Миттельшпиль. Часть четвёртая.

Иван Со стороны сегейнов, конечно, было очень мило, уничтожив колыбель человеческой цивилизации и низведя людей до питомцев, теперь воссоздавать фрагменты «низшей» культуры в самых неожиданных местах. Например, сейчас Иван нёс на работу коробку из наименее ужасного пет-кафе в районе. Её содержимое рекламировалось как хит сезона и именовалось «лунными слойками». Когда они только появились в продаже, Иван с восторгом исследователя сопоставил описания из человеческих текстов и обнаружил, что речь идёт о том, что на Старой Земле называли круассанами. Теперь он гадал — в курсе ли автор новинки, что форма выпечки действительно изначально отсылала к полумесяцу? Или же история названий и ассоциаций сделала причудливый круг? В любом случае, был совершенно очарован нелепым совпадением, а потому регулярно покупал «лунные слойки» — пусть в них не содержалось ни грамма настоящей пшеницы, пусть начинка в них, призванная имитировать джем, была тем же сладким розовым желе, что и в базовых человеческих десертах, только чуть более жидкой консистенции, пусть хрустящие хлопья имели удручающе правильную форму. Час назад во всём квартале вырубило электричество, поэтому работа встала. Домой, однако, никого не отпустили. В новостях мелькнула короткая сводка о технических неполадках в центре Монополиса, но поскольку запостило её маленькое независимое медиа, сводка исчезла из их соцсетей тридцать секунд спустя. Ещё через две минуты вышло официальное сообщение Трансгалактического Агентства Социальной Связи: ведутся плановые ремонтные работы по замене коммуникаций во избежание деэлектрификации в процессе оптимизации. Можно было смело предположить, что квартал обесточили человеческие повстанцы. Большая часть сотрудников застряла на шестьдесят четвёртом этаже. Вендинговые аппараты не работали. Лифты не работали. Розовые лепестки искусственных сакур мёртво лежали под деревьями, подсвеченными синими аварийными лампами. Иван отпросился у кураторов и сбегал за перекусом в соседний квартал, где не проводилось ни плановых работ, ни оптимизации (что бы это ни значило). Он вернулся, благополучно преодолев шестьдесят четыре этажа пешком по лестнице. Коллеги так обрадовались угощению, что даже позабыли пошутить про день ног, хотя Иван почти физически чувствовал, как острота вертится на языке минимум у троих. Хотел поставить коробку на стол посередине лаунж-зоны, но тут заметил на себе неподвижный взгляд. Лука, который безучастно истязал кубик Рубика, когда Иван уходил, нисколько не продвинулся в решении. Он по-прежнему продолжал машинально крутить кубик, щёлкая одной и той же гранью вперёд-назад, но теперь глаза его неотрывно следили за коробкой в руках Ивана. Иван остановился перед ним, приглашающе открыв крышку коробки: — Тут на всех хватит, угощайся. Лука отрицательно, совсем чуть-чуть конвульсивно мотнул головой, глядя не на Ивана, а на «лунные слойки». Он выглядел совершенно спокойным, но потемневший взгляд выдавал нелёгкую внутреннюю борьбу. Диета? Аллергия? Паранойя? Вряд ли стоило спрашивать. Иван просто кивнул и отошёл к столу, продолжая чувствовать на себе алчный тёмный взгляд. В конце концов, у каждого должен быть выбор, даже если это выбор в пользу голодного обморока.

***

Марти Сегодня они даже не перекинулись словом. Не воспользовались перебоем в работе, чтобы незаметно скрыться вдвоём. Что-то произошло. Лука вяло ковырял какую-то головоломку, явно в безуспешной попытке отвлечься от гнетущих мыслей. Иван при первой же возможности исчез из поля зрения, вызвался сходить за перекусом на всех… зачем, если можно было заказать доставку дроном? Зачем собственными ногами преодолевать шестьдесят четыре этажа вниз, а потом столько же — вверх? Дело явно было нечисто. Вернувшись с коробкой свежих лунных слоек, Иван в первую очередь подошёл к Луке. Марти затаил дыхание. Так Иван не пытался оказаться подальше, а искал пути примирения и совершал самый настоящий подвиг… В каких же трогательных существ превратила этих двух прекрасных чудовищ взаимная любовь. Лука холодно покачал головой. Иван молча, с непроницаемым лицом отошёл, поставил коробку на общий столик и уселся подальше от Луки, раскрыл книжку. Он не замечал немигающего взгляда, которым Лука проводил его и которым смотрел на него сейчас, безнадёжно, тоскующе. Снова, как и при первой встрече, Лука не сводил с него глаз. О нет, в ужасе подумал Марти. Это опять происходит. Опять Иван позволяет себя отталкивать, опять уходит и тихо сидит один, ожидая, когда над ним сжалятся и позовут обратно. Марти никогда не был человеком, с которым пытались помириться с помощью целой коробки дорогущей вкусной еды. Марти никогда не был человеком, на которого кто-то смотрел так неотрывно, с такой тоской. Они просто не понимали, как много имеют и как много рискуют потерять из-за своей глупой гордости, эти невыносимые двое! Собрав всю свою смелость, Марти сел рядом с Лукой. Тот даже не повернул головы. К коробке со слойками стали подходить коллеги. Казалось, у Луки вот-вот навернутся слёзы на глаза. — Вы знаете, я с ним учился, — храбро начал Марти. Лука молчал, по-прежнему глядя в одну точку. Одна точка по-прежнему упорно делала вид, что читает. — Не то чтобы я действительно хорошо его знаю, но… в глубине души он очень добрый, — продолжал Марти, чувствуя себя всё храбрее и храбрее. — Не знаю, что он натворил, но он явно уже раскаивается и хочет помириться. Не отталкивайте его. Он гордый, он ни за что не покажет, что ему больно. Я… — Он сглотнул. — Простите, но я вижу, как вы на него смотрите. Он хотел прибавить: «Зачем страдать, когда вы можете быть счастливы? У нас всех так мало времени». Но в этот момент коллеги дорастаскивали слойки и встали с ними вокруг стола, скрыв место, где сидел Иван. Лука наконец обернулся к Марти и царственно кивнул. Марти облегчённо улыбнулся и поспешно ушёл. Он всё ещё испытывал ужас перед этим кудрявым тарантулом… то есть Золотым Принцем, Ангелом Сорок Девятой Сцены, гениальным старшим коллегой. Тайным эксклюзивным компаньоном Ивана.

***

Лука ПИТАТЬСЯ. МЫ. ХОТИМ. ПИТАТЬСЯ.

***

Иван Нет, всё-таки, во взаимоотношениях коллег определённо происходило что-то неподдающееся логике и здравому смыслу. Марти, который боялся Луку как чёрт ладана, опять сидел рядом с ним и что-то с энтузиазмом ему втолковывал. Поскольку на этот раз Марти подошёл сам, Иван не стал вмешиваться. В конце концов, у каждого должен быть выбор, даже если это выбор быть прилюдно съеденным.

***

Лука Утро было бесконечным. Четыре часа фансайна — четыре часа бесконечных улыбок под вспышками камер, от которых в глазах плыли фиолетовые пятна. Лука, я твоя самая большая фанатка. Можно, я отрежу прядь твоих волос для своего алтаря? Лука, скажи «ня»! Просто один раз в камеру, ну пожалуйста! Лука, подпиши! Это мой арт к фику «Осколки небесного зеркала в глазах плачущих ангелов»! Вы с Суа там такие… Такие… Лука. Лука. Лука. Это можно было бы пережить, если бы менеджер, составляющий расписание не забыл, что человеческим существам надо питаться чаще, чем раз в два дня. Надо будет попросить Хеперу его уволить, — спустя два часа под лавиной обожания фанатов обреченно подумал Лука, с тоской думая хотя бы про капельницу с глюкозой, но не прекращая ослепительно улыбаться. По возвращению в здание SQ Corporation можно было бы наведаться в кафетерий, но буквально через пять минут свет вырубился во всем здании. И во всем квартале. Лука с нежной ностальгией подумал про вязкий клейстер протеинового супа, которым его с братьями и сестрами пичкали в детстве. Он даже не заметил, что уже почти впился зубами в ткань кружевного манжета, чуть не начав его сосредоточенно обсасывать. Поспешно отдернул руку. Достал кубик Рубика. Делать нечего, приходилось просто ждать. Лука битый час машинально крутил в руках головоломку, не пытаясь решить, просто занимая руки, чтобы не обращать внимания на резь в желудке. Отрубившийся во всем квартале свет в сочетании с официальным объявлением Трансгалактического Агенства Социальной Связи значил только одно — никаких плановых работ нет. Повстанцы. Судя по масштабу аварии — он знал, кто за всем этим стоял. Может, сегодня она даже незаметно прошла мимо него в толпе. Может быть, буквально на расстоянии вытянутой руки. Может быть… — Тут на всех хватит, угощайся, — раздался дружелюбный, мягкий голос. Иван принес кипферли. Точнее, сегейны называли эту выпечку из пет-кафе «лунными слойками», но Лука вычитал, что до уничтожения Земли похожие сладкие рогалики там назывались именно так. Иван — садист. Лука мысленно прикинул, что хуже — упасть-таки в голодный обморок на глазах у коллег или схлопотать анафилактический шок от сладкой химозной жижи, имитирующей джем. Только покачал головой в ответ. Ангелы питаются амброзией и светом звезд. Поэтому всё-таки голодный обморок. Стало немного легче, когда слойки разобрали коллеги. Все это время рядом щебетал Марти. Ничему его жизнь не учит. В прошлый раз жизнь научила его петь миксолидийский лад вместо дорийского, а он продолжал нарываться. Из потока чепухи, которую он нес, Лука понял, что Марти учился с каким-то гордым и очень хорошим добрым человеком, что этот человек хочет с кем-то, вероятно, с Марти, помириться и вообще… — Простите, я вижу, как вы на него смотрите. Лука оторвал мрачный взгляд от рыжего парня, узурпирующего уже второй рогалик (лукин законный рогалик, между прочим, если Иван действительно взял на всех…) и перевел глаза на Марти. Сохраняя непроницаемое выражение лица, медленно кивнул, сглатывая слюну. Тот просиял, заговорщически подмигнул и унасекомился восвояси, необычайно счастливый. Спустя час стало понятно, что свет сегодня никто не починит и всех отправили по домам. Вероятно, коммуникации повреждены слишком серьезно. Определенно, это её почерк. Грубый, размашистый, самоуверенный. Дьяволица. Уже шагая под конвоем из здания, Лука привычно покосился на одинокий плакат на стене, чуть замедляя шаг. Стальные серые глаза. Ослепительно белые зубы на загорелом обветренном лице, улыбка-укуc — острая, дикая, непокорная. Темные пряди длинных волос, гладких, как шелк… Лука быстро отвел глаза, чувствуя, как к лицу приливает краска, и еще выше натянул медицинскую маску на нос. Продолжая, впрочем, незаметно для всех глупо улыбаться в нее.

***

Марти Они так и не заговорили друг с другом, эти два гордеца. Выходили из здания корпорации все вместе, когда стало ясно, что сегодня электричество не включат. Марти — на шаг позади Ивана, который не сводил глаз с затылка Луки. Лука замедлил шаг. Сквозняк вынес из раскрытых дверей лобби пригоршню розовых лепестков, закружил в воздухе. На мгновение Марти показалось, что Лука вот-вот остановится, вот-вот повернёт голову, улыбнётся Ивану. Лука не остановился. Марти скосил глаза на Ивана. Тот на Луку тоже больше не смотрел, отвёл взгляд куда-то в сторону, притворился, что с интересом разглядывает переулок за парковкой. Ужасно хотелось его утешить, сообщить, что Лука уже морально готовится к примирению, но почему-то Марти не решился. Марти, сказал себе Марти, ты сделал всё, что мог. Остальное — их работа.