Глава 6

      Утро нового дня ослепляло ярким солнцем, пока у него на душе царил полумрак. Рассвет освещал его осунувшееся и бледное лицо, подчеркивая его усталость и тревогу. Драко провёл остаток ночи в кабинете, сидя в кресле у давно остывшего камина. Ему так и не удалось заставить себя уйти в спальню. В его крови всё еще кипел адреналин, смешанный с огневиски и одуряющим запахом Гермионы на его коже. Он не пошел в душ ночью, ему хотелось оставить её на себе как можно дольше. Если бы не его патологическая любовь к чистоте и привычка выглядеть свежо и безупречно, он бы проходил так еще неделю. С неохотой он поплёлся в ванную, наспех освежившись, снова вернулся в кабинет. Люциус зашёл ровно в восемь, застав ожидающего сына с чашкой кофе. Отец был одет в элегантную синию мантию с серебряными росписями. Слишком официально для обычного визита. Его лицо не выражало эмоций, словно превратилось в камень. Но глаза говорили о его готовности вступить в эту борьбу. Он был уверен, придётся быть расчётливым и даже в каких-то моментах жёстким. Атмосфера словно они готовились к бойне, а не к тому что бы отозвать помолвку и отменить свадьбу.       - Ты готов? - единственное что спросил у него Люциус, пока придирчиво рассматривал внешний вид сына.       Драко молча кивнул, радуясь что успел переодеться в черный костюм, до того как вошёл отец. Сейчас он выглядел не менее официальнее, но от этого не чувствовал себя уверенней. Скорее его не покидало ощущения того что он является каким-то палачом, которому было велено не пропустить казнь. Малфой пока до конца не понимал, казнить будет он или казнят всё таки его.       - Аппарируем к воротам, они не ожидают меня. Не будем грубы.       Они покинули границу Мэнора и плечом к плечу, аппарировали к кованным воротам поместья. Особняк утопал в утренних лучах и аромате цветущих розовых кустов. Драко почувствовал контраст между этой спокойной и идеальной картинкой и бурей, что они принесли с собой. Новость разрушит, вероятно, их всех. У ворот их встретил сам лорд Гринграсс. Это был грузный мужчина с сединой в волосах. Он всегда был радушен к Драко и смеялся раскатистым смехом.       - Люциус! Как неожиданно! - лорд Гринграсс широко раскинул руки, встречая их и ведя за собой в дом. - Драко, мальчик мой! Видеть вас к завтраку для нас в радость! - у Драко сжалось сердце, в этом доме к нему действительно относились хорошо. Да, этот брак может и был выгодный для обоих семей, но это не отменяло того что семьи действительно принимали друг друга. Он думал о том, что сложись всё иначе, вероятно он был бы счастлив с Тори. Это было совершенно неприятное осознание. Даже думая об этом, ему казалось что он предаёт себя. - Пришли обсудить последние детали? Астория уже спустилась, ты можешь найти её в саду, она срезает розы для завтрака.       Люциус не ответил на широкую улыбку друга. Он остановился в центре холла и стоял заложив руки за спину. По его лицу было невозможно определить о чём он думает, даже Драко задавался вопросом об истинных эмоциях отца.       - Ричард, - голос Люциуса заставил улыбку лорда Гринграсса медленно угасать - Мне необходимо поговорить с тобой. Желательно наедине, пройдём в твой кабинет.       Гринграсс нахмурился, его взгляд метнулся от мрачного лица Люциуса к напряженному Драко. Предчувствие катастрофы тяжестью легло на старого политика.       - Драко, - тихо, не глядя на лорда Гринграсса, произнес Люциус. - Тебе стоит пойти к Астории. Делай, что должен.       Драко коротко кивнул отцу и не сказав ни слова хозяину дома, развернулся уходя прочь. Он шел по длинной галерее в сторону стеклянных дверей, ведущих в сад. Камень с души так и не был сброшен. Люциус проследил за тем, как фигура сына скрылась из виду, и снова повернулся к Ричарду.       - Пройдем, Ричард, разговор будет не из приятных.       Драко вышел на каменную террасу вдыхая утренний воздух. Несмотря на солнце, что светило ярко, воздух был прохладным и влажным. Он прошёл чуть в глубь и нашел её у высоких кустов. Она стояла к нему спиной, одетая в простое голубое платье. Вероятно она не ждала его так рано, потому что вид её был намного проще обычного. Это никак не уменьшало её очаровательности. Астория, держа в руках серебрянные ножницы, аккуратно срезала розы и передавала рядом стоящему эльфу. Тот бережно укладывал их в плетённую корзинку. Драко наблюдал за её плавными движениями. Она выглядела спокойной и такой домашней. Идеальная жена. Идеальная мать для его наследников. И его идеальная ложь самому себе. Внутри Драко всё сильнее возрастало чувство вины. Оно душило его и не давало сил подойти и сломать эту хрупкую девушку. Он, блять, был готов убить кого угодно кто встал бы между ним и Гермионой. Он бы покалечил любого мужчину если бы узнал что она собирается за него замуж. Но эта девушка была неповинна. Она оказалась случайной жертвой их безумия. Она любила его, заботилась о нём, принимала его холод и никогда не упрекала в этом. И теперь Драко должен собственными руками направить на неё палочку и выпустить аваду в сердце. Именно так он это ощущал. Он направился прямиком к ней, стараясь не впадать в анализ и не давать себе времени на обдумывание. Просто сделай и все - говорил он себе. Астория обернулась на звук шагов, при виде Драко её лицо озарилось улыбкой. Она доверчиво взглянула на него. По ней буквально было видно что именно её так радовало. Вздох облегчения что сорвался с её губ, звучал слишком обнадеживающе. Она очевидно думала что вчерашний подозрения не оправдались.       - Драко! - отложив ножницы, Тори, пошла ему навстречу. - Ты пришел так рано. Я думала, ты будешь отсыпаться до обеда. Поэтому распорядилась подавать завтрак позже, будем завтракать на террасе… - Она осеклась на полуслове, подойдя ближе и обратив внимание на его отстранённость. Её улыбка медленно угасала, губы задрожали, хоть она и пыталась отчаянно делать вид что всё нормально. Она смотрела в его пустые глаза и перевела взгляд на его напряженную позу. Драко даже не сделал попытки обнять её. Не улыбнулся в ответ, а о поцелуи вообще и речи не было. Тишина повисла между ними, прерывалась лишь пением птиц в саду. - Драко? - её голос дрогнул, голубые глаза расширились от нарастающей паники вперемешку с ужасом. - Что случилось?       Драко смотрел в её испуганное лицо и чувствовал себя ублюдком. Желания юлить или вести светскую беседу не было. Он не хотел начинать разговор с оправданий и поиска причин. Просто нанести удар и убраться отсюда.       - Тори, - он произнес тихо её имя и безжалостно смотря прямо ей в глаза произнес следующие слова, что поразили девушку наотмашь. - Я приехал расторгнуть помолвку. Свадьбы не будет.       Драко услышал как подошедший эльф выронил корзину с розами. Глухой стук о землю. Так же глухо, как у него внутри, когда он смотрел на неё. Астория побледнела, он мог поклясться, что сейчас она была почти одного цвета с её нежно голубым платьем. Она отшатнулась от него, ей не хватало воздуха. Она прижала руку к груди и пыталась восстановить дыхание. Мда, что он за дьявол, вторая девушка за сутки не могла из-за него дышать. Просто ёбаная хрень какая-то. Ему определенно не нравилось это. Он предпочитал чтобы девушки задыхались от наслаждения, которое он мог им подарить, а не в ужасе, который они испытывали от его действий.       - Что? - зашептала Астория, она выглядела жалкой и скорее пропищала это. Мерлин, он бы хотел её утешить. Но теперь, это казалось ему очень неправильным. - Что ты такое говоришь, Драко? Завтра же приём…Приглашения… Отец… Салазар, ты вероятно шутишь.       - Я не шучу, мне правда жаль, Астория, - Драко заставил себя смотреть ей прямо в глаза, принимая на себя каждое мгновение её боли. Конечно, он блин понимал её, он буквально недавно сам бы в её положении. Только в случае Астории, разбивалось не только сердце и гордость, еще и репутация. - Прошу поверь, мне правда невыносимо жаль. Но ничего не изменит этого решения. Я не могу жениться на тебе. - он прикрыл глаза понимая что это чертовски неприятно произносить. - Это было бы самой жестокой ложью в моей жизни. Я не люблю тебя, а ты заслуживаешь любви. Я никогда не смогу сделать тебя счастливой.       Астория начала мелко, крупно дрожать. Её глаза наполнились крупными, блестящими слезами.       - Это... это из-за неё? - она сорвалась на всхлип, всё еще пытаясь удержать лицо. - Из-за Грейнджер? Ты увидел её вчера на балу и понял, что всё еще любишь её?       Драко сделал глубокий вдох, что бы говорить спокойно. Это была самая трудная часть. Он вспомнил вчерашний вечер, то как он трахал Гермиону в туалете, то как сходил с ума, держа её наконец-то в своих руках. Салазар, конечно он безумно её любит. Чёртова ведьма, он ею одержим. Настолько, что даже не испытывает ни грамма сожаления за то, что совершил. Более того, он бы сделал всё тоже самое снова.       - Тори, не делай вид что ты не знала. Я никогда и не переставал её любить, - честно, как на духу, ответил он. Возможно ему стоило быть с ней мягче, но он не умел и не хотел. К тому же, Астория действительно знала что он её не любит. Драко не давал ей даже повода думать другое. И сейчас он просто говорит то, что есть. Каждое его слово было пропитано выстраданной правдой. - Никогда, ни на одну секунду. Я думал, что смогу. Убеждал себя, что смогу похоронить это чувство, построить спокойную жизнь с тобой. Я спрятался за тобой от неё. Знаю это эгоистично, я вел себя как трус и не прошу у тебя прощения. Не надеюсь на него, потому что не заслужил.       По щекам Астории катились безмолвные слезы. Она смотрела на него, и он видел как её эмоции сменяются одна за другой. Её разбитые иллюзии, сменялись пониманием и... нарастающим гневом. Женщины в гневе ужасны. Он знал эту верную истину и совершенно не хотел с этим связываться. Но конечно, сегодня не обойтись без этого. Поэтому он заставил себя вытерпеть эту истерику, а не уйти наплевав на всё. Просто отдать последнюю дань ею самоуважению. Но ни хрена не вышло.       - Вчера... - она сглотнула, пытаясь удержать истерику в узде. Она делала всё так, как её учили. Эта неестественность всегда его отталкивала. - Когда ты внезапно бросил меня посреди танцпола. Ты пошел к ней?       Драко не отвел взгляда. Он мог бы солгать. Мог бы спасти её от этого унижения напоследок. Не стал. Посчитал что она имела право знать, с каким чудовищем едва не связала свою жизнь.       - Да, - слишком жёстко к ней, и совершенно беспощадно к себе ответил он. - Я пошел за ней. И пока ты не задала следующий вопрос, я избавлю тебя от этого унижения и просто отвечу - Да, я сделал это.       Тишину нарушил звонкий звук удара. Голова Драко резко дернулась в сторону. Астория ударила его со всей силы, на которую была способна её хрупкая ручка. На бледной скуле Малфоя мгновенно начал расцветать след от её пальцев. Он даже не поморщился. Он медленно повернул голову обратно, принимая этот удар как само собой разумеющиюся и заслуженную справедливость. Он стоял прямо, не пытаясь защищаться. Если бы она достала палочку и пустила в него непростительное, возможно он бы принял и это. Астория тяжело дышала, её грудь ходила ходуном. Скорее всего она впервые теряла самообладание вне узкого круга семьи. Впрочем, чёрт знает, может они все тут всегда такие правильные и идеальные. Она смотрела на свою покрасневшую ладонь, затем на него. В её голубых глазах больше не было мягкости и нежности. На мгновение, Драко даже отметил для себя, что она вдруг резко подурнела. Ярость определённо не шла её миловидному личику.       - Какой же ты подлец, Драко, - прошипела преданная девушка сквозь стиснутые зубы. От ярости по её щекам катились слёзы. - Ты жалкий трус! Совершенно сломанный урод.       - Я знаю, - глухо отозвался он. Сказать по правде, его даже удивили эти оскорбления от неё. Всё-таки, в ней видимо было что-то от стервы. Это даже улыбнуло его, но он быстро избавился от этого чувства. - Поэтому тебе не следует за меня держаться, Астория. Ты достойна мужчины, который будет смотреть только на тебя, а не прятать в твоих объятиях свои старые раны. Вся вина за этот скандал ляжет только на меня. Наши отцы прямо сейчас обсуждают компенсации за разорванные контракты.       Астория, совершенно непохоже на саму себя, истерично и зло рассмеялась, вытирая слезы тыльной стороной ладони.       - Компенсации? Ты серьёзно думаешь, можно купить мою честь и мою разрушенную репутацию золотом?! Завтра вся страна будет смеяться надо мной! Меня будут называть брошенной невестой, которая не смогла удержать Малфоя!       - Никто не посмеет смеяться над тобой. Я позабочусь об этом. - голос Драко стал угрожающим. Он говорил тихо, но от этого слова не теряли своей силы. Он подошел к ней ближе, что бы она слышала каждое слово и вложенное в них уверенность. - В прессе появится официальное заявление. Сделаем всё правильно. Скажем что решение было принято обоюдно. Далось нам с трудом, но решать я позволил тебе. И ты как мудрая и уважающая себя леди, решила что всё таки тебе со мной не по пути. Что мой фокус слишком смещен на агрессивное возрождение бизнеса. Заяви что я не готов к семье. Что ты не готова разменивать себя понапрасну. Не знаю, расскажи любую ванильную хрень, мне правда плевать, Тори.       Астория смотрела на него, в глазах стояли слёзы. Малфой и сам понимал, чтобы она не сказала, не спасёт их от скандала. Но блять, он правда не мог иначе. Он оказался в самой отвратительной ситуации. Ему хотелось спасти её, но спасая её он окончательно погубил бы себя. И если с этим он готов был смириться, он не мог смириться с тем что видел вчера в глазах Гермионы. Она хотела его, она всё еще любила его. Она была сломлена и раздавлена своими же поступками. Он не мог её видеть такой. Ему была невыносима мысль о том, насколько она несчастна. Пусть это и она втянула их в это дерьмо. Мог ли он позволить своей любимой женщине так страдать? Нет, он очевидно не мог. Поэтому сейчас он так безжалостно рушил чужую жизнь.       - Астория, мы с отцом купим этот грёбаный Пророк. Они напечатают слово в слово то, что спасет твою репутацию. Никто, никогда не узнает про вчерашнее.       Астория продолжала молча смотреть на него. Этот мужчина собирался выставить себя в свете помешанным на деньгах и власти психом, лишь бы защитить другую девушку от клейма распутной девки. Он действительно был готов уничтожить свою репутацию. Конечно, он так же собирался защитить и саму Асторию, но и она и Малфой прекрасно знали, их круг бы принял это. Скорее всего спокойно, точно не так агрессивно как то, с кем именно он ей изменил. Измена не была чем-то сверхъестественным в таких семьях, как у них. У многих были любовницы, она знала это. Так же как и то, что сама она, расчитывала никогда с этим не столкнуться. В больном благородстве Драко, было всё что нужно знать о его натуре. Она выпрямила спину. В конце концов её обучали вести себя достойно и она не собиралась распадаться и унижаться перед ним. Довольно, он и так её унизил тем что стоял тут и признавался в измене.       - Я хочу что бы ты ушёл. - она говорила холодно. Без эмоций, словно зачитывала ему приговор на суде. - Ты можешь сколько угодно выдавать это за моё спасение, но мы оба знаем, кого именно ты спасаешь. И если ты считаешь что такая девушка тебя достойна, что ж поздравляю Малфой. Ты свой выбор сделал. А теперь убирайся из моего дома и больше никогда ко мне не приближайся.       Драко знал что она права. Он принимал её злость, и видит Салазар, считал что он заслужил большего. Поэтому всё что он сделал это почтительно склонил голову.       - Прощай, Астория.       Он развернулся и размеренным шагом пошел прочь по дорожке. Уходил от розовых кустов, идеальные цветы которых душили бы его каждое утро. Он сбегал от этой красивой, но фальшивой жизни. Оглядываться не хотелось. С каждым шагом, что уносил его отсюда, ему было легче дышать. В груди словно становилось пусто, но он знал, очень скоро эта пустота заполнится ею.       Пока Драко разговаривал с Асторией, кабинет лорда Гринграсса напоминал поля боя. Нет они не дрались врукопашную, не вытащили палочки кидаясь проклятьями. Они были старой закалки, все конфликты основывались на бизнесе и золоте. Или на репутации семьи. Ричард Гринграсс, багровый от неконтролируемой ярости, стоял за своим столом, тяжело опираясь на него кулаками. Он начал закипать как только Люциус открыл было рот и заявил что его сын собирается… Тут и так было понятно продолжение. Теперь его грудь ходила ходуном, а в глазах полыхал огонь. Он был готов растерзать мальчишку голыми руками.       - Ты, должно быть, шутишь, Люциус! - голос срывался на крик, еще чуть-чуть и бокалы начнут дребезжать. - Ты пришел в мой дом за сорок восемь часов до объявления и заявляешь, что твой щенок передумал?! Ты в своем уме?!       Люциус сидел в кресле для гостей. Он не изменил позы, не изменился в лице. Словно происходящее не имело особого значения. Его спина была идеально прямой, а на руке на колене, не дрогнул ни один мускул. Он выглядел даже расслабленным, только серые глаза смотрели на разъяренного мужчину с холодной расчетливостью ядовитой змеи.       - Ричард, - протянул Люциус мягко, но не имея намерений извиняться. - Это вынужденный, к моему сожалению, пересмотр условий нашего партнерства. В связи со вновь открывшимися обстоятельствами.       - Обстоятельствами?! - взревел Гринграсс, хватая со стола бокал и швыряя в стену. Осколки разлетелись по ковру. Люциус даже бровью не повел наблюдая за этим шоу. - Какими обстоятельствами?! Твой сын, этот неуравновешенный, избалованный щенок, просто решил, что моя дочь недостаточно хороша для него?! - Люциус предупреждающе поднял бровь. - Я уничтожу вас! Разорву каждый контракт! Заблокирую все ваши поставки из Франции! Мои люди в Визенгамоте проголосуют против каждого вашего выдвинутого проекта! Я смешаю имя Малфоев с такой грязью, от которой вы не отмоетесь еще три поколения! Сделаю вас изгоями!       Люциус всё же позволил старому союзнику завершить свою тираду. Он спокойно попивал свой утренний чай пока тот, исходил в гневе. Потом отставил чашечку и подождал, пока первичная волна Гринграсса разобьется о его презрительное спокойствие. Ричард, тяжело дыша, замолчал. Люциус медленно поднялся с кресла. Всё кричало о том что он не собирается поддаваться на эти угрозы друга.       - Ты закончил сотрясать воздух, Ричард? - с нескрываемой скукой осведомился Люциус. Он подошел ближе к столу, положив на него свою ладонь. Обозначая свою силу и нетерпение выслушивать этот бред. - Это было очень утомительно. Теперь сядь и слушай меня очень внимательно. Потому что я буду говорить только один раз. Ты что действительно поверил, что можешь угрожать мне?       Тон Малфоя был властным. Словно он пропитал его темнейший силой. Гринграсс, вопреки своему бешенству, действительно опустился обратно в свое кресло. Он смотрел на Люциуса снизу вверх. В глазах всё еще стояла ненависть, но теперь он был насторожен.       - Во-первых, - заговорил Люциус, прохаживаясь по кабинету словно хозяин положения. - Свадьбы не будет, точка. Драко расторгает помолвку, и решение не подлежит никакому обсуждению или пересмотру. Дочери твоей он сообщил лично. - Гринграсс открыл рот чтобы снова заговорить, но Люциус поднял руку останавливая его. Слушать очередные брошенные проклятия или угрозы желания у него не было. - Во-вторых. Остынь и подумай головой, Ричард. Что-то в последнее время ты всё чаще поддаешься эмоциям. Если ты сейчас объявишь мне публичную войну, начнешь расторгать контракты со скандалом, то главная жертва в этой ситуации будет только одна. - он презрительно посмотрел на друга, словно тот не понимал очевидного. - Твоя дочь. Ты хочешь, чтобы все смаковали детали того, как Малфой бросил её прямо перед алтарем? Хочешь, чтобы Рита Скитер копалась в вашем грязном белье, выискивая причины? Хочешь, чтобы все шептались о проклятии крови и о том, что она неполноценная невеста, от которой сбежали?       - Ты угрожаешь мне её репутацией, мерзавец?! - задохнувшись от возмущения прошипел Гринграсс, побелев.       - Ни в коем случае, друг. Только констатирую факты. Пресса беспощадна. Но... - Люциус остановился прямо перед столом Гринграсса, опираясь на него обеими руками и нависая над хозяином кабинета. Его губы изогнулись в опасной улыбке. Хотя больше всего это выглядело как оскал. - Ты угрожаешь мне своими людьми в Визенгамоте? Ричард, умоляю. Теми самыми людьми, чьи неподъемные долги гоблинам я великодушно, инкогнито выкупил в прошлом году? Или, может быть, теми, чьи тайные увлечения несовершеннолетними вейлами подробно задокументированы и лежат у меня в тайнике? Мой сын провел три года, отмывая наше имя от грязи, он построил непотопляемую империю. Мы больше не изгои, какими были. Я держу за горло половину этого Министерства. Если ты объявишь мне войну, я растопчу тебя так, что вы забудете, как выглядят галеоны.       Гринграсс сглотнул. Он знал, что Люциус не блефует. Малфой-старший всегда славился своей безжалостной игрой компроматами. Видимо сыночек пошел в него. Теперь понятно как они так быстро отмылись от своих грехов.       - Однако, - Люциус сделал вид что благородно сменил гнев на милость. - Я предпочитаю мир. Сделаем так, что твоя дочь выйдет из этой ситуации не запятнав себя, а ты не потеряешь золота. Более того, ты заработаешь больше, чем получил бы от слияния.       Как только дело пошло о золоте, атмосфера изменилась. Всё перешло в бизнес сделку, словно речь вообще не шла о репутации его младшей дочери. Гринграсс с подозрением сузил глаза, но заинтересовался. Жадность начала брать верх над отцовской гордостью.       - Что ты предлагаешь, Люциус?       - Взаимовыгодную сделку, - Люциус улыбнулся видя в этом скряге перемену. - Завтра выпустим совместное заявление. Напишем что Астория, проявив невероятную мудрость, приняла тяжелое решение расторгнуть помолвку. Причина? - Люциус сделал вид что задумался, - Драко слишком одержим возрождением семейной империи. Трудоголизм граничит с помешательством, и он не готов уделять время созданию семьи и молодой жене. Она поняла это и вовремя спасла себя от брака с карьеристом.       - Вы добровольно сделаете из своего наследника эмоционального калеку в прессе? - шокирована спросил Гринграсс, подозревая что дело совершенно нечистое, раз они идут на такое. - Ради чего ты идешь на это, Люциус?       - Важно лишь то, что мой благородный сын готов взять удар на себя, чтобы защитить честь Астории, - ровно ответил Люциус, не планируя вдаваться в подробности.Ему еще нужно было обдумать, как скоро Драко сможет открыто обозначить новые отношения. Зная своего сына, тот больше не станет скрываться и не захочет ждать.       - А пресса? - Ричард, всё еще недоверчиво усмехнулся. - Думаешь, Скитер проглотит эту унылую сказку? Они докопаются до каждого грязного секрета, и тогда...       - Поверь мне, Ричард, они напечатают слово в слово. То, что я им продиктую, - уверенно перебил его Люциус. Его глаза сверкали триумфом. - Ни одной строчкой больше, ни одной меньше.       - Откуда такая самоуверенность, Малфой? - полюбопытствовал Ричард.       Люциус наклонился ближе, словно тайный заговорщик, и опустился до делового шепота. Он любил эту манипуляцию. Чувствовал себя на высоте играя с оппонентами.       - Потому что в данный момент, пока мы мирно беседуем, мои юристы закрывают сделку. Подставная компания, принадлежащая семье Малфой, сегодня завершит выкуп контрольного пакета акций Пророка. Я покупаю эту газету, Ричард. Всю, с потрохами, и теперь буду лично диктовать им заголовки. Гарантирую тебе, что в течение следующих пяти лет имя твоей дочери появится в “Пророке” только в хвалебном тоне.       Гринграсс откинулся на спинку своего кресла, поражённо глядя на Люциуса. Масштаб этой операции, её дерзость и стоимость ошеломляли. Малфои действительно были готовы растерять миллионы галеонов, лишь бы разорвать этот брак. Ричард был прагматиком. Он отчетливо понимал, когда его в сухую переиграли. Это щедрое предложение Люциуса, единственный выход, спасающий честь дочери и кошелек. Нужно было соглашаться, пока старый лис не передумал.       - А что касается наших транспортных контрактов во Франции... - продолжил Люциус, видя, что Гринграсс рассчитывает в голове убытки и варианты выгоды. - Они, разумеется, остаются в силе. Более того, доля в прибыли будет увеличена с сорока, скажем до пятидесяти пяти процентов. В качестве моей искренней компенсации за причиненные вашей семье неудобства.       Это был окончательный нокаут, Малфои поставили ему Шах и мат. И ни капли не сожалели об этом. Даже не извинились. Ричард кивнул, он был разбит и выглядел постаревшим лет на десять.       - Ты безжалостный, скользкий ублюдок, Люциус, - устало произнес лорд Гринграсс. - Выпотрошил мне душу, унизил мою девочку, а теперь покупаешь мое молчание.       - Я просто опытный бизнесмен, Ричард. Который защищает своего сына так же яростно, как ты защищаешь свою дочь, - Люциус сдержанно склонил голову. Как он предполагал, это оказалось не столь сложным, главная сложность впереди.       Люциус Малфой победителем покинул разгромленный кабинет, оставляя друга наедине с разбитыми иллюзиями, но зато выгодным контрактом. Хотя оба понимали, что соединение семей, дало бы Ричарду намного большего. Он встретил сына у ворот. Они подоспели туда почти одновременно и молча посмотрели друг на друга. Слов было не нужно. Было и так понятно, через какой эмоциональный ад они только что прошли, и какую цену заплатили за свободу Драко. Они может и горели, но из ада выбрались оставив там только дочь и отца.       - Всё кончено? - хрипло спросил Драко, касаясь рукой ворот.       - Да, - ровно ответил Люциус, опираясь на трость. - Сделка в процессе. Гринграсс не с радостью, но согласился на наши условия. Заявление выпустим на днях, приглашения отозваны.       Драко с бесконечным облегчением усмехнулся. Мосты пылали за его спиной жарким пламенем, отрезая все пути к отступлению. Но сквозь дым его разрушенной помолвки, он видел только одну единственную цель.       - Я сделал свою часть работы, Драко, - веско произнес Люциус, делая шаг к границе барьера. - Я расчистил для тебя эту кровавую дорогу. Теперь твоя очередь. Ради самого Салазара... сделай так, чтобы всё это дерьмо было не напрасно.       Драко улыбнулся. На этот раз широко, искренне и почти безрассудно. Свобода опьянила его, он до одури хотел снова ощутить её в своих объятиях. Хотел сказать ей что теперь, ни за что не позволит ей уйти. Даже если она захочет, он запрет её в клетке, и не выпусти до тех пор пока она не одумается. К чёрту благоразумие. В этот раз решать будет он.       - На этот раз я не позволю ей сбежать, отец.       Раздался хлопок и Люциус исчез в воронке трансгрессии. Драко остался один у ворот, он не знал услышал ли отец его последних слов. Это было и не важно. Он посмотрел на часы. Девять утра. У него было еще три часа, чтобы привести себя в порядок и смыть это отвратительное утро. Потом он купит самый огромный, самый нелепый и прекрасный букет цветов. И к полудню заявиться в её квартиру, чтобы забрать ту, что принадлежит ему. Он сделал шаг и растворился в воздухе.       Вернувшись в Мэнор, только дойдя до своей спальни и скинув с себя одежду он направился прямо в душ. Дважды за утро, мать его. Ему нужен был этот ледяной напор воды, чтобы привести мысли в порядок. Однако, как только он надел свежую одежду ему передали письмо от отца.       “Драко. Срочно в Сити, - писал отец, явно без того самого недавнего триумфа. - Сделка заблокирована. Антимонопольный комитет Визенгамота наложил вето. Кингсли лично заморозил перевод средств, сославшись на Закон об информационной безопасности.”       Драко стоял оцепенев. Блять. Он сжал челюсти, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. Грёбаное Министерство Магии решило показать зубы именно сегодня. Ну конечно, они не хотели отдавать контроль над главной газетой страны, в руки семьи, чье прошлое было связано с Пожирателями Смерти. Кингсли был умен, он понимал, что власть над умами опаснее волшебной палочки. Он просто так не уступит, - подумал Драко. - он не даст Малфоям монополизировать прессу.       Драко пребывал в отчаянии смотря на часы. Если сделка не состоится до вечера, утром Скитер и все светские хроники просто уничтожат репутацию Астории. Гермиону же они и вовсе с радостью смешают с грязью. Он не мог этого допустить. Он обещал что сделает всё возможное. Нужно разобраться с этим дерьмом немедленно. Ему придётся лично присутствовать на многочасовых, изматывающих переговорах с гоблинами и юристами. Он не успеет к ней.       Защитные барьеры на квартире Гермионы, которые она маниакально установила после их разрыва от него, блокировали любые способы связаться с ней.       - Твою мать! - Драко со всей силы пнул стоящее рядом кресло. Боль не принесла облегчения.       Он должен был ехать в Сити. Обязан спасти ситуацию пока не стало поздно. Ему оставалось только надеяться, что Нотт, смог убедить Гермиону отказаться от панических решений. Драко закрыл глаза, сделал глубокий вдох и с глухим хлопком аппарировал в финансовый район магического Лондона, готовясь к жестокой бюрократической войне.       На другом конце Лондона, этим утром сквозь плотные, серые шторы пробивалось то же солнце. На часах было около семи утра. Гермиона медленно открыла глаза. Это было неприятно, глаза горели от выплаканных слёз. Пробуждение тоже не принесло облегчения. Наоборот, реальность навалилась на неё, принося еще больше боли. Голова гудела после выпитого, каждая мышца в теле ныла, напоминая о жестком сексе и страсти, которая охватила двух безумцев. Между бедер, всё еще болезненно, но сладко тянуло, храня память о нём. Щеки залило румянцев, вспоминая вчерашний вечер. Она продолжила лежать, думая что возможно если притвориться и просто смотреть в потолок, всё само собой разрешиться… Вчерашняя ночь казалась совершенно неправильным, но прекрасным сном. Она отдалась ему. Она сломала чужую жизнь. Она сказала, что всегда будет его. Что же она наделала...       Гермиона повернула голову. Теодор Нотт сидел всё там же. Его дорогой смокинг был небрежно сброшен на пол, рубашка распахнута открывая ей полный обзор на его тело, рукава закатаны до локтей. Он не спал, лишь крутил в длинных пальцах свою волшебную палочку и не сводил с неё внимательных глаз.       Сидя в тусклом утреннем свете, Тео, смотрел на девушку лежащую перед ним на смятых простынях. Пока она спала в беспокойном сне, одеяло стянулось и теперь ему предстала интересная картина. Короткие шелковые шорты задрались, открывая длинные, стройные ноги. Лямка пижамного топа сползла с плеча, обнажая её тело. На её шеи и ключицах виднелись следы от поцелуев и укусов Драко. Каштановые волосы, спутанные и длинные, разметались по наволочке. Губы были припухшими, от диких поцелуев и слез. Она выглядела помятой, сломленной и лишённой привычной строгости. Но это, будто делало её еще красивее. Дрожь пробежалась по его телу, в груди защемило. Это было совершенно неправильно. Одни только мысли о ней в таком ключе, были предательством.       Теодор отвел взгляд, чувствуя мимолетный укол где-то под ребрами. Мерлин, Малфой, какой же ты везучий, эгоистичный сукин сын, - пронеслась в его голове мысль. Он не хотел чувствовать ни пошлость, ни грязного желания. Но кто он такой, чтобы отрицать очевидное. Он давно замечал это. И сейчас в очерединой раз испытывал объективное мужское признание её притягательности. Он любил её как подругу, уважал её за ум, но сейчас, глядя на её беззащитную, и обнаженную красоту перед ним, он вдруг ясно осознал, почему Драко так и не смог её забыть. Эта девушка была необычайной стихией. Она ломала правила и судьбы одним своим существованием. Даже он, преданный друг, не мог гнать прочь свои мысли. Какое-то наваждение.       - Доброе утро, - тихо, сонно пробормотала Гермиона, садясь в постели и смущенно натягивая одеяло на грудь.       - Доброе, - ответил хрипло Теодор. Он попытался слабо улыбнуться. Получилось жалко. Он прикинулся усталым и поднялся с кресла. Всё что могло его спасти, это побег в уборную и какая нибудь шутка от друга. - Выглядишь так, словно тебя всю ночь жевал гиппогриф, а потом выплюнул. Вероятно ты оказалась не такой уж и вкусной. - Гермиона округлила глаза, а Тео мысленно проклял себя за странный выпад. Что он вообще несёт, чёрт возьми.       Гермиона помотала головой, отгоняя все лишнии мысли и слабо фыркнула, проводя ладонями по лицу.       - Чувствую себя отвратительно. - она всё еще натягивала одеяло на своё тело, - Спасибо, что остался, Тео. Правда.       - Не благодари. Я просто боялся, что ты ночью передумаешь и сбежишь в Новую Зеландию без предупреждения, - он потянулся, разминая мышцы. Совершенно забыв о том что стоит полуголый. - Я сделаю нам кофе. Пожалуй, чай с лавандой я сегодня не переживу.       Он скрылся за дверью и через пятнадцать минут по квартире послышался бодрящий аромат свежесваренного кофе. Теодор, на удивление ловко справился и теперь, принес две большие кружки в спальню.       Гермиона сидела на краю кровати. Она уже успела принять душ, смыв с себя вчерашнюю ночь. Теперь молча, сосредоточенно натягивала на себя свой привычный образ. Узкая юбка, белая блузка, застегнутая на все пуговицы. Она затягивала волосы в тугой пучок, закалывая его шпильками так сильно, что натягивалась кожа на висках. Теодор остановился на пороге, держа кружки. Его брови сошлись на переносице. Поразительный контраст. Это всегда удивляло его. Он смотрел, как она методично, деталь за деталью, превращает себя в неприступную крепость. Только вчера вечером она была богиней мести в золотом шелке. Сегодня же снова добровольно лезла в эту клетку.       - Ты всё еще собираешься сделать это? - тихо спросил Тео, протягивая ей кофе.       Гермиона взяла кружку и поблагодарила друга. Её пальцы не дрожали. В её карих глазах была выстраданная за ночь решимость. Вчерашняя истерика уничтожила её, теперь она хотела исполнить свой план. Сил быть сильной совершенно не осталось.       - Да, Тео, - она сделала глоток черного кофе, глядя на отражение в зеркале. - Ничего не изменилось. Я приняла это решение еще до того, как всё случилось. Ничего не изменится, вне зависимости, дождусь я Драко или нет. - Она взяла свою кожаную, сумку, в которой лежал заранее подготовленный пергамент с прошением об отставке. - Я очень устала и правда хочу уволиться. Тео, я не отступлю.       Час спустя Гермиона Грейнджер, шла по длинным коридорам Министерства Магии. Снаружи ярко светило солнце, прекрасный день для прогулок в садах Лондона, но тут был вечный полумрак. Ей так надоела эта однообразная жизнь. Она просто не могла это больше выносить. Завершив и перепроверив все свои дела, она облегчённо вздохнула и покинула свой кабинет. Она держала путь прямо к Министру. Её безупречный вид, стал её главной ложью. Но даже чары гламура, не могли скрыть растерянность и страх в её глазах. В них не было света, хотя они всегда были живыми и полные искр. Любила она, спорила или просто разговаривала - её глаза раньше всегда горели огнём. Губы она сжимала в тонкую линию, что выдавало её напряженность. Ей казалось, что каждый звук её шага и каблука по полу, это очередной вбитый гвоздь в её карьеру. Она так долго её строила, приложила столько усилий. К чёрту всё. Она не смотрела по сторонам, не замечала сотрудников что вежливо ей кивали. Некоторые даже расступались, от того насколько она выглядела устрашающе. Когда она появилась в приёмной, секретарь сообщила ей что Кингсли не может её принять. У него важный разговор из Гринготтса и Министр попросил никого к нему не пускать.       - Мне очень жаль, Мелисса, но это не терпит отлагательств, - резкой интонацией отрезала Гермиона. Обычно она старалась быть мягкой с этой чудесной женщиной, но сейчас ей было глубоко плевать, на то что она ранила чьи либо чувства. Гермиона прошла вперед. В самом деле, что эта женщина могла сделать против неё. Она толкнула дверь и вошла в кабинет.       Кингсли стоял у огромного сымпровизированного окна, спиной к ней, заложив руки за спину. Его широкая фигура, была облаченна в глубокого синего цвета мантию. На звук открывающейся двери он медленно обернулся. Его лицо выражало усталость, видимо действительно были какие-то серьёзные проблемы.       - Гермиона... - удивленный голос прозвучал в тишине. В этом тоне не было начальника, в нем был человек, прошедший с ней войну. - Ты зашла без предупреждения, не в твоих правилах. Что-то случилось с проектом по поправкам о...       Кингсли осекся на полуслове, когда Гермиона подошла ближе. Он наткнувшись на её взгляд, отшатнулся на полшага назад, словно увидел привидение. Он слишком хорошо знал этот взгляд на её лице. В голову лезло самое худшее. Она словно прошла через пытки Пожирателей Смерти. Знал бы министр, что он не был далёк от истины. Пожиратель и правда был, только вот пытки эти были слишком сладостны. Она бы согласилась на них снова и снова.       Гермиона не произнося ни слова подошла к его столу. Она словно была в оцепенении, её рука достала из папки лист пергамента. Она положила его на стол перед Кингсли, и ей показалось что звук пергамента о стол, был ужасающе громким. Она была уверенна в своём решении, но все равно казалось она ставит подпись не под увольнением, а под жутким приговором. Кингсли опустил взгляд на стол. Потом снова перевел его на Гермиону. Он изучал её, словно снова стал аврором, что пытался прочитать насколько виноват подозреваемый. Или как друг, который вычитывал её душу по незначительным деталям для других. Он заметил её взгляд ранее, но сейчас так же видел сжатые кулаки и нервную дрожь, что пробегала по её телу.       - Заявление об отставке по собственному желанию, - медленно прочитал Кингсли, даже не прикасаясь к пергаменту. Он совершенно не был удивлён, нет, скорее опечален. - С сегодняшнего числа и без права на пересмотр.       - Да, сэр, - ей показалось что она произнесла это надтреснуто, словно была всё еще неуверенна. Поэтому она только еще ровнее выпрями спину и подняла подбородок. Ей стоило огромных усилий чтобы не прорвались слезы, которые стояли в её в горле, душа её. - Мои проекты в идеальном состоянии, готова передать их Перси прямо сегодня. Я ухожу из Министерства.       Кингсли медленно подошел ближе, он не сел за стол. Встал прямо перед ней, беря пергамент в руки. Гермиона зажмурилась ощущая, как он нависает над ней. Она ждала что он подпишет, поставит эту чертову подпись прямо сейчас и отпустит её. Даст ей свободу в никуда. Но Кингсли пристально смотря на неё, лишь разорвал её заявление надвое, возвращая его обратно на стол. От этого звука рвущейся бумаги у неё подкосились ноги. Она ухватилась за стол, чтобы не упасть к его туфлям. Её глаза в шоке распахнулись и она просто моргала, не понимая что происходит. В самом деле, не будет же он её держать тут в плену. Она собрала все последнии силы, что бы дать отпор.       - Кингсли! - выкрикнула она, и её голос наконец-то сорвался, в ней прорвалась ночная истерика и бессилие. - Что вы... Вы не имеете права! Я всё решила! Я больше не могу и не хочу здесь быть! Подпишите это немедленно!       - Гермиона, - голос Министра тоже повысился. Но он говорил с ней сейчас не как начальник или Министр, как её друг что сражался с ней плечом к плечу. - Я знаю тебя с твоих четырнадцати лет. Видел, как ты смотрела в лицо Пожирателям Смерти, не страшась и рискуя всем. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не увидеть, что сейчас ты бежишь.       - Я не бегу! - закричала она, и по её бледным щекам, прокладывая дорожки сквозь косметику, наконец-то покатились горячие слезы. - Я просто устала! Я больше не могу, Кингсли! Я... я опустошена!       - Я не приму отставку от человека, который находится на грани нервного срыва, - отрезал Шеклболт, вставая перед ней. Его тон смягчился, стал глубоким, полным тяжелого, выстраданного понимания. Он положил свою огромную руку на её хрупкое, трясущееся плечо. - Ты выгорела, Гермиона. Ты сожгла себя на этой работе. Ты пытаешься спасти весь мир, но кто спасет тебя саму?       Он тяжело вздохнул, проявляя к ней безграничное уважение и боль за неё, от того, что она находилась в таком состоянии. Он давно наблюдал за ней, подозревал что итог будет такой. Ей было нужно учиться расставлять границы правильно.       - Я дам тебе месяц отпуска. Можешь уехать или закрыться дома. Можешь поехать в Автралию, в глушь, куда угодно. Делай что хочешь, но держись подальше от этого здания! Разберись с демонами в голове, Гермиона. - Кингсли тяжело вздохнул. Конечно он переживал за неё, но и терять такого сотрудника не хотел. - Через тридцать дней, если ты всё еще захочешь уйти, обещаю, я подпишу бумагу. Сегодня не стану.       Гермиона тяжело дышала. Её план рушился, а она ненавидела когда такое случалось. Хотелось разрубить этот хвост окончательно и уехать в никуда.       - Вы не понимаете... - прошептала она, закрывая лицо руками, и её слезы хлынули сквозь пальцы. - Мне нужно это прямо сейчас. Я не могу здесь оставаться, когда... когда всё это происходит. Я просто... я разрушила всё к чему прикоснулась...       Кингсли вздохнул, возвращаясь к своему креслу. Этот разговор стоил ему не меньше, чем ей. Несомненно он связал концы с концами, сложно было не догадаться, что сегодня за всей этой чертовщиной кроется. К тому же, если сплетни не врут, а его источники редко ошибаются…       - Если под "всем этим" ты имеешь в виду маниакальную активность семьи Малфоев, то, уверяю тебя, они и без тебя обеспечили мне невероятно веселое утро. - как бы вскользь, небрежно бросил Министр, садясь и сдвигая бумаги на столе, показывая, что разговор окончен.       Гермиона замерла. Сердце пропустило удар, а затем забилось в рванном ритме, больно ударяясь о ребра. Что это могло значит?       - Активность... Малфоев? - она медленно опустила руки от лица, глядя на него сквозь пелену слез.       - Именно, - Кингсли посмотрел на неё поверх сцепленных пальцев. - С самого рассвета Люциус и Драко пытались провернуть до безумия наглую сделку. Решили скупить контрольный пакет акций Пророка. Счет шел на огромную сумму галеонов. Сделка была почти закрыта, когда я узнал об этом и лично наложил вето. Пресса должна оставаться независимой, а не служить карманным рупором, как бы благородно, они сейчас не выглядели. - Кингсли замолчал, наблюдая за её реакцией. - Я только не могу понять, Гермиона, - медленно, но с нажимом продолжил он, - Зачем им внезапно, за два дня до помолвки, понадобился контроль над главной газетой? Что такого они пытаются спрятать от публики или, наоборот, написать? Гринграсс был в бешенстве, когда узнал о вето...       Гермиону словно окатило ледяной водой. Пустота внутри неё мгновенно заполнилась вспышкой понимания. Что они пытаются написать. Она сложила пазл за секунды. Драко обещал ей всё решить, а она знала что он всегда играет ва-банк. Мелкие поступки были не в его стиле. Неужели он отменил помолвку? Или он покупал газету, чтобы Скитер не разорвала на куски их репутацию, чтобы защитить всех. Он что решил спасти её таким способом? Совершить невероятное... Он спасал её прямо сейчас. Возможно ли чтобы их видели? Ещё и Кингсли заблокировал сделку. Она выдохнула не зная что делать. Я не разведусь. Малфои не разводятся, - прозвучало в её голове. Нет, он не мог. Не мог так поступить!       - Мне нужно идти, - Гермиона резко развернулась, хватая свою сумку. Её руки тряслись так сильно, что она едва не выронила её. Она бросилась к дверям. Она должна была быть дома.       - Месяц, Гермиона! - крикнул ей вслед Кингсли, когда она уже открывала дверь. - Разберись с этим!       Через пятнадцать минут после того, как Гермиона Грейнджер покинула Министерство Магии, дверь кабинета Министра распахнулись с неконтролируемой, агрессивной силой, и ударились о стену. Мелисса издала испуганный писк, пытаясь удержать нарушителя за рукав, но была сметена с пути. На пороге кабинета, тяжело и хрипло дыша, стоял доведенный до точки кипения Драко Малфой. Он был один, без отца и без юристов. Возможно его видели в таком виде впервые. Черный пиджак исчез, оставшись где-то в недрах банка. Дорогая белоснежная рубашка была расстегнута на верхние пуговицы. Платиновые волосы, были растрёпаны, словно он то и дело в отчаянии запускал в них пальцы. А его лицо… Бледное и злое, серые глаза полыхали ледяной яростью, что в комнате похолодело. Он сам пришёл сюда, нарушая всякую субординацию, наплевав на безопасность. Всё для того чтобы выбить из Кингсли это грёбаное разрешение. Для него счет шел уже не на часы, а на жалкие минуты.       - Малфой, - голос Кингсли был предостерегающем, словно он в шаге от того чтобы вызвать авроров. Министр даже не поднялся из-за стола, лишь скрестил пальцы перед собой. - Я не припомню, чтобы у нас была назначена встреча. И тем более не потерплю подобного вторжения в мой кабинет.       - Вы снимите свое вето, Министр, - прорычал Драко, шагая прямо к столу. В его голосе не было ни капли дипломатии, только отчаянная угроза. - Вы снимите блок с наших счетов в Гринготтсе немедленно, и эта сделка будет закрыта до обеда. Это легальная, прозрачная частная бизнес-транзакция. Вы превышаете свои полномочия, ссылаясь на этот бредовый закон об безопасности!       - "Пророк" не игрушка для удовлетворения амбиций, Драко, - жестко, чеканя каждое слово, ответил Кингсли, не отводя взгляда от горящих глаз Драко. - И ты знаешь репутацию своей семьи! Вы пытаетесь купить монополию на правду в Британии. Я, как Министр, этого не допущу. Что вы собирались там напечатать, Драко? Зачем вам внезапно понадобилась вся газета за два дня до вашей громкой свадьбы? Лорд Гринграсс уже оборвал мне камин...       Драко оперся обеими руками о массивный стол Министра, нависая над ним.       - То, что я собираюсь там печатать, вас не касается. Это частное дело наших семей. Снимите вето, Кингсли, иначе мои юристы разнесут ваше Министерство в Визенгамоте за незаконное вмешательство. Мы устроим вам такой политический кризис, что вы...       Слова замерли в его пересохшем горле. Драко поперхнулся воздухом. Его взгляд, всё это время прикованный к глазам Министра, на секунду скользнул вниз на стол. Там, сметенный в кучку ближе к краю, лежал разорванный надвое пергамент. На верхнем обрывке четко, до боли знакомо, кричаще выделялась размашистая, стремительная подпись. “Г.Дж. Грейнджер. Прошение об отставке”. Сердце Драко, которое и так билось на пределе человеческих возможностей, теперь остановилось. Он перестал дышать. Вся ярость, весь его напор и агрессия испарились в одну секунду. Из него словно выкачали воздух дементором. Его дрожащие пальцы медленно потянулись к обрывку пергамента. Он коснулся чернил на нём. Она приходила утром и принесла заявление об увольнении. Она действительно собиралась всё бросить. Бросить работу, ради которой пожертвовала их отношениями. Бросить Министерство, за которое боролась с третьего курса. Из-за него. Что творится у неё в голове. Что она собирается сделать. Пальцы задрожали от страха, что она совершит непоправимое. Кингсли, наблюдавший за каждым движением Драко, нахмурился. Прошедший десятки допросов, он увидел, как непоколебимый Малфой мгновенно расклеился, стоило ему только увидеть имя Грейнджер на клочке бумаги. Кингсли заметил, как дрогнули пальцы. От него не скрылось то, что угроза в глазах сменилась отчаянием и паникой.       Взгляд Кингсли перешёл с пергамента на лицо Драко. Всё, наконец, с громким щелчком встало на свои места. Депрессия Гермионы, длящаяся полгода. Её потухшие, мертвые глаза утром. Её истеричное желание уехать в Австралию. Внезапная, бешеная спешка Малфоев купить газету за астрономическую сумму и Гринграсс который мечет молнии.       - Мерлина Ради! - тихо, пораженно выдохнул Кингсли, откидываясь на спинку кресла. Иллюзии рассеялись. Всё стало до боли очевидным, ему доносили правду, а он отказывался верить.       Драко резко поднял голову. Он тяжело сглотнул, понимая, что его только что раскусили. Было плевать, ему нужно поскорее решить этот вопрос. Даже если придётся в подробностях описывать Министру вчерашний вечер!       - Кингсли, послушайте... - выдавил из себя Драко, и в его голосе больше не было ни капли гордости.       - Молчать! - рявкнул Шеклболт, и подался вперед, опираясь мощными руками о стол. В его глазах полыхал гнев человека, который заботился о Гермионе как о родной дочери. - Что ты с ней сделал, Малфой?       - Я... - Драко вздрогнул, но не отвел взгляда.       - Она стояла тут, где ты сейчас стоишь, двадцать минут назад, - безжалостно продолжил Кингсли, указывая на место перед столом. - И плакала, пытаясь уволиться. Сбежать! И оказывается это из-за тебя!       Сбежать - это ударило Драко в грудь раскаленным пламенем. Паника, липкая и холодная, затопила его изнутри. Она хотела сбежать на другой конец света. Она действительно в таком отчаянии, что готова исчезнуть…       - Скажите мне, что вы не отпустили её, прошу вас. Скажите, что она в Лондоне. - голос Драко сорвался на отчаянный, жалкий шепот. Он сжал край стола так, что побелели костяшки.       Кингсли смотрел на то, как разрушается фасад этого молодого человека. Словно он никогда не был не Пожирателем. Перед ним стоял насмерть напуганный мальчишка, который боится потерять самое дорогое, что у него есть. Министр медленно кивнул на разорванные бумажки.       - Я разорвал её заявление и отправил домой.       Драко закрыл глаза, шумно выдыхая. Его колени почти подогнулись, он опустился в кресло, сжимая переносицу. Слава Салазару. Она дома.       - А теперь ты ответишь мне на один вопрос, Малфой, - голос Кингсли стал угрожающим. - И ты ответишь честно, иначе я найду причину засадить тебя в Азкабан, пусть и по сфабрикованному делу. Это ради неё ты скупаешь прессу?       Драко открыл глаза. Ему было нечего скрывать, и он больше не хотел прятаться. Разве делал он что-то плохое? Разве запрещено любить…       - Да, - твердо, глядя прямо в глаза Министру, ответил Драко. - Ради неё. Да, я хотел уберечь Асторию, но главное... главное, чтобы ни один стервятник завтра утром не посмел написать её имя рядом со словом разлучница! Чтобы не смешали с грязью, повесив ярлык - ему сложно было сказать, он не желал произвонисить это даже в слух. Мерлин Милостевый… - шлюхи! Я…       Драко закрыл глаза, а Кингсли нахмурился, скрестив руки на груди.       - Объясни.       - Свадьбы с Гринграсс не будет, - Драко заговорил, слова сыпались из него быстрее чем заклинания из палочки при дуэли. У него категорически не было времени. Ему нужно было к Гермионе. - Я отменил её сегодня утром. Я не мог иначе, и я не собираюсь оправдываться за это. Я люблю Грейнджер. Всегда любил. Я не позволю Рите и её стервятникам разорвать их репутацию. Одну назовут брошенной дурой. Другую… - Драко снова скривил лицо. - Ну вы поняли. Они уничтожат их обеих. - Драко оперся о стол, приблизившись. - Я покупаю эту долбанную газету не для того, чтобы захватить власть, Кингсли. - он тяжело сглотнул, и в его глазах блеснула искренность. - Снимите вето, Шеклболт. Подпишите бумагу в Гринготтс. Дайте мне спасти двух девушек от публичного распятия, которое устроит им магическое общество. Потом можете делать со мной всё, что захотите.       В кабинете повисла давящая тишина. Кингсли, ветеран двух магических войн, человек, видевший худшее в людях, смотрел на Драко Малфоя. Он искал в нем ложь, манипуляцию, скрытый мотив. Но находил только отчаяние человека, готового положить собственную жизнь и репутацию, лишь бы защитить ту, которую любит. Мальчик, который когда-то стоял на Астрономической башне, слишком трусливый, чтобы убить. Вырос в мужчину, готового пожертвовать всем. Кингсли медленно выдвинул верхний ящик стола. Он достал официальный бланк Министерства Магии, обмакнул перо в чернила и размашисто, не колеблясь ни секунды, поставил свою подпись. Он протянул бумагу Драко.       - Забирай, - хрипло сказал Министр.       Драко выхватил пергамент дрожащими руками.       - Спасибо, сэр. Я не забуду этого. - он уже вскочил и развернулся, чтобы бежать, но голос Кингсли остановил его у самых дверей.       - Малфой.       Драко обернулся.       - Если ты еще раз сломаешь её, - голос Министра Магии был напряжённым. - Я лично отправлю тебя в Азкабан и никакой "Пророк" тебе не поможет.       - Не придется, - Драко коротко, криво улыбнулся. - Я скорее сдохну, чем позволю ей снова уйти.       Выбежав в коридор, Драко на ходу поднял левую руку, бросая отчаянный взгляд на свои часы. Стрелки показывали 12:40. Он опоздал. Он обещал ей быть к полудню.       - Твою мать! - выдохнул он, срываясь на бег по коридорам Министерства к ближайшей зоне аппарации. Впереди были еще часы бумажной волокиты, подписание договоров и утверждение фальшивой статьи для завтрашнего выпуска. Ему нужно было всё успеть и он молился всем богам, чтобы она дождалась его.       Гермиона Грейнджер влетела в свою квартиру, захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол. У неё еще было время, он обещал прийти после полудня. Она встала, направилась в ванную, приняла долгий, обжигающий душ, пытаясь смыть с себя напряжение. Выйдя, надела шелковую пижаму темно-синего цвета, короткие шортики и майка. Ткань приятно холодила кожу. Расчесала волосы, высушила и уложила их магией. Прошла на кухню и заварила, тот самый, лавандовый чай. Наложив чары стазиса, она аккуратно расставила две чашки на кофейном столике. Села в кресло у окна, нервно сцепив пальцы в замок. Совершенно не зная чего ожидать.       12:15. На часах было чуть за полдень. Её квартира была тихой и она сидела в этой тишине. Ни стука в дверь, ни шагов за нею. Гермиона вздохнула, крепче сжимая пальцы и кутаясь в плед. Всё в порядке, - твердила она себе, пытаясь сохранять спокойствие. - Кингсли заблокировал сделку, вероятно Драко решает огромные проблемы, чтобы защитить всех. Он не смог бы прийти вовремя, но обязательно придет позже. Он обещал, смотрел мне в глаза и просил дождаться.       13:00. Она выпила чай из обеих чашек, и теперь заварила новый чайничек. Гермиона резко встала с кресла. Она начала нервно ходить по гостиной кругами. От окна к камину. От камина к входной двери. Шаги туда, шаги обратно. Она вспоминала свои любимые книги, мысленно делая пометки перед теми, что хотела бы перечитать.       15:00. Тишина начала сводить её с ума. Каждая секунда, каждая минута давалась ей с трудом. Она уже и не понимала, она терпеливый всё-таки человек или нет. Сперва она решила выставить его за дверь, когда он заявится. Как он смел так бездарно тратить её время. Потом поразмыслив, она пришла к соглашению дать ему шанс высказаться. Потом подумала что в этом и был смысл, измениться. Наверное так и должно быть? Ждать его, когда он придет? Откуда ей чёрт возьми знать все эти правила, их явно писали для чистокровных жен, а она к ним никакого отношения не имела. Она вообще ему не пара, их отношения ошибка. У них всё равно ничего не выйдет. Её измученная, и расшатанная истерикой психика, медленно, но верно подкидывать ей ядовитые мысли. Она пыталась отчаянно цепляться за логику и объясняла себе, что скорее всего процесс затягивается. Она сама столько раз застревала на работе до ночи, общаясь с гоблинами, которые никогда не шли на уступки.       А может, он уже давно, в Мэноре? - ехидно шептал внутренний голос, подбадриваемый сомнениями. - Вдруг Люциус поставил ему ультиматум. Бизнес и семья, либо ты? Что, если лорд Гринграсс пригрозил уничтожить их репутацию? Драко выбирал семью в критические моменты… вероятно и в это не станет изменять привычкам.       18:00. За окном начинало темнеть. Лондон погружался в теплые огни. Гермиона сидела прямо на полу, подтянув колени к груди и крепко обхватив их руками. Паранойя раскручивалась всё сильнее. Она безжалостно придавливала её, разбивая на осколки. Засасывала в эту воронку сомнений. Что, если Пэнси была права с самого начала? Что, если она, просто эгоистично разрушила чужую жизнь, ворвавшись на этот бал? Она вспомнила, как он смотрел на неё вчера, его рычащую ярость и отчаянные стоны. Его грубые руки на её бедрах. Наверное это была просто похоть. Просто хотел вспомнить, какого это быть с ней… Он получил то, что хотел. Отомстил ей за свою боль, заставил унизительно молить о большем... и успокоился? Закрыл гештальт. Поставил точку. Окончательно разрушил всякие иллюзии относительно неё. Я не разведусь. Малфои не разводятся. - прозвучал в её гудящей голове его жестокие слова.       Боже мой! Какая же ты дура, - подумала Гермиона. Он же сказал ей это прямо в лицо. Предупредил её, а она просто отдалась порывам желания и любви, порыву не отдавать его Астории! Конечно, он передумал. По утру, без влияния алкоголя и её рядом, признался себе что совершил ошибку. Наверное, как и обычно, взвесил всё - гнев отца, крах репутации семьи, многомиллионные контракты, идеальную Асторию и её - Гермиону. Кем она была в противовес перечисленному? Упрямой грязнокровкой-карьеристкой, которая уже один раз растоптала его сердце. Ну конечно же он не расторгнет помолвку с Асторией. Конечно же, он выбрал её. Он просто промолчал, а завтра выйдет торжественное объявление о точной дате их прекрасной свадьбы.       21:00. Она сидела в темноте уже несколько часов. То погружаясь в тяжелую дрёму, то находясь в лихорадочном пробуждении. Свет не зажигала, всё что ей хотелось - спрятаться во тьме. По её бледным щекам непрерывным потоком текли безмолвные слезы отчаяния. Она осталась ни с чем. Блестящая карьера в прошлом, гордость растоптана ею же. О чём она только думала, теряя самоуважение и отдаваясь ему, становясь грязной ошибкой… Постыдная интрижка на одну ночь, пока он не женился. Какая же она дрянь. Она заслужила всё это - пустую квартиру и это одиночество.       23:00. Всё что ей хотелось, просто чтобы это оказалось сном. Закрыть глаза и открыв, оказаться у него на плече. Словно не было этого времени вдали от него. Она так сожалела, но слезы высохли. Будто тело было настолько обезвоженно, даже для этого простого действия.       Гермиона поднялась с пола опираясь на кресло. Мышцы затекли, суставы болезненно хрустнули. Она прошла в темную спальню. Наощупь достала из-под кровати свой вместительный дорожный чемодан из гладкой драконьей кожи. С ним она обычно ездила в командировки, на нем были чары расширения. Потом прошла в гардеробную и вытаскивала первое что попадалось в руки. Не свои привычные костюмы, что носила на работу. Обычную одежду, которая пылилась в шкафу, потому что, даже всё свободное время, она отдавала работе. Никакого месяца на отпуск, она не хочет тут находиться. Просто утром аппарирует в порт, оплатит любой круизный лайнер и уплывет. Ей чертовски надоело всё это. Даже магия сейчас была не в милость, сделает всё что можно, лишь бы её не нашли. Просто хотелось быть одной, стереть из памяти чёртового Драко Малфоя. Стереть эту боль из груди. Возможно она встретит на своём пути волшебника, который не будет знать кто она такая, и попросит его или её наслать на неё обливиэйт.       00:00. Чемодан был собран, она положила его у двери, чтобы утром не передумать. Не искать отговорок, не продолжать уничтожать всё вокруг. С друзьями она разберется, когда-нибудь может быть они простят её. Если у неё вообще остались друзья. Зачем им нужна была подруга, что месяцами не думала о том, как они живут и чем дышат. Она поступала эгоистично, даже сейчас. Гермиона, обессилено, рухнула на кровать прямо поверх покрывала. Ей было холодно, шелк ни капли не согревал. Но сил переодеваться или разбирать постель не было. Она подхватила одеяло за уголок и накрыла себя сверху. Глаза слипались от выплаканных слёз и боли, голова была тяжёлой, тело ломило и её просто выкинуло в сон.       03:00. Оглушительный грохот заставил её в панике подскочить на кровати. Гермиона открыла глаза в страхе, думая о самом ужасном. Дезориентированная, задыхаясь и не сразу понимая, где она находится. Сердце подпрыгивало и она не могла его унять. Ей казалось её кошмар явился за ней. Бах! Бах! Бах! Кто-то с нечеловеческой силой барабанил в её дверь. Барабанил так мощно, словно пытался сорвать её с петель, выломать вместе с косяком. Гермиона была напугана, рукой в пространстве она искала палочку. Но её нигде не было, мысли в голове были вязкими, словно она исследует болото. Она не могла вспомнить где она её оставила, наверное в гостиной или кухне. Она скосила глаза на циферблат маггловского будильника. Три часа ночи. Кто это мог быть? Авроры с обыском? Журналисты, которые всё-таки узнали правду о вчерашнем и пришли за сенсацией? Что за бред ей лезет в голову, в отчаянии она не могла соображать и внятно мыслить. Она скатилась с кровати и пыталась удержать равновесие на ватных ногах. Тело было словно резиновым, как рука Гарри на втором курсе, когда его перелом лечил профессор Локанс. Её глаза опухли, больно было даже моргать. Волосы растрепались и выглядела она вероятно как призрак. Шаркая босыми ногами по холодному паркету, она вышла в темный коридор. Споткнувшись и роняя на пол чемодан стоящий у стены.       В дверь снова зарабанили.       - Открой эту грёбаную дверь, Грейнджер! - раздался из-за двери, отчаянный, сорванный до хрипа мужской голос.       Гермиона застыла как вкопанная. Внутри всё заледенело от шока, а затем стремительно, принося с собой головокружение, рухнуло в бездонную пропасть. Это был он. Её трясущиеся пальцы медленно потянулись к ручке. Щелкнули три замка и рассыпались чары, которые они сдерживали. Дверь приоткрылась. И в следующую же секунду Драко Малфой буквально ввалился внутрь, грубо толкнув дверь плечом.       Его внешний вид был неприемлемым. Она не узнавала в нём того самого собранного, чуть жестокого аристократа, который стоял перед ней в ванной Забини. Измятая рубашка, расстегнута на груди, в пепле от каминов. Пиджака вообще не было, волосы всклокочены, на лбу испарина. От него разило сигарным дымом, кофе и неразбавленным отчаянием. Он тяжело, со свистом дышал, глядя на неё дикими, покрасневшими, вероятно от недосыпа, глазами. Казалось он бежал по лестницам, а не использовал лифт.       - Ты... - выдохнул он, и его голос сорвался. Взгляд метался по её лицу и опухшим глазам, потом по шелковой пижаме. Волна облегчения от того, что он видит её живой, хоть и потрёпанной захлестнула его. Салазар, он нашел её, она здесь. Но затем его взгляд наткнулся на чемодан, который она сбила и теперь он валялся где-то сзади неё. Он запнулся, они остались стоять в тишине. Глаза его расширились и в них заплескался ужас. Он перевел взгляд с чемодана на неё. Его охватила ярость. - Куда-то собралась, Грейнджер? - злобно выплюнул он, указывая пальцем на багаж. - Какого хуя это здесь стоит, а?       - Я... я планировала уехать, - прошептала она, отступая на шаг назад и прижимаясь спиной к стене. Её голос дрожал, она действительно опасалась видя его таким. Конечно, он бы не сделал ей больно, но злить его не хотелось. Она боялась что он просто уйдёт, в очередной раз поняв какая она идиотка. - Я думала, ты...       - Ты собиралась сбежать?! - заорал он громко, и ей было удивительно что нигде не посыпались стёкла. Ужас и вся та паника, которую он испытал в кабинете Кингсли, глядя на её заявление, вырвались наружу неконтролируемым взрывом ярости. Драко шагнул вперед и с размаху, со всей дури, пнул чемодан. Тот с грохотом отлетел к противоположной стене, ударившись о плинтус. - Ты собрала шмотки и просто собиралась свалить? - он наступал на неё, нависая и окончательно вжимая её в стену. Его глаза метали молнии. - После того, что было вчера? После того, как ты сказала, что всегда будешь моей? Ты снова собиралась бросить меня?!       Казалось что-то хрустнуло. Она четко слышала этот звук, трескающейся плотины. Все пятнадцать, или сколько-то там часов, сводящего с ума ожидания и унижения выплеснулись наружу.       - Я ждала! - в ответ закричала Гермиона, отталкиваясь от стены и ударяя его кулаками в твердую грудь. - Я ждала тебя, Драко! Пятнадцать гребаных часов я сидела здесь одна! Ты обещал быть в полдень! Ты не пришел! Ни в час, ни в пять, ни вечером! Ты оставил меня здесь сходить с ума! - она осыпала его грудь ударами, и слезы лились из глаз. Он даже не шелохнулся, смотрел молча на её истерику и принимал удары словно это было заслуженно. - Что я должна была думать?! - рыдала она, колотя его уже ладонями по плечам. - Я думала, ты передумал! Думала, ты проснулся утром и понял, что это была ошибка! Ты же сам сказал мне, что женишься! Я думала, ты выбрал её! - обесиленно всхлипнула она, продолжая стучать по нему руками. - Думала, ты вернулся к ней, потому что это правильно, то что тебе действительно нужно! Я чувствовала себя такой...       Драко перехватил её бьющиеся руки, крепко, но не больно сжав её запястья. Он резко притянул её к себе, со всей силы вжимая в свою грудь. Она затряслась у него в руках, продолжая всхлипывать.       - Я был в Гринготтсе, мать твою! - прорычал он ей прямо в лицо. - Мои счета были заблокированы, я хрен пойми сколько часов провел в подземельях, угрожая гоблинам, подкупая членов совета директоров и шантажируя юристов! Я покупал этот блядский Пророк, от которого меня тошнит! Чтобы тебя не смешали с грязью! Я выгрызал для нас будущее, пока ты тут собирала чемоданы, блять!       Слова словно отрезвили Гермиону, и перестала вырываться. Её руки и тело безвольно обмякли в его хватке. Осознание нахлынуло облегчением, значит всё это время он бился за неё. Значит он не вернулся к Астории.       - Ты... ты отменил помолвку? - прошептала она, глядя в его безумные глаза, всё еще не веря до конца тому что происходит. Возможно это все сон. Она хотела чтобы он снова это сказал, убедиться что это правда. Что ей не снится это, что утром она не проснётся в очередном пустом и холодном дне, без него.       - Да! - выдохнул он, и вся ярость вдруг покинула его тело, оставив только изнеможение. - Я сказал ей всё сегодня утром. Отец в бешенстве, Гринграсс грозил нам кровной местью. Завтра утром газеты напишут, что она бросила меня. Я сжег всё дотла, Грейнджер. Я спалил свой собственный мир ради тебя.       Он отпустил её запястья и его ноги подогнулись, он сполз на пол. Драко Малфой, наследник древнего рода, мужчина, который только что поставил на колени финансовую систему, просто осел на пол в её коридоре. Он сидел на паркете, прислонившись затылком к стене, тяжело дыша и глядя в никуда. Все силы иссякли. Он отдал всё.       Гермиона смотрела на него сверху вниз. Её сердце разрывалось от любви и вины. Она медленно опустилась на пол рядом с ним. Пижама зашуршала по паркету. Она села вплотную, прижавшись своим плечом к нему.       - Я думала,... - тихо, глотая слезы, прошептала она в тишину коридора. - Думала, ты проснулся и наконец-то выбрал легкий, правильный путь.       Драко медленно повернул голову. Он посмотрел на её заплаканное лицо, на её опухшие, искусанные губы. Даже сейчас ему хотелось её поцеловать. Он поднял руку и осторожно, почти невесомо, коснулся её щеки, стирая большим пальцем мокрую дорожку от слез.       - Без тебя нет никакого пути, Гермиона, - голос был тихим от усталости, но в нем была выстраданная истина. - Ни легкого, ни правильного. Никакого. Без тебя я словно мертв. Я провел в этом состоянии полгода, и я больше не хочу туда возвращаться.       Он придвинулся ближе, его вторая рука легла на её затылок, зарываясь в спутанные волосы. Они сидели на полу в тесном коридоре, среди ночной тишины и разбросанных вещей. Ей показалось что они, цепляются друг за друга, стараясь не утонуть и не дать утопиться другому. Драко тяжело вздохнул, его пальцы нежно перебрали её локоны, пытаясь распутать.       - Я должен сказать тебе еще кое-что, - произнес он, и в его голос вернулась толика серьезности. Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей прямо в глаза.       Гермиона напряглась, чувствуя этот внезапный переход. Сердце снова тревожно екнуло. Она снова видела перед собой холодного Малфоя.       - Что такое? - прошептала она.       - Я сказал отцу, что женюсь на тебе, - ровно ответил Драко, словно обсуждал контракт. - Отец согласился на всё, сам помог мне с газетой. Но у него, и у меня... есть одно непреложное условие. Оно не обсуждается, Грейнджер.       Гермиона затаила дыхание. Ну конечно, их главный камень преткновения. Причина их разрыва полгода назад. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, ожидая что он скажет. Впрочем было не важно, она сделала свой выбор.       - Я видел, - хрипло произнес он, качая головой. - твое заявление. Гермиона... я же говорил тебе, ты не обязана этого делать. Я никогда не просил таких жертв. Ты можешь работать, можешь строить свою карьеру. Я приму твой трудоголизм. Буду воевать с Визенгамотом вместе с тобой, если потребуется. Я не буду запирать тебя в золотой клетке. Но... на этот раз всё будет по-настоящему. - он взял её руки в свои, его длинные пальцы крепко, властно сжали её ладони. - Я не хочу жить наполовину. Ты войдешь в Мэнор как полноправная хозяйка. Станешь моей женой и возьмешь мою фамилию. Никаких полумер, Грейнджер. Я не хочу больше быть просто твоей тенью по ночам. Я хочу, чтобы весь мир знал, кому ты принадлежишь. Либо так, либо...       Он не договорил, не мог озвучить альтернативу, потому что её просто не существовало в его вселенной. Он закусил губу, отворачиваясь. Снова вглядываясь в темноту. Гермиона смотрела на его напряженное лицо. На морщинки у глаз, появившиеся за эти полгода. Тогда, она бы выдернула руки, кричала бы что никогда не возьмёт его фамилию, что брак это пережиток прошлого. Что она потеряет себя. Оглядываясь назад, она казалась себе дурой, она могла бы добиться большего, ведь он всегда, всегда её поддерживал. Сидя с ним на полу после этого страшного дня, она поняла одну кристально чистую вещь. Она улыбнулась. У неё даже получилось это сделать мягко и искренне, сквозь слезы.       - Я больше не хочу, - она мягко коснулась пальцами его щеки, он смотрел на неё ожидая продолжения её слов. - Пойми, Драко, я долго думала... Мой трудоголизм - нездоровый, мания доказывать всем свою ценность тоже… Знаешь, ведь всё это началось именно с тебя. В школе, это ты… впервые посмотрел на меня так, будто я недостойна магии. И я всю жизнь бессознательно пыталась доказать тебе и таким, как ты, что я лучше.       Драко прикрыл глаза. Конечно он знал. Винил себя и миллион раз умолял простить его за всё то, что он сделал или сказал. Лицо исказилось от боли и вины.       - Я знаю что создал этот кошмар для тебя, - он сжал её руки, поднося к губам и целуя. - Блять... Прости меня, я был ублюдком, но я не могу повернуть время вспять. Я бы очень хотел, Гермиона.       - Мы оба воздвигали эти стены, но наверное пора их разрушать. - она придвинулась ближе, её губы почти касались его губ. - Я хочу писать книги. Помогать реально, а не сидеть в кабинете с бумагами. И я... я правда хочу всего этого с тобой. По-настоящему.       - Чего именно? - выдохнул он, боясь поверить ей снова. Или боясь спугнуть этот момент.       - Всего. Официальной помолвки, занудных приемов. Хочу носить самое отвратительное и огромное фамильное кольцо, что ты найдёшь. Хочу стоять с тобой перед всеми, как твоя законная жена. И я очень, очень хочу выбирать самые вычурные бархатные занавески в нашу спальню в Мэноре. - Драко завис, переваривая услышанное. Его глаза загорелись диким серебром, от чего у неё перехватило дыхание. - В конце концов, - она слабо рассмеялась, утыкаясь лбом в его плечо, - я могу доказать и так, что я стою многого. Я же свела с ума самого высокомерного чистокровного сноба Британии.       Почему-то её слова его вообще не порадовали. Вместо этого его пальцы, тут же жестко впились в её подбородок, заставляя поднять удивлённое лицо.       - Никогда, - прорычал он, в нем говорил темный огонь собственника. - Ты величайшая ведьма. Ты моя. Ты стоишь больше, чем весь этот чистокровный мир вместе взятый.       Он не дал ей ответить. Нежность, смешанная с облегчением и радостью от того, что она принимает его всего, вместе с долбанным миром что идёт с ним впридачу, охватила его. Взорвалась внутри и больше он не мог терпеть. Ни минуты, ни секунды. Этот разговор, её признание и готовность стать его женой сорвали последние тормоза, которые он пытался удерживать весь этот невыносимо долгий день. Он грубо впился в её губы, сминая их, проникая языком глубоко внутрь, заявляя свои права на её рот, на её дыхание, на тело и всю неё целиком. Вместо того, чтобы поднять её, он с рычанием подался вперед, сбивая её тело прямо на пол. Они словно запутавшиеся, как клубок из конечностей, рухнули прямо на паркет в прихожей. Это выглядело дико. Да и ощущалось точно так же. Холодный пол чувствовался ярко через тонкую пижаму, но сверху всей своей тяжестью навалился он. Горячий, словно был раскалён на углях, изголодавшейся по ней. Его властные ладони мгновенно оказались под её одеждой, жестко сжимая её обнаженные ягодицы, с силой притягивая её бедра вплотную к своему паху. Гермиона застонала от этого напора, пальцы вслепую пытались растёгивать пуговицы, но она быстро плюнула на всё это и теперь срывала их с рубашки, оголяя его грудь. Он жадно скользил по ней руками. Она отвечала на его поцелуи с такой же дикой страстью, извиваясь под ним, желая большего. Она уже начала было хныкать и была готова молить его не останавливаться, взять её прямо здесь, когда Драко с глухим стоном оторвался от её губ.       - Нет. Не на полу, - хрипло, отрезал он, тяжело дыша.       Серые глаза потемнели, он был горяч, в этой дикой, но абсолютно подходящей ему роли доминантного собственника. Он одним мощным, не терпящим возражений рывком поднялся на ноги. Потом легко потянул её на себя и подхватил на руки, прижимая к своей груди.       - Драко... - простонала она, цепляясь за его плечи, целуя его в шею и куда могла дотянуться, ощущая солёный вкус на губах.       - Ты только что согласилась стать моей женой, я не хочу просто трахнуть тебя на полу в коридоре. - прорычал он, кусая и оттягивая её нижнюю губу. Он уже нёс её по темному коридору прямо в спальню. - Я буду брать тебя на нормальной кровати.       Может он и не хотел трахать её на полу, но быть нежным он тоже не собирался. Он швырнул её на смятые простыни. Тонкая ткань с треском слетела с неё когда он зацепил пижамные шорты нетерпеливыми пальцами. Он сам избавился от своей одежды за секунды, она даже не успела понять как, а он уже нависал над ней во всем своем великолепии. Драко обхватил её обнаженные ноги, раздвигая их. Гермиона смотрела на него снизу, видя как он сдерживает себя, продлевая этот момент. Драко опустил свой потемневший от страсти взгляд вниз. Словно завороженный наблюдая за тем, как медленно, он входит в неё, как её податливое тело, сильно влажное от желания принимает его. Как мышцы сдавливают его член, принося неимоверное удовольствие. Это зрелище сводило его с ума почище любого приворотного зелья.       - Открой глаза, - шепотом попросил он, останавливаясь на мгновение, чтобы дать ей привыкнуть. Он подхватил её под колено забрасывая её ногу себе на плечо, открывая больше доступа и лучший вид для обзора. - Посмотри на нас, Гермиона. Мерлин, как это красиво. Как идеально ты меня принимаешь.       Гермиона распахнула влажные ресницы, приподнимаясь на локтях и смотрела как он плавно вышел и снова вошел в неё. Из её груди вырвался длинный, дрожащий стон. Внутри неё, всё сладко, мучительно горело от того, насколько он был огромным и горячим. Его ладони скользнули вверх по её ребрам, сминая грудь. Он поглаживал её, пропуская набухшие соски между пальцами, заставляя её выгибаться дугой с пронзительным вскриком.       - Не хочу что бы ты сдерживалась, хочу слышать твои стоны. - Он наклонился, усыпая её шею поцелуями и вырывая из неё всё новые и новые звуки. Драко задыхался от переполнявшей его нежности, смешанной с диким возбуждением и желанием еще сильнее её трахать. Каждое его прикосновение, каждый нарастающий толчок был пропитан отчаянной любовью. У него буквально сводило легкие от нехватки кислорода. Он любил эту девушку до безумия, и сейчас, вдалбливая в неё каждое движение, он отдавал ей свою душу без остатка.       Гермиона с благодарностью, со слезами от удовольствия, принимала эту лавину чувств. Она сама вжималась в него, умоляя и шепча ему бессвязные фразы.       - Еще.. еще… - растворяясь в его руках, доверяясь его страсти.       - Проклятие! - выдохнул он, ускоряясь и начиная двигаться жестко и ритмично. Гермиона всхлипывала от наслаждения. - Тебе нравится?       - Еще.. Драко. Очень! - задыхаясь, отвечала она, впиваясь ногтями в его спину.       - Я так скучал по тебе, блядски скучал. - хрипел он, ловя её губы, не прекращая входить в неё до упора. - Не могу поверить что ты согласна. Я так долго ждал этого и теперь тебе не отвертеться Гермиона. - она вскрикнула от неожиданности, когда он резко вышел из неё и перевернул на живот. Он схватил подушку и подложил под нее, приподнимая её бедра чуть выше. Он смотрел на следы от его пальцев на бедре. На спутанные волосы рассыпанные по кровати. Полгода он пытался забыть как она выглядит. Полгода. Ни одного грёбаного дня это не работало. Рука Драко скользнула между её ног, прижимаясь к её мокрому лону и надавливая пальцами на клитор, заставляя её выгнуться и, откинув голову громко, протяжно застонать. Он снова вошел в неё, еще резче двигая бедрами, толкаясь в неё. Она здесь. Она никуда не уехала. Она согласилась. Долбанный Салазар, он едва не потерял её сегодня из-за жадных гоблинов и бумажек бюрократии. Гермионе казалось, она не могла бы завестись и желать его еще больше, но его слова сказанные ей, просто заставили её заскулить. - Ты не отвертишься теперь, любовь моя. Родишь мне наследников. Целую толпу невыносимых, лохматых блондинов. - от него не ускользнула её реакция, он ухмыльнувшись, сжал её ягодицы, приподнимая и раздвигая их, что бы заполнить её еще глубже. Драко наклонился к ней, проведя языком по её спине, целуя в шею и облизывая местечко за ухом, которое сводило её с ума. - Хочешь трахнуть меня, любимая? - зашептал он ей.       Если бы он не остановился в этот момент, Гермиона была уверена, что кончит только от этого хриплого и до невозможности пошлого шепота ей на ухо. Так она оказалась сверху. Драко позволил ей перехватить инициативу. Она двигалась в своем собственном, сводящем их обоих с ума ритме. Медленно поднимаясь и глубоко опускаясь на него. Её каштановые волосы разметались по плечам, глаза блестели от слез и наслаждения. Руками она гладила своё тело, сжимая грудь и смотря сверху в его горящие глаза. Драко лежал под ней, сжимая её талию, не в силах оторвать взгляд от своей женщины, которая прямо сейчас захватила его мир. Она выгибалась на нём, желая его так же страстно. Принимая всё то удовольствие, что он ей давал. Видя как она закатывает свои глаза, слушая её стоны, он понимал что весь этот долбанный день, всё это время что он боролся, стоили этого. Он готов был выжечь всё на их пути, лишь бы смотреть как она горит в его руках. Драко смотрел то на её лицо, полное удовольствия, то на грудь, которую она сжимая своими руками, то как его член погружается в неё. Было до одури хорошо.       - Ты сведешь меня с ума, - простонал он, чувствуя, как грань всё ближе. Его руки властно легли на её ягодицы. Прижимая её к себе, и не давая двигаться самой. Почти не выходя из нее, он продолжил плавные толчки, стимулируя клитор трением о его кожу. Чёрт это было до охуения прекрасно. Он видел как она на грани, как готова рассыпаться на мириады звезд в его руках и собирался толкнуть её в эту бездну. - Давай Гермиона, будь хорошей девочкой, кончи на моём члене. Сейчас.       Казалось ей хватило и первых двух фраз, потому что она задрожала в его руках, он почувствовал, как она неистово сжимает его член. Вскрикивает, и опирается руками ему в грудь, впиваясь пальцами в его кожу. Гермиону охватил мощнейший оргазм и он сделав еще пару толчков, последовал за ней. Драко с глухим рычанием изливался в неё, намертво прижимая к себе, словно пытаясь слиться с ней воедино. Она рухнула ему на грудь. Оба задыхались, мокрые от пота, но наконец-то, впервые за долгие месяцы, абсолютно счастливые и неделимые.       - Гермиона?       - Что Драко?…       - Какого цвета ты хочешь повесить шторы в нашей спальне? Ты знаешь, я не потерплю ничего красного или бордового в доме…       Она замолчала, между ними повисла тишина. Было слышно только два ритма сердцебиения. А потом она рассмеялась, утыкаясь ему в плечо, щекоча его своим дрожащим от смеха дыханием и волосами что разметались от её дрожи. И он засмеялся в ответ.       - Люблю тебя.       - Я люблю тебя сильнее…