Глава 5

      Они стояли в этом разрушающем моменте, слушая только звуки собственного сорванного дыхания и сердцебиение двух обезумевших сердец. После её слов Драко не шевелился. Он всё ещё находился глубоко внутри, заполняя её и чувствуя, как измученные мышцы мелко и сладко подрагивают, обхватывая его плоть, не желая отпускать. Он навалился на неё всем своим весом, вдавливая её грудь в спасительный холод мрамора. Его лоб покоился на её обнаженном, влажном от пота плече, а руки мертвой хваткой сжимали её талию, словно он боялся, что если разожмет пальцы хоть на миллиметр она снова исчезнет. Испарится, превратится в золотой мираж воспоминаний, начнёт снова избегать его и оставит умирать в одиночестве.       Гермиона, так же как и он, дышала прерывисто. Её всхлипы напоминали ему детское хныканье, которе эхом отдавалось прямо в сердце, разрывая его в клочья. Она не пыталась отстраниться. Лишь вжималась в него так близко, насколько вообще это было возможно. Она только что произнесла слова, которые снова перевернули его жизнь на сто восемьдесят градусов. И теперь, они будто остановили время, пытаясь украсть у реальности последнии минуты для своего безрассудного поступка. Время в котором они не были обременены ни её долбанной работой, ни его фамильными обязательствами, ни другой девушкой, что ждала его в зале. Только он и она, и чувство принадлежности друг другу. Только спустя несколько минут, до Драко дошло что он скорее всего слишком сильно давит на неё весом своего тела и силы. Он заставил себя сделать глубокий вдох, который дался ему слишком тяжело. Его легкие сново наполнились её запахом и терпким ароматом их сумасшедшего секса.       - Грейнджер... - хрипло, едва слышно выдохнул он, медленно разжимая руки с тела и перенося весь свой вес на ноги.       Он начал отстраняться. Всё его тело сопротивлялось, оттягивая этот момент до последнего. Но как бы мучительно не было, он вынужден был медленно, дюйм за дюймом, выходить из неё, обрывая физическую связь, которая только что снова соединила их изодранные души. Гермиона тихо, жалобно простонала, когда он покинул её тело оставляя после себя холод и пустоту. Звук, который прозвучал когда его член вышел из неё, был до неприличия влажным и громким. Драко опустил затуманенный взгляд вниз. Его глаза завороженно, с собственническим удовлетворением разглядывали доказательства их безумия. Его глаза потемнели, когда он увидел на своём члене прямое доказательство их близости, а переведя глаза на её тело и вовсе задохнулся от открывающегося вида. Остатки его спермы, густо смешанные с её собственной влагой, медленно блестящими дорожками вытекали из неё и продолжали течь по её дрожащим ногам. Это зрелище было невероятным. Настолько порочным и откровенным. А то, как узкая полоска черного кружева её трусиков, отведенная им в сторону, сейчас была насквозь пропитана влагой… Мерлин, это заставило его член снова болезненно и предупреждающе напрячься. Грёбаный организм требовал добавки, словно ему было шестнадцать.       Он сглотнул. Сжав челюсти заставил себя поднять глаза, с трудом отрываясь от этого гипнотического вида. Еще долбанная секунда наблюдения за этим и он уверен в том что снова прижмёт её, раздвинет ей ноги и возьмет её, не дав даже отдышаться и прийти в себя. А ей точно нужно было прийти в себя. Им обоим это было нужно, жизненно необходимо. Иначе они останутся тут до того момента пока Забини лично не явится сюда и не вышвырнет их из своего дома.       Драко сделал маленький шаг назад, застегивая брюки не слушающимися пальцами, и потянулся к стопке белоснежных полотенец. Гермиона, все еще полулежала и прикрыв глаза, тяжело дышала стараясь выравнять дыхание.       - Я... - её голос был слабым, она попыталась собрать мысли в кучу. - Нужно полотенце... нам нужно привести себя в порядок...       Драко, уже взявший в руки пушистое махровое полотенце, внезапно замер. Он посмотрел на полотенце, потом на Гермиону. Уголок его рта медленно, лениво пополз вверх, образуя ту самую кривую, до боли знакомую ей ухмылку. От которой у неё всегда, еще со школы, даже будучи не влюбленной в него, подкашивались ноги и замирало сердце. Она безумно ему шла, он выглядел притягательным мерзавцем. Всё его отчаяние последних месяцев как ветром сдуло. Вместо этого он сейчас снова был язвительный и уверенный в себе Малфой.       - Вообще-то, мы волшебники, Грейнджер, - протянул он с насмешкой, отшвыривая полотенце от себя. - Самая умная ведьма столетия забыла об этом из-за того, что я слишком хорошо её трахнул?       Гермиона вспыхнула, её уже без того покрасневшие щеки залил румянец. Она возмущенно распахнула глаза, собираясь сказать тоже колкость или хотя бы напомнить о том, что он самовлюбленный кретин. Не успев раскрыть и рта, как Драко невербальное послал легкий поток теплого и очищающего заклинания, который прошелся по их телам. Липкость пота исчезла, влага на её бедрах испарилась, оставляя кожу чистой и сухой. Потом он привел в идеальный порядок свою измятую белую рубашку, застегнув пуговицы магией. Он шагнул к ней вплотную. Не спрашивая разрешения, приподнял её отрывая от поверхности и разворачивая к себе. Затем его ладони снова легли на её бедра и ягодицы. Он наклонился и нежно поправил на ней сбившуюся полоску кружева, возвращая трусики на место. Его пальцы напоследок прошлись по её коже, погладив выступающую косточку бедра.       - Сейчас так будет лучше, - тихо констатировал он, поднимаясь и глядя ей в глаза.       Гермиона смотрела на него. На её лице и в глазах, эмоции сменялись одна за другой - остатки страсти, страх, непонимание и огромная, нескончаемая надежда. Она подняла руки, скрестив их на груди, пытаясь прикрыться от него. К чему было это жеманство он не понимал, потому что минуту назад она не стесняясь ничего, отдавалась ему во власть не желая прекращать это безумие. Золотое платье всё еще лежало на полу, сбоку у их ног.       - И что теперь? - в этом коротком вопросе крылся страх всей её жизни. - Что дальше, Драко?       Драко не отвел взгляда. Его лицо стало жестким. Мальчишеская ухмылка исчезла, а с ней и исчезла вся его расслабленность. Он снова стал серьезным и собранным. На лице была решимость взрослого и опасного мужчины. Он будто наконец-то вышел на свет, долго блуждая во тьме. Получил то, что желал и больше не собирался, ни при каких обстоятельствах это отпускать. Пусть даже весь мир покроется льдом. Никаких игр, никаких гордых недомолвок. С них довольно, они и так потеряли слишком много времени.       - Сейчас мы закончим приводить себя в порядок, - он выделял каждое слово и звучало это как приказ. - Ты наденешь свое чертово золотое платье, выйдешь отсюда, найдешь Теодора и попросишь его проводить тебя до камина. Желательно до приватного. Отправишься прямо к себе домой и будешь находиться там, Грейнджер. Будешь ждать меня и никуда не уйдешь. - он сделал короткую паузу, неотрывно следя за её расширенными, испуганными карими глазами. Следя за тем что она слушает каждое его слово, не пытаясь выстроить стену. - Завтра днем, к полудню, я приду к тебе в квартиру и мы поговорим. Разговор будет долгим и серьезным, нам стоит обсудить всё что мы натворили. И как нам теперь жить дальше.       Гермиона смотрела на его жесткое, непреклонное лицо. Полгода назад она бы вскипела от такого авторитарного и командирского тона. Она бы сообщила ему, что ему не стоит слишком много на себя брать. Даже Драко Малфой не смеет так с ней разговаривать и приказывать ей. Кого он из себя возомнил, так разговаривая с ней. Решил поиграть в генерала темной армии? Заявила бы что она не жена ему и что-бы он прекратил свои патриархальные замашки, что она свободная женщина и он должен спрашивать у неё разрешения может ли он заявиться к ней. Она бы нашла тысячу причин, чтобы воспротивиться этому давлению и отстоять свои границы, даже не разбираясь нарушал ли он их вообще. Ей было не важно. Но сейчас, стоя перед ним голой в разрушенном состоянии, опустошенная и одновременно наполненная им до краев, она чувствовала только облегчение, которое пьянило её. Он брал всё в свои руки, не бросал её разбираться с этим дерьмом в одиночку, обещал сам всё решить. Почему она была такой упрямой дурой? Желал ли он когда-то её подавить или она просто воспринимала его помощь и готовность нести ответственность за это? Прерывая размышления, она медленно, словно покорная девица кивнула ему, проглотив ком в горле от нахлынувшего осознания.       - Хорошо, - просто и безропотно ответила она.       Драко уже наклонился и тянул руку к её лежащему на полу платью, услышав это замер. Его рука зависла в воздухе, не успев схватить ткань. Он не веря своим ушам, выпрямился и посмотрел на неё, словно у неё выросла вторая голова. В его глазах отразился неподдельный, искренний шок. В нём закрались подозрения. Она сошла с ума и не в себе? Он оглянул её целиком, проверяя состоянии и заглянул в глаза стараясь убедиться в том, что она находится в душевном здравии. Как вообще по человеку можно определить сошёл ли он с ума?       - Хорошо? - переспросил он, все еще недоверчиво оглядывая её, сузив глаза. - И что, это всё? Просто хорошо?       Гермиона непонимающе моргнула, обхватывая себя чувствуя как тело начинает дрожать от прохлады и нервов.       - А что ты ожидал услышать?       - Точно не этого, Грейнджер, - он шагнул к ней, в его голосе появилось напряжение. Он слишком часто в последнии месяцы их отношений слышал от неё отказы и отпор. - Я ожидал что ты снова начнёшь скандалить, хмуриться и читать мне лекции о том что я заносчивый козёл и не считаюсь с тобой и твоим, очень важным, мнением. "Драко, но завтра четверг, вообще-то рабочий день, хотя откуда тебе знать, ты же работаешь по желанию. Не сравнивай меня с собой, у меня нет таких привилегий! Ты забыл, что я глава департамента? У меня куча работы, у меня три долбанных совещания! Мне совершенно некогда, заниматься ерундой вроде этой! Твой приход к полудню катастрофически отвлекает меня от важных государственных дел!”. Помнится именно так ты говорила, Грейнджер! - рявкнул напоследок он. Перед этим точно повторяя её интонацию и даже копируя жесты, изобразил он её. Глубоко вздохнул и поморщился, отворачиваясь, не желая смотреть на неё.       Неужели она была именно такой? Гермионе стало тошно от осознания того, что она поступала и говорила именно так. Противно от самой себя, что она так низко отзывалась о нём, о его работе и обо всем что он делал и что было для него важно. Ужасно было осознавать что она пользовалась этими приёмами, каждый раз, когда он пытался подобраться слишком близко к её сердцу, когда он просил её времени и внимания. Она так глубоко зациклилась на себе и каких-то целях, что совсем забыла про них, про их любовь и чувства. Она смотрела на него, разглядывающего стену и понимала что он скоре всего ждал её отказа. Был уверен что она снова предпочтёт ему амбиции и независимость. Он ждал что магия их воссоединения исчезнет и всё вернётся туда, где они оба находились. Но её брони больше не было. Она больше не хотела прятаться и закрываться от него. Исчезла вся её фальшивая независимость, которая не принесла ей ничего, кроме слез и мертвой тишины в квартире.       - Нет, - Гермиона покачала головой, и её глаза наполнились новыми слезами. Она не собиралась впадать в истерику, слезы были от того понимания насколько глупо было всё потеряно. И сейчас она была чиста и честна перед ним, и что самое важное перед собой. - Нет, Драко. Я этого не скажу, больше не придется это слышать.       Драко посмотрел на неё, она сразила его своими словами. Она не спорила и не прикрывалась своей драгоценной работой. Смотрела на него, распахнутыми честными глазами будто решила полностью, безоговорочно сдаться прямо в его руки. Её неожиданная мягкость, вскружила ему голову еще сильней чем бешеный секс, который у них случился. Услышать искреннюю покорность, от этой самой упрямой ведьмы однозначно поражало мощнее, чем всё, что произошло между ними в этой ванной комнате. Это признание его победы, которая далась ему без бойни и крови распустила внутри него нежность, которая вытесняла скопившуюся ярость и боль. Он молча наклонился, поднял с пола расшитое золотое платье и бережно помог ей надеть его, продев её руки в тонкие лямки лифа. Затем плавно и аккуратно застегнул скрытую молнию на её спине. Всё это он проделал не сказав ни слова, погружённый в свои мысли.       Он наблюдал как Гермиона дрожащими руками пыталась привести в порядок растрёпанные волосы с помощью заклинаний и пыталась стереть размазанную под глазами тушь. Его мозг высвободился из тумана безумия и сейчас работал с завидной эффективность. Он, как истинный слизеринец, не откладывая на потом и не теряя драгоценные минуты, сразу же начал выстраивать план. Шахматная доска в его голове мгновенно расставила фигуры по местам, просчитывая ходы на три шага вперед. Как только он выведет её отсюда, перепоручив Нотту, он не вернется в бальную залу. Ни за что, ему просто тошно от одной мысли об этом. Он аппарирует прямо в Малфой-Мэнор. Сегодня же ночью, не дожидаясь утра и приличий он должен поговорить с отцом. Плевать даже если ему придется ворваться в покои и разбудить его. Люциус, скорее всего, будет в неописуемом бешенстве. Он будет орать о позоре, о его безрассудстве, о крахе репутации, о гнусном предательстве многолетних союзников и разорванных финансовых контрактах с Гринграссами. О том, что Гермиона окрутила и опоила его. Плевать, Драко был готов к этому. Он достойно примет этот словесный, а может и магический удар. Для него это будет не ново. Он заявит Люциусу прямо в лицо, что отменяет всё к чёртовой матери. Что помолвки не будет, ни завтра, ни через два дня! Вообще никогда! Если отец в приступе ярости снова попытается шантажировать его, Драко с радостью отречься от семьи. Ему глубоко плевать на выжженные пятна на семейных гобеленах. Ну и конечно, он точно знал что Люциус на самом деле никогда на это не пойдёт. Единственное что нужно было Драко - это она. Девушка, которая сейчас стояла рядом с ним и пыталась успокоиться у зеркала.       Мама... Нарцисса поймет. Она всегда всё понимала. Её материнское чутье было настолько сильно, что ей даже никогда не приходилось применять к нему легилименцию. Она посмотрит в его глаза, увидит, что он впервые за полгода снова стал живым человеком и примет его решение. Даже если оно с треском разрушит всех их. Она слишком сильно любила своего единственного сына, чтобы позволить ему погибать в браке без любви.       Но самое дерьмовое испытание ждет его утром, когда ему придётся столкнуться с реальными последствиями сегодняшнего вечера. Завтра утром, как только позволят допустимые нормы приличия, он отправится в поместье Гринграссов. Ему придется посмотреть в глаза Астории и всё ей рассказать. Это будет самый тяжелый и унизительный разговор. Возможно он бы даже назвал его самым гадким, если дело было бы только в нём. Слово гадость, никак не хотелось смешивать с тем что произошло десять минут назад. Он расскажет Астории правду, всё что произошло, не пытаясь что-то утаить или сгладить. Он признается, что изменил ей сегодня, прямо на этой вечеринке, пока она ждала его в зале. Ему придётся озвучить то что она и так знала, он никогда её не любил и не полюбил бы проживи он с ней хоть сто лет. Вообще-то он рискует репутацией Гермионы, но он сможет справиться с Асторией. Он возьмет всю вину исключительно на себя. Извинится за всё, он будет стоять перед ней на коленях, если потребуется. Умолять о прощении за то, что малодушно использовал её, пытаясь спастись из собственной агонии. В конце концов, Астория была хорошей девушкой и не виновата что стала участницей в этой разрушительной войне с Грейнджер. Она, как и любая другая девушка, действительно не заслужила такого чудовищного публичного позора. Отмена громкой помолвки за два дня до официального приема в честь их обручения - высший свет сойдёт с ума. Это разрушит её статус на брачном рынке, сделает её объектом грязных насмешек Риты Скитер и безжалостных сплетен в чайных салонах. Драко знал, что нанесет ей непоправимый удар в спину. И он искренне ненавидел себя за это, но он не мог поступить по другому. Жить во лжи, обманывать её всю оставшуюся жизнь, тайно и в открытую, мечтая о другой, было бы еще большим преступлением.       - Я готова, - подозрительно тихий голос Гермионы вырвал его из тяжелых мыслей.       Она стояла у двери, судорожно сжимая в руках свой маленький блестящий клатч. Она постаралась вернуть себе подобие нормального вида, но её блестящие глаза, припухлые губы от его укусов и потрёпанные волосы выдавали то, как ей было хорошо десять минут назад. Любой человек, имеющий хоть каплю мозгов, если посмотрит на неё внимательно, всё поймет без слов. Подойдя к ней, Драко даже не стал её целовать. Он знал, что если прикоснется к её манящим губам сейчас, они останутся запертыми здесь до самого утра. Вместо поцелуев он просто нажал на ручку двери, оглядываясь на неё .       - Идём, нужно найти Тео, - сухо скомандовал он.       Щелкнул замок и Драко распахнул дверь, первым выходя в коридор, заранее готовый если что загородить её спиной и увести от неё любопытные глаза ли неуместные вопросы. Защищать её он даже не успел, потому что они оба как вкопанные застыли не пройдя и двух шагов. В полумраке коридора, в тени их уже поджидали. Драко в шоке уставился на Теодора Нотта. Он небрежно прислонился спиной к стене, согнув одну ногу в колене и уперев дорогой туфлей в стену. В руках он скучающе, крутил свою волшебную палочку. Услышав звук открываемой двери, Теодор демонстративно прекратил вращать палочку и поднял на них взгляд, который не предвещал ничего хорошего. Он смотрел на застывшую пару и ухмылялся.       Сначала он одарил взглядом Гермиону. В его карих глазах плескалось нескрываемое презрение, от которого Гермиона отшатнулась назад, словно он с размаху ударил её по лицу. Золотая девочка и героиня войны, мгновенно съежилась под этим безжалостным взглядом. В эту секунду она желала лишь одного. Провалиться сквозь пол прямиком в ад, потому что такого она точно не ожидала от друга. Затем Тео не моргая, перевел взгляд на Драко. Презрение сменилось полным разочарованием и недоумением. В коридоре повисла тишина, трое смотрели друг на друга и только на фоне, где-то вдали звучали радостные голоса гостей и звуки оркестра из бальной залы.       - Вы хотя бы Заглушающие чары догадались поставить, а, ебаные любовнички? - безрадостно произнёс Тео. - Или ты совсем потерял голову и последние остатки мозгов, друг?       Лицо Драко окаменело и он побледнел. Он сделал полшага вперед, полностью закрывая Гермиону своим телом от осуждающего взгляда друга.       - Что ты тут делаешь? - холодно процедил он сквозь стиснутые зубы, его пальцы намертво сжались в кулаки, готовясь к драке, если потребуется.       - Ты спрашиваешь у меня что я тут делаю? Интересно, я бы мог задать тебе тот же вопрос. - Теодор невесело, горько усмехнулся, отлипая от стены и выпрямляясь. Он сделал шаг к ним навстречу, и в тусклом свете Драко вдруг увидел, как изменилось лицо друга, который еще пол часа назад смотрел на него с жалостью. - Я спасал ваши задницы от грандиозного и необратимого позора. Вот что я делал, пока вы тут кувыркались. - Тео резко взмахнул палочкой указывая острием на дверь ванной. - Ты совсем ополоумил, Малфой? Мне пришлось накладывать мощнейшее “Муффлиато” на эту грёбаную дверь снаружи, потому что вы двое орали там, как визжащие мандрагоры, которых пересаживают! Весь этот чертов коридор содрогался от ваших стонов! А потом мне пришлось стоять здесь, как цепному псу почти сорок минут. Как будто я ёбанный охранник у дешевого борделя в Лютном! И следить, чтобы ни одному пьяному гостю или, не дай Мерлин, пронырливому репортеру не пришло в голову наведаться в эту часть поместья поссать, и не разрушить ваше громкое, блядское воссоединение!       Гермиона за спиной Драко издала тихий, сдавленный писк. Она покраснела от стыда, пятясь назад от ужасных слов Тео. Ей захотелось умереть прямо здесь и сейчас. Тео слышал их, Мерлин милостивый, он всё слышал и сейчас прямо заявлял им об этом не стесняясь и не выбирая выражения. Он слышал каждое её грязное слово, каждый отчаянный вскрик, все звуки что были в ванной. Она опустила голову, не в силах вынести этот взгляд презрения, чувствуя унижение. Её распушенные волосы стали завесой, скрывая лицо и полные слёз глаза. Она сгорала со стыда, не в силах даже вдохнуть воздух.       - Тео…ты офигел? - Драко сделал угрожающий шаг вперед, его голос звучал опасно. - Заткнись немедленно.       - Вот не надо этого, Гермиона! Поздно смущаться. - Нотт демонстративно проигнорировал Драко, обращаясь прямо к сжавшейся в комок девушке, его голос практически сорвался на крик. - Я просил тебя! Я предупредил тебя когда ты пришла, предупредил еще раз в зале! Чуть ли не умолял тебя не играть с огнем! Но тебе же глубоко плевать на всех, да?! Ты решила, что раз тебе больно, то пусть так же ярко горят все вокруг! Ты пришла сюда, покрутила задницей перед Маклаггеном, довела этого дебила до полного бешенства. Добилась своего и теперь вы выходите отсюда с таким спокойным видом, будто ничего особенного не произошло?! Вы хоть понимаете, что там, в зале, его ищут?! Девушка, которая...       - Я сказал, заткнись, Нотт! - в ярости рявкнул Драко, бросаясь вперед, хватая Теодора за лацканы дорогого пиджака и с силой встряхивая его, впечатывая обратно в стену. - Не смей так с ней разговаривать! Слышишь? Ты слишком много на себя берешь!       Но Тео даже не отстранился, он не испугался вспышки гнева Малфоя. Он смотрел с вызовом в яростные, обезумевшие серые глаза своего лучшего друга. В его глазах и на лице читалась бездонная и искренняя горечь. Напряжение Драко усилилось, но руки на пиджаке ослабли.       - Да ладно? Я слишком много на себя беру? - тихо переспросил Теодор, он выглядел опустошенным и чертовски уставшим. - Чувак... я вытирал твои сопли и слезы, не для того чтобы ты снова начал их лить. Ты наверное забыл, валяясь в пьяном бреду, но я нет. Не для того я просиживал бессонные ночи у твоей постели в Мэноре, пока ты выл от боли в пьяном угаре и звал её по имени умоляя вернуться. Я не собираюсь молча смотреть, как она снова ломает тебе жизнь ради своей эгоистичной прихоти.       Эти слова были отврезляющими для них обоих. Драко побелел еще сильнее. Его пальцы медленно разжались, выпуская измятый смокинг друга. Лицо Малфоя исказилось от невыносимой боли. Самые страшные, самые жалкие тайны его падения, которые он так тщательно скрывал от всего мира, сейчас вытащили на свет прямо при ней. Гермиона громко всхлипнула, зажимая рот ладонью. Слова Тео ужаснули её. Драко звал её в бреду? Господи, что же она надела полгода назад... Она сделала неуверенный шаг из-за широкой спины Драко и попыталась встать между двумя друзьями, которые сейчас с ненавистью смотрели друг на друга, готовыми если не убить, то парочку раз точно вмазать по лицу.       - Пожалуйста... - её голос дрожал от слез. - Пожалуйста, не надо. Тео, Драко, не ругайтесь из-за меня. Вам не стоит ссориться...       - А ты не лезь! - в один голос, синхронно и неожиданно жестко рявкнули на неё и Драко и Теодор. Даже не смотря на неё, продолжая сверлить друг друга убийственными взглядами.       Гермиона отшатнулась от них, прижав обе ладони ко рту, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания. Тео перевел тяжелый взгляд на Гермиону. Гнев в нем постепенно угасал, уступая место быть единственным голосом разума в сумасшедшем доме для душевнобольных аристократов.       - Гермиона, - вздохнул он, устало потирая пальцами переносицу. - Ты же взрослая, умная девушка. Самая умная ведьма из всех, кого я знаю. Когда скажи мне, в какой момент ты стала такой идиоткой? Ладно он, - Тео пренебрежительно мотнул головой в сторону напряженного, Драко. - У него в венах гремучая смесь крови Малфоев и безумных Блэков, они все генетически склонны к драматичному саморазрушению. Но ты? Когда тебе-то так же наглухо отбило башку? Почему ты не могла просто прийти к нему домой, написать письмо или поговорить как адекватный человек? Зачем было устраивать этот публичный, грязный спектакль, который дотла уничтожит репутацию двух семей разом?       - Я... я не хотела... я думала... - жалко залепетала Гермиона, окончательно теряя себя захлебываясь слезами. Не в силах сформировать ни одной логичной мысли. Вся её храбрость и решимость испарилась услышав эту правду. Тео был прав во всём, каждое его слово было константой. Она повела себя как капризный, эгоистичный ребенок, которому не купили игрушку. Ослеплённая местью, за то что мальчик из класса предпочёл ей другую.       Теодор смотрел на её начинающуюся истерику пару долгих секунд, не выражая сочувствия, затем отвернулся, снова обращаясь к Драко. Он сухо и без эмоционально, заговорил. Просто по привычке, будучи верным другом, который разгребает последствия чужих опрометчивых поступков.       - Тебе стоит немедленно вернуться в зал, друг, - сказал Нотт, кивая в сторону бальной залы. - Твоя невеста ищет тебя повсюду. Она выглядит так, словно готова разрыдаться прямо у всех на глазах, это начинает привлекать внимание. Пэнси изо всех сил пытается отвлечь её на себя, но это не может длиться вечно. Иди туда и постарайся сделать так, чтобы ты не выглядел как подросток, которому наконец-то дали.       Слово невеста , затмило все остальные грубые высказывания Тео. Он редко позволял себя такое, и тем более никогда не разговаривал так с Гермионой. Или даже в её присутствие. Но это было ничто, по сравнению с тем как сильно на неё накинулось осознание того, что так где-то была его невеста, на которой Малфой женится. Этот триггер пробил последние остатки её расшатанной психики. Невеста. Ищет его и плачет, потому что он ушел непонятно куда. А в это время он жадно и грязно трахал её, Гермиону, в туалете Блейза. Осознание что именно она натворила, обрушилась на неё со всей своей силой. Она не вернула своего любимого мужчину, нет, она просто на какое-то время стала дешевой любовницей. Она втянула его в грязную измену и разрушала жизнь Астории, которая не сделала ей вообще ничего плохого.       Гермиону затрясло в настоящей и неконтролируемой панической атаке. Ей стало абсолютно нечем дышать, она открывала рот и задыхалась не в силах сделать вдоха. Её затошнило и она ухватилась рукой за стену. Стены коридора начали стремительно сужаться, надвигаясь на неё, давя на виски. В глазах потемнело и она не могла разглядеть их очертания. Она была на грани обморока. Её трясло так сильно, что пальцы потеряли силу и соскользнули по стене. Она всё же вцепилась в неё, как в единственную опору, пока другой рукой сжимала грудь, пытаясь остановить это безумие внутри. Она даже не могла вымолвить ни слова, что бы попросить помощи.       Драко мгновенно отреагировал на резкое изменение её состояния. Увидев в каком она находится виде, он забыл про ругань с Тео, про ожидающий его зал, про всё на свете. Он резко обернулся к ней, с тревогой протягивая руки, чтобы обнять, прижать к себе, защитить её от этого приступа паники.       - Гермиона, посмотри на меня. Дыши, хорошо? Дыши вместе со мной. Успокойся, слышишь? Я всё решу… Посмотри на меня, сделай вдох и выдох, чёрт Гермиона! - он ухватил её за руки не давая ей упасть.       - Нет! - она истерично, пронзительно вскрикнула. Его прикосновения слегка привели её в чувства и она отшатнулась от него так резко, что едва не упала навзничь на своих высоких каблуках. Она выставила вперед дрожащие руки, словно защищаясь от маньяка, который собрался на неё напасть. - Не смей трогать меня! Не прикасайся ко мне!       Драко замер остановился на месте, его руки безвольно повисли в воздухе. В глазах мелькнула растерянность и боль.       - Что ты несешь? Грейнджер...       - Ужас... какой ужас мы натворили! - её голос срывался на панические ноты, которые она не могла контролировать. Она задыхалась, хватая ртом воздух. Слезы текли по её лицу непрерывным потоком, размазывая остатки макияжа. - Она там... ищет тебя... любит тебя... - она выдавливала из себя слова, не сумев их сформировать в предложения. - а мы здесь... чудовище! Как…я могла так…грязно…ужасно поступить с ней…       Её истерика выглядела пугающе. Она разбивалась на осколки прямо у них на глазах. Дыхание превратилось в непрерывную серию коротких, болезненных всхлипов. Гермиона медленно оседала на пол в отчаянии хватаясь руками за свои волосы. Теодор, всё это время мрачно наблюдавший за этой сценой, резко оттаял. Вся его злость и презрение испарились в одну секунду. Он увидел, как самая сильная и стойкая ведьма, которую он знал, ломается прямо у него на глазах. Он действовал инстинктивно и быстро, шагнул вперед оттесняя плечом оцепеневшего, ничего не понимающего Драко. Решительно с силой перехватил оседающую на пол Гермиону. Тео крепко и надежно обхватил её за трясущиеся плечи, притягивая к своей груди. Удерживая её не давая упасть и окончательно впасть в панику.       - Тише, Гермиона, тихо. Дыши со мной, - его голос изменился, на мягкий и успокаивающий. Так он говорил с ней в те времена, когда они мирно сидели в их гостиных и пили вино по пятницам. Он ладонью гладил её по вздрагивающей спине.       Драко остался стоять в шаге от них, смотря на них. Смотрел и не понимал почему его женщина, которая только что стонала его имя в экстазе, отдавая ему всю себя без остатка, сейчас бьется в жуткой истерике и ищет утешения, в руках его лучшего друга, пряча лицо у него на груди. Она не позволила Драко даже прикоснуться к ней, боясь его как какого-то чудовища. Это было невыносимо терпеть, это выворачивало его душу наизнанку. Возможно было правильно с точки зрения её морали, но от этого ему не становилось легче. Она будто снова и снова отвергала его. Закрывалась от его любви и заботы. Ему хотелось оторвать её от Тео, утешить самому и спрятать от всего мира.       - Прости меня... - не сдерживаясь навзрыд рыдала Гермиона, уткнувшись мокрым лицом в рубашку Теодора. Её похоже вовсе не заботило то как она сейчас выглядит. Она безнадежно пачкала его слезами и косметикой. Её тонкие руки судорожно вцепились в него ища утешения и прощения. - Тео, прости меня, пожалуйста прости! Ты меня ненавидишь. Я знаю, что я ужасная. Я поступила ужасно, я всё испортила, я разрушила…       - Ну что ты несешь, глупая, - Тео мягко, успокаивающе гладил её по спутанным волосам, легко покачивая её из стороны в сторону, как испуганного ребенка. Он тяжело вздохнул, осознавая свою безграничную любовь и усталость от этих двух невыносимых идиотов. - Конечно, я не ненавижу тебя, Гермиона. Гриффиндорская ты заноза. Никто тебя не ненавидит, мы все любим тебя.       - Ненавидишь… - горестно всхлипнула она, упрямо мотая головой на его груди, не веря в его слова. - Ты сам только что сказал…       - Я просто был очень зол, ясно? Чертовски зол, потому что вы оба ведете себя как малолетние придурки. Самые настоящие безответственные придурки, - Тео крепче прижал её к себе, чувствуя, как её бьет дрожь и пытаясь её успокоить. - Послушай меня, Гермиона, посмотри на меня. - он мягко, но очень настойчиво взял её за плечи и отстранил от своей груди, заставляя поднять опухшее, заплаканное лицо и посмотреть на него. - Мы друзья, слышишь меня? - он посмотрел ей прямо в глаза, и его темный взгляд был полон теплоты. - Ты ни в чем не виновата. Вы оба просто запутались в своих чувствах и гордости. Мы со всем этим дерьмом разберемся. Я обещаю тебе.       Гермиона судорожно кивнула, глотая горькие слезы. Она позволила Тео снова обнять и прижать себя к груди, прячась под его защитой. Нотт поднял многозначительный взгляд на Драко поверх её золотистой макушки. Драко было всё понятно без слов. Он глубоко втянул в себя воздух, собирая свою рассыпающуюся волю в жесткий кулак и избавляя от лишних эмоций поднимая стены. Сейчас было совершенно не время для приступов ревности к Тео.       - Тео, - голос Драко был жестким, как будто он отдавал приказы. Но Тео видел бесконечную благодарность в друге за то, что делал. Чего Драко, сам сделать не мог. - Проводи её домой, пожалуйста. Проследи, чтобы она обязательно выпила успокаивающее зелье и легла спать. Головой за неё отвечаешь.       - Сделаю, - коротко кивнул Нотт.       Драко перевел взгляд на Гермиону, которая всё еще испуганно жалась к Тео, избегая смотреть на него. Рыдания уменьшились, но её плечи все еще вздрагивали. Малфой медленно шагнул к ней вплотную. Он не стал её касаться, но наклонился так близко, что его губы оказались всего в пару сантиметрах от её уха.       - Гермиона, - тихо произнес он. От этого мягкого тона её измученное сердце снова забилось. Он снова разговаривал с ней так же, тем же голосом из их счастливого прошлого. Без своего высокомерия и надменности. Голос человека, который любил её больше собственной жизни. Который прямо сейчас собирался разрушить весь свой мир ради неё одной. Она со страхом, словно ожидая удара, подняла на него заплаканные глаза. - Я приду к тебе завтра, хорошо? - он смотрел на неё с нежностью и непоколебимой решимостью. - Мы поговорим обо всём, и я клянусь тебе, всё будет хорошо. Я всё решу, тебе просто нужно сейчас отдохнуть. Возвращайся домой, поспи и пожалуйста, дождись меня… - он замолчал на секунду, его кадык дрогнул, показав им как тяжело ему давались эти слова. - …прошу тебя, Гермиона. - сорвалось с его губ отчаянной мольбой. Тео, не смотрел на него, желая не смущать друга и не показывать что видит его неуверенность.       Гермиона смотрела в его серые глаза, полные мольбы и неуверенно, но искренне кивнула.       - Хорошо, - прошептала она.       Драко закрыл глаза, шумно выдыхая. Он отступил на шаг, еще раз посмотрел на Тео, обмениваясь с ним коротким мужским взглядом, наполненным взаимопонимания, в котором они простили друг другу всё сказанное. Круто развернулся, расправил широкие плечи, надел свое непроницаемое ледяное выражение лица, и зашагал по коридору обратно. Мысленно собираясь с силой встретить сотни алчных гостей, любопытную прессу и Асторию, которая ничего не подозревала. Ему предстояло продержаться до утра и не разрушить всё раньше времени.       Теодор и Гермиона остались одни в полумраке коридора. Гермиона проводила взглядом удаляющуюся широкую спину Драко. Как только бархатные портьеры сомкнулись за ним, скрыв его из виду, её ноги окончательно подкосились. Очередная волна горьких слез, прорвалась наружу. Тео успел подхватить её, снова крепко прижимая к своему боку.       - Ну всё, всё, тише, золотая девочка, - ласково пробормотал Нотт, поглаживая её по дрожащему плечу. - Война на сегодня для тебя окончена. Тебе нужно домой, и нам определенно не стоит идти через главный холл. Если Рита Скитер или кто-то из репортеров увидит тебя в таком... живописном и растрепанном виде, завтрашние газеты будут интереснее, чем мы ожидаем. - он осторожно развернул её в противоположную от бального зала сторону. - Пойдем, мы уйдем через камин в кабинете Блейза, нас никто не увидит. Хочешь я заберу тебя к себе, или провожу в твою квартиру, сделаем как скажешь. Только перестань плакать, Гермиона, а то у меня сейчас тоже начнется истерика от избытка драмы. - он улыбнулся ей, - Ты же знаешь какая я ранимая натура.       Гермиона сквозь слезы фыркнула, позволяя Теодору вести себя по коридорам поместья. Каждый её шаг в золотых босоножках отдавался звоном в пустых галереях. Она уходила с этого бала разбитой вдребезги, но где-то глубоко внутри, под толщиной вины и страха, упрямым билась мысль о том что он придет завтра. Она обязательно его дождется.       Драко остановился перед поворотом в бальную залу. Он закрыл глаза, на секунду бессильно прислонившись лбом к прохладной стене. Ему нужно было успокоить сбившееся дыхание. Нужно было запрятать в самые глубины сознания того дикого зверя, который только что рвал на части Гермиону Грейнджер на мраморной столешнице уборной. Нельзя войти в этот долбанный зал как мужчина, который только что познал рай. Ему нужно снова стать Драко Малфоем, холодным и расчётливым. Он сделал долгий вдох выпуская воздух из лёгких, поправил манжеты рубашки, критически проверяя, не осталось ли на них её следов и зашел в зал.       Волна смеха, звона бокалов и звуков музыки сразу же обрушилась на него. Зал всё так же ярко сверкал, сотни людей всё так же беззаботно пили, танцевали и сплетничали. Никто даже не подозревал, что только что произошло. Его взгляд мгновенно, просканировал толпу. Он почти сразу нашел её, Астория Гринграсс стояла у высоких окон, нервно теребя в тонких пальцах изящный веер. Её лицо было бледнее обычного, а тревожный взгляд метался по залу. Пэнси Паркинсон стояла рядом с ней, что-то оживленно и громко рассказывая, закрывая Асторию от любопытных глаз. Идеальная подруга, выполняла просьбу Теодора отвлекать его невесту. Джинни и Гарри стояли чуть поодаль. Они были напряжены, молча наблюдая за ситуацией. Блейз Забини стоял у бара, его глаза сразу встретились с глазами вошедшего Драко. Забини медленно, понимающе приподнял бокал с красным вином в воздухе, кивая и салютуя ему, будто он сам себе подписал смертный приговор. Драко расправил плечи, натянул на лицо вежливую отстранённость и уверенным шагом направился к Астории.       Как только он подошел, Астория сразу же бросилась к нему. В её голубых глазах плескалась паника, которая мгновенно сменилась огромным облегчением при его появлении.       - Драко! - крепко хватая его за руку обеими ладонями. - Где ты был так долго? Я искала тебя повсюду…       Пэнси, стоявшая за её спиной, нашла его взгляд. В глазах слизеринки читался прямой вопрос. "Сделал то, что должен был?”. Драко едва заметно кивнул ей. Пэнси облегчённо выдохнула, сбросив напряжение, и тактично отступила, растворяясь в толпе.       - У меня возникли некоторые дела, Тори, - его голос звучал ровно и вежливо, он будто отвечал ей механически. Не мог заставить себя выдавить для нее даже улыбки. Не после того, что он только что сделал с ней.       - Дела? - она удивлённо вскинула брови, - Какие могут быть дела посреди праздничного бала? - она внимательно, с нарастающей тревогой вглядывалась в его закрытое лицо. Ища в нем следы ярости, которую видела в его глазах во время танца Гермионы с Маклаггеном. Однако перед ней снова, как и раньше, была глухая стена.       - Это совершенно неважно, - отрезал он холоднее, чем планировал. И сразу же мысленно выругался на себя. Ему стоило было быть мягче. Она не заслужила его раздражения. - Мне жаль, что я оставил тебя одну, но нам пора уходить.       - Уходить? - Астория растерянно моргнула, её тонкие пальцы еще крепче сжали его рукав. - Драко, еще даже не подавали праздничный десерт. Тот француз подходил ко мне, он хотел поговорить с тобой о тех поставках из Франции... Почему мы должны так рано и так внезапно уйти? Случилось что-то то-то серьезное?       - У меня появились неотложные дела, которые требуют моего личного присутствия и решения, - не моргнув глазом солгал он, глядя куда-то поверх неё. Лгать ей прямо в лицо, глядя в её искренние глаза, было выше его сил. - Нам действительно нужно уйти. Я провожу тебя до дома.       Астория открыла было рот, чтобы снова возразить, но, увидев его непроницаемое лица, поняла, что спорить и задавать вопросы бесполезно. Она покорно, с достоинством опустила глаза.       - Хорошо, Драко. Как скажешь.       Они направились к главному выходу, по пути подходя к друзьям чтобы попрощаться. Гарри молча, серьезно кивнул ему и протянул руку. В его зеленых глазах, за стеклами очков, читалось понимание всей дерьмовости ситуации. Джинни, скрестив руки на груди, даже не удостоила его взглядом, демонстративно отвернувшись.       - Уходите так рано, Драко? - с наигранной, фальшивой улыбкой спросила Пэнси, подходя к ним. В её глазах дико плясали темные бесенята. Вдруг она, словно невзначай, понизив голос так, чтобы слышал только он, ядовито спросила. - Ты случайно не видел Гр...       - Не сейчас, Пэнс, - ледяным тоном, оборвал он провокационный вопрос. Его взгляд пообещал ей долгую и мучительную смерть. Пусть только посмеет произнести фамилию Гермионы вслух при Астории.       Все присутствующие напряженно, многозначительно переглянулись. Астория тоже напряглась. Она была истинной слизеринкой, воспитанной в лучших традициях, и была далеко не дурой. Она уловила напряжение и тайны которые окружали друзей. Не сложно было догадаться почему они все так напряжены. Повернул голову, она в панике искала кого-то в толпе зала. Но нигде не было той, что разрушила их вечер, она будто испарилась с бала. Теодора тоже не наблюдалось. Они подошли к Блейзу. Хозяин вечера молча, крепко пожал Драко руку. Забини понимающе кивнул, зная что Драко влип в такое дерьмо, и теперь ему придётся разгребать это. Он подписал себе, Астории и Гермионе скандальный смертный приговор в прессе и в высшем светском обществе.       - Нам нужно будет очень серьезно поговорить, друг, - тихо сказал Блейз, глядя Драко прямо в глаза. - Надеюсь ты придёшь ко мне завтра, когда решишь всё… - он скосил глаза на Асторию, - свои…неотложные семейные дела.       - Обязательно, - мрачно кивнул Драко.       Он вывел Асторию из шумного поместья Забини, желая остудить пыл и не желая перемещаться через камин, чтобы не оказывать в одном помещении с ней. Где она могла бы ожидать от него что либо или задушить вопросами, на которые у него пока не было ответов. Они аппарировали прямо к кованым воротам дома Гринграссов. Всю дорогу до дверей Астория молчала. Она чувствовала, как между ними, словно по мгновению волшебной палочки, выросла непреодолимая стена. Драко физически шел рядом с ней, предлагая локоть, но мыслями он был где-то далеко. От него... от него пахло чем-то совершенно чужим. Запах, которого на нем не было в начале вечера. Она боялась задать ему вопросы, не желая получить ответы и узнать правду. Правду, которой она не хотела. Когда они остановились у парадных дверей её дома, Астория не выдержала и почти умоляюще коснулась его.       - Драко…- она посмотрела на него снизу вверх с робкой надеждой. - Я думала... мы же договаривались, что я останусь сегодня у тебя. В Малфой-Мэноре. Мы планировали провести эту ночь вместе...       Эти слова ударили под дых, он смотрел на неё не зная что ответить. Еще пару дней назад они действительно обсуждали это. Она должна была остаться у него, они должны были провести ночь вместе перед грядущим официальным объявлением в прессе. Сейчас же, от одной только мысли о том, чтобы привести её в свою спальню, разделить с ней ночь, вызывала отвращение. На нем все еще был запах секса и Гермионы, Драко физически затошнило от отвращения к самому себе.       - Нет, Тори, - его голос был мягким, но непреклонным. Он осторожно, чтобы не обидеть, убрал её руку со своего рукава. - Не сегодня, я очень, очень устал. У меня невыносимо тяжелая голова и я хочу просто выспаться в одиночестве.       Её губы предательски задрожали, на ясных глазах мгновенно навернулись крупные слезы горькой обиды и непонимания.       - Но почему? Драко, что случилось? - она сделала отчаянный шаг к нему, вглядываясь в его закрытое лицо, ища ответы. - Я что-то сделала не так сегодня? Чем-то тебя расстроила?       Ты сделала всё так, Астория. Ты идеальна. Это я конченый, лживый ублюдок, - мысленно ответил он ей, чувствуя, как его разъедает чувство вины.       - Нет. Дело совершенно не в тебе. Правда, Тори, - он заставил себя выдавить измученную, усталую улыбку. - Я приду к тебе завтра утром, мы позавтракаем вместе. Я обещаю тебе, мы обо всём поговорим.       Он аккуратно, двумя руками взял её за хрупкие плечи, наклонился, но в последний, решающий момент, когда она уже прикрыла глаза, ожидая поцелуя в губы, он просто, сухо поцеловал её в макушку.       - Спокойной ночи, Астория.       Он отстранился, резко развернулся и исчез с негромким хлопком, оставляя её стоять одну на холодном крыльце. Оставляя с осознанием того что её сказочное будущее держится на волоске. Она конечно подозревала, что все это происходит из-за одного появления Гермионы Грейнджер.       Драко вошел в холл Малфой-Мэнора. Родовое поместье встретило его привычным мрачным великолепием и гробовой тишиной. Было уже далеко за три часа ночи. Эльфы давно спали в своих каморках, портреты высокомерных предков тихо и мирно посапывали в своих позолоченных рамах. Он не стал задерживаться в холле, не пошел в свою спальню, чтобы налить себе спасительного виски. Он целенаправленно, решительным шагом направился в родительское крыло. В личные покои хозяев поместья. Это было нетипичное поведение. В семье Малфоев личные границы и неприкосновенность спальни соблюдались свято. Драко не врывался в покои родителей без стука и приглашения с тех пор, как ему исполнилось семь лет. Тогда ему приснился кошмар о драконах, но сегодня все писаные и неписаные правила для него не работали.       Он подошел к массивной, богато украшенной резьбой двери спальни родителей. Не колеблясь ни секунды, трижды требовательно постучал, после чего сразу же нажал на ручку и вошел. В огромной, роскошной спальне царил мягкий полумрак, разгоняемый лишь теплым, неровным светом вечно горящего камина. Люциус и Нарцисса Малфой спали в своей большой, застеленной темным шелком кровати, под тяжелым балдахином. Звук бесцеремонно открывающейся двери мгновенно разбудил их. Страшные годы жизни в животном страхе во время войны, когда их дом превратился в штаб-квартиру чудовища, навсегда приучили их просыпаться от малейшего, незнакомого шороха.       Драко замер у дверей, невольно став свидетелем интимной картины, которую редко, почти никогда не видел кто-либо из посторонних. Люциус, обычно холодный, расчетливый и надменный патриарх, спавший в одних темных шелковых штанах, мгновенно, с поразительной для его возраста животной реакцией, рефлекторно притянул жену к себе. Одной рукой он укрыл её за своей широкой спиной, закрывая её своим телом от любой угрозы, а в его другой руке уже была крепко зажата волшебная палочка, направленная точно на силуэт в дверях. Нарцисса, в тонкой шелковой ночной сорочке, сонная, но безоговорочно доверяющая инстинктам мужа, прижалась к его плечу, её пальцы крепко вцепились в его предплечье. Между ними в эту секунду опасности проявилась глубокая, выкованная в пламени ада любящая связь. Наблюдая за этим у Драко в груди разлилось тепло. Это была не просто привязанность аристократов что жили долгие годы в браке, не это была связь двух любящих друг-друга людей, которые выжили и пронесли свою любовь через года и ад.       Убедившись что на пороге стоит не враг, не аврор, а их собственный сын, Люциус медленно опустил палочку и расслабил плечи, но руку с плеча жены не убрал. Они тихо переговаривались друг с другом, и их переплетение рук говорило о глубочайшей интимности, которая была недоступна большинству их ровесников, живущих в удобных политических браках.       - Что случилось, сын? - хрипловато со сна, но спокойно спросил отец. В его голосе не было и тени гнева на возмутительное ночное вторжение. Нарцисса тоже уже была спокойна и собрана. Они оба прекрасно понимали, что Драко, воспитанный в тех же строгих традициях, никогда бы не ворвался к ним посреди ночи без действительно важной причины.       - Мне нужно поговорить с тобой, отец. Прямо сейчас, - Драко стоял прямо, не проходя дальше в глубь комнаты.       Нарцисса обеспокоено приподнялась на локтях, её распущенные светлые волосы водопадом упали на плечи.       - Драко, дорогой, что стряслось? На тебе лица нет.       - Ничего непоправимого, мама, - он постарался сделать свой напряженный голос как можно мягче, чтобы не пугать её. - Мне просто нужно обсудить с отцом кое-какие... неотложные семейные дела.       Люциус, чей проницательный, аналитический ум уже окончательно проснулся и начал собирать детали, внимательно окинул взглядом сына. Она задержался на лихорадочно блестящих, полных нездорового огня глазах сына. Тонкие губы старшего Малфоя медленно изогнулись в понимающей ухмылке. Он, кажется, всё понял еще до того, как Драко открыл рот.       - И что же, эти твои загадочные дела настолько срочные, что ты даже не дашь старому человеку одеться? Потащишь меня в ледяной кабинет прямо в пижаме? - усмехнулся Люциус, откидывая одеяло и спуская ноги на ковер.       - Желательно, отец. - Драко ухмыльнулся в ответ.       Нарцисса, всё еще не понимая истинной причины этого визита, с нарастающей тревогой смотрела на них обоих.       - Драко, что-то серьезно произошло на приеме у Забини? С Асторией всё в порядке? Кто-то её оскорбил? - она сжала одеяло в тонких кулаках.       - С Асторией всё прекрасно, мама. Правда, не волнуйся и ложись спать, - Драко уже развернулся к приоткрытой двери, собираясь выйти в темный коридор и подождать отца там. Когда он уже переступил порог, голос матери окликнул его в спину, заставив мгновенно замереть на месте, как вкопанного.       - Драко. - он остановился, не оборачиваясь. Дыхание перехватило. - Она была там? - просто спросила Нарцисса. В её мягком голосе не было ни капли вопроса, это был уверенный факт.       Драко закрыл глаза, чувствуя, как до предела напрягаются все мышцы на его шее и плечах. Ему не нужно было уточнять, кто именно эта безымянная она. Люциус, стоя у кровати, набрасывающий на плечи бархатный халат, тихо безрадостно рассмеялся.       - А я всё думал, Цисси, когда же твоя женская интуиция догадается. Зачем же еще, наш драгоценный, благоразумный сын вытащил меня из теплой постели посреди ночи.       Драко повернул голову, глядя на родителей через плечо.       - Да, мама, - его голос был твердым и ровным. - Она была там.       Нарцисса не моргая смотрела на сына. В её глазах промелькнула безграничная материнская грусть, глубокое понимание человеческой природы и предчувствие грядущей бури. Но это всё было лучше чем смертельная опасность. Поэтому она медленно, с достоинством опустилась обратно на подушки.       - Я очень надеюсь, что ты знаешь что делаешь, мой мальчик, - только и сказала она тихо.       Зайдя в кабинет, Люциус по щелчку пальцев разжег камин. Он подошел к хрустальному бару, молча налил два гранённых стакана коллекционного огневиски и протянул один сыну. Драко взял стакан, обхватив стекло, но пить не стал. Он остался стоять прямо посреди кабинета, нервно сжимая хрусталь. Люциус же вальяжно опустился в свое любимое, глубокое кожаное кресло, скрестил ноги в шелковых пижамных штанах, и выжидающе, укладывая руки на животе, посмотрел на сына.       - Итак, - начал Люциус, и его тон вмиг перестал быть шутливым или сонным. Перед Драко сидел расчетливый политик. - Я полагаю, ты пришел сказать мне, что свадьбы века не будет.       - Не будет, - холодно и жестко подтвердил Драко, выдержив тяжелый взгляд отца. - Завтра утром я еду к Гринграссам расторгать эту проклятую помолвку. Я всё отменяю.       Люциус вздохнул, болезненно потирая виски тонкими пальцами.       - Драко, это категорически неправильное решение, это просто неприемлемо! Послушай меня, у нас через два дня должно быть официальное, помпезное объявление в Ежедневном Пророке. Приглашения элите уже разосланы. Партия сыграна идеально, мы на финишной прямой. Астория безупречная, идеальная для тебя невеста. Мы с её отцом убили два года на сложнейшие переговоры! У нас уже назначен совместный бизнес-план по слиянию наших транспортных активов в Европе. Контракты на артефакты из Франции зависят от этого союза! Ты хоть на секунду понимаешь, что лорд Гринграсс будет в неописуемом бешенстве? Он может объявить кровную месть! Это будет не просто скандал, Драко, это будет грандиозная репутационная катастрофа. Мы снова, как после суда, станем посмешищем в прессе!       - Ты сам пару дней назад за ужином спрашивал меня, уверен ли я в этом браке, - огрызнулся Драко, с громким, резким стуком ставя нетронутый стакан на стол. - И вот я даю тебе свой окончательный, бесповоротный ответ, отец! Я не уверен. Я не хочу этого. Я не женюсь на ней ни за какие деньги мира.       Люциус усмехнулся, в нем гремело раздражение и желчь, никакого веселья.       - Ты один-единственный раз её увидел, спустя полгода. И у тебя снова, по щелчку пальцев снесло крышу. Мерлин милостивый, Драко... - Люциус посмотрел на него с грубой, сугубо мужской снисходительностью. Отцы иногда позволяют себе лишнего в тяжелых разговорах со взрослыми сыновьями. И вот сейчас Люциус делал тоже самое. - Почему ты просто не мог... ну не знаю... затащить её в темный угол на этом балу, хорошенько трахнуть, выпустить пар из своих штанов и успокоиться? Зачем нужно рушить всё выстроенное нами из-за минутной животной похоти?       Драко мгновенно вспыхнул. Его глаза потемнели от ярости, превратившись в два штормовых облака. Он стиснул кулаки и наклонился через стол к отцу.       - Не смей. Не смей так о ней говорить в моем присутствии. Никогда, - прорычал он.       Люциус уловил физическую, агрессивную реакцию сына, его глаза расширились в притворном, шокированном понимании. Он ядовито рассмеялся, качая головой.       - Мерлин, ты реально это сделал, не так ли? Ты изменил своей безупречной чистокровной невесте с этой… гриффиндоркой? Прямо на этом светском приеме, в доме Забини?       - Это совершенно не твое дело, отец, - зарычал Драко, резко отворачиваясь к камину, чувствуя, как предательски горят щеки от стыда. - Но что бы ты знал… этого мне недостаточно. Мне никогда не будет достаточно просто переспать с ней по углам.       - О, поверь мне, еще как моё дело, когда это напрямую касается чести, репутации и выживания моей семьи! - голос Люциуса тоже сорвался, повышаясь до крика. Он вскочил с кресла, его халат распахнулся. - Ты хорошо подумал своей головой, прежде чем прийти сюда с такими заявлениями? Ты готов бросить всё, что мы отстроили, ради девчонки, которая уже один раз вытерла о тебя ноги?! Которая отказалась от твоего кольца и назвала имя Малфоев "клеткой"?!       Драко всем корпусом развернулся к нему.       - Знаешь что отец? Мне двадцать три года! Я взрослый, самостоятельный мужчина! - его голос звенел от невероятного напряжения, заполняя кабинет. - Это ты говоришь мне о репутации Рода? Ты серьезно?! Я три гребаных года потратил на то, чтобы отбелить это имя! Я подкупал, шантажировал, выбивал контракты и унижался перед половиной Визенгамота! И знаешь, ради чего я это делал?! - Драко подошел вплотную к Люциусу, вглядываясь в его глаза с злым отчаянием. - Думаешь, я делал это ради гордости? Ради нашего хранилища в Гринготтс? Нет! Я вытащил тебя из Азкабана, я потратил на твою свободу чуть ли не половину нашего состояния только ради неё! Чтобы она была не запятнана тем фактом, что её свекор - гниющий на нарах Пожиратель Смерти! Я очищал это блядское имя только для того, чтобы оно было достойно её!       Люциус замер от этого жестокого удара. Он знал, что сын много сделал для его досрочного освобождения, но слышать, что его свобода была куплена как подарок для грязнокровки... это было унизительно. Но Люциус Малфой не умел сдаваться без боя. Его лицо скривилось в ядовитой усмешке.       - Вот как? Как благородно с твоей стороны, сынок. И что теперь? - Люциус развел руками. - Заставишь меня отдавать ей честь при встрече? Может, мне падать на колени в собственной гостиной? Или мне кланяться ей, как домашний эльф, в знак благодарности за то, что Золотая Девочка соизволила принять мою жалкую жизнь как подношение?       - Твоя спесь сгнила в камере Азкабана, отец! - безжалостно, точно в цель ударил Драко, и его слова жестко били по гордости отца. - Можешь для начала научиться произносить её имя без этого выражения на лице и не притворяйся, будто благодарность женщине, которая вытащила тебя из этого ада, унизит тебя сильнее, чем клеймо осужденного преступника!       Люциус побледнел как полотно. Его рука судорожно дернулась к палочке в кармане халата, но тут же опустилась. Это был запрещенный прием, самая жестокая, грязная правда, которую они старались не произносить вслух. Люциус тяжело, прерывисто задышал. Он смотрел на сына, и в его глазах гнев смешивался с глубочайшей болью. Драко тоже тяжело дышал, осознавая, какую черту он только что перешел. Но отступать было некуда и некогда.       - Отец, послушай меня, - голос Драко потерял всю агрессию. В нем осталась только смертельная усталость и мольба. - Я пять минут назад, зашел в вашу с мамой спальню. И наблюдал там весьма трогательную картину. Как инстинктивно ты прикрыл её собой во сне, то как ты держал её. Да, твое прошлое было омерзительным. Ты совершил кучу дерьма, за которое мы все расплачиваемся. Но знаешь что? - Драко сделал шаг назад, опуская плечи. - Ты никогда не изменял своей жене. Ни разу за все эти темные годы, хотя мог завести себе десяток игрушек, как делали твои друзья. Но ты не делал этого, не потому что ты благородный и не потому, что это вызвало бы скандал в обществе. А потому, что ты никогда этого не хотел делать. Потому что ты любишь маму больше жизни. Может быть, ты и не был хорошим отцом для меня - он оступился произнося это.. помолчав добавляя: - в какие-то моменты... Но ты всегда, во все времена, оставался хорошим мужем. Ты всегда любил свою жену, оберегал её, и тебе никогда не было на неё плевать.       Люциус закрыл глаза. Слова сына пробили его глухую броню.       - Это не совсем то же самое, Драко, - тихо, почти сдавленно сказал он, отводя взгляд на огонь. - Мы с твоей матерью одного уровня. Мы одного чистокровного воспитания, одной древней крови… или ты…       - Или что? - перебивая его и горько, с вызовом усмехнулся Драко. - Или ты просто боишься принять тот факт, что я люблю грязнокровку? Помнится, ты сам вежливо поздравлял её на прошлое Рождество в нашей гостиной. Она приходила к нам в дом, и ты был с ней учтив. Ты её практически принял тогда! Ты же смирился с ней в первый раз. Смиришься и во второй.       Люциус раздраженно, резко взмахнул рукой, обрывая его.       - Я смирился тогда, потому что видел своими глазами, что она делает тебя счастливым. Что с ней ты снова стал живым. Ты уверен, что она не вышвырнет тебя снова, как надоевшего щенка, как только её драгоценная карьера потребует этого?! - Люциус перешел в финальное наступление, защищая сына так, как умел. - Драко, если ты собираешься сжечь мосты и расторгнуть этот жизненно важный контракт с Асторией, ты должен быть уверен на тысячу процентов в своей Грейнджер. Если ты бросаешь всё ради нее, то это не должно быть так, что ты будешь просто унизительно бегать к ней на тайные свидания и жить как приживалка в её тесной квартире! Она должна войти в этот дом как полноправная, законная хозяйка. Она должна надеть наше фамильное кольцо! Ходить на приёмы и вести как должно. Ты уверен, что она это сделает? Ты уверен, что она готова нести бремя и быть Леди Малфой?!       Слова отца ударили тут куда он целился, поднимая все его собственные внутренние страхи. Драко не был уверен. По правде говоря, он вообще ни в чем не был уверен, кроме того, что любит её до помешательства. Он не знал, о чем сейчас думает Гермиона, сидя одна в своей пустой квартире. Она отдалась ему в порыве страсти, ревности и отчаяния. Значит ли это, что она готова проснуться завтра и принять его имя? Вслух он этого, конечно, не сказал.       - Мне плевать, отец, - твердо и упрямо ответил Драко, пытаясь сохранять спокойствие. - Я люблю её и если я сейчас из чувства долга женюсь на Астории, я буду безнадежно несчастлив каждый день своей чертовой жизни. Я сдохну от тоски и сопьюсь через год. Я не хочу этого! Я хочу таких же отношений, как у вас с мамой. Я хочу любить свою жену, а не просто терпеть её присутствие ради выгоды и красивой картинки в прессе.       Люциус снова тяжело вздохнул, подходя к бару и наполняя себе еще один бокал.       - Астория была бы идеальной партией. В целом, она ради тебя и вашего наследника молчала бы и терпела любые твои выходки и измены. А Грейнджер? Ты уверен, что Грейнджер вообще захочет рожать тебе? Что она не выберет кресло Министра вместо детской?       - Что, всё еще боишься внуков-полукровок, отец? - с жестоким сарказмом бросил Драко, снова ударив по больному. - Помнится, ты совершенно не боялся и не стыдился преклонять колено перед полукровкой Реддлом! Так что, думаю, для тебя не составит огромного труда выполнять капризы своих полукровных внуков, когда они появятся на свет! Сработаешь по старой памяти.       Люциус резко побледнел от этого сравнения. Его рука с хрустальным бокалом замерла в воздухе.       - У Малфоев никогда не рождается больше одного ребенка, Драко, - тихо, сквозь плотно сжатые зубы процедил Люциус, пытаясь сохранить достоинство - И это всегда сын. Ты и я живое тому доказательство. О каких внуках во множественном числе ты вообще говоришь?       Драко победно, холодно усмехнулся.       - Это потому, отец, что Малфои столетиями, как упертые идиоты, никогда не смешивали кровь. Мы всегда придерживались строгой чистокровной линии, вступая в кровосмесительные браки с одними и теми же вырождающимися семьями. Кровь застаивается и сказочка о проклятии продолжает работать. Мы не знаем, что будет, если моей женой станет Гермиона. Может быть, её сильная, чистая маггловская кровь именно то, что нужно этому проклятому Роду, чтобы выжить и дать новую, здоровую ветвь.       В кабинете повисла долгая тишина. Только громко трещали поленья в огромном камине. Люциус смотрел на сына так, словно видел его впервые в жизни. Он видел перед собой взрослого мужчину, который был готов пожертвовать всем ради своей женщины. Он понимал сын не остановится ни перед чем. Люциус понял, что эту конкретную битву он проиграл окончательно. Он с достоинством опустился обратно в кожаное кресло.       - Вижу ты уже давно обо всё подумал. Хорошо, я тебя услышал, - произнес Люциус ровным тоном, снова возвращаясь к расстановки сил. - Если я сделаю так, как ты просишь... нам придется действовать невероятно быстро и играть очень грязно. Завтра же, прямо с утра, мы с тобой лично направимся к лорду Гринграссу.       - Я и так собирался ехать к Астории первым делом, - кивнул Драко, чувствуя облегчение. - Я всё ей расскажу сам.       - Это будет информационная бомба, Драко, - предупредил Люциус, насчитывая убытки и последствия. - Сплетни в обществе уничтожат нас. Нам придётся снова отмываться от скандала. Нам нужно срочно придумать что-то идеальное для прессы. Какое-то красивое, убедительное оправдание разрыва.       Они переглянулись. Мозг обоих, уже начал работать в направлении оценивания ущерба для семьи.       - Мы можем заявить о взаимном, мирном решении, - задумчиво произнес Люциус, постукивая пальцем по подлокотнику кресла. - Непреодолимые разногласия характеров. Поняли, что лучше остаться друзьями, прежде чем совершить ошибку. Классический, чистый выход.       - Пророк ни за что не проглотит сказку про просто друзей за сорок восемь часов до официального приема, - мрачно отрезал Драко, качнув головой. - Рита Скитер и её стервятники будут рыть землю носом, пока не докопаются до истинной причины. И как только всплывет имя Грейнджер, а оно обязательно всплывет. Мы не сможем долго скрываться. Скитер уничтожит их обеих. Астория станет брошенной невестой, неспособной удержать мой член в штанах. Гермиона же грязнокровкой-разлучницей, которая околдовала богатого наследника. Это излюбленная тема Скитер в отношении неё. Вспомни что она писала о ней, когда та была маленькой девочкой. Я не позволю смешивать её с грязью. И Астория этого тоже не заслужила.       - Хорошо. - Люциус поморщился, нехотя признавая жесткую правоту сына. Мысленно проклиная тот день, когда решил отправить сына в Хогвартс, а не Дурмстранг. Тогда бы этой грязнокровки и больной привязанности сына к ней, вообще не было бы на их горизонте. - Тогда здоровье. Ни для кого в узких кругах не секрет, что у Гринграссов в роду есть наследственное проклятие крови. Астория хрупка и мы можем пустить изящный, сочувствующий слух, что колдомедики категорически не рекомендовали ей стресс от замужества и деторождения. Ты выступишь в роли благородного рыцаря, который пожертвовал своим счастьем ради её здоровья. Красиво и трагично. Никто не посмеет задавать лишних вопросов из уважения к болезни.       - Исключено! - отрезал Драко и этот путь. - Я не стану выставлять её дефектной, чтобы спасти свою шкуру. Если мы распустим такой слух на весь магический мир, ни один нормальный чистокровный род больше никогда не предложит ей брак. Это клеймо на всю жизнь. Мы не будем использовать её проклятие как щит.       Люциус нахмурился, его пальцы раздраженно выбили барабанную дробь по мягкой коже кресла.       - Тогда что ты предлагаешь? - раздражённо спросил он, - Хочешь, чтобы они написали чистую правду?       - Пусть напишут, что это её инициатива, - твердо, не отводя взгляда сказал Драко. - Скажем, что она поняла, что я не подхожу ей. Что я всё еще нестабилен после войны. Пусть пресса сделает из меня сломленного ублюдка, с которым опасно связывать жизнь. Астория выйдет из этого умной девушкой, которая вовремя избежала катастрофы. Я приму весь удар на себя.       - Ты с ума сошел?! - взорвался Люциус, подаваясь вперед. - И снова ввергнуть имя Малфоев в грязь?! Мы три года, три чертовых года потратили на то, чтобы доказать всему магическому миру, что ты стабильная, надежная опора общества. Успешный бизнесмен и будущий лидер! Если ты сейчас публично сыграешь роль нестабильного экс-Пожирателя, наши деловые партнеры разбегутся быстрее, чем пауки от василиска. Контракты требуют надежного Главу Рода, а не психопата! Ты разрушишь наш бизнес до основания!       Оба замолчали, тяжело дыша. Каждая стандартная светская ложь, каждое подготовленное оправдание имело изъян. Пресса всё равно найдет слабое место, разроет его и разорвет их на куски ради тиражей. Играя по правилам газетчиков, они неизбежно проигрывали. Драко задумчиво, с хищным прищуром потер подбородок. В его серых глазах начал медленно разгораться расчетливый огонь.       - А что, если нам не играть по их правилам? - обдумывая каждую деталь, произнес он. - Черт возьми, отец... почему бы нам просто не купить этот гребаный “Ежедневный Пророк”? Мы могли бы, выкупить его целиком. Весь контрольный пакет акций через подставные фирмы. Тогда мы сами будем решать, какие сплетни им печатать, а о чем молчать.       Люциус замер. Его серые глаза удивленно и крайне одобрительно расширились. Тонкие уголки губ поползли вверх в настоящей, искренней, гордой улыбке.       - Мне очень нравится ход твоих мыслей, сын. Наконец-то ты начал применять наши деньги и свои мозги в правильном русле. Я лично займусь этим вопросом завтра же в обед.       Напряжение, тяжелым облаком висевшее в кабинете последние полчаса, окончательно рассеялось, оставив после себя лишь усталость и тревожное предвкушение тяжелого завтрашнего дня. Люциус допил свое виски и встал, подходя к сыну. Он положил обе руки на его широкие плечи, жест отцовской ласки и поддержки.       - Я бы всё-таки не спешил праздновать победу, Драко, - голос Люциуса стал мягким, полный отцовского наставления. - Попытайся хотя бы быть уверенным в том, что мисс Грейнджер готова к тому, куда ты её насильно тянешь. Ты взваливаешь на её плечи огромную ответственность. Ты сам знаешь это, сын. Стать твоей женой, стать Леди Малфой это не просто надеть фамильное кольцо, сменить фамилию и улыбаться на приемах. Это тяжкое бремя. Это лютая ненависть одних и черная зависть других. Это вечная мишень на спине, особенно на её. Я прекрасно понимаю, что тебе сейчас всё это не интересно, ты молод и ослеплен бурлящими чувствами. И я... я правда, искренне хотел бы, чтобы ты был счастлив. Но ты не знаешь, какую ответственность ты берешь на себя за её безопасность и её жизнь в нашем жестоком мире, который никогда не примет её.       Драко спокойно посмотрел в глаза отца, принимая его мудрые слова и тяжесть этого выбора.       - Знаю, отец. Я завтра поговорю с Гермионой обо всем этом и дам ей выбор. Однако это ничего не меняет, - он всё еще стоял на своем. - Я не передумаю, я не хочу и не буду жениться на Астории. Я её не люблю и сделаю её и себя несчастными. Если даже у нас в таком браке родится сын... он вырастет таким же сломанным и несчастным, глядя на нашу мертвую семью. Я этого не допущу.       Люциус молча кивнул, понимающе похлопал его по плечу и направился к выходу из кабинета, возвращаясь к жене.       - Иди спать, Драко. Завтра нас ждет адский день.       Драко остался один у камина. Он долго смотрел на танцующий, уничтожающий поленья огонь. Наконец-то за шесть бесконечных, пустых месяцев в его груди вместо пустоты, билось живое сердце, готовое к любой войне ради неё.       Тем временем, в погруженной в стерильность квартире вспыхнуло изумрудное пламя. Опираясь на плечо друга, из камина шагнула Гермиона, сразу же следом, отряхивая смокинг от невидимой каминной сажи, шагнул Тео. Стерильность и тишина квартиры слегка его смутила. Тео окинул взглядом холодную гостиную, где даже подушки лежали идеально ровно. Он проскользнул по пустым столешницам, посмотрел на стены на которых не было ни картин ни фотографий в рамках и мысленно содрогнулся. Её квартира стала похожа на склеп, который она сама для себя создала.       - Так, - скомандовал Тео, настойчиво отцепляя от себя всё еще дрожащую Гермиону и усаживая её на диван. Она опустилась, словно была тряпичной куклой, даже не обращая внимание на то как мнётся её дорогое и сказочное золотое платье. - Сиди здесь, и постарайся не накручивать себя еще больше. Я заварю нам чай. Огневиски для тебя сегодня уже под запретом.       Гермиона ничего не ответила, уставилась в одну точку на противоположной стене и сидела обхватив плечи руками, опустив голову. Тео прошел на кухню, зажигая светильники щелчком. Он стал методично шарить в шкафчиках, открывая ящик за ящиком, тихо ругаясь себе под нос на этот минимализм. Наконец, его рука наткнулась на знакомую металлическую банку на полке. Тео достал её, откинул крышку и машинально принюхался. Терпкий аромат эрл грея, щедро перемешанный с удушливой сушеной лавандой, мгновенно ударил ему в ноздри, Тео сразу же скривился.       - Мерлинова борода, Грейнджер! - крикнул он из кухни, включая воду в электрическом, маггловском чайнике, с которым давно научился обращаться в её доме. - Ты всё еще пьешь эту отвратительную лавандовую бурду? Серьезно? Я бы на твоем месте избавился от этой мерзкой привычки и выкинул этот чай в окно в первый же день, сразу, как только расстался с Малфоем! Как это вообще можно пить добровольно?       Он вышел из кухни, неся в руках две дымящийся чашки, искренне пытаясь разрядить обстановку шуткой. Гермиона подняла на него глаза, наконец-то она временно остановила поток своих слёз.       - Я не могла, Тео, - её голос был тихим. Она приняла из его рук горячую чашку, обхватывая её пальцами, словно пытаясь согреться. - Я утешала себя вечерами. Заваривала этот отвратительный чай и садилась у окна. Просто потому, что... потому что мы так делали. Это приносило какое-то ощущение его тепла…       Шутка Теодора встряла у него поперек горла. Он с тяжелым вздохом опустился в кресло напротив, чувствуя, как его собственное сердце болезненно сжимается от её слов. В этой откровенной правде было одиночества, от которого ему стало не по себе.       - Гермиона... - он провел ладонью по лицу,. Сейчас перед ней сидел друг, который слишком долго за всем этим наблюдал. - Ты же понимаешь, в какую передрягу вы сегодня бросились? Зачем было доводить всё до крайней точки? Почему ты молчала целых полгода, если каждый вечер давилась его чаем, сходя по нему с ума?       - Потому что я трусиха, Тео. Зацикленная на себе трусиха, я не какая то чудо-женщина, как ты думаешь. - Гермиона сделала маленький глоток обжигающий её рот, совершенно не чувствуя вкус лаванды. Она собиралась быть откровенной, хотя бы с ним. Подняла взгляд на Теодора, и горько начала говорить. - Знаешь, в чем главная ирония всей этой ситуации? - она посмотрела на свои пальцы, сжимающие фарфоровую чашку. - Мой маниакальный трудоголизм, моя одержимость доказывать всем, что я чего-то стою... он ведь начался именно с Драко. В школе, на втором курсе, когда он впервые меня обозвал. Он тогда смотрел на меня будто я, грязнокровка, недостойная магии. Недостойна дышать одним воздухом с такими, как он.       Тео мгновенно напрягся, готовый защищать друга от старых, казалось бы, забытых обвинений. Гермиона мягко покачала головой, останавливая его.       - Я не виню его сейчас, Тео, правда. Я давно это пережила и искренне простила его. Он был всего лишь ребенком, отравленный больными идеями. Я знаю что он еще в школе перестал так считать. Но дело в том, что таких, как тот двенадцатилетний Драко Малфой, в нашем долбаном мире больше половины. Старые чистокровные лорды до сих пор смотрят на меня так же. Я неосознанно, всю свою сознательную жизнь, продолжала доказывать ему ,тому мальчику из прошлого, и им всем что я лучше и умнее. Что я достойна того что бы быть с ними наравне. Мне приходилось быть в десять раз эффективнее, чтобы меня просто начали слушать. - она поставила чашку на столик, её руки мелко дрожали от нахлынувшего осознания. - Я думала о том что станет если бы я вышла за него замуж тогда, если бы я взяла его фамилию, кем бы я стала в их глазах? - она посмотрела на Тео с отчаянной мольбой понимания. - Я думала что я стану очередной миссис Малфой. Все мои законы, все мои поправки о правах существ принимали бы не потому, что они правильные или блестяще написаны, а просто потому, что за мной теперь стоят бездонные хранилища с галеонами и имя Малфоев. Я до одури боялась, что он поглотит меня. Что его огромный мир, его темная фамилия, его статус просто сожрут Гермиону Грейнджер. Я боролась за свою независимость так отчаянно, так слепо, что не заметила, как уничтожила всё живое вокруг себя. Я думала, что спасаю себя, а оказалось, что я просто сбежала от самой себя, утопая в глупых страхах. - Теодор внимательно слушал, держа в длинных пальцах свою нетронутую чашку. Разговор получался откровенным, но необходимым им обоим. - Но эти полгода... - голос Гермионы надломился. - В этой мертвой тишине... я поняла одну страшную вещь. Доказывать им что-то бред. Это чертов сизифов труд, за который точно никто меня не похвалит. Система меняется издевательски медленно. Я отдаю им свою молодость, свои нервы, свою жизнь... а ради чего? Чтобы получить кабинет побольше и табличку на двери? Может быть, мне стоит заняться чем-то действительно полезным и реальным. Писать книги или преподавать. Помогать тем, кому это реально нужно, а не биться головой о дубовые двери старых бюрократов. - она закрыла лицо руками. - Я перенесла свой дебильный страх потерять независимость на Драко. Я вела с ним ожесточенную войну, хотя он давно сложил оружие. Я думала, он строит для меня золотую клетку, чтобы запереть... а он просто... он просто хотел построить для нас дом. Я оттолкнула единственного человека, который по-настоящему в меня верил, только чтобы доказать свою правоту людям, которые всегда будут меня ненавидеть.       - Знаешь, - Теодор поднял на неё задумчивый взгляд. - Мы ведь все очень злились на тебя. Я, Блейз, даже Пэнси. Хоть она и пыталась делать вид, что ей глубоко плевать на чужие драмы. Мы не просто смотрели, как ты гордо и независимо строишь свою карьеру. Мы смотрели, как он из-за тебя умирает. Драко ведь никогда не жаловался на тебя, ты знаешь его характер. Он запретил нам даже говорить о тебе плохо, запретил прерывать с тобой дружбу. Он просто методично, день за днем, уничтожал себя изнутри. Мы сидели с ним ночами, вливали в него галлоны огневиски, вытаскивали его из непонятных притонов, и видели, что от нашего Драко осталась только бледная, помятая тень, выполняющая какие-то механические функции по бизнесу. Люциус и Нарцисса пребывали в отчаянии. Это было по-настоящему страшно, Гермиона. Видеть, как человек, прошедший пытки Лорда, войну, суды и над которым висел Азкабан, ломается в щепки из-за одной упрямой гриффиндорки.       Гермиона судорожно зажмурилась, отворачиваясь к темному окну. Каждое слово Теодора было безжалостным, но она не просила пожалеть её и замолчать. Она заслужила эту жестокую правду.       - Я всё думала, что поступаю правильно, - прошептала она, и её худые плечи снова предательски задрожали. - Я убеждала себя, что время вылечит, и его и меня. Что он найдет кого-то, кто лучше ему подходит для его мира. Кого-то правильного... вроде Астории. Когда я увидела их счастливое фото в “Пророке”... Тео, я думала, что сойду с ума от ревности и боли. Я пошла туда сегодня... и терпела лапающего меня Маклаггена, чувствуя себя такой грязной... Я терпела это унижение только для того, чтобы увидеть, есть ли там, за ледяной стеной Малфоя, еще хоть что-то живое по отношению ко мне. Хоть капля чувств, тех же что у меня.       - Ты сыграла очень грязно, подруга, - Тео покачал головой, но в этот раз без осуждения. - По-нашему. Общение со слизеринцами не пошло тебе на пользу. Но должен признаться, сегодня ты сорвала джекпот. Он чуть не разнес этот зал наблюдая за вами. То, что случилось было неизбежным.       Они просидели в тишине еще несколько долгих минут, допивая остывший чай. Когда напряжение немного спало, Тео решительно встал и забрал у неё пустую чашку.       - Всё, Гермиона, хватит на сегодня самобичевания. - он протянул ей руку, помогая встать с дивана. - Тебе нужно срочно переодеться и лечь спать.       Гермиона позволила ему отвести себя в спальню. Теодор вышел за приоткрытую дверь, пока она с облегчением сбрасывала снимала платье. Она натянула на себя пижаму - короткие шелковые шорты и кофточку, чувствуя, как ткань приятно холодит разгоряченную кожу.       - Я всё, - тихо сказала она, забираясь под одеяло.       Тео вернулся, окинул её заботливым взглядом, а затем направился в её ванную комнату. Он порылся в её идеально организованной аптечке и вернулся с маленьким флаконом, наполненным прозрачной, слегка голубоватой жидкостью.       - Пей, - вложил флакон в её руку. - Это Успокаивающее, ты должна поспать долго и без сновидений. Старайся поспать подольше, слышишь? Никаких подрывов в шесть утра. Завтра будет тяжелый день, нужно во всём разобраться.       Гермиона послушно, без протеста выпила зелье. Оно на вкус было горьковатым, с легким оттенком мяты. Убаюкивающая волна мгновенно расслабляла туго натянутые, гудящие мышцы. Она откинулась на подушки, чувствуя, как веки начинают тяжелеть.       - Мне нужно будет встать рано, Тео, - пробормотала она, сопротивляясь надвигающемуся сну. - Мне нужно прямо с утра быть в Министерстве. Увидеться с Кингсли...       Теодор раздраженно закатил глаза, издавая короткий, злой смешок.       - Почему я совершенно не удивлен? - он скрестил руки на груди, глядя на неё сверху вниз с нескрываемым возмущением. - Снова? Серьезно? Ты только что разрушила помолвку века, выпотрошила душу моему лучшему другу, почти довела себя до остановки сердца своим плачем и первое, о чем ты думаешь, засыпая… это твой гребаный график работы и встреча с Министром? Ты опять не боишься, что всё повторится снова, как только ты залипнешь на своей работе?!       Его голос был резким, потому что он искренне боялся за Драко. Он боялся, что завтра Грейнджер снова спрячется в свой кабинет, и Драко не переживет этого второго предательства. Но то, что Гермиона ответила ему, заставило Теодора застыть и лишиться дара речи. Она оторвала голову от подушки и посмотрела на него из-под полуопущенных, сонных ресниц.       - Тео, ты не так всё понял, - её голос был тихим, - Я хочу увидеться с Кингсли, чтобы уволиться.       Нотт моргнул один раз, потом другой. Он недоверчиво подался вперед, опираясь руками о спинку кресла у кровати.       - Уволиться? - переспросил он, словно не расслышал ни слова. - Гермиона Грейнджер собирается уволиться? Из-за... из-за Малфоя? Грейнджер, не мели чушь под действием зелья. Ты не сможешь жить без своей работы, это же вся твоя суть.       - Тео, не имеет значения, что будет дальше между нами с Драко, - она слабо покачала головой на подушке. Зелье начало действовать, развязывая язык и снимая последние барьеры. - Я подготовила этот документ, до того как отправилась к Забини. Я устала, Мерлин, Тео, я так чертовски устала. - из уголков её закрытых глаз выкатились две слезинки, быстро впитываясь в наволочку. Это были слезы бессилия. - Я бы всё равно пошла увольняться завтра утром. Даже если бы сегодня ничего не произошло, - прошептала она правду. - Я бы не смогла жить с этим. Не смогла бы каждый день, видеть его счастливое лицо с другой женщиной на передовицах всех газет. Слушать со всех сторон, на всех совещаниях перешептывания о свадьбе года. Улыбаться и поздравлять, делая вид, что я в порядке. Это свело бы меня в могилу.       Теодор молча потрясено слушал её исповедь. Он вдруг осознал насколько она сама была уничтожена этим разрывом с Драко.       - Я именно так всё и планировала, - продолжила Гермиона, погружаясь в полудрему. - Я собиралась привести себя в порядок, чтобы никто не увидел моих слез, и тихо уйти через камин. А завтра утром положить заявление на стол Кингсли и уехать. Навсегда, куда-нибудь далеко. Быть безнадежно несчастной, плачущей по ночам от тоски... но свободной. От самой себя, от этой проклятой работы, в которую я вцепилась мертвой хваткой, и... от Драко, который становится мужем другой женщины.       Теодор смотрел на измученную девушку.       - Гермиона... - тихо, осторожно спросил Тео, присаживаясь на край её кровати. - Ты же понимаешь, что после того, что между вами сегодня было, он отменит эту помолвку? Он не женится на Астории.       - Не знаю, - так же тихо, почти неразборчиво отозвалась она, не открывая глаз. Снотворное тянуло её в темноту. - Ты хочешь знать, рада ли я, если это случится? Рада ли я тому, что возможно разрушила чью-то чужую жизнь? Я ненавижу себя за это. Я презираю себя за каждую секунду своей радости.       - Он любит тебя, Гермиона, - мягко, с нажимом произнес Теодор, накрывая её руку своей ладонью. - Ему нужна только ты. Мы, его лучшие друзья, чуть ли не на коленях умоляли его не делать этой глупости, не жениться на Гринграсс. Мы знали, что это убьет его. Ты не разрушаешь чужую жизнь, Грейнджер. Ты только что спасла его от медленной смерти.       Гермиона судорожно вздохнула, крепче сжимая его пальцы.       - Тео... - её голос стал совсем детским, умоляющим. - Я могу... я могу попросить тебя об одолжении? Можешь остаться со мной на ночь? Пожалуйста. Мне очень страшно оставаться одной.       - Конечно, Гермиона. - Нотт тепло усмехнулся, поудобнее устраиваясь в кресле рядом с её кроватью. - Я останусь. Посторожу твой покой. - он откинулся на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. - А потом, когда завтра сюда ворвется разъяренный, ревнивый Малфой и ты найдешь здесь мой остывающий труп, ты будешь точно знать, кто меня убил, - пошутил Тео в своей мрачной манере. - Так и напиши на моем роскошном надгробии в семейном склепе Ноттов: "Его убил лучший друг, исключительно за то, что он слишком хорошо помогал лучшему другу”. Думаю, это будет весьма поэтично.       Гермиона не ответила. Успокаивающее зелье окончательно взяло верх над её измученным сознанием. Она погрузилась в беспокойный сон. Даже во сне её дыхание было прерывистым и она всхлипывала. Из-под закрытых век всё еще продолжали медленно, одна за другой, скатываться прозрачные слезы, впитываясь в подушку.       Теодор остался сидеть в кресле в полумраке комнаты. Он слушал её неровное дыхание, охраняя её сон от кошмаров. Думая о том, что завтрашний день либо подарит им всем надежду на их счастливое будущее, либо окончательно сожжет их дотла.