скользнуть по открытой спине. - Пожалуй, ты прав. Один танец мне не повредит.       Маклагген светился триумфальной ухмылкой. Он галантно выставил вперед локоть и когда Гермиона уже протянула руку, чтобы опереться на него, между ними, словно из-под земли, вырос Теодор Нотт. Тео перехватил её запястье и сжал её руку крепко, причиняя ей боль. На его лице была написана паника.       - Гермиона, - произнес Тео тихо, но напряженно. - Ты уверена, что хочешь это сделать?       Гермиона посмотрела в глаза Теодора. В них читался неподдельный страх того что последует дальше, но это только еще больше распалило её.       - В чем дело, Нотт? - насупился Кормак. - Дама согласилась на танец. Отвали от неё.       Тео проигнорировал Маклаггена, даже не удосужив его ответом. Он не сводя глаз с Гермионы притянул её к себе.       - Ему снесет крышу, Гермиона, - прошептал Нотт, так, чтобы слышала только она и Пэнси. - Он убьет его, а потом убьет себя. Не играй с огнем, пожалуйста.       Гермиона аккуратно, но с решимостью высвободила свое запястье из хватки друга. В ней больше не было страха, только лишь кипящий адреналин. Который уже смешался с алкоголем и отчаянием. Она повернулась к Тео полупрофилем, и её глаза мстительно засверкали.       - Мы все взрослые люди, Теодор, - её слова заставили Тео закрыть глаза и сделать тяжелый вздох, понимая что она сделает это и сделает намеренно. - К чему драматизировать? Посмотри на своего друга, он прекрасно проводит время. Он же танцует с будущей миссис Малфой, а я имею право танцевать с кем захочу.       Она не стала дожидаться ответа, не желая смотреть в глаза друга, который читал её как книгу. Положила свою ладонь на предплечье Маклаггена и, гордо вздернув подбородок, позволила увести себя в самый центр бального зала. Они оказались в толпе танцующих пар, и их отсюда было прекрасно видно Малфою.       Драко вел Асторию в очередном повороте, когда мир окончательно перестал подчиняться всем законам этой долбанной вселенной. Он увидел как Кормак блядский Маклагген, уверенным жестом обхватывает талию Гермионы Грейнджер. Кажется его сердце в очередной раз остановилось. Какова вероятность что он сегодня получит сердечный удар из-за этой стервы? Потому что сердце просто перестало биться, превратившись в мертвый кусок, пригодный лишь для того чтобы швырнуть его в урну. Желательно погребальную. Они остановились в пяти метрах от них и начали танец. Музыка играла, пары кружились, Драко также вел Асторию в танце, но он видел все как в замедленной съемке. Он смотрел, как потная лапища Кормака опускается на её спину ниже лопаток. На самый край глубокого выреза платья, прямо на её голую кожу. Ту самую кожу, которую Драко знал на вкус. Ту самую спину, по которой он проводил кончиками пальцев в темноте, считая позвонки, когда она засыпала на его груди. Эту спину имел право трогать только он. Только его руки могли касаться её так. Его глаза сузились и смотрели только на широкую мужскую ладонь на золотом шелке. В ушах зазвенела неконтролируемая ярость. Кровь била прямо в мозг превратившись в адский жидкий огонь. Магия внутри него, которую он еще малым мальчиком научился контролировать встала на дыбы, требуя выхода. Метка на руке, горела, кажется она проснулась под зовом его ярости. Она пульсировала, отравляла его разум и требовала разорвать Маклаггена на куски. Сжечь его заживо, оторвать ему эти лапы или сразу же стереть его с лица земли только за то, что его мерзкие пальцы касались её кожи. В глазах потемнело и его руки, которые сжались, чуть не переломили ребра девушки которую он вел в танце. Это бы точно случилось, если бы он вовремя не отдернул руки, как будто обжегся.       - Драко? - пискнула Астория.       Он её не слышал, смотрел только на них. Потому что Гермиона смеялась. Маклагген что-то прошептал ей на ухо, склонившись слишком близко. Непозволительно, мать его, до омерзительного близко. А она… она запрокинула голову, открывая ему шею и заливалась в фальшивом смехе. Маклагген сжал руку на её обнаженной талии, притягивая её ближе к себе, вжимая в свое тело. Её лицо было обращено в сторону Драко. В тот момент, когда Кормак прижал её к себе, Гермиона подняла глаза и посмотрела прямо на него. В её карих глазах плескалась боль, смешанная с отчаянным злорадством. Она принимала прикосновения Маклаггена, и Драко, зная её, видел как ей было омерзительно. Она действительно терпеть не могла Кормака. Её кожа буквально кричала от отвращения, но она продолжала танцевать. Она смотрела на Драко, терпя эти прикосновения, лишь бы выжечь на нём этот вид. Лишь бы доказать ему, что он не имеет на неё никаких прав. Она сжигала его заживо прямо тут и он видел, как ей нравится смотреть на пепел что осыпался с него. Это было невыносимо. Магия рванулась наружу. Драко резко остановился прямо посреди такта, прерывая танец. Несколько пар вокруг недовольно замерли.       - Драко, что происходит? - Астория с ужасом смотрела на него. Её глаза были полны слез, когда она проследила за его взглядом и увидела Гермиону в руках Маклаггена.       - Извини, придётся прервать танец. - процедил Драко. Его голос был таким хриплым и низким, что походил на рычание зверя. Он даже не смотрел на свою невесту. Его взгляд был прибит к руке Кормака. - Мне нужно найти Тео, срочно.       Он не стал дожидаться её ответа. Просто развернулся и ушел, оставив Асторию одну посреди зала. Это было нарушением этикета, унизительным оскорблением, о котором завтра наверное напишет «Пророк». Сейчас ему было плевать на всё, на этикет, помолвку, на Люциуса, да хоть на всё блядское министерство с Пророком вместе взятым. Ему нужно было остановить это, иначе он совершит убийство прямо во время танца. Он ворвался в толпу, грубо расталкивая гостей плечами. Люди шарахались от него и перешёптывались. Тео и Блейз стояли у фуршетного стола, когда Драко подошел к ним. Точнее, он почти влетел в них, как будто его только что спустили с цепи как пса.       - Какого хуя?! - прорычал Драко, хватая Теодора за грудки смокинга и едва не впечатывая его в стену. Бокал с вином в руке Блейза опасно накренился, когда тот попытался остановить друга.       - Тихо, Драко, тихо! - Тео попытался перехватить его руки, озираясь по сторонам. - Люди смотрят!       - Мне насрать, кто смотрит! - зашипел Драко, его глаза безумно метались между Тео и Забини. Он отпустил Нотта, но его руки продолжали мелко дрожать и сжиматься в кулаки. - Какого хуя Грейнджер танцует с Маклаггеном?! Что этот кусок дерьма делает рядом с ней? Какого черта он лапает её?!       - Она сама согласилась, Драко, - жестко ответил Блейз, ставя бокал на стол. - Мы пытались её остановить. Тео за руки её хватал, но она ответила что имеет право танцевать, с кем хочет.       - Имеет право?! - голос Драко сорвался. Он запустил руки в свои идеально уложенные волосы, безжалостно растрепывая их. - Он лапает её! Его лапы гуляют по её спине! Я убью его. Я просто размажу его по этому паркету...       - Остынь! - Голос Пэнси, появившейся из-за спины Теодора, слегка отрезвил его, переводя фокус на себя. Паркинсон встала прямо перед Драко, ничуть не боясь его гнева. С безжалостным и жестким лицом она заявила ему: - Остынь, Малфой, и приди в себя, пока ты не натворил дел, - процедила она, чеканя каждое слово. - Ты забыл, кто ты такой? У тебя через два дня объявление о помолвке! В “Пророке” уже вышли передовицы с намёками! А ты что устроил? Стоишь здесь и пускаешь слюни на бывшую, пока твоя будущая жена глотает слезы посреди зала!       - Заткнись, Пэнси... - прорычал он, отступая на шаг, словно она ударила его.       - Нет, ты выслушаешь меня! - она шагнула за ним, не позволяя отвернуться. - Это же всё, чего ты хотел, правда? Удобная, тихая жизнь и чистокровная жена со статусом. Грейнджер тебе отказала, и ты решил создать для себя идеальный воздушный шарик счастья. Так наслаждайся им теперь по полной! Ты не имеешь права ревновать её и не имеешь права устраивать сцены. У неё своя жизнь, а у тебя своя. Смирись с этим и живи дальше! Или ты думал что пока ты играешь роль прекрасного принца, Гермиона примет монашеский обет?       Драко смотрел на неё широко открытыми, обезумевшими глазами. Слова Пэнси были правдой. Уродливой правдой, которая жестоко забивала гвозди в крышку его гроба. Он сам это выбрал, сам собирался надеть кольцо на палец Астории. Они отговаривали его, предупреждали что так будет. И правда чего он ожидал? Они бы рано или поздно столкнулись. Пусть не сегодня, потом. Он бы точно увидел её с кем-то. Драко перевел взгляд поверх плеча Пэнси. Гермиона и Кормак были почти у самого края площадки. Маклагген что-то сказал, наклонившись к её лицу, и Гермиона снова рассмеялась. Между ними было неприлично мало расстояния. И Кормак... этот ублюдок, медленно и демонстративно провел большим пальцем по обнаженному позвоночнику Гермионы. Внутри Драко что-то с громким хрустом сломалось летя в бездну. Он не мог на это смотреть, нет если он посмотрит туда еще хоть секунду, он точно достанет палочку и применит Непростительное.       - Мне нужно выпить, - прохрипел он. Его голос звучал так жалко и сломленно, что Теодор опустил глаза. - Мне нужно срочно выпить. Много.       Драко развернулся и больше ни на кого не глядя, бегом направился к самому дальнему концу зала, туда, где находился бар. Туда, где можно было залить этот ад жгучим алкоголем и выкурить хоть сотню сигарет. Теодор смотрел ему вслед. Драко Малфой, гордость Слизерина, наследник древнего рода, сейчас выглядел как человек, которого приговорили к поцелую дементора. Хотя тогда, когда он думал что ему действительно это грозит, Тео мог поклясться, Малфой выглядет в сто раз лучше и живее. Нотт медленно повернулся к Пэнси. Лицо слизеринки не выражало никаких эмоций, но Тео слишком хорошо знал подругу.       - Я знаю, что ты задумала, Пэнс, - прошептал он, с восхищением и неподдельным ужасом. - Я не понимаю, зачем ты это делаешь, но я знаю, что это ты. Это безумная игра твоя идея. Ты подзуживаешь их. Ты натравила Кормака на неё, чтобы Драко взбесился, так?       Пэнси вздохнула, отворачиваясь от Нотта и следя за Драко взглядом.       - Ты трус, Теодор, - бросила она холодно. - Мы все здесь трусы, мы должны были давно это сделать.       - Мы все сгорим в этом аду, Пэнси! - Нотт схватил её за локоть. - Ты понимаешь, что ты творишь?! У него через два дня планируется обручение! Если он сейчас сорвется, он уничтожит всё! Люциус, наверное, убьёт его. Астория, бедная девушка, она будет уничтожена... Это катастрофа.       Пэнси резко вырвала руку и ткнула в него пальцем, глаза горели смертоносным огнем.       - А сейчас это не катастрофа, Тео?! Ты прекрасно знаешь, что он несчастлив! Он как ходячий мертвец, исполняющий команды. Идеальный инфернал, жаль только любитель отчалил в мир иной! Иначе он бы стал генералом его армии! Астория тоже несчастлива. Она не полная дура и должна понимать что он просто использует её, чтобы заткнуть дыру размером с Гриффиндор! А эта дура Грейнджер! Ты всерьез думаешь она явилась сюда полуголой для того, чтобы показать себя другим?! Они всё еще любят друг друга, Нотт! Они просто два упрямых кретина, которым нужен хороший пинок. И если для этого мне придется бросить их обоих в жерло самого ада, так уж и быть, я брошу! И даже глазом не моргну!       Теодор глупо моргая смотрел на Пэнси. В её словах была логика и правда. Это было страшно, но это было правильно. Он отступил назад вскинув руки в жесте капитуляции.       - Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Пэнси, - проговорил он устало. - Я очень надеюсь, что ты понимаешь, как плохо всё это может кончиться. Надеюсь, эта игра стоит свеч.       Из-за спины Теодора показался Блейз. В отличие от Нотта, Забини не выглядел мрачным. Он держал в руке новый бокал с вином, наверное шестой за вечер, и смотрел прямо на Драко. Тот уже сидел на высоком стуле у барной стойки, отчаянно курил с безумным взглядом. Кажется он заказал бутылку огневиски целиком и не разбавлял алкоголь льдом. Он вливал его в себя как воду и не отрывался от танцующих пар. Он впился глазами в золотую вспышку платья Гермионы, как дикарь неспособный оторваться от своей жертвы. Это было жутко и со стороны выглядело разрушительно.       - Ну вот, - Блейз сделал долгий глоток и безрадостно усмехнулся. - Стоит посмотреть. Взгляни на нашего друга, Тео. Он совсем слетел с тормозов.       Они втроем стояли наблюдая, как Драко Малфой на глазах у всего магического света медленно, неотвратимо и с каким то мазохистским наслаждением сжигал свою новую жизнь в огневиски и ревности к той единственной, которая когда-то заставила его сердце биться.       Когда последние аккорды вальса наконец растворились под высокими, расписанными потолками бального зала, Гермиона почувствовала себя так, словно только что пробежала марафон. Музыка стихла и иллюзия танца рассыпалась. Она грубовато и резко отстранилась от Кормака, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Его широкая, потная ладонь соскользнула с её обнаженной спины, оставив после себя стойкое ощущение грязи, которое липко въелось ей в кожу. Ей хотелось передернуться всем телом.       - Спасибо за танец, Кормак, - холодно бросила она, намеренно не поднимая на него глаз, концентрируясь на узорах паркета под ногами.       - Куда же ты так спешишь, золотая девочка? - Маклагген попытался снова ухватить её за локоть. Его сальный, маслянистый взгляд снова без стеснения упал в глубокий, вырез её золотого платья, задерживаясь на контурах её груди. - Мы могли бы пойти в сад, подышать свежим воздухом, выпить шампанского вдвоем...       - Я сказала, спасибо, - голос Гермионы звучал так, как будто она внезапно оказалась на работе. Она говорила с ним тем самым тоном от которых у стажеров подкашивались колени, а клерки бледнели. Она резко, с силой выдернула свою руку из его хватки. - Мне нужно освежиться. Оставь меня в покое.       Она развернулась и с грацией, которая стоила ей огромных усилий, и пошла сквозь толпу, даже не думая оглядываться. Её тело горело, прямо таки пылало. Это был совершенно не тот огонь, которого она ожидала. Жар унижения, стыда и отвращения охватил её утягивая за собой. Нежная кожа на спине и талии, которые Кормак целых пять минут лапал своими мерзкими руками, казалось покраснела и была обмазана ядом. Она чувствовала себя испачканной и полностью осквернённой. Она предала саму себя. Ей хотелось прямо сейчас содрать с себя кожу, оттереть её жесткой, щеткой до крови, пока не получится убрать этот невидимый налет нежеланного прикосновения. Гермиона шла сквозь толпу, которая смеялась и пила. Они были беззаботны и счастливы. Лавируя между шуршащими платьями и строгими смокингами, паника накрывала её с головой. Она на ходу судорожно терла свои собственные руки, вытирала запястья и ладони о платье. Кожа кажется начала краснеть от трения, но ощущение грязи не исчезало.       К черту. К черту всё это. К черту этот пафосный бал. К черту эти лицемерные взгляды. К черту Пэнси с её манипуляциями. К черту долбаного, трусливого Малфоя. Пусть катится ко всем чертям со своей идеальной и удобной фарфоровой куклой! Пусть женятся, рожают своих идеальных блондинистых наследников и задыхаются в своем роскошном счастье!       Какая же она непроходимая дура. Мерлин, какая же она феноменальная идиотка. Прийти сюда, надеть это откровенное платье, в котором она чувствовала себя голой. Выставить всю свою боль напоказ друзьям. Терпеть сальные прикосновения Маклаггена и вести себя как последняя, дешевая девка. Будто она готова на любую низость, только чтобы увидеть секундную вспышку боли в этих серых глазах. Завтра же она запишется на приём к мозгоправу! Её надо лечить. Может её упекут в психушку и она избавит себя от этого позора! На что она вообще надеялась, когда шагала в камин? Какого сказочного финала она ждала от этой позорной, отчаянной авантюры? Что Драко, увидев её с другим, мгновенно всё забудет? Бросит свою безупречную, распланированную на годы вперед чистокровную жизнь и упадет к её ногам прямо посреди бального зала, умоляя вернуться? Что он достанет палочку и устроит средневековую дуэль с Кормаком за её честь на глазах у всего света? Что он выберет её, хаос и непредсказуемость, вместо гарантированного покоя?       Он просто сбежал. Как только всё стало слишком сложным, он просто развернулся и ушёл. Напьется и снова спрячется за спиной своей идеальной невесты. Нет, она не будет больше в это играть. Это уничтожает её, рушит и без того побитое самоуважение. Превращает её в тех, кого она сама искренне презирает. Она Гермиона Грейнджер, а не жалкая тень, бегающая за мужчиной, который больше не её. План мгновенно выстроился в её рациональном мозгу, вытесняя эмоции. Сейчас она быстро, не привлекая внимания, дойдет до ближайшей уборной. Вымоет руки с мылом. Трижды. Возможно понадобиться ещё большее количество раз, с этим она разберётся на месте. Ополоснет пылающее лицо ледяной водой. Приведет дыхание в норму, а затем выйдет, бросит в камин горсть летучего пороха и исчезнет отсюда навсегда. Завтра утром... завтра рано утром, до начала рабочего дня, она войдет в кабинет Министра Магии и положит на стол заявление об безоговорочном увольнении по собственному желанию. Она уедет, больше не может находиться тут. Купит билет на первый же маггловский самолет и улетит куда-нибудь на край света, где не работает магическая почта. В Австралию, восстанавливать память родителей. В Южную Америку, изучать древние проклятия майя. В Новую Зеландию, да хоть на край света! Неважно куда. Туда, где не будет утренних выпусков "Ежедневного Пророка" с их счастливыми свадебными колдо на первых полосах. Туда, где никто не будет знать имени Драко Малфоя. Она поедет на море и постарается там не утопиться от собственной ничтожности и тоски. От любви еще никто не умирал, и она не умрёт. По крайне мере не собирается.       Поместье Забини она знала как свои пять пальцев. За годы после окончания войны, когда они все пытались построить общий мир, она была здесь частым, родным гостем. Она свернула в нужный коридор, проскользнув за тяжелые портьеры, которые сейчас отгораживали шумную бальную залу от приватного жилого крыла хозяина. Звуки музыки остались где-то в другой реальности. Полумрак коридора окутал её, принося временное облегчение. Гермиона добежала до конца коридора, где находилась дверь гостевой ванной комнаты. Она навалилась на неё и толкнула. Влетела внутрь просторного, отделанного темным мрамором помещения, не удосужившись даже закрыть за собой дверь. Она прислонилась к холодному дереву спиной. Закрыла глаза и судорожно, со всхлипами вдыхала чистый воздух помещения. Она была одна, наконец-то одна.       Драко, сидевший у барной стойки даже с расстояния и сквозь плотную, движущуюся толпу смеющихся гостей наблюдал за ними. Его взгляд был намертво прибит к ней. Он безошибочно, читал выражение тошнотворной брезгливости на её лице в тот момент, когда она оттолкнула Маклаггена. Он наблюдал, как она брезгливо передернула обнаженными плечами, словно сбрасывая с себя ядовитое насекомое. Как она судорожно терла свои собственные запястья, пробираясь сквозь гостей. Он знал что она делает, пытается стереть с себя прикосновения, которые он, Драко, позволил другому мужчине оставить на её теле. Она искала кого-то глазами. Он видел, как её взгляд отчаянно метался по лицам. Пэнси? Поттеров? Не найдя их, она резко сменила направление и решительно направилась к выходу из зала.       Она уходит? Нет. Эта мысль ударила его словно он снова летел на метле, а в него прилетел бладжер. Нет. Нет. Нет. Только не снова, только не так. Его мозг судорожно соображал, пытаясь обработать информацию. Однако тело давно потеряло с ним связь и не повиновалось никаким приказам. Вся его железная выдержка и логика, всё строгое чистокровное воспитание, годами вбиваемое матерью, всё инстинктивное чувство которое сейчас предвещали беду орали ему остановиться. Сидеть на месте у этого чертова бара. Налить еще виски, выпить его залпом. Вернуться и найти Асторию, взять её за руку и вести себя как будущий муж, как наследник, как идеальный Малфой. Но его ноги уже несли его за ней. Он спрыгнул с табурета, с грохотом поставив пустой стакан на стойку, и быстрым, шагом влился в толпу.       Эта сука, Грейнджер, доигралась. Она специально, целенаправленно делала это. С холодной и изощренной жестокостью выводила его весь этот проклятый вечер. Он до сих пор не понимал, что за садистскую и больную игру она затеяла сегодня. За что она, блять, с ним так поступает? Он любил её. Всем своим черствым и искалеченным сердцем. Всё, абсолютно всё, что он сделал в своей жизни после разрушительной войны он сделал только ради неё. Он боролся за неё с собственной семьей, он терпел унижения, он любил её всем сердцем и совершенно безвозмездно. А она... она наслаждалась тем, как методично, по маленьким кусочкам уничтожает его снова и снова на глазах у всего этого блядского общества.       Он видел этот победный, дикий огонь в её глазах, когда она смотрела на него через плечо Маклаггена во время танца. Это был её персональный триумф. Она показала ему, что он ничто. Какого черта она вообще творила? Она же получила всё, о чем мечтала, разве нет? Получила свою гребаную должность, получила свои заголовки в газетах, получила желанную свободу от его золотой клетки. Что это было сегодня? Месть напоследок? Контрольный взмах палочкой в голову поверженному врагу? Она снова, без приглашения, ворвалась в его жизнь, просто взмахнула золотым подолом своего невозможного платья и играючи разрушила тот хрупкий покой, который он с таким трудом выстраивал эти адские месяца.       Он даже не знал, где сейчас находится Астория. И, откровенно говоря, в эту конкретную минуту ему было абсолютно плевать. Завтра же утром он разорвет эту помолвку. Это решение созрело в ту самую секунду, когда он впервые увидел Грейнджер в зале. Астория не заслужила этого унижения. Она не заслужила делить постель с мужчиной, который при одном только виде своей бывшей, теряет способность дышать и связно мыслить. Он не может быть с ней. Он не сможет дотронуться до неё после сегодняшнего. Грейнджер только что доказала ему это самым грязным, самым жестоким и изощренным способом из всех возможных. Он увидел, как мелькнуло золотое платье, в стороне жилого крыла поместья. Драко ускорил шаг, почти переходя на бег. Кровь стучала в ушах, заглушая музыку. Он одним рывком отдернул бархатную ткань, свернул в полутемный, прохладный коридор и успел заметить, как за ней закрылась тяжелая дверь гостевой ванной комнаты.       Драко шел к этой двери, как на голгофу. Он остановился на секунду, чтобы унять сердцебиение. Его дыхание было тяжелым, грудь вздымалась. Он чувствовал, как ему срывает последние предохранители здравого смысла. Он медленно поднял руку, бесшумно нажал на холодную бронзовую ручку и открыл дверь, шагая в помещение.       Гермиона стояла у огромной мраморной раковины. Она склонилась над ней, включив воду на полную, и судорожно, агрессивно, почти до крови растирала свои бледные руки под хлещущей ледяной струей. Она действовала так словно пыталась смыть с кожи какую то заразу. Её плечи вздрагивали от сдерживаемых рыданий. Из-за шума воды и гула в собственных ушах сперва она даже не поняла, что в комнате кто-то есть. Она тяжело дыша, подняла мокрое лицо, чтобы посмотреть в огромное зеркало, на всю стену над раковиной. В гладкой поверхности зеркала, их взгляды встретились в упор.       Драко медленно, не отрывая от неё потемневших глаз, шагнул внутрь комнаты и толкнул дверь за собой. Щелкнув пальцами, он невербально закрыл замок. Этот звук был выстрелом на поражение. Только пока было не ясно кого он именно сразит. Этим движением, казалось таким незначительным, он самолично отрезал их от всего остального мира. Он запирал их вдвоем, один на один, и сам не знал что творит.       Гермиона вздрогнула на звук запирающегося замка. Она резко, порывисто развернулась к нему лицом, забыв выключить воду. В её карих глазах плеснулся неподдельный, дикий испуг, который тут же, мгновенно сменился защитной яростью дикой кошки, загнанной в угол.       - Какого черта ты творишь, Грейнджер? - его голос прозвучал неестественно тихо. Он не кричал. В его тоне не было истерики, но ей показалось что в этом ледяном спокойствии было в тысячу раз больше смертельной угрозы, чем в любом вопле. - Что ты здесь забыла? Зачем ты явилась на этот вечер?       - Не твое дело, - рявкнула она в ответ, тут же отворачиваясь от него к раковине выключая воду. С силой, дерганым движением выдернула пушистое белоснежное полотенце из аккуратной стопки, лежащей рядом. И снова принялась яростно, до красноты вытирать мокрые руки. Она намеренно не обращала на него внимания, словно его присутствие было какой-то досадой, что ей померещилась. Драко, стоявший всего в нескольких шагах позади, наблюдал за ней и отмечал каждую мелочь. Всё её тело напряглось, её грудь начала тяжело, прерывисто вздыматься, выдавая неровное дыхание. Пространство между ними искрило, а от напряжения закладывало уши.       - О нет, еще как моё, - он сделал бесшумный шаг к ней. Он двигался как хищник, который кружит во круг своей добычи, загоняя ту в угол, что бы она от паники потеряла всякий смысл сопротивляться. - Что за дешевое, пошлое шоу ты там устроила? Завалилась сюда, вырядившись как последняя министерская шлюшка. Позволяешь этому куску дерьма лапать себя за все места на глазах у всего зала, а потом трусливо бежишь сюда и оттираешь его блядские прикосновения до синяков на коже. Зачем? Чего ты добивалась?       Гермиона промокнула лицо и с силой отшвырнула влажное, скомканное полотенце на мраморную столешницу. Резко всем телом она развернулась к нему, её глаза метали молнии, щеки горели от гнева.       - Какое твое дело, как я одеваюсь?! - выплюнула она ему в лицо, вскидывая подбородок с тем самым гриффиндорским упрямством, которое он так ненавидел и так любил. - Следи за своей невестой! Которая, к слову, вырядилась сегодня как скорбящая монахиня на собственных похоронах!       Глаза Драко мгновенно сузились до узких, опасных, ледяных щелей.       - Не смей, - прошипел он, делая еще один угрожающий шаг. - Даже не пытайся впутывать сюда Асторию. Она здесь ни при чем.       - А то что? - она не отступила, наоборот, сделала полшага навстречу, вздернув брови с самоубийственной смелостью, как будто ей больше нечего терять. - Что ты мне сделаешь, благородный рыцарь?       В этот момент он окончательно сорвался. Она еще смеет издеваться над ним. Драко преодолел разделяющее их расстояние. Он навис над ней, пугая своим гневом и загоняя её обратно к врезающемуся в поясницу краю раковины.       - Я спрашиваю, нахер ты это делаешь?! - заорал он прямо ей в лицо, и его сорванный, полный отчаяния голос эхом отлетел от стен. Вся сдержанность разлетелась в пыль, как под заклятием Бомбарда. Он сейчас вел себя непозволительно даже для самого падшего волшебника, что уж говорить о нём самом. Но его так трясло, что он не мог с собой справиться. - Что за извращенную игру ты ведешь со мной? Чего ты добиваешься, Грейнджер? Ты пришла сюда просто поиздеваться? Посмотреть вживую, как я сдохну от одного твоего вида, пока меня трогает другая женщина?! Тебе мало было бросить меня?!       - Отвали от меня, Драко! - Гермиона в панике уперлась обеими ладонями в его твердую грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя. Это было всё равно что пытаться сдвинуть с места скалу. Он даже не шелохнулся. Под её дрожащими пальцами сквозь ткань рубашки бешено колотилось его сердце. - Возвращайся к своей идеальной, послушной невесте! - закричала она в ответ, и по её щекам наконец покатились злые, горячие слезы. - Будет очень неловко, если будущего главу древнего рода заподозрят в адюльтере! Или что, чистокровным Малфоям нельзя разводиться, но изменять жене по углам с грязнокровками можно?!       Драко замер, её слова сразили его и повисли над ним колючие и безжалостные. Они били в самые больные точки, вскрывая всё то что он о себе пытался забыть. Он не шевелился, только смотрел на неё сверху вниз мучительно долго. Он жадно, как безумец, изучал её раскрасневшееся от ярости лицо, её растрепанные, спутанные золотистые волосы, эти её блядские, широко распахнутые глаза, в которых страх сейчас смешивался с отчаянным желанием. Вдруг, в этой отравляющей тишине, он засмеялся. Это звучало страшно, его хриплый смех, был больше похож на лай зверя. Кажется так же смеялся профессор Люпин. О Мерлин. Он не звучал весело, в нём точно не было ни единой капли веселья. Только сумасшедшее осознание правды, которая горечью ложилась на язык. Гермиона уставилась на него, опешив. Её сбивчивое дыхание замерло в горле. Она перестала толкать его в грудь, её руки безвольно скользнули вниз по его смокингу. И она во все глаза смотрела на то как он медленно сходит с ума.       - Ты блять серьезно? - он медленно покачал головой, не отрывая от её лица своего взгляда. - Да не может быть. Я просто не верил, что ты настолько...       - Я не понимаю... - перебила она его, дрожащим голосом. Она попыталась отодвинуться от него подальше, но сзади была только раковина, а спереди его тело. Этому придурку всё таки удалось поймать её в ловушку.       - Я понял. Салазар, я только что всё понял, - он сделал еще полшага вперед, вжимая её своими бедрами в раковину так плотно, что она почувствовала каждую его мышцу. Он говорил вкрадчиво и от этого бархатного тона у неё по позвоночнику побежал табун предательских мурашек. - Я понял, что ты делаешь, Грейнджер. Зачем тебе понадобился весь этот дешевый цирк. Это золотое платье шлюхи. Этот вызывающий танец с ублюдком, которого ты терпеть не можешь. Твои томные взгляды. Ты не издеваться надо мной пришла. Ты просто хочешь, чтобы я тебя хорошенько трахнул. Прямо здесь и прямо сейчас.       Гермиона судорожно задохнулась от возмущения и стыда. Как он смеет так с ней разговаривать! Но вместо того чтобы наорать на него, она почувствовала как щеки вспыхнули румянцем. Она попыталась хотя бы напоследок взять себя в руки, сказать все что она о нём думает и уйти в закат. Бросив этого сумасшедшего тут. Пусть сам разбирается со всем остальным. С неё довольно.       - Малфой, ты сошел с ума! Как ты смеешь... Ты...       - Ну что ж, Поздравляю, - грубо перебил он её, и его губы изогнулись в кривой ухмылке, от которой веяло опасностью. - Ты добилась своего.       Его разум в мгновение отключился. Его уже было не остановить никакими словами. Она весь этот гребаный вечер методично и жестоко изводила его этим сексуальным платьем, которое ничего не скрывало. Этим горячим, желанным телом, которое он знал лучше своего собственного. Этим запахом вишни и перца, который сводил его с ума все эти бесконечные полгода одиночества. И сейчас он её не отпустит. Больше нет, хватит с него благородства. Просто так она отсюда не выйдет. Ему в этот момент было похер на всё. На Асторию, одиноко стоящую в зале, на ожидающих родителей, на жестокую прессу ожидающую сенсации, на свою безупречную репутацию. Похер на все.       - Малфой, приди в себя! Вали к своей невесте! - в настоящей панике запричитала она, упираясь руками в его плечи и отчаянно пытаясь выскользнуть из-под его нависающего тела.       - Ты ревнуешь, - удовлетворенно, почти мурлыча констатировал он ни на дюйм не сдвигаясь с места. Его руки, длинные, с красивыми тонкими пальцами аристократа, медленно потянулись к вороту собственной белоснежной рубашки. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Он начал спокойно, не торопясь расстегивать мелкие пуговицы, ни на секунду не отрывая горящего взгляда от её лица.       - Что... что ты делаешь? - выдохнула Гермиона. Её голос окончательно сел, превратившись в сиплый, беспомощный шепот. Она тяжело дышала глядя на его уверенные движения пальцев. Святой Мерлин, он так красиво это делал. Она хотела упасть в его ноги, раствориться лужицей, умолять его дать прикоснуться к нему и самой расстегнуть эту чертову рубашку. Но она стояла и как завороженная смотрела на его пальцы, не в силах отвести взгляда.       - А разве не видно? - его голос опустился до самых низких, вибрирующих в груди нот. Он обволакивал её, проникал в её разум и тело, внедрился в самые потаённые уголки сознания. Эту машину разрушения было уже не остановить.       Он наслаждался тем как она смотрит. Видел, как она тяжело дышит, приоткрыв рот. Каждая расстегнутая им пуговица, открывающая полоску бледной, разгорячённой кожи его груди, сводила её с ума, лишая последних крупиц контроля. Она не могла оторвать взгляда от его рук. Она была такой же безумной. Такой же изголодавшейся и больной им, как и он. Он будто физически ощущал жаркие, пульсирующие волны, исходящие от её тела. Кажется он сошёл с ума! Потому что, ему казалось что он чувствует дурманящий запах её возбуждения, пробивающийся даже сквозь её дорогие духи и аромат мыла в ванной.       - Готов поспорить на всё свое состояние, ты уже потекла для меня, - он приблизился к ней вплотную, наклонил голову и опалил её чувствительное ухо горячим, влажным дыханием, шепча и намеренно задевая губами мочку.       Гермиона судорожно всхлипнула, отшатываясь назад, и окончательно уперлась бедрами в холодный край мраморной столешницы. Пути к отступлению больше не было.       - Ты не посмеешь, - прошептала она в его шею. В её дрожащем голосе, он не услышал ни капли протеста, ни грамма уверенности. Только животный страх. Она боялась этих чувств. Того как сильно, как отчаянно она этого хочет прямо сейчас.       - О нет, Грейнджер. Я посмею, - он жестко уперся обеими руками в столешницу по обе стороны от её бедер. Будто запер её в клетку, а вместо решёток его собственное тело. - Я трахну тебя прямо здесь, как свою самую грязную, послушную шлюху. Напомню тебе, от чего ты так гордо и глупо отказалась. Ты будешь скулить на этом мраморе и умолять меня не останавливаться. Будешь плакать и просить дать тебе еще и еще. Ведь ты именно этого хотела, надевая это гребаное, вызывающее платье для меня? Скажи, что для меня! - не дожидаясь ответа, он медленно и мучительно нежно, идя в разрез со своими грубыми словами, провел горячими ладонями по гладкому золотому шелку на её талии. Поднял руки выше и зарылся пальцами в её распущенные, густые волосы у основания шеи. - Распустила свою роскошную гриву из этого отвратительного, скучного пучка специально для меня? Ты же знаешь что я готов кончить, только от их вида на твоей голой спине. - он с силой, но не причиняя боли, оттянул её голову за волосы назад, заставляя её выгнуть спину и обнажить беззащитную шею. Прижался лицом к каштановым прядям, закрыл глаза и глубоко, жадно, доводя себя до одурманивающего головокружения вдохнул её родной запах.       Блять. Крышу снесло окончательно, унося в небытие остатки разума. Он чувствовал, как она мелко дрожит под его жесткими руками. Эта её беспомощная дрожь была для него лучшим подарком из всех возможных. Из приоткрытых, искусанных губ Гермионы вырвался первый, сдерживаемый из последних сил, тихий жалобный стон сдачи.       - И выйдя отсюда, я пойду и женюсь на другой, - жестоко прошептал он ей в шею, обжигая кожу дыханием и словами. - И ты была абсолютно права, Грейнджер. - Он одним резким, движением развернул её спиной к себе, ставя лицом к огромному зеркалу над раковиной, и плотно прижался к её спине своей грудью. - Я не разведусь. Ведь Малфои, как ты знаешь, не разводятся.       Гермиона крепко зажмурилась, отворачиваясь от зеркала, не желая это слушать. Не желая принимать эту унизительную, жестокую реальность. Но её предательское, изголодавшееся по нему тело жило своей жизнью. Оно само подалось назад, инстинктивно вжимаясь в него, ища опоры и тепла. И вот Гермиона уже сама прижимается к его паху и даже через слои ткани и его плотных костюмных брюк она отчетливо, до вспыхивающих искр в закрытых глазах почувствовала каменную твердость его большого, возбужденного члена. Который прямо сейчас упирался в её ягодицы.       Он наклонился и стал влажно целовать её шею сзади. Его губы обжигали и клеймили её. Он небрежно, одним пальцем спустил тонкую золотистую бретельку с её левого плеча, гладя покрытую мурашками кожу. Его горячий язык прошелся по открытому плечу. Медленно с наслаждением вылизывая её, оставляя за собой мокрый след. На который он тут же подул, заставляя её содрогнуться.       - Открой глаза, - властно скомандовал он ей на ухо. - Смотри. Я хочу, чтобы ты смотрела на то, что мы делаем.       Гермиона со сдавленным стоном распахнула влажные ресницы. В ярком свете ламп, в огромном зеркале она увидела их. Они будто слились в одно неразделимое целое. Её запрокинутая голова лежала на его плече, безумные, потемневшие глаза и его высокий силуэт позади неё. Его руки, по-хозяйски скользили по её телу, выделялись на фоне золота. Это зрелище было невероятным. От такого порочно-красивого вида у неё свело низ живота, и она сдвинула ноги сжимаясь от возбуждения, только от одного их вида.       - Ты не надела белье под это, - прохрипел Драко. Его руки скользнули с её талии вперед, грубо и жадно накрывая её грудь прямо поверх расшитого бисером платья. - Ты пришла соблазнять меня, как маленькая, грязная блядь, зная, что я не смогу устоять. Ты же сделала это специально? Чтобы разрушить меня?       Она не могла отвечать. У неё не осталось слов в пересохшем горле. Его грубые слова, возбуждали еще сильней. Она едва не застонала от того как он это произносил. Это не было унизительно, это было порочно откровенно. Безумно пошло и возбуждающе. Она завороженно, с широко раскрытыми, немигающими глазами смотрела в зеркало. На то, как его губы и горячий язык ласкают линию её шеи, пробираясь к пульсу. На то, как его сильные, мужские руки безжалостно сжимают её мягкую грудь через лиф платья. Её соски уже давно затвердели, трение ткани доводило её чувствительные нервные окончания до исступления. Острые очертания сосков были бесстыдно видны через ткань, между его пальцев. Она была готова кончить прямо здесь. Вот так, просто стоя у раковины, только от его грубых, собственнических касаний и обжигающего шепота в ухо. - Если я прямо сейчас подниму подол твоего блядского платья, что я там найду, Грейнджер? - он медленно провел носом по её шее, глубоко вдыхая её аромат, а затем влажно всосал мочку уха, прикусив её зубами.       У Гермионы мгновенно подкосились ноги. Она бы бесформенной кучей рухнула на пол к его ногам, если бы он не держал её так крепко. Словно в тисках, вжимая своим сильным телом в мраморную столешницу и поддерживая за талию.       - Я найду там те самые крошечные черные кружевные трусики, которые я так сильно люблю срывать с тебя? - прорычал он.       Гермиона откровенно застонала, больше не в силах сдерживать звуки, но продолжала упрямо молчать. Все еще не желая признавать свое поражение вслух. Вместо унизительного подтверждения его слов, она лишь придвинулась к нему спиной еще плотнее, обтираясь своей задницей о его твердый член, ища трения хотя бы через ткань.       - Блядь, - грязно, сквозь зубы выругался Драко. Его терпение лопнуло окончательно. Он с силой схватил её за подбородок и развернул её лицо к себе через плечо, заставляя отвернуться от зеркала и смотреть ему прямо в глаза. Его зрачки были расширенными словно она глядела в чёрные дыры космоса. - Скажи мне это вслух. Ты надела их для меня?       - Да... Драко-о... - беспомощно простонала она. Её глаза закатились, когда его рука приподнимая тяжелый подол золотого платья вверх, скользнула по её обнаженной ноге, подушечки пальцев коснулись места прямо около чувствительной внутренней стороны бёдер. - Да, я надела их для тебя. Только для тебя.       Ему снесло крышу. Она потекла окончательно и неисправимо. Точка невозврата была пройдена и он больше не сдерживался ни на одну секунду. Драко впился в её губы. Это был не обычный поцелуй влюблённых. Нет, это был обезумевший танец. Больше похожий на жадное, отчаянное пожирание друг-друга. Он буквально утопал в этом безумии. Она ответила ему так же неистово, жадно ища его тело руками вслепую. Прикасаясь пальцами к его оголённому торсу. Он развернул её к себе лицом и рванул на себя, отрывая её бедра от раковины. Это был самый дикий, самый непристойный поцелуй за всю их жизнь. Они сталкивались зубами, кусали друг другу губы сгорая от этого чувства. Будто двух изголодавшихся диких зверей, бросили в клетку, готовых сожрать друг друга живьем. По сути, они ими и были. Шесть месяцев выматывающего голода по друг-другу. Он мечтал об этом неповторимом вкусе, об этом запахе, об этой податливости её губ сто девяносто долгих, проклятых дней и ночей.       Глубоко проникая языком в её рот, сминая её губы, заставляя её открыться шире. Гермиона застонала прямо ему в рот, её язык переплелся с его языком в яростном, соленом от слез и сладком от шампанского танце. Драко готов был кончить прямо в этот момент. Прямо в штаны, как малолетний школьник-девственник, от одного только ощущения её влажного, податливого рта, отвечающего на его ласки.       Не прерывая этого сводящего с ума поцелуя, его руки нетерпеливо опустили тонкие золотые лямки с её рук. Платье, лишенное поддержки, сползло вниз до талии, и перед ним открылась её обнаженная грудь. Мерлин, как же он любил её грудь. Идеального размера, тяжелая, налитая, с потемневшими от напряжения и возбуждения сосками. Он провел по ней обеими ладонями, оглаживая, сжимая нежную кожу, всё еще не выпуская её, не давая ей разорвать поцелуй. Они оба задыхались. Кровь била в голову, дыхание было рваным, им не хватало воздуха и они оба стонали как два умирающих от тоски человека.       Гермиона громко застонала, кусая его губы, когда он чуть грубее, чем следовало, сжал её правый сосок, выкручивая и прокатывая его между большим и указательным пальцами, вызывая вспышку, почти болезненной сладости внизу её живота. Он с огромным усилием заставил себя оторваться от её губ. Тяжело, со свистом дышал, грудь ходила ходуном, только чтобы опустить взгляд и посмотреть на её обнаженное тело. На её грудь, вздымающуюся в такт его собственному бешеному сердцу. Не сдержаваясь ни секунды, он с жадным, голодным рычанием припал мокрыми губами от их слюней к её левой груди.       Она тут же запустила обе руки в его платиновые волосы, запрокинув голову назад, подставляя яркому свету ламп свое горло. Её пальцы перебирали его пряди на затылке, пока она с силой прижимала его рот еще ближе к своей груди, тянула его на себя, вжимаясь в его лицо, будто желая чтобы он проглотил её целиком. Драко переместился к другой груди, влажно, с чавкающим звуком всасывая напряженный сосок в рот, обводя его горячим языком, посасывая, в то время как его рука лихорадочно, слепо блуждала по её голой пояснице в поисках проклятой застежки.       Поняв сквозь опьянение возбуждением, что именно он ищет, Гермиона выпустила из рук его волосы и заведя руки за спину, сама нащупала и резко дернула скрытую молнию вниз. Золотое платье с шорохом скользнуло по её бедрам к ногам вниз и бесформенной, сказочно сияющей лужей свалилось к её ногам на пол. Она осталась стоять перед ним только в золотистых босоножках на тонких шпильках, которые визуально делали её ноги бесконечными, и в тех самых, крошечных трусиках из черного французского кружева.       - Черт... - шумно, восхищенно выдохнул Драко, неохотно отрываясь от её груди и окидывая её полуобнаженную фигуру возбужденным, потерянным взглядом. Его зрачки расширились так, что серого цвета почти не осталось - Гребаный ад. Ты действительно надела их, желая вызвать во мне самого дьявола.       - Драко-о… - выгнулась она навстречу, предлагая себя, когда он схватил её за обнаженные гладкие бедра, оставляя на бледной коже красные следы своих сильных пальцев.       Он одним рывком, демонстрируя свою физическую силу, подхватил её и подсадил на столешницу. Гермиона автоматически, даже не задумываясь, раздвинула стройные ноги, крепко обвивая ими его узкие бедра, притягивая его ближе к своему лону. Но Драко отодвинулся и опустился на колени. Его лицо оказалось напротив её промежности. Он не стал стягивать или разрывать их, слишком любил, как это порочное черное кружево контрастирует с её кожей. Как оно одновременно скрывает и дразняще подчеркивает её влажность. Его горячее дыхание коснулось тонкой ткани, которая уже насквозь пропиталась её сладким соком. Гермиона судорожно выдохнула, откинув голову и до боли в руках вцепилась в холодный край мрамора. Он провел кончиком носа по черному кружеву, глубоко вдыхая её сладкий одуряющий запах, который принадлежал только ей, а затем его горячий язык нашел её набухший клитор прямо сквозь ткань.       - Драко! - вскрикнула она. Её спина мгновенно выгнулась идеальной дугой, грудь подалась вперед. Влажный, шершавый, уверенный в своих движениях язык безжалостно давил на её самую чувствительную точку сквозь тончайшее кружево, создавая невероятное и сводящее с ума трение.       - Я не буду их снимать, Грейнджер, - пробормотал он прямо в мокрую ткань, обжигая её дыханием. - Я обожаю их на тебе.       Он обхватил её дергающиеся бедра еще крепче. Чувствуя как она пытается свести ноги от переизбытка чувств, и не давая ей этого сделать. Одной рукой он грубо отодвинул полоску кружева в сторону, открывая розовую, влажную плоть, и принялся вылизывать её с яростным усердием. Его язык двигался быстро, жестко и ритмично. Собирая её густую влагу, проникая неглубоко внутрь и возвращаясь к клитору. Для Гермионы это было слишком. Это было передозировкой для наркомана что давно завязал. Полгода одиночества и теперь этот шквал неконтролируемых, оглушающих ощущений. Она не могла продержаться долго. Да он и не собирался давать ей время на раскачку. Он хотел её здесь и сейчас.       - Драко... Драко, пожалуйста, я сейчас... - её сорванный голос срывался на плач. Голова безвольно запрокинулась назад и она ударилась о зеркало, длинные каштановые волосы разметались в хаосе за её спиной.       Он надавил языком еще сильнее, а потом всасывая и доводя до грани, одновременно ввел один палец в неё, глубоко, до самого основания, загибая его внутри. Гермиона громко, не сдерживаясь, вскрикнула. Стенки её влагалища сжались вокруг его пальца. Она с размаху взорвалась ослепительным оргазмом. Она билась в конвульсиях удовольствия, сладко заливая его язык, черную ткань трусиков и свои собственные бедра. Тело сводило от удовольствия, она крупно дрожала, жалко всхлипывая, не в силах даже открыть глаза и восстановить дыхание. Драко поднялся на ноги, влажные губы блестели от её соков. Он дико и безумно смотрел на то, что с ней сделал, и в нем просыпалось чувство абсолютной власти.       - Ты не можешь... не можешь сделать это... - внезапно пролепетала Гермиона, собирая остатки разума. Тяжело, со свистом дыша и глядя на него снизу вверх мутными, расфокусированными глазами. Её разум пытался в последней агонии отчаянно цепляться за остатки адекватности и морали. Она попыталась встать, собрать своё разбитое от наслаждения тело в кучу, но она была слишком раздавлена этим блаженством. Даже сейчас, в отчаяние, её тело дрожало от наслаждения. - Драко... у тебя там… ты не можешь поступить так с нами...       - Я не могу?! - злобно рыкнул он понимая о чем она лепечет и злясь еще сильней. Он грубо обхватил её шею одной рукой, не сдавливая, но жестко фиксируя её на месте, заставляя смотреть на себя. Его большой палец успокаивающе поглаживая лег на её бешено пульсирующую вену. - Это ты, дура, привела нас к этому! Ты надела это блядское платье! Ты пришла сюда и раздвинула передо мной ноги! Не смей теперь строить из себя святую!       - Тогда зачем... зачем ты женишься на ней?! - в полном отчаянии воскликнула она, не пытаясь вырваться, лишь сильней прижимаясь к нему. По её раскрасневшимся от пережитого оргазма щекам покатились отчаянные слезы.       Драко не дал ей ответа. Он заткнул её, снова впиваясь в её приоткрытые губы грубым, карающим поцелуем. Он целовал её так, словно хотел выпить её душу, наказывая её за эти полгода тишины. За её глупое упрямство, за свою собственную унизительную боль, за то, что она заставила его поверить, будто он ей не нужен.       Свободной правой рукой он потянулся вниз, к своему кожаному ремню. Щелк. Звук металлической пряжки в звенящей тишине ванной комнаты прозвучал громче оркестра в зале. Он торопливыми движениями расстегнул ремень, открыл пуговицу и растегнул молнию брюк. Приспустив брюки вместе с боксёрами он вытащил свой напряженный до болезненного ощущения каменный член, который уже ныл от невыносимого возбуждения. Её невосстановленное до конца дыхание, снова сбилось. Гермиона смотрела на его руку на члене расширенными от предвкушения глазами, всё еще тихо всхлипывая. Он небрежно, грубо оттянул ещё дальше узкую полоску мокрого черного кружева в сторону, освобождая себе полный доступ к её лону.       - Заткнись, - хрипло, повелительно приказал он, глядя прямо в глаза.       Жестко обхватив рукой её обнаженноё бедро, он сжимая член придвинул её к себе и приставив головку к ней одним безжалостно длинным толчком вошел в неё сразу на всю длину, до самого своего основания. Гермиона протяжно закричала его имя, вцепившись ногтями в его плечи. Он заполнил её всю, грубо растягивая, раздвигая её стенки влагалища, которое так долго, никого не принимало в себя. Это было обжигающе горячо, и это было настолько всепоглощающе прекрасно, что у неё потемнело в глазах, а по телу прокатилась волна эндорфинов. Её тело сразу же свело от наслаждения.       - Боже… - сдавленно простонал Драко, зарываясь лицом в изгиб её шеи. Внутри неё было так невыносимо узко, так тесно и жарко, что он едва не кончил от первого же толчка. Он замер на секунду, до скрежета стиснув зубы, закрыв глаза и тяжело дыша, чтобы просто привыкнуть к её жару. Привыкнуть к обволакивающей тугости, чтобы не сорваться прямо сейчас. - Чёрт, Грейнджер... Ты такая узкая, как девственница. Я сейчас сойду с ума… что ты, блядь, творишь со мной.       Он начал двигаться. Медленно, почти вытаскивая член до конца, дразня её чувством опустошения и снова с влажным звуком вбиваясь обратно на всю длину со всей своей накопившейся яростью и любовью.       - Раньше... - она судорожно задыхалась, её тело ломало от удовольствия. Ногтями она проводила по его оголённой груди, переодически хватаясь за рубашку. Комкая и сминая ткань. - Раньше ты сдирал их с меня... ты разрывал белье...       - Ты скучаешь по этому, да? - рвано выдохнул он ей в лицо, ускоряя темп, переходя на жесткий, почти животный ритм. Звук влажных шлепков его тела о её бедра заполнял ванную комнату. - Скучаешь по тому, как я тебя брал?       - Да... Драко, да! - она выгибалась ему навстречу с каждым ударом, откидывая голову, отвечая бедрами на каждый его толчок, требуя еще и еще. - Пожалуйста, не останавливайся…       - Маленькая грязная шлюха, - прорычал он услышав это. Теряя и без того потерянный контроль, насаживая её на себя всё жестче. Вколачивая её в столешницу. - Никакого министра из тебя не выйдет... ты только моя девочка... моя.       Он раздвинул её ноги еще шире, одной рукой крепко схватив её под колено и заставив поднять ногу, упереться высокой золотистой шпилькой в край мраморной тумбы. Это открыло её для него еще больше, угол проникновения изменился, став еще глубже. Его вторая рука мертвой, властной хваткой легла на её горло спереди, чуть надавливая, фиксируя. Он припал к её губам с поцелуем, сводя их обоих с ума. Они трахались на холодной столешнице, как обезумевшие. Это не был нежный акт примирения, это была война на уничтожение. В которой не будет победившего. Они уничтожат в ней себя сами. Он наказывал её удовольствием за боль, а она с благодарностью, принимала это наказание, моля о большем, желая, чтобы он стер в порошок её чувство вины. Но Драко было этого мало. Он резко вышел, схватил её обеими руками за талию, стянул с мрамора и поставил на пол. Гермиона громко охнула от неожиданности, когда её ноги в золотистых шпильках со стуком коснулись кафельного пола. Драко развернул её и прижался к её спине. Своей ногой в туфле, касаясь её каблука он аккуратно отодвинул её ногу в сторону, разводя её ноги. Положил её руки на зеркало и надавив на поясницу рукой, заставляя её выгнуться. Она стояла раскрытая для него, захлёбываясь желанием и страстью. Если бы он не пристроился в ту секунду к ней и не вошел, она могла поклясться что стала бы подмахивать ему задом, лишь бы он поскорее заполнил её снова. Посмотрев в зеркало она увидела как он смотрит на неё поверх её плеча, прямо в её глаза через отражение в зеркале. Её губы были припухшими и искусаны, обнаженная грудь вздымалась. Волосы разметались по плечам и спине, спадая ей на лицо и хоть как то её прикрывая. Одной рукой удерживая её талию, второй он отвел все пряди на одну сторону, накрутив на кулак и сразу же отпустил.       - Смотри на меня, - хрипло приказал он, вколачиваясь в неё сзади. Его безумная любовь смешанная с похотью, искала выхода. Ревность, которая грызла его изнутри весь этот чертов вечер, когда он смотрел на руку Кормака и пока слушал то что говорила Пэнси, снова подняла свою змеиную голову.       - Сколько у тебя было мужчин, Грейнджер? - он бил её по нервам, пока ритмично двигал бедрами, доводя её своим членом внутри до звезд перед глазами. - За эти полгода, пока я сдыхал по тебе. Перед сколькими ублюдками ты успела раздвинуть свои идеальные ноги?       - Ни... нисколько! Драко, ах! - Тело выгнуло навстречу его очередному толчку и Гермиона еще сильней прогнула поясницу. Она буквально плакала от невыносимого, удовольствия, которое прошивало её насквозь. Ей было уже глубоко плевать на обиду за то, что он смел задавать такие грязные вопросы.       - Ты врешь! - он с размаху шлепнул её свободной ладонью по обнаженной заднице. Звук хлесткого шлепка, звонким эхом разнесся по ванной. Гермиона вскрикнула, всё её тело задрожало от острого чувства. Удар был жгучим, но он необъяснимым образом только подлил бензина в огонь её неконтролируемого возбуждения.       - Клянусь... Драко-о... клянусь тебе, никого! - истерично всхлипывала она, опустив одну руку схватила его за предплечье, царапая ногтями стараясь удержать себя и остатки своего контроля.       Он опустил руку, просунув её к бьющимися друг о друга телам, снова находя её сверхчувствительный клитор, и начал ласкать его пальцами в такт своих жестких толчков. Гермиона кажется закричала, а не застонала в голос. Совершенно не заботясь о том, услышат ли их. Она подумала, что сейчас просто умрет от разрыва сердца, не выдержав этого напряжения. Она дрожала на пике, держась на самой грани нового, сокрушительного оргазма, её тело билось в его руках. Напряжение росло заполняя всё пространство.       - Говори мне правду! - рычал он ей в самое ухо, глядя в зеркало на её обезумевшее, искаженное страстью лицо. - Я убью каждого! Ты же знаешь что я сделаю это? Скажи мне, кто касался тебя?! Тебе было так же приятно с ними, как со мной?!       Он снова, еще сильнее шлёпнул её по ягодице.       - Никто! Не было никого! - застонала она извиваясь и пытаясь насладиться на него еще сильнее, отчаянно выгибаясь назад, доверяясь ему, прижимаясь затылком к его плечу. - Никто, слышишь меня?! Я никого не хотела! Мне было противно даже думать об этом!       - Ты кончала с ним? - он словно обезумел. Кого он имел в виду, Кормака или какого-то мифического чиновника из её окружения, или весь этот чертов мир, который отобрал её у него, он сам не знал. Он довел её до абсолютного пика. - Я хочу знать, блять! Скажи мне! Давай уничтожь меня окончательно, ты же так этого добивалась. - он продолжал брать её, не меняя ритм, сходя с ума от того как она его принимает, как тонет с ним в этом диком безумии.       - Нет, Драко, нет! - она отчаянно мотала головой, слезы наслаждения текли по щекам, она балансировала на грани. - Еще, еще… Драко-оо       - Тебе понравилось, Грейнджер? - он целовал её шею, отчаянно желая утащить её за собой. Оставляя красные следы на её нежной коже. - Кончи для меня, Гермиона. Прямо сейчас, - приказал он, ускоряя скользящие движения пальцев на клиторе и толчки бедер до безумного максимума. - Я так скучал по тому, как ты сжимаешь мой член внутри себя... Кончи, мать твою!       Будто ей только и требовалось что бы он приказал ей, она задрожала всем телом, ощущая эту сумасшедшую волну, которая накатила на неё жаром. Судорожно хватая воздух и собирая остатки сил, желая доказать ему свою любовь, отчаянно срывать толи на крик, толи на ор. Уже было непонятно. Теряясь в пространстве она простонала ему:       - Был только ты! Всегда только ты! - падая в сияющую, бездонную пропасть и таща его за собой этим признанием. - У меня никогда кроме тебя…. Никогда в жизни никого не было…       Её влагалище сомкнулось вокруг него пульсируя, обволакивая его узким кольцом мышц, выдавливая из недр его горла хриплый и громкий стон. Мощнейший, разрывающий на куски оргазм накрыл её по новой, разрушая её сознание и тело. Она кричала его имя, её ногти исступленно скребли по зеркалу, оставляя длинные, мутные следы на запотевшем стекле от их горячего жаркого дыхания.       От её слов, от этого крика и стонов, от осознания того, что она всё это время, все эти долгие месяцы разлуки принадлежала физически и духовно только ему. Понимая что она хранила себя для него, отвергая всех остальных... Драко так сильно накрыло. Разум отключился полностью, перегорев, как дешевая маггловская лампочка. Бешеное желание быть единственным взяли абсолютный верх и разрушили его этими словами. Он даже не додумался вытаскивать член. В эту секунду ему было совершенно наплевать на то, что они не наложили чары, что она скорее всего не пила контрацептивное зелье, что всё это безумие в гостевой ванной может закончиться скандальной беременностью. То как она отчаянно прижималась сейчас к нему, сдавливала собой…Ему было плевать на последствия, на Асторию, на Люциуса. Он хотел, чтобы она была его. Только его женщиной. Навсегда и на веки, в этой жизни и во всех других что им уготованы. Он хотел заполнить её собой до краев. Насадить её на себя, заклеймить изнутри, привязать к себе так крепко, чтобы она больше никогда, ни при каких блядских обстоятельствах не смогла уйти, прикрываясь карьерой. Влить в неё свою сперму, свою суть, чтобы она вынашивала его ребенка. Пусть он конченный эгоист, ему было плевать. Его мозг не работал, он не хотел думать ни о чем другом кроме неё.       С утробным стоном, Драко вошёл в неё в последний раз и кончил. Горячая, густая, тяжелая волна его спермы пульсируя заполняла её изнутри. Он изливался в неё как ему казалось долго, мучительно сладко, находясь внутри неё и чувствуя как она судорожно сжимала и принимала его, не в силах остановиться. Его ноги предательски подкосились и силы покинули тело. Он навалился на её влажную спину всем своим весом, придавливая её к холодной столешнице, ловя ртом воздух. Драко лихорадочно, задыхаясь, как выброшенная на берег рыба, покрывал хаотичными поцелуями её мокрую от пота шею, плечи, затылок. Он целовал её жадно, влажно, горячо, всё еще оставаясь глубоко внутри, вжимаясь своим пахом в её ягодицы так тесно, словно физически хотел раствориться в ней. Его руки сжимали её ягодицы с такой отчаянной силой, что на бледной коже завтра наверняка останутся темные, сиреневые отпечатки его пальцев.       - Ты моя, - бессвязно бормотал он, как в бреду, задыхаясь и целуя её между лопаток, слизывая соленый пот. - Только моя, Гермиона. Ты слышишь? Ничья больше. - она тяжело, с громкими всхлипами дышала, прижавшись горячим лбом к прохладному мрамору. Она даже не пыталась отстраниться, принимая его тяжесть как данность. - Я не хочу... - он опустил лоб ей на плечо чуть не заплакав от бессилия. Его грудь ходуном ходила от сбитого дыхания, прижимаясь к её спине. Он жадно глотал воздух, густо пропитанный запахом секса, пота и их смешавшихся парфюмов. - Я больше не могу смотреть на тебя рядом с кем-то другим. Это убивает меня, Гермиона. Заживо сжигает. Ты моя. Блядь, я клянусь, я убью любого, кто просто встанет рядом с тобой ближе, чем на фут. - он крепче, до хруста костей сжал её талию, утыкаясь мокрым лицом в её спутанные волосы. - Черт, ты потрясающе нереальная, - прошептал он, и в его сорванном голосе было столько отчаяния, столько боли и абсолютной, безоговорочной капитуляции перед ней, что у Гермионы защемило сердце. От его слов перехватывало дух, она пыталась ответить ему, пыталась… но все что могла из себя выдавить это было либо стоном, либо бессвязное мычание. - Скажи, что ты будешь моей. Что будешь только моей женой. Скажи это, умоляю, я так сильно… тебя люблю, Мерлин…       Гермиона медленно, с трудом повернула голову. Её заплаканные глаза встретились с его покрасневшими, полными мольбы серыми глазами. Он действительно был в отчаяние в этот момент. До чёртиков боясь что она ответит отказом. По её щеке медленно скатилась последняя одинокая слеза, навсегда смывая остатки её глупой и выдуманной иллюзии стойкости, её никчёмной никому ненужной гордости и её детских страхов. Она поняла, что больше никогда его не отпустит. Мужину что так отчаянно её любил.       - Да, я твоя, Драко, - прошептала она. Для него, как и для неё, сейчас это звучало не как простое признание, а как Непреложный Обет, скрепленный кровью и магией. - Всегда была только твоей и всегда буду. Я люблю тебя, Драко.