Глава 25

Изумруд замерла, испуганно глядя вниз — её нога коснулась зажжённой линии круга, и от того места, где она встретилась с начертанным знаком, побежала трещина света. Такир склонился ближе к угольку. Тот был крохотен, но последняя искорка всё ещё теплилась, подобно искре надежды, тлеющей в глубине души. Он выдохнул медленно, с благоговением. Огонёк не угас. В следующее мгновение старый целитель обернулся к спутникам. — Мы ещё можем… — прошептал он. — Не дайте ей уйти! — Но как… — начал было Зарантил. — Так же, как я. Не позвольте угольку угаснуть. Вдох — выдох. В такт. Без спешки. Друг за другом они начали опускаться на колени перед кругом, посреди которого теплилась едва видная искорка, светоч жизни. Зарантил, Сара, Миллес, У всех был один и тот же взгляд: сосредоточенный, почти священный. Они понимали, что всё теперь зависит от каждого по отдельности, и в то-же время от всех вместе. Только Изумруд осталась стоять. — Я не буду, — сухо сказала она. — С меня довольно. Я сделала достаточно. — Я не уговариваю, — взглянув ей в глаза ответил Такир. — Каждый сам решает, быть ли ему голосом жизни. Иногда неучастие — тоже выбор. Но любой выбор — имеет последствия. Изумруд отвернулась,а затем не сказав больше ни слова, зашагала в противоположную сторону. Такир вновь опустился на землю. Остальные сидели, глядя на подрагивающую нить соединяющую пламя и девушку. По очереди ритмично склоняясь к самому огоньку, они вдыхали в него жизнь. Дыхание их было глубоким, синхронным. Как в старых легендах, где мир был соткан из вздохов древних богов. — Ещё! — прошептал Такир. — Она почти здесь! Зовите её. Сара, не сдержавшись, тихо прошептала: — Возвращайся… прошу… возвращайся… —Молодец, — выдохнул Такир. — Теперь… мы не просто дышим.. Мы — маяк, который выведет её из смертной тьмы. Мы зовём её, чтобы она могла ответить. Мы открываем для неё путь назад. Зарантил, который, как и остальные, не знал имени девушки, просто позвал: —Иди к нам. Возвращайся. Мы здесь. Свет огонька усилился. Вскоре это была уже не искра, а хоть и маленькое, но ровно горящее пламя. Линия между телом Ловчей и средоточием жизни замерцала золотом,Такир одними губами прошептал несколько слов, и она, обратившись снопом искр, медленно растаяла в воздухе. Огонь, окаймляющий фигуру померк. И в этот момент девушка дёрнулась. Вся бледная, с синеватым отливом губ, она пошевелилась. Её веки дрогнули — едва заметно. Пальцы на мгновение сжались, затем расслабились. Такир откинулся назад, совершенно вымотанный. Глаза его были полуприкрыты, руки слегка дрожали, но он всё ещё сидел с прямой спиной, будто не позволял себе упасть, пока всё не закончилось. Девушка, дрожа, села. Она закашлялась, и Сара сразу бросилась к ней, но спасённая, с трудом подняв руку, остановила её. — Нет… Я… в порядке. —Мы избавили тебя от клейма, — глядя ей в глаза произнесла Сара. —Теперь ты снова принадлежишь себе. Девушка с трудом проглотила воздух, а затем ощупала пальцами шею, желая убедиться, что метка действительно исчезла. — Спасибо, — прошептала она и подняла глаза. — Я слышала вас. Всех… Я блуждала в абсолютной темноте, долго, очень долго. И когда я почти растворилась в ней, я услышала вас. Вы звали меня. В какой-то момент я увидела свет. Я пошла на него, он был всё ближе, а затем затопил меня полностью. Девушка дрожала. —А потом я проснулась. —А насчёт клейма, я видела всё, слышала всё, Но сделать ничего не могла. Всё, что я чувствовала, было заперто внутри. Я даже не могла намекнуть — клеймо не давало мне… оно как будто шептало: "Не смей". А если я пыталась сопротивляться, тогда приходила боль. Жуткая и всепожирающая. Её голос дрожал. — Я… не знаю, кем бы я стала, если бы не вы. Её взгляд упал на Такира. — Ты спас меня, — посмотрела девушка ему в глаза. — Не я, — отозвался старый целитель. — Мы. Тебя вернул не я. А воля всех, кто был рядом. — Но я же враг… — произнесла девушка срывающимся голосом. — Я же чуть не убила одного из вас, — она кивнула в сторону Миллеса, не смея встретиться с ним взглядом. — Почему вы… помогаете мне? Такир сидел, скрестив ноги, как всегда спокойный, с усталым, но светлым взглядом. — Потому что я знал, что ты была под контролем клейма, — тихо сказал он. — Я всегда предлагаю свою помощь тем, кто в ней нуждается. И если я могу помочь — я сделаю это. Потому что я умею. А значит — я обязан. Сара, глядя на бывшую Ловчую, просто сказала: — Потому что ты не виновата. Я знаю, что ты не владела собой. Ты не хотела быть частью всего этого, я знаю. Изумруд не сказала ничего. Её глаза были холодны, но в глубине их скользнула тень, которая, возможно, говорила о сомнении. Или сожалении. Зарантил молчал. Он не знал, почему помогает — или знал, но не мог выразить словами. Он чувствовал, что эта девушка — как и он сам — оказалась в обстоятельствах, которых не выбирала. И просто… заслуживала второго шанса. — Как тебя зовут? — мягко спросил Такир. — Эмми, — прошептала девушка. Её голос был почти детским, хрупким, как будто в ней что-то ещё не зажило. — Эмми, — повторил Зарантил, — расскажи, что с тобой случилось. Девушка зябко поёжилась, прижав колени к груди. Её глаза метались от одного к другому, словно она искала, кому можно довериться. Потом она глубоко вдохнула. — Всё произошло в горах, — тихо начала она. — К северу отсюда… есть крепость. Старинная. Она когда-то называлась иначе, но мы… они… теперь называют её Серебряный Клык. Там живёт очень сильный маг. Тот, кто ставит такие клейма... Как... Как было у меня. Эмми замолчала, собираясь с силами. По её щекам скатывались солёные капли, блестя в лучах заходящего солнца. Никто не торопил её. — Они… — она сглотнула. — Похищают людей и животных. Обычных, и "чудовищ". Из лесов, из пещер, из сёл, отовсюду. Но не просто убивают их. Нет. Они… делают с ними что-то ужасное. Калечат. Меняют. Вживляют в них металл, разные приспособления... Я… я тоже была среди них. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила Сара. — Я не знаю слов, — покачала головой Эмми. — Я… видела, как они разрезают их, ещё живых. Что-то вживляют. Металл, проволоку. Части… которые превращают их в ещё больших монстров. Иногда они начинают светиться. Иногда из них исходит дым. А иногда они просто начинают кричать, и потом их уводят вниз… и уже не возвращают. Все ошарашенно молчали. Никто не был в силах проронить ни слово. Только Такир, глядя в костёр, загадочно прошептал: — Вивисекция… — Что? — тихо переспросил Зарантил. — Неважно. Термин из школы некромантов. Продолжай, дитя. Эмми кивнула и утерла слёзы. — Я не хотела этого… Я не сразу поняла, что происходит. Сначала меня просто поймали. Мы с отцом собирали травы у подножия гор, когда нас схватили. Его убили сразу. А меня… повели в крепость. Там был он. Этот маг. Он… он выглядел не как остальные. У него были тёмные волосы и тёмные глаза, он говорил красиво… и как-то по-доброму. Но его доброта была обманчива, словно это часть игры. Я это поняла потом. Ему… я почему-то понравилась. Я не знаю, почему. Он поставил мне проклятое клеймо. И тогда всё… всё стало другим. Она обхватила руками шею, будто снова ощущала его. — Я… помнила, кто я, но не могла говорить. Не могла сопротивляться. Я видела, что делаю, но словно смотрела изнутри. Он заставлял меня… ходить на задания. Делать, как они. И я была такой. Внутри я кричала. Но никто не слышал. Слёзы снова заструились по её лицу. Сара обняла девушку, прижав её к себе. — Тсс… всё уже позади. Ты с нами. Ты свободна, Эмми. Миллес, который всё это время молча сидел поодаль, теперь заговорил. Его голос был низкий и усталый, но в нём не было гнева: — Я видел, как ты колебалась. Когда ты ранила меня — в твоих глазах был страх. Не ярость. Не злоба. Только страх и боль. Эмми кивнула, задыхаясь от слёз. — Простите… Простите меня… Я не хотела… не хотела... — Тебе не за что просить прощения, — тихо произнёс Такир. — Истинная вина лежит на тех, кто вёл тебя за руку к чужим страданиям. А ты… теперь ты сама себе хозяйка. Изумруд смотрела на Эмми с выражением, которое было трудно понять. В её взгляде было и что-то похожее на зависть — возможно, к тому, что эту девушку все жалеют. А может за то, что она теперь может быть собой. — Пленники, — вдруг сказала Эмми, утирая глаза. — Там есть ещё люди. Их держат внизу. В подземельях. Я была среди них. Я… я видела, как некоторых забирают, как и чудищ. Они больше не возвращались. Теперь молчал Зарантил. Его кулаки сжались. — Мы найдём эту крепость, — твёрдо сказал он. — Мы найдём Серебряный Клык. И тогда они заплатят за всё, что сделали. Такир взглянул на него с одобрением, но и с долей печали. Сара поцеловала Эмми в макушку, отстранившись: — Ты теперь часть нашего пути. Всё будет хорошо. Эмми снова кивнула, теперь уже немного увереннее. И впервые за всё это время — едва заметно, но искренне — улыбнулась.