Глава 3 : Истории птенца и путника

      Бросив катану на землю к сумке для тренировочной одежды, Сакура вздохнула с облегчением и улыбнулась.       — Шикарная тренировка, Какаши-сенсей. Не удивительно, почему Югао рассказывала о Вас столько историй, когда мы были в лечебном блоке на войне.       Когда Сакура лечила раненных в экстренном режиме и днём, и ночью по военному протоколу, им приходилось частенько разговаривать даже не столько из интереса, сколько из профессиональной меры — отогнать сон и усталость. Сердце девушки кольнуло, когда она вспомнила их совместный с Югао бой против Гекко Хаяте, её возлюбленного. Они не были близко знакомы, но Сакура почувствовала укол вины в тот день — она посоветовала расправиться ей с любовью её жизни, чтобы принести ему тихий и мирный конец, спасая тем самым всех шиноби, но сама свою горе-любовь так и не смогла прикончить.       — Она преувеличивает, — немного подумав, нарушил тишину Какаши, — Югао и её покойный возлюбленный были отличными мастерами меча...— пожав плечами, Какаши смущённо улыбнулся под маской, вспоминая времена, когда видел их двоих на тренировках. Было очень сложно не заметить притяжение между ними. С одной стороны, Какаши думал, что открываться отношениям на тренировках не стоит, ведь эффективность сводится к нулю, если вести «мягкий» бой. А с другой стороны, небольшое потайное желание быть для кого-то особенным настолько, что простая тренировка превращается в, своего рода, опасную игру, метаясь взглядами и намёками, не желая нанести вред или задеть было неизведанным и влекущим.       — Я видела, как они дрались, — Сакура поникла, вспоминая о том дне, — Вы правы, но Вы всё равно крутой.       Какаши ущипнул маленький укол гордости. Как глупо.       — Давайте я ещё раз проверю Ваши раны, сенсей.       Сакура медленно подошла к нему, поднимая руки на уровне груди и пропуская в них чакру. Её ладонь мягко легла ему на предплечье, а в мышцах и тканях немножко закололо. Он почувствовал небольшое тепло и поднял глаза на лицо девушки.       Было интересно наблюдать за тем, как его ученица меняется. Некогда скованная и «очень прямолинейная» в атаках, она подбирала лазейки к его выпадам и нападениям, хитро выворачиваясь для следующей атаки. Волосы давно отросли из девичьих коротких в более сложные причёски. Он на секунду представил, как она встаёт минимум на двадцать минут раньше на тренировку, как сидит перед зеркалом и связывает косы в большой красивый пучок, оставляя передние пряди обрамлять лицо. А ещё от неё очень вкусно пахло… свежими фруктами? Да, это определённо цвет вишни и фрукты. Сморгнув, он отогнал этот образ и мысли, заблудшие явно не в тот коридор, но не успел сделать это до того, как Сакура заприметила его заинтересованный взгляд и, опустив глаза, засмущалась. Свечение дрогнуло, её руки опустились. Неуверенно, она сделала пару шагов назад для приемлемой дистанции.       Им двоим нужна была небольшая передышка. У девушки на водолазке тёмного цвета был порезан рукав у локтя, у сенсея — жилет на спине и рукав такой же водолазки на плече. В каком-то плане им очень было удобно тренироваться вместе, не давая слабину друг-другу, ведь Сакура могла подлечить их сразу же. Они только недавно начали свои занятия после того, как Саске ушёл вновь из деревни, а работы в больнице стало поменьше. На повторные осмотры всё меньше и меньше приходили недавно раненные шиноби с фронта и, в целом, миссий стало меньше. Соседние государства не очень активно запрашивали помощь Страны Огня, ведь шиноби всё ещё восстанавливали территорию вокруг, создавая необходимый для защиты и дозора ландшафт и возвращая дозорные пункты и патрули. Разведка-доставка-охрана, так им приходилось работать в последнее время.       Вместо прощания Какаши решил задать вопрос, видя, что она сделала ещё пару шагов к сумке.       — Сакура, почему ты начала учиться бою с мечом? Ты к чему-то готовишься? Я ведь так и не спрашивал тебя как ты перенесла всю эту ситуацию с опытом лечения во время войны.       Сакура, которая уже сложила катану в сая, зависла рукой над тренировочной сумкой.       — Знаете, сенсей, я не очень люблю разговаривать о том периоде в целом, — она вдруг резко поменялась в лице и стала очень хмурой, — я делала то, что необходимо. Но…       Шумный вздох. Какаши не торопил, лишь уперевшись плечом в мокроватое после ночного дождя дерево, давая ей всё нужное время на продолжение.       Куноичи отдёрнула руку от сумки и вытянулась, сложив руки на боках, очевидно, испытывая какое-то наваждение накопившегося возмущения. Какаши в предвкушении сложил руки на груди, приготовившись анализировать сказанное.       — Очень обидно, — начала она твёрдым голосом, — когда люди не видят какого-то твоего роста и не поддерживают. Все считают, что я отличный ирьенин, как будто на этом моя жизнь закончилась. Вроде как, вот есть я, Сакура Харуно, ученица Цунаде-шишо, напарница Наруто и Саске из команды номер семь, и я застряла в этом. А я хочу идти дальше. На этом моя история не кончится. Я словно в каком-то стереотипе живу, понимаете?       Какаши кивнул.       — Нет, я понимаю, я нужна деревне…       — Очень, Сакура, — позволил себе перебить её Какаши. — Видишь ли, раньше таких хороших медиков не тренировали в Конохе. Поэтому вполне понятно почему ты так закрепилась в этой роли. Всё-таки, ты мастер в этом.       Она уныло кивнула. В зелёных глазах читалось понимание и смирение. Преданность делу.       — А ты ведь ещё учти, что имея такую плохую базу медиков, мы и мечтать не могли о боевой единице-медике, который не только вылечит товарищей, но и физически способен сберечь их от смерти.       Какаши замолчал, желая облагородить роль и крест девушки, которые она несла на своих плечах.       Он невольно вспоминал времена, когда сам немного обесценивал роль медика в своей команде. Рин могла лечить, могла залатать, но, когда дело доходило до боя…Какаши предпочитал не раниться на миссиях, чтобы не подставлять под опасность подругу, которой дорожил. Жаль, не всегда получалось. Жаль, что вышло вот так.       — Я всё это чудесно понимаю, сенсей. —  Сакура легко хлопнула себя руками по бедрам в жесте бессилия. Кажется, его комментарий не сделал легче, а лишь подкрепил её мысли. — Но как будто без Цунаде-сама, Саске-куна, лечения и воспоминаний о войне меня самой нет. Никто меня не спрашивает, что я буду делать далее, все только ворошат прошлое с воспоминаниями о войне. А я хочу идти дальше. Набираться силы. Крепкости духа. Словно я в фильме одном и том же застряла. Люди судачат о том, когда же Наруто встанет на пост полноценно на своих ногах, опираясь на плечи Шикамару. Со всех углов слышны слухи о Саске и когда же он пожалует к нам. А на мне словно крест поставили. Медик, ученица, хорошо дерётся кулаками. Всё!       Она вскинула руки в бессилии.       Какаши повторно кивнул. Он знал, что такое жить в тени своих поступков и репутации его команды, его отца, в конце концов.       — Прости. — Мужчина выдохнул. Он не был лучшим человеком в коммуникации, и небольшая капля вины проявилась в его сознании за то, что до этого вопроса девушка выглядела более расслабленно.       — Не нужно извиняться. — Сакура прикрыла глаза и улыбнулась своей самой мягкой улыбкой. — Я вам искренне очень благодарна.       Сенсей вскинул брови вверх, не ожидая такого ответа на то, что не был аккуратен и надавил по больному месту.       — Вы ведь приняли меня учиться снова без всяких расспросов. А могли бы отказать мне. Всё-таки, я не такая, как Наруто и Саске. Они всегда были способными…— грусть замелькала в глазах, когда она посмотрела на него, — но вы помогаете мне идти дальше, забывая о тех ужасах и не обвиняя меня за то, что я немного отошла от медицины.       Шиноби внезапно осознал, какую роль доверила ему Сакура: открыть по-новому свои способности, изучить свои пределы и возможности.       Он знал, что такое жить в тени своих поступков и репутации его команды, его отца, в конце концов. Поняв, что под словом «способными» она имела в виду талант и напор, Какаши захотел её подбодрить.       — Ты замечательная девушка, Сакура. И очень способный воин. Одно дело тягаться в силе с кем-то, другое — прийти к этому осознанно, не навредив никому, как мой другой ученик. Не позволяй другим думать о тебе иначе. Никогда.       Сакура смущённо подняла взгляд на него. Лицо выражало искреннюю благодарность и восхищение. Даже плечи расправились и всё вокруг обрело краски с тем, как лучезарно она улыбнулась ему, отгоняя следы серых туч, которые потихоньку подсвечивались пурпурно-розоватым цветом на рассвете.       На душе у него потеплело от того, что он исправил свою ошибку.       Он слегка дёрнулся, услышав хруст ветки справа.       «Пять утра? На полигон? Да скоро тут в очередь становиться будут…», — подумал он, увидев, как голова Сакуры дёрнулась в том же направлении. Её былая расслабленность пропала. Она сразу же напряглась, рука покрепче сжала меч и ручку сумки.       — Вот она, сила юности! Рассвет весенней сакуры, смотрящей прямо в небо в попытках достигнуть этих утренних лучей! Ох, мне бы такой возраст сейчас, Какаши, я бы был достойным победителем в каждом состязании. Это всё прелести молодости, Ли!       Девушка поёжилась. Она не очень-то хотела, чтобы её откровения слышал кто-то, особенно предавая это в поэму молодости. Какаши понял, рассматривая её, что она почти ни с кем не поделилась тем, что изучает новую область боя и хотел было предложить уладить ситуацию. Сакура тут же смутилась, поблагодарила сенсея и быстро натянула капюшон. Секреты от друзей — это не хорошо. Но и жить в сожалениях, в тени двух легенд тоже.       Из кустов выкатился Гай на коляске с Ли, который шагал рядом и зарумянился его пылкой речью. Судя по утяжелителям на Гае и Ли, у них был какой-то особый вид тренировки. Что-то вроде утрой вес и потренируй руки, катая сенсея в гору, который читает тебе лекцию.       Боже…       Какаши разочарованно вздохнул. Сакура напоминала птенца, который пока что учился полностью раскрывать свои крылья и песню которого мог спугнуть любой шорох. Она мило улыбнулась ему, склонила голову в дружественном вежливом поклоне, схватила сумку, махнула рукой и скрылась. И вот ведь только она решила посвятить его в планы, разговорившись впервые за пять занятий сухого боя и обучения, и тут...       — Какаши, мой лучший друг и блистательный соперник! — Полигон озарился энергией Зелёного зверя. — Посмотри, Ли, мой заклятый друг уже тренирует юного воина! Кстати, а где она? — Глаза Гая забегали по полигону, в хитрой манере ища виновницу недосыпа Какаши по утрам из-за тренировок.       Увидев оторопелый взгляд Какаши, который решил не выдавать ученицу, Гай расхохотался.       — Вот, Ли, пример тебе! Почему эта женщина никогда не будет твоей!       У Ли намокли глаза в недоумевающем виде от такого резкого удара не то в сердце, не то в спину. Он вопросительным взглядом, как жалобный щенок, смотрел на сенсея в ожидании ответа за такое злосчастное заключение.       — Это почему, сенсей?       — Потому что она тренируется ни свет, ни заря, а ты спишь, мой оболтус! Ли, дорогой, как же она посмотрит на тебя, ну? Ты же мне как сын, ты должен быть самым лучшим, я бы сказал, блистательным! Она вправе уйти в рассвет юности с самым сильным мужчиной, Ли, та-а-ак что… — тут он хитро подмигнул, притягивая Ли одной рукой поближе к себе, — покажи ей кто здесь мужчина, жаждущий любви!       Он показал большой палец и фирменно улыбнулся, блеснув зубами в лучах солнца, которое поднималось и потихоньку озаряло полигон.       Где-то на фоне закаркала ворона, улетая в ужасе от этого ора на рассвете.       Какаши совсем поплавило.       Он очень пожалел, что вовремя не обратился в какое-нибудь дерево. Или вот ту ворону, которая улетает в сторону его квартиры…       —  Юный воин когда-то настучал по голове Кагуе, — он немного размял затёкшее плечо, которым опирался о дерево, — одним ударом разломал вход в убежище Акацуки, а ещё обхитрил и победил того самого Кукольника Красных Песков. Заканчивай.       —  Сакура — это женщина моей мечты, Какаши-сенсей! Я обязательно покорю её! — так же фирменно улыбнулся Ли, указав на себя пальцем.       «Женщина», — проговорив про себя Какаши, он нахмурился.       После этого случая Какаши нашел записку у себя на двери и внизу пакетик со свёртком отлично пахнущего чая. Записка была краткой, но пришлась ему по душе новым откровением.       «Спасибо за Ваше время и разговоры. Мне действительно становится легче. Правда, кажется, нам придётся искать новое место для тренировок. Чай — компенсация за ранние подъёмы. Проведите их приятно».       Попивая новенький чай из подарочного набора, он понимающе взглянул на медленно плывущие под аромат зелёного чая облака на синем небе.       — Как же я понимаю тебя, Сакура. Я прячусь от него всю жизнь. А теперь их двое.       Смяв записку, он вспомнил о хорошей поляне в лесу недалеко от Конохи.       Где спустя три года стоял их общий дом, в котором они сейчас занимались любовью.       Какаши, вынырнув из воспоминаний и закинув голову на подушку, по-собственнически наблюдал за её лицом, которое возвышалось над ним и качалось в такт телу. Подцепив бёдра девушки двумя руками, он начал двигаться сам быстрее, с удовольствием наблюдая как её рот раскрылся в немом стоне, довольствуясь этим видом. Это был самый лучший комплимент для него.       Ему всегда нравилось, что он мог разделить с ней свою тёмную сторону.       Возвращаясь с разведки в Деревне Дождя, пока Сакура спала в местном полуразрушенном отеле, где они решили сделать привал от дождя, он услышал перепалку. Рядом с отелем находился трактир, в котором не было ни работников, ни посетителей.       — Я сказала, отойди. — Голос был пропитан зелёным ядом. Как и её глаза.       — Почему ты рыскаешь здесь? Что ты хочешь? Ты никогда здесь не появлялась. Думаешь, я не узнаю шиноби?       Какаши попытался рассмотреть их из-за стены дождя.       Сакура стояла в насквозь промокшем плаще бордового цвета и рука, бережно одетая в сеточку, сжимала катану на уровне её глаз. В них играл отблеск меча. Левая же рука была забита чакрой настолько яростно, что, если бы она решилась ударить, не только бы мужчина в чёрном плаще лёг, но и разрушенный еле стоящий трактир, и отель на границе. Однако, тогда бы их сразу же нашли. А здесь и так неплохо умели находить людей.       Какаши замер. Он думал, что она его вырубит и на этом — поделом. Они свяжут, справятся с ним, допросят и потом подчистят память хорошим ударом по затылку ещё раз. Но в её глазах блеснуло что-то, что он ранее не видел. Она выглядела готовой прыгнуть в любую сторону в уклонении, но её лицо выдавало настрой кошки, которая уже подцепила жертву. Он никогда не видел её в таком состоянии.       Фигура вскинула кунай и побежала вперёд.       Что-то мрачное ёкнуло внутри него. Осталось довольным в том, как она приняла стойку, которой он её учил. В том, каким красивым получился взмах лезвия, когда мужчина бросился на неё. В том, как стекает кровь и яд клинка в покров дождя. Это было хорошее решение. Так он думал. Сакура была мастером ядов и противоядия, не имея стихий чакры. Яд помог бы нейтрализовать противника быстрее, пока она ещё осваивает новое вооружение. В том, как блестят её глаза в чувстве хладнокровного превосходства, он узнал себя когда-то в юности, когда убивал, используя Чидори.       Её кулак в перчатке вздёрнулся ввысь и затем в фигуру, отлетевшую после этого в серое и мрачное высокое строение Амэгакурэ с глухим хлопком.       Сакура выдохнула, а когда подошёл сенсей начала сходу оправдываться. Это была её первая послевоенная миссия.       — Простите меня, я ставлю под удар нашу миссию. Я не знаю, что и почему...Почувствовала сильную угрозу. Как когда-то на... — Она осеклась. — Вышла, почувствовала, что следят. Но мы можем его вылечить и допросить.       На войне, он понял. Ему не раз приходилось подчищать за своими товарищами из АНБУ. Но, вероятно, им чистить после него в должности капитана приходилось ещё больше.       — Я понимаю, Сакура. — Как-то мрачно и без тени укора сказал Какаши. —  Мы справимся.       То же чувство удовольствия он испытал, увидев её в Стране Снега. Секущие как по учебнику удары, комбинации, которым он её учил. Было интересно как она добавляет к ним что-то своё. Их идеи сплетались воедино, становясь чем-то убийственным. Тёмная сторона радовалась такому зрелищу, но одновременно и пугала его. Не такой он помнил её.       — Я буду рядом, — протянул он ласково, поглаживая её по щеке, вернувшись из воспоминаний, — что бы ты не сделала. Где бы не была. Мы справимся.