Когда он заставляет тебя пылать

С пожара прошло три дня. Новости все еще пестрели новыми подробностями, назывались самые разные версии причин, ходили ужасающие фотографии следствий. Король Эрендор давно взял свои слова о Блум назад, однако журналисты бурно подхватили эту версию, проходясь по бывшей спасительнице Волшебного Измерения, обсасывая их отношения с покойным принцем, строя новые конспирологические теории. От всего потока невозможно было убежать. Блум выкинула телефон в мусор, но новости достигали ее через разговоры слуг. Она заперлась в своей комнате, но ветер доносил ей свежие сплетни. Она воткнула бы себе затычки в уши, но они не заглушили голос внутри нее. «Это дело рук Валтора». «Это ты вернула его из глубин небытия». «Твоей первой мыслью было восхищение». — Наглая ложь, — прошипела Блум пустой стене, видя в ней едва ли не главную обвинительницу. — Валтор, если он не плод моего воображения, был все те минуты, пока дворец горел, рядом! Я не могла его вызвать по-настоящему, зеркало на это не способно! И трепет в груди был страхом, только страхом! «Ты милая, когда обманываешь себя», — раздался в голове чужой бархатный голос. Она в ярости повернулась к темному зеркалу, отражающему лишь дальний, неосвещенный угол комнаты. — Находишь это смешным?! — закричала она. — Думаешь, издеваешься надо мной?! Глаза мне открываешь на истинную сущность?! Жалкий дух, выскочка, я могу уничтожить тебя мановением руки! Краем уха она услышала смех. — Вот значит как, — Блум медленно приблизилась к зеркалу и развернула стол на себя, от чего разбросанная на нем косметика попадала на пол. — Играешь, да? Хочешь, чтобы я призналась, что только рада смерти этого ублюдка? «Скай морочил тебе голову, Блум, как ты можешь переживать о нем?» — такое думал выдать? Дурак, отголосок прежнего, еще большего дурака. У тебя хотя бы хватает ума оставаться в зеркале и носа не казать! «Тебе идет красный цвет лица», — в его тоне звучала неприкрытая игривость. — А тебе идет быть мертвым. Блум тяжело опустилась на стул, прикрывая глаза. Валтор казался такой мелкой, тщедушной проблемой в сравнении с тем, как медленно мир вокруг нее сужался до размеров одной комнаты. Каким огромным ей виделось Волшебное Измерение когда-то! Теперь она не могла выйти из дворца без привычного прицела взглядов. Наблюдающих, удивленных, восхищенных, раздраженных, злобных взглядов. Многие считали, что один человек не имел права нести в себе такую силу. Не имел права тратить ее по собственному усмотрению, не помогая ежесекундно нуждающимся. Не имел права постоянно забывать о всеобщем опасении, о зле, что таилось за ней. Как она жалела, что на четвертом курсе не провела спокойный год в Алфее! Зачем шайке Черного Круга понадобилось выискивать ее там, зачем они обратили внимание на свою охоту?! Так Земля осталась бы без магии, осталась бы укромным местом, куда она могла бы сбежать, где ее знали бы как непутевую дочь Майка и Ванессы. Она работала бы в мамином магазинчике и забыла бы о тяжелом бремени героини, которой больше некого спасать! Но увы, Земля теперь входила в Волшебное Измерение, колоссально переменила свой облик и образ жизни, став главной ареной борьбы между людьми без магии и магами — спасибо хоть, что борьбы пока дискуссионной. Хотя побег в любом случае не удался бы — сбежать от себя самой не выйдет. Блум подняла голову, спокойно выдерживая взгляд собственного отражения — ее встретили черные зрачки Валтора в глубине ее глаз. — Как бы мне не хотелось быть причиной великого пожара, я никогда им не стану, — твердо сказала она. «Посмотрим». Звук заброшенного за шкаф второго мобильника вывел ее из строя. Блум чертыхнулась, долго сомневаясь, стоит ли поднимать трубку. Слышать кого-то не хотелось. Но выученные манеры не позволили оставить звонок без ответа: все же тот телефон был исключительно для близких людей. Можно и потерпеть горестные сочувствия Флоры, вдруг удастся ее убедить, что без линфейского вина она никак не справится со «скорбью»? Блум так размечталась о вине, что подняла трубку, не глядя на контакт. А зря. — Рада вас слышать, Блум, — в динамике раздался спокойный голос Фарагонды. Ей требовались все ее немногочисленные внутренние ресурсы, чтобы не сбросить сразу же. — И я вас, — хрипло ответила она. — Я бы хотела выразить вам всю свою поддержку. Понимаю, как тяжело это переживать, — ее голос был все таким же «мудрознающим», только теперь он не успокаивал — выводил из себя. — Большой удар для нас всех. Такой ужасный пожар... Фарагонда терпеливо ожидала ответа, но спустя минуту тишины все же решилась продолжить — Мы уже отправили на Эраклион всю посильную помощь для преодоления кризиса. Я скину вам адрес нашего штаба, — Блум лишь ухмыльнулась на эти слова, — вам окажут так необходимую сейчас поддержку. Ну а мы скоро итак увидимся. — Где, позвольте спросить? — она прекрасно понимала, куда клонила Фарагонда, но со странным мазохизмом шла в уготованную ловушку. — На похоронах, разумеется. — О, простите, я не иду на похороны. — Как?! Блум быстро отняла трубку от уха, с прилипшей к лицу улыбкой выслушивая поток нравоучений. Она не оправдывает гордое звание Феи Хранительницы, не прощая брошенные в пылу гнева слова! Подставляет под удар свою репутацию, игнорируя столь важное событие! Как ей не стыдно, вести себя столь легкомысленно?! Люди ждут от нее мудрости и сострадания, иначе обвинения хлынут с новой силой! — Вы сомневаетесь в моей невиновности? — мило поинтересовалась она между делом. — Я никогда не сомневаюсь в ваших поступках, Блум, — лживая старуха, — я лишь хочу подчеркнуть важность этого мероприятия и вашего на нем присутствия. — А я хочу сказать, что туда не приду. Передайте королю Эрендору мои искренние соболезнования и попросите у него извинение за мое отсутствие. Голова что-то болит. И она решительно сбросила звонок, выключая телефон. После чего резко обернулась к зеркалу. — Ну и как прикажете не сойти здесь с ума? — пространно спросила она, вглядываясь в самые глубины своего отражения. *** Блум не ждала известий о новом пожаре. Чувствовала, что он должен скоро произойти, но все равно не ждала — не верила. Ее первое соприкосновение с волшебным миром, ее альма-матер вспыхнула как спичка, вновь унося жизни невинных. А все потому, что директриса Алфеи посмела ее прогневать. Она поймала себя на том, что улыбалась, входя в портал. Но вид горящей школы мигом сбил безумие, захватывающее разум. Легкое шевеление пальцами — и пламя, что не желало поддаваться никаким заклинаниям, устремилось к ней. Его сила вошла в тело, и Блум ощутила напряжение, сроднее желанию. Хотелось больше, глубже, сильнее. Огонь входил в нее, устраиваясь в груди, опускаясь ниже по животу, разгораясь ярким клубком. Крики, окружавшие двор Алфеи, исчезли, оставляя хранительницу пламени наедине со своим подчиненным. Пожар выдохся слишком быстро — Блум не успела сполна насытиться. И она отчетливо знала: поглощено было не все. — Входите внутрь только в противогазах! — крикнула она ученицам, потянувшимся к обугленным стенам школы. — Сначала выносите пострадавших, уже потом оказывайте им первую помощь! Держите связь друг с другом! — Фарагонда! Директриса Фарагонда! Она оказалась заперта в библиотеке! «Ей уже ничего не поможет», — прозвучал в голове знакомый голос. Блум тряхнула головой, отгоняя его. Незачем было беседовать телепатически, если сейчас они смогут увидеться... «в живую». Мир Зазеркалья был обширен. Зеркала ловили самые сильные чувства: отчаяние и гнев, любовь и радость, магию, темную и светлую, поступки, ужасные и прекрасные. Все это запечатлевалось, оставляя свой след в их собственном измерении, постепенно создавая точное отражение Магикса. На магии Зазеркалья и строились все волшебные зеркала с предсказаниями, преображениями, демонстрациями. Область была слабоизучена, но все же Блум сумела найти несколько интересных книг о нем. Порой симбиоз облика, сохранившегося в зеркале, и человека снаружи оказывался столь сильным, что отражение могло действовать самостоятельно, влиять на внешний мир — объяснение идеально подходило к ее ситуации. А найдя разумное объяснение, Блум окончательно перестала бояться. Она шла по обугленным коридорам и не могла узнать ни один — но все равно казалось, что сейчас из-за ближайшего поворота выскочит Стелла и утащит ее на очередной шоппинг, или пройдет Флора, спешащая в оранжерею, Текна с компьютером на перевес, зло пробежит мимо Муза, в очередной раз поссорившаяся с Ривеном, Лейла громко крикнет «Привет!». А Блум, с ними не замечавшая косых взглядов одногруппниц, побежит навстречу, беззаботно смеясь. Воспоминания оседали золой, падали разрушенным потолком, пахли жженым пластиком. Те годы ушли безвозвратно, оставляя после себя горечь сожалений и бездну ностальгии. Идя до библиотеки, Блум едва не растеряла весь настрой — но черные двери напомнили ей, отчего сейчас ей не было больно при виде разрушенной Алфеи. Тайны, тайны, вечные тайны. Недосказанность, скрытность, обман — вот суть школы, где правду надо выцеплять по крупицам, и даже открыв ее, даже спасши эту школу от возникших из-за нее же угроз, ты не сыщешь уважение. Лишь снисхождение, очередное нравоучение — ну, может, праздник. Блум ногой распахнула двери, и жар опалил ее щеки. — Здравствуй, Валтор, — ухмыльнулась она. Огонь, бушевавший внутри, и не думал успокаиваться. Он с упоением пожирал древние книги, добираясь до каждой по отдельности — они вспыхивали и через мгновение превращались в горстку пепла. — Рад меня видеть? — Ты долго, — его голос слышался сразу ото всюду. Блум вошла внутрь, плотно закрывая за собой дверь. Дышать было нечем, но Хранительницу Огня Дракона подобные мелочи не волновали. Куда больше ее занимал огненный силуэт, вырисовывавшийся посреди комнаты. — Нравится? — у силуэта не проявилось лицо, но голос исходил оттуда. — Вид уничтоженной Алфеи? Стоны ни в чем невинных учениц? Собственное безумие? — Блум спокойно подошла ближе. — Я вижу проблему, Валтор. Я контролирую ситуацию. — Тогда почему ты дала мне сделать это? — в ответе явно слышалась насмешка. — Я всю жизнь только и делала, что действовала. Пришла пора мне слегка полениться, — она подняла руку и коснулась огненного лица. Ладонь не прошла сквозь, но натолкнулась на твердое сплетение искр, составлявшее сейчас сущность Валтора. И таким он привлекал куда сильнее. Чистое пламя Дракона окружало ее со всех сторон, и Блум не могла сдержать восхищенного вздоха. — Ты так забавно отрицаешь очевидное. Если ты признаешь, что хочешь спалить весь мир дотла, то я никуда не исчезну, Блум. Я не для того выбирался из лабиринтов Зазеркалья, чтобы извести тебя и снова сгинуть. Я увижу принесенный тобой хаос. — Хаоса не будет, Валтор. Это был последний пожар. Сейчас я получу то, зачем пришла — и на этом все кончится. Он громко рассмеялся. — Какая наивность. А может, это я наконец получу желаемое? Пламя коснулось ее спины, оглаживая ее сверху вниз. Блум прогнулась навстречу прикосновению, мигом оказываясь прижатой к силуэту. Его руки впились в ее бедра, пока огонь разводил ноги. Она облизала губы. Ее платье вспыхнуло как спичка, и языки пламени принялись ласкать обнаженную кожу. Грудь охватил жар, и Блум почувствовала настоящее прикосновение, как если бы Валтор был человеком из плоти и крови. Она застонала сквозь сжатые губы. Не видела, но почувствовала его усмешку. Огонь потеснил ее к стене, развернул, прижимая щекой в сажу, натянул собранные волосы в хвост, и нечто резко вошло в нее, выбивая крик. Лицо, шея, грудь вымазались в черный, пока ее втрахивали в трещащую стену. Тонкие язычки «слизывали» копоть, и от их прикосновений к соскам Блум прогибалась ниже и ниже, подмахивая быстрому темпу. Она краснела уже не от жара, задыхалась не от ядовитых испарений, стонала не от фантомного удовольствия — от вполне реального. Валтор двигался быстро, жестко, не давая передышек и времени на подумать, крепко держа ее под животом. Никаких поцелуев, лишних жидкостей — только ее смазка, защищенная от огня как и она сама, вытекала по алеющим от шлепков бедрам. Издав громкий вскрик, она кончила, и мигом упала на колени, пребывая в экстазе. Огонь окружил ее плотным коконом, силуэт распался, и тихие смешки Валтора раздавались со всех сторон, но Блум было на них плевать. Впервые за долгое время ей было ТАК хорошо. Жаль, что придется с этим расстаться. — Выглядишь сейчас не как великая хранительница, — сказал Валтор, поднимая ворох золы. Блум чихнула, утерла нос и равнодушно оглядела себя. Да, зрелище она представляла жалкое: с ног до головы в черных пятнах, одежда исчезла, волосы кое-где не выдержали и подпалились. — Но я нравлюсь тебе и такой? — весело спросила она, ловко поднимаясь. Валтор явно не ожидал от нее такой прыти, и огонь слегка отпрянул. — Ты прекрасна в любом обличии, — все же выдал он. Блум фыркнула. — Даже ты до сих пор считаешь, что мне шестнадцать. Как же это надоело. И снова те же движения пальцами. К чести Валтора, он не пикнул, когда всю его силу высосали до дна, в одну секунду стерев бушевавший пожар. Пламя очистило кожу, привело в порядок волосы, создало то же платье и то же белье — Блум никогда не имела особых фантазий относительно одежды. Не оглядывая себя — она прекрасно знала, что выглядела бесподобно — Блум вышла из библиотеки со скорбным выражением лица, дабы объявить ужасную новость. Фарагонда бесследно исчезла.