Эпизод 1.

***

Хромая тишина стояла уже час. Он пролетел так, словно в немой тишине шел громкий политический спор. Но стены не чувствовали никакой вибрации, кроме периодического хлюпанья воды о чешую и стенки чугуна. Жертва периодически вдавалась в случайную улыбку, стараясь всячески её не показывать. За всё время ни разу не посмотрел в глаза охотницы. Проведя в сторону онемевшей рукой, по комнате раздастся звон цепей. — Не мёрзнешь значит, — Девушка вынула из ушей затычки. Ещё на топи ей показалось что русал немой, и сейчас, её догадка косвенно оставалась правдивой. Навряд ли русалы сами по себе не поют, как русалки, — Взгляд то добрый, зачем убил, — Почти бессвязно, тихо бормотала барышня, — Он мне должен был траву редчайшую достать, а ты! — Она сожмёт в руке стеклянный стакан, сухо выдохнув через зубы, — Угораздило же… Девушка подойдёт ближе, грубо схватит горячими пальцами подбородок, заставляя задрать голову, посмотрит на раны от веревки на шее и на секунду поменяется в лице, схватив маленький кристалл, висящий на сплетённой ей верёвке. — Так это ты подарки таскал? — Она потеряется во взгляде, её глаза будут смотреть в разные пустоты комнаты, куда то по потолку, она закатит глаза и громко вздохнет, — Ну почему всё так! — Отдёрнув руку она отвернётся в стену, дёргая себя за волосы. Проведёт пальцами по тонкой шее и закинет голову наверх, приоткрыв рот. За всей этой странной мимикой пёстро будет наблюдать русал, почти не дыша. Недовольная как чёрт, девушка выдохнет. Возьмёт в руки стакан с раковины и намотав на свободный кулак длинные волосы русала, грубо запрокинет его голову назад, приставив к губам посуду, слегка наклоняя. — Хоть каплю прольёшь – ударю, — Эксцентричная, бесцеремонная, грубая. Несмотря на явную неприязнь со стороны, русал пылал изнутри. Только через время приходит осознание что отвар далеко не из самых вкусных, когда женские руки уже не держат за ещё зудящую шею. Громкая тишина нависает после ухода девушки. Слышно, как за стенами, она чем-то гремит и шуршит. Толстая книга падает на стол, барышня кашляет от пыли, кипятит медный чайник, бьёт железной ложкой о стекло. Возвращается. — Не дёргайся, — Проводит теплыми пальцами по рёбрам, нажимает на губы, в зубы суёт натуго свёрнутые в лён травы, достаёт из медной посудины красную от температуры ложку и сильно давя на грудь прижигает открытую рану на бочине. Русал подаёт истошный стон, со слезами отворачивается, прикусывая льняную подушку с травой. Тело дрогнуло от сократившихся мышц, хвост резко согнулся, хлопнув по воде. От едкого шипения повяли заострённые уши. Рана была получена случайно. Пока охотница тащила тяжёлую тушу, наткнулась на капкан сама, и не заметила, как лезвием, торчащим из земли порезало тело добычи. Холод, стоящий в комнате не дал инфекциям быстро размножиться, хотя кровь долго не сворачивалась. — Надейся не пожалеешь, что выжил, — Холодной водой девушка польёт на рану, слушая как успокаивается дыхание русала. В чугунную ванну, как остановится кровь, она зальёт воды и уйдёт. До следующего утра. Расклеив слипшиеся после сна веки, русал постарается достать лицом до воды. С подвешенными к потолку руками это тяжело, но морская гибкость позволяет. Запястья холодные, почти немые от долгого напряжённого положения, на них еле ощутимы ссадины, трущиеся о металлический обруч кандалов. Алые глаза скользят по стенам. Холодная плитка, содранные обои, на полу потолочная штукатурка, завешенное тряпкой зеркало, табурет из тёмного дерева, маленькая столешница у раковины, на которой разбросаны таблетки, травки и использованный шприц. Приставленные к стене, у двери спокойно почуют старые молоток и кирка в свежей каменной пыли. Хвост не оторвать от пола – короткая верёвка подвязана к чугунной ножке, как не двигай плавниками, не поддаётся. Маленькое окно под потолком было закрыто деревянной форточкой, но пропускало свет через щели, а под ванной лежала проржавевшая лестница. — Мне не особо нравятся такие как ты, — С каким-то отвращением тихо вела девушка, не закрывая двери. За комнатой был такой-же темный коридор, в который кое-как из каких-то щелей просачивался уличный серый свет. В окно тихо стучал моросящий дождь, — Скользкие, холодные…. — Она наконец не в черных одеждах, закрывающих всё тело, а в лёгких матроске и брюках-палаццо. Взгляд русала остро устремился с выхода на глубокий вырез, открытые ключицы, тонкую шею, — Не смотри так, — Недовольно вздыхает. Русал на секунду ловит тяжелый взгляд, но всё не может оторвать алых глаз, рассматривая женскую шею. Девушка не церемонясь, подходит и бьёт по щеке, хватает за лицо одной рукой и задирает, устанавливая зрительный контакт, — Такие же оставить? Шрамы россыпью лежали на открытой шее и ключицах. Горячие, точно полученные сильным ожогом, на светлой коже почти не заметные, давние. Спору нет, как и говорили прекрасные русалки, в девушке не было ничего примечательного. Одетая в чёрное, иногда в капюшоне, она приходила, разве что в лунном свете иногда был виден шрам на щеке, особенно после того, как она состригла длинные волосы. Седая прядь по левую сторону придавала пёстрости новой стрижке и как-то делала выразительнее и без того яркие зелёные глаза. — Вспороть бы тебе брюхо, как это делал Потрошитель. Так же вы его назвали, да? — Она до боли в костях сжимала пальцы, царапая красивое юношеское лицо, но резко отпустила, совсем сжав руку в кулак, — Вам, скользким, не понять. Мальчику ещё жить и жить, а у него уже проблем больше чем у взрослых, — В громких глазах не тухла искра, — При тебе он убивал. Мне жаль его жертв. Сколько дев было на озере? — Девушка прикроет глаза и услышит как звякнула цепь. Русал показал на пальцах число, — Ну хоть язык мой понимаешь… — Отойдёт, сядет на табуретку и разожжёт свёрнутую трубку, — Не видела я. Не знаю, скольких он положил. Глаза мои не видят духов. Пазл почти сошёлся. Духов не видит, ярко-выраженными чертами каких-то сущностей не обладает. Никаких особых способностей тоже не явила… Разный поток энергий на теле её потухал, но вместе с ним и она слабела. — Сколько лет не говорила ни с кем вот так. За тебя бы не плохую сумму отвалили барыги, — Шатенка сделает глубокий вдох вонючего дыма, — Только вот, ей не перекрыть жизнь человека, которую ты отобрал, — Фразу назад, показалось, что дама успокоилась, но сейчас, она наклонилась через столешницу и прижгла тлеющий сверток о открытую кожу, скаля от злости зубы. Русал дёрнется, отвернувшись. Длинные волосы с фиолетовым отблеском закроют свежую рану, — Всё мне залил, — Как-то между строк кинула, просто чтобы упрекнуть. Алые глаза не смели не смотреть в глаза собеседницы, но вот, русал зевнул, опустив голову в плечо, — Все, кого я хотела спасти, не доживали и двое суток. В принципе, ты в категорию «спасти» не входишь. Посмотрим, сколько продержишься. На день повиснет тишина. Девушка уйдёт и ляжет спать. В ночь, она покинет дом и через несколько часов вернётся с кем-то. — Спасибо, что зашёл. Я всё ещё в долгу. Как там Эвет? — Голос был непривычно мягок и расслаблен, мелодично отражался от стен. — Заходил на днях. Опять спрашивал про девчонку. Унёс под шумок одну мою баночку с ядом. Только я, как бывший водяной, знаю какие на подводных тварей действуют. Припомни ему за меня. — Можешь с меня взять что хочешь за это. А он, ребёнок ещё, да и с такой историей, сам понимаешь, — Двое усядутся за стол, по шороху ножек стульев о пол, стуку ложек по кружке, намечается светская беседа, разбудившая подслушивающего русала. — Да кем бы он ни был, хоть ангелом, как твой этот, никто не давал ему права убивать, — Мужской высокий голос был тихий и мягкий, но крайне грозный, — Ангелов я не в праве осуждать, а вот вашего Похоронителя очень даже. Я тоже многое потерял, но не хожу и не убиваю направо и налево. — Я не оправдываю убийства. Да, малой уже никогда от греха не отмоется, но и на рай он не нацелен. Сам помнишь цели его, — Девушка смягчит голос, глотнув горячего чая, — Кстати, о подводных сущах. Наверняка ты с русалками знаком. — И с сиренами, и с пиявками и с девами морскими… Не со всеми в ладах, но знаком был. Кто-то конкретный интересует? — Были когда-то русалы немые на твоём веку? — Девушка соскребёт ногтями что-то со стола, потом поставит на него тканевый мешочек и подвинет к собеседнику. — Будто сама не знаешь, Моргана. Не доживают немые русалки даже до ребячества. Они как ребёнок-альбинос у афроамериканского племени, идут в жертву или продаются духам. Почём спрашиваешь, коли встретила такого? — Парень посмеётся, раскрыв мешочек с щедрым подарком. — Знаешь, когда станешь Высшим, напомни мне поучиться у тебя юмору. — Целебная магия не твоё, но у тебя в прошлый раз неплохо получалось держаться, когда я залечивал распоротую жертву, — Через интонацию речи слышна острая улыбка. — Как ты думаешь, у меня получится? — Что именно, дорогуша? — Парень сухо вздохнёт, откинув бледными пальцами русую прядь длинных кудрей с лица за плечо. Моргана промолчала, понимая, что слишком часто просит помощи у этого человека. Громко вздохнув, она допьёт кипяток из стакана, — В любом случае, ты знаешь к кому обращаться. — Последний раз когда ты просил помощи был так давно, я уже и не вспомню.. — Просто с того раза, ты сама помогаешь мне, что не приходится и просить. Я благодарен за то, ты знаешь. — Знаю, Митруша, знаю. Ну, за лучшего знахаря моей жизни? — Девушка разольёт из стеклянной бутылки жидкость по стопкам и чокнется с собеседником. Неплохой вышел тост. Следующее пробуждение будет не из приятных. В воду Моргана зальёт кипяток, перед этим зайдя тихо как мышь, что русал проснётся только от резко поступившей боли. — Мне всё равно, лжец ты или нет, — Разъярённая, как волк, с растрёпанными волосами, девушка черпанёт руку в ведро и кинет раскрошенный лёд в лицо русала, который только-только раскрыл ошарашенные глаза. Он опустит голову и слижет его с губ, сухо шипя через сомкнутые зубы, — Больно? Им тоже было больно! — С громким стуком, Моргана поставит ведро на кафель и уйдёт. На улице уже смеркалось. Она соберётся и закроет дверь дома на ключ, снова оставив пойманного. — И… Говоришь, вот так.. — Тихо! — Мальчик уловит момент за секунду до его начала и закроет глаза, оставив девушку наблюдать в одиночестве. И Моргана узрит прекрасное в ужасном. До этого, они наблюдали как хрупкая фея осторожно наступала на траву, не оставляя на ней следов, будто паря на землёй, иногда встряхивая светящимися в свете луны крыльями, с которых сыпалась пыль, оставаясь дорожкой, как иней. Длинные светлые волосы тоже как пушинка парили, когда фея подпрыгивала. Её лицо было милое, но страшное в своей истинной форме. Большие глаза, длинные тонкие конечности, множество усиков многих довели бы до неприятной дрожи. Вот только сказочная красота за пару мгновений сменяется животным страхом. Будто змея, сирена хватает прекрасную фею, слишком близко подлетевшую к воде, острыми когтями впившись в босую ногу, утягивая в пучину реки, пока та трепыхалась, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Сирена ловко цепляется когтями за крылья, укусив прокушенную ногу острыми пираньими зубами, рукой оторвав сразу два крыла. Фея истошно прокричит, выгнувшись в спине и сама падёт назад, прямиком в лапы сирены. На воде останется лишь сверкающая в свете луны пыль, красиво переливающаяся. Моргана, в целом не особо удивленная, посмотрит на мальчика и слегка приулыбнётся. — Всё. — Поняла о чем я говорил? — Эвет опустит руки, смотря на успокоившуюся в реке воду. — Ты знал что она умрёт.. — Не забывай о том, кто я, — Черноволосый наденет на руку обрезанную перчатку и съедет по холму вниз, на тропу, — И прости за грабёж, позже рассчитаюсь, — Яркие зелёные глаза блеснут в острой улыбке. — Оставь при себе, молодой. Тебе ещё своё понадобится, — Моргана тоже скатывается по холму, спрыгивает по небольшому скальному выступу, — Только вот нашему врачу не по нраву твоя легенда. — Я ничем не обязан хозяевам, — Помёрзшая трава стала хрустеть под ногами, а лес стал сгущаться. Паренёк внезапно стал серьёзным, — Знаешь, слыхал я от одного знакомого, что девчонка есть моего возраста. Говорил, похожа. Тоже бледная кожа, глаза большие, фатою скрыты и волосы чёрные, но кудрявые. — Не видала ещё таких, Эветан, — Во тьме громко щёлкнет зажигалка. Двое обернутся и увидят человека с ружьём, у которого дрожали руки и огонь от зажигалки в одной из них, — Ой, — Моргана прищурится, чтобы получше разглядеть силуэт, а мальчуган только широко улыбнётся, — Смотри, ружьё кажись на нас направляет! — Ага… — Длинные чёрные волосы накрыли плечи парнишки, почти закутав его в объятия ночи. Он подождёт, пока Моргана посмотрит на него, вскинув бровь. Не поворачиваясь к ней, Эвет улыбнётся, опустив голову, — Прости, — Тихо смеясь, мальчик всё же переведёт пёстрый взгляд на девушку, — Я не слышу их. Последняя фраза станет для Морганы толчком, только вот бежать будет уже некуда. Только она успеет моргнуть, как пацана рядом с ней уже не будет, а серебряная пуля из ружья пролетит мимо плеча, надорвав кожу и плотную ткань. В этот раз ей повезёт, никаких серьёзных ран. Она бросится с истошным криком, но не прочь – прямиком на мужчину с ружьём. Дрожащие руки произведут ещё один выстрел, но мимо, роняя оружие и закрывая жилистое лицо руками. — Мы предупреждали! — Хрипло шикнет почти на ухо Моргана, перед тем как прервать мужские крики. Повеет холодом. Моргана пересядет с колен на землю, вытирая пальцы о лицо и одежду. Её спокойствие быстро закончится, позади себя она услышит быстрый шорох двух пар ног, легко перебегающих по траве и кустам. Резко обернувшись, станет вставать на шаткие ноги, держась рукой за предплечье, готовая бежать в любую сторону. На её глаза попадётся блеснувшая стекляшка в руке у белокурой девицы, стоящей поодаль от неё. Она улыбаясь, показывала на громко тикающие стрелки часов на цепочке. Её глаза блестели рубиновым светом, не моргая, будто гипнотизируя. Лицо было больше похоже на морду, вытянутое в нос, в профиль будто дикий заяц. Не сразу, Моргана завидела средь прядей длинных волос мех опущенных заячьих ушей. Уже увереннее стоя на ватных ногах, она увидит как оскалится зайчиха. Длинные зубы и широкая улыбка заставят обратить внимание на не менее длинные ноги под миди-платьем рубинового цвета, с оборочками. Острые когти на пальцах, которые стучали по часам были чистые, почти светились в лунном свете. И она не нападала, выжидала, как хищница, всё показывая на часы. Из куста её позовёт тихий детский голосок и она запрокинет голову назад, посмеясь в сердце леса, схватив маленького ребёнка с земли и быстро убежит. Посмотрев под ноги, Моргана заметит как трава стала светлеть. Выходило солнце…. От резкого хлопка дверью, русал дрогнет, но не повернётся, как обычно воодушевлённо глядя на свою похитительницу. Однако и криков не услышит, тихо затая дыхание, будет слушать шаги, зажмурив глаза. Услышав, как стала плескаться вода в ванной, он посмотрит подле и увидит как она постепенно окрашивается в красный. Боязливо он ещё теснее подожмёт к себе хвост, пока не почувствует горячие пальцы на шее. — И что это? — Моргана повернёт заплывшее лицо к себе, сначала даже удивившись. Русал совсем скис, хотя на нём не осталось ни одной раны, все затянулись будто за вечер, но опухшие глаза покраснели, по щекам стекали слёзы, — Н-да… Смыв засохшую на лице кровь, Моргана молча снимет рубаху и закинет в воду, покинув русала на пару часов, которые очень незаметно пролетят. Она вернётся двумя заходами, занеся много всего, оставив на столешнице. Даже блюдце с благовониями уберёт на полку, чтобы не мешалась. Табурет она ногой подвинет ближе к бортам, неудобно усевшись на нём. На всю комнату запахнет чем-то жареным. — Изнутри ещё не выворачивает? — Насмехнётся шатенка, но не получив ответа, вернётся в свою привычную манеру, — Повернись, рыбка, — И подзовёт как собачку, прицокивая. Русал поведёт ухом и переглянется через плечо. Внутри всё и вправду заурчало от приятного запаха после трёхдневной голодовки. Бегло сглотнув, жертва всё-таки повернётся и недоверчиво выгнется, оперившись торсом в борт. В грязной кровавой воде всё ещё плавала чёрная рубаха, — Сама нечасто ем, вот и про тебя не подумала, — Моргана зацепит вилкой овощи в каком-то соусе и кусок жареной рыбы, протягивая вперёд. Алые глаза всполохнут от голода, слюна стечёт по губе, но юноша зажмурится и оскалив зубы посмотрит куда-то в сторону, — Да не отрава, дурень, — Цокнув, Моргана возьмёт небольшой кусочек и сама проглотит. Русал глубоко вздохнёт и вернётся в положение впритык, приоткрыв рот. Рыба была конечно не первой свежести, но сейчас почти идеально. После акта чревоугодия, Моргана плеснула в стеклянный стакан с глубокой царапиной не дурного кваса. Свежего, хладного с ярким запахом. Даже сама выпила с горла, за компанию. Русал, кажется, порозовел от счастья и расцвёл, совсем забыв про уныние. — Другое дело, — Барышня тихо улыбнётся. В её холодных глазах будто загорится тёплый синий огонёк. Она соберёт всё в охапку и унесёт, вернувшись за рубахой. Наклонившись, чуть не упадёт, поскользнувшись на разлитой воде. С плеча спадёт свободная кофта в полоску и взгляд русала быстро зацепит свежую рану, которой не суждено будет зажить. Он тут же начнёт шипеть и трепыхаться, пытаясь подползти ближе. Моргана даже сделает лишних два шага назад, к стене, прищурив глаза и вскинув брови. Поднимет взгляд на кандалы и синие от них запястья русала, глубоко вздохнёт. Отжав рубаху, закинет её на плечо, достанет из кармана брюк раскидной нож с красивым узором и потянется наверх, срезая толстую верёвку, которая связывала цепь и железную перекладину, на которой когда-то что-то висело. — Только попробуй руки распустить – оторву, — По-злому шикнула она на затихшего русала, дорезав верёвку. Сняв её одной рукой с цепи, она опустила руки русала и быстро отпрыгнула к двери, будто ожидая, что тот нападёт, — Не заставляй меня потом пожалеть, — и ушла, захлопнув дверь. Хладные руки, русал приложит к груди, приоткрыв рот, часто дыша, будто простыл. Цепь скоро проржавеет, если долго будет в воде, как и сами кандалы. Её длина позволяет слегка раздвинуть руки, но они сильно устали от одного положения и совсем не поднимаются выше груди. Он пощупает уже зажившую рану на бочине, проведёт пальцами от лба до середины хвоста, потянется и повеселев, совсем уляжется, несколько раз покрутившись в разных позах. Всё это время, Моргана будет стоять за дверью и выжидать. Она скормила ему вместе с едой полезную успокоительную траву, которую сама приняла на кануне, после взбудораживающей ночки. Дождавшись, пока русал точно уснёт, она тихо зайдёт, не закрывая приоткрытую дверь. За ней следом, в комнату войдёт пушистый чёрный кот. Моргана кинет на него непонимающий взгляд, похлопав глазами. До этого у неё не было кота. Четверолапый запрыгнет на табуретку и будет тихо наблюдать, пока девушка недоверчиво будет ступать ближе от порога. Она и сама тиха как кошка, хотя и только когда ей очень надо. Не дыша, она наклонится к сопящему в воде русалу. Он свернулся и спал почти комком. Моргана проведёт пальцем по щеке и убедится, что похищенный не реагирует. Она приложит ладонь ко лбу, пытаясь сравнить температуры тел, но на её удивление, почти совпадали. Наклонившись чуть ближе, Моргана стала перебирать шелковые прямые волосы с неестественным цветом сине-фиолетовых морских кораллов. Мягкие, от перемены климата и нехватки витаминов стали нередко выпадать. На чугунных бортах прилипло несколько клочков. Моргана накрутит локоны на пальцы и отстранит от лица. Под глазами синяки, не такие конечно, как у неё самой. Для людей красота необыденная, почти аристократичная. Внезапно, как ошпаренный, кот зашипит, когтями впившись в ткань на табурете. Моргана повернёт голову и увидит, что на пороге явился ещё один четвероногий. Пятнистый и пушистый с голубо-карими глазами, с какой-то особой гетерохромией, будто разделяющей глаз напополам. На голове у кошки будет какая-то маленькая тиара с красивыми переливающимися камушками и стальным месяцем по центру. Она спокойно пройдёт порог, повертится у ног хозяйки дома, осматривая всё, будто улыбаясь, и убежит только когда чёрный кот спрыгнет с табуретки, замахиваясь на незваную гостью. Моргана пошатнётся и оставив рыбу в аквариуме, прикроет дверь, тайком проследует за новыми обитателями дома. Весело понаблюдает, как кошка залезла на шкаф и как чёрный кот разъярённо шипел и тянулся лапой, пытаясь её достать оттуда. Протянув к кисе ручки, та поначалу недоверчиво их обнюхала, перед тем как юркнуть на плечо. — И кто вы, гости? Даже не представились, — Моргана улыбнётся. Чёрный кот обиженно уйдёт к двери и ляжет на коврик, расплывшись пушистым пузом по всей его площади, мордой к выходу, а пятнистая особа, словно ухмыляясь будет ластиться к щеке, — И на вас теперь готовить что-ли….