Глава 5 : Душа твоя – храм...

      Сакура сидела в своей квартире, окружённая цепенящей тишиной. Взгляд прикован к телефонной трубке на стене, напротив которой как раз стоял стол, за которым сидела девушка. Если бы взгляд мог испепелять, телефон расползся бы по стене неприятно пахнущей пластиковой жижей, никогда более не принося плохие известия в эту богом забытую комнату. Сакуре нравилось это представлять. Нравилось, что эта бесящая штука на приторных лиловых обоях исчезнет и никто не сможет до неё достучаться.       Но сегодня не тот случай. Она правда очень ждала звонка.       Древесина стула неприятно давила девушке в бедро, потому что сидела в одной длинной домашней серой растянутой футболке. Время давно перевалило за полночь. Нога, закинутая на другую ногу, больно билась костяшкой о ножку стола от нервов, но это неприятное чувство игнорировалось тревогой и повышенным пульсом.       В какой-то момент, махнув ногой, она сбила бутылку, стоящую у стола. Та, в свою очередь, откатилась к ещё трём точно таким же. Все они покоились у раковины, где за дверцей стояло мусорное ведро. Возле ведра стояли ещё две бутылки, но с другими этикетками.       Успокоительное. Так она это называла. Цунаде-сама подавала пример не только в медицине.       Девушка употребляла и утром, и в обед, и вечером. Нет, небольшими порциями, маленькой рюмкой, обещая себе, что это лишь для небольшого расслабления. Но вместо морального отдыха это давало лишь небольшую толику пустоты, которая так была нужна. Она позволяла не дрожать и не дёргаться, когда коллега в центре неврологии громко бросал папку на стол; не ёжиться, когда билась какая-то колба или кто-то тарабанил в стекло окна, здороваясь с ней; не поддаваться инстинкту лечь на землю, закрыв голову руками, слыша гром или грохот.       Война задела Сакуру Харуно гораздо больше, чем она сама думала.       Одно воспоминание стояло перед глазами как день ясный.       Знаешь, Сакура, когда раненных становится так много, что ты даже не знаешь чья кровь у тебя на руках, и ты уже касаешься грязными руками открытых ран, – Цунаде со странным хохотком икнула, яро краснея и щурясь от света в баре, – представь, вот настолько тебе всё равно, – чтобы попытаться вылечить то, что не излечимо…Видя надежду, бесконечную надежду в глазах, словно ты ангел божий с руками волшебника, которая угасает…Тяжело такое забыть. Со временем это просто часть тебя. Вот чтобы эту частичку изли-и-ить из себя…– мощная рука потянулась за бутылкой саке через весь стол, чуть не ударив донышком Сакуру, – и зали-и-ить что-то хорошее, нужно немножко саке и его волшебства…       Оно пришло как-то само собой, незаметно. Может, потому что часто наблюдала за Цунаде. Может, потому что дошла до того количества больных, о котором говорила Мастер.       И каждый раз это было одинаково.       Небольшая порция. Пища. Минут пятнадцать совершенной, приятной, уединённой тишины. Абсолютный ноль в голове. Лекарство от всех болей.       Пока работает. Значит, сойдёт.       Успокоив внутренний голос вины, девушка закинула руку на соседний стул, отмахиваясь от дыма и пепла, падающего с сигареты.       Вот к этой штуке она привыкнуть не могла. Во-первых, воняет.       Во-вторых…       – Воняет. Гадость. – скинув окурок в одинокую чистую пепельницу, девушка замахала руками.       Звонок телефона разорвал истошно ночь на до и после.       Дёрнувшись и уронив пепельницу, о которую ударилась рукой, Сакура вскочила со стула и мигом оказалась у телефона.       – Мам? Ты? – Девушка застыла с широко открытыми глазами и сердцем, которое норовило выпрыгнуть, пробив всё на своём пути.              – Сакура, слышишь нас? Мы от врача только…       – Ну, ну, мам, что там? Что сказали? – Сакура затоптала ногами на месте, не в силах сдерживать нервы.       – Нам дали двенадцать недель. Сказали, что лечение Мио затягивается, потому что инъекции должны поставить сюда из-за границы. Проверяют мозг на метастазы, вроде есть подозрения. Третья стадия. Прогрессивная.       Сакуре понадобилась секунда, чтобы вернуть себе голос оттуда, куда большинство её надежд осыпались острием внутрь.       – Так…Я поняла. Как она вообще? – Голос предательски дрожал как листик, попавший в ураган, который затягивал его, не оставляя пути отступления. Глаза щипало. Но не настолько, чтобы сломаться перед мамой, которой явно было не лучше.       Надо держаться. Две минуты разговора я продержусь.       Ноги косило осесть на пол, чему Сакура не сопротивлялась. Её словно магнитом приземляло к полу, давило, жало осознание неизбежной борьбы.       – Устала, дочь. Столько исследований для ребёнка…Это очень тяжело. Мы с папой тоже на исходе.       Сакура сжала колени, прижав их к себе, чтобы не дать волне тремора вырваться.       – Сакура? Ты там?       – Да-да, мам. – Тело поддавалось противному холоду, который пробирался со спины до осознания страшного. – Вы…Пожалуйста, держитесь только. Поддержите её и за меня тоже, хорошо? Я… – Подавившись собственными чувствами, девушка смахнула обжигающие слёзы с лица, пытаясь скрыть цокот зубов, которые отказывались попадать друг на друга, – Я копаю информацию. Ищу. Цунаде-шишо ищет. Мы обязательно придумаем способ.       – Дочь…Мы тебя любим больше всего на свете. Но я не думаю, что техники как-то помогут здесь. Кажется, нам нужна огромная сумма денег на лечение. Мы не клановая семья, чтобы такие деньги были у нас в доступе. Я предлагаю сосредоточиться на… – Телефон на том конце словно опустили, прижав к груди, зашуршав им о ткань одежды, – Да, да, я мама Мио Харуно!       Шум в трубке мешал услышать что-то. Сакура от бессилия закусила до крови губу. Железный, отвратительный привкус рассеялся ядом на языке. Шум прекратился.       «Вам понадобится семь миллионов триста тысяч йен. Это только базовая цена. Мы не учитывали ещё больничное ведение…»       Короткий сигнал.       В телефоне послышались гудки, бьющие отбойником в сердце девушки. Она вжала трубку к уху до посинения пальцев, застыв от озвученной суммы. Волны тошноты и нервов приливами атаковали человека, беспомощно сидящего на полу в ожидании совета, помощи с того конца, где обрывалось её усилие воли перед необратимым. Ягодицы ужасно замёрзли от прохладного пола, а холодных ступней она уже не чувствовала. Комната, словно застрявшая во времени, снова начала оживать от боли и печали, которые заражали каждый сантиметр личного пространства. Словно знак прощания с последней каплей покоя, лампы в комнате потухли, слабо коротнув в такт вьюге на улице. Комнату нарушил тихий, никому не слышный всхлип.       – Сестрёнка.       Под створками оконных рам гудел февральский ветер, выдувающий последнюю жизнь из этого места.

***

      Сакура стояла у входа в неврологическое отделение центральной больницы Конохи. Поскольку уснуть она так и не смогла, был шанс пораньше поработать, чтобы не оставаться одной в холодной квартире без света.       Рядом с этим корпусом находилось отделение психиатрии. Красивые белые строения соединял быстрый переход для пациентов и персонала в виде длинного коридора, а снаружи, на улице, на внешней стене перехода висел плакат, где было написано «Душа твоя – храм», подчёркивая важность психического здоровья.              – В мой всё равно никто не ходит. - Равнодушно буркнула Сакура, расправляя не до конца высохшие волосы. Тени под глазами пестрили всей палитрой синего. Было только шесть утра.              Люди уже начинали сновать в снегу, идя на работу. Сменяли вахты шиноби, переговариваясь и докладывая отчёт за ночь. Деревня потихоньку просыпалась под тяжёлым снежным одеялом, наполняя природную белую гладь и тишину жизнью, суматохой.              Подхватив огромную папку с документами покрепче рукой, девушка двинулась далее к центру, а если быть точнее, к кабинету главы всего лечебного храма.       – Войдите. – Строгий голос прорезал тишину, которая наполняла больницу в ранее время.       Цунаде сидела за своим столом, попивая кофе, судя по запаху, с интересным алкогольным сиропом. На плечи был накинут красивый, расшитый цветами и узорами тёмно-зелёный кардиган, связанный явно из дорогого материала. Глаза всё ещё выглядели немного сонными, но профессиональная строгость Пятой уже была на месте, подчёркнутая аккуратным макияжем и фирменными красными ногтями на пальцах, держащих дорогую ручку. Женщина склонялась над документами, то ставя подписи, то просматривая больничные карты по нескольким особо сложным случаям.       Сакура прошла вглубь кабинета, аккуратно закрыв дверь. Саннин даже не подняла голову.       – Ну что там? Выкладывайте.       Девушка приобняла папку с документами сильнее.       – Цунаде-сама, это Сакура. Есть информация.       Пятая замерла в том же положении, в котором писала документ. Только глаза устремились на Сакуру. В них плясался чёткий анализ мешков под раскрасневшимися глазными яблоками и лопнутыми сосудами, вида взъерошенных розовых волос и сигаретного дыма с примесью духов. Затем взгляд зацепился за папку.       – Сейчас ещё Ино подойдёт, она тоже захотела прийти...       Цунаде вскочила, оставляя кружку с кофе на столе. Пролетела мимо Сакуры, оставив шлейф дорогих духов с ванилью и лавандой. Выглянула из кабинета.       – Шизуне! «Наш» общий сбор. Пять минут. Никого не пускать, кроме Ино Яманака. Заходите с ней.       Женщина стремительной молнией вернулась за стол. Сняла трубку телефона и отложила на стол.       – Ты. Села. – Указательный палец прицелился ровно в Сакуру.       – Да у меня не то, чтобы прям много информации...       Рука Цунаде взлетела вверх, говоря жестом остановиться, звонко лязгнув браслетом.       – Замолчала.       Сакура вздохнула. Она знала этот тон. И даже любила его.       – Села.       Подойдя к креслу, куда указывал палец с изысканным колечком, Сакура опустилась в комфортную мебель. Цунаде достала из ящика стола плед, который использовала в кабинете в проблемные с отоплением времена, развернула и накрыла Сакуру, отойдя от стола на пару шагов. Плед пропах её духами и был очень тёплым. Тело потихоньку "сбивало броню", расслабляясь.       Мастер незамедлительно вернулась за стол.       В кабинет тут же забежали Шизуне и Ино. Послышался щелчок двери.       Цунаде кивнула девушкам.       – Всё. Нас нет на полчаса. Садитесь.       Пятая наклонилась к тумбочке под столешницей и закопошилась в ней. Послышался стук приборов и чего-то драгоценного с толстым стеклом. Принцесса подняла бутылку и осмотрела всех строгим взглядом.       – Выдержанное. Лучшего качества.       Другой рукой охапкой достала стаканы. Два из них она наполнила больше всех. Один оставила себе, второй поставила перед Сакурой.       – Выпила.       Сакура подхватила стакан, решив не спорить. Закинулась горячительной пряной жидкостью, моментально морща нос и прикрывая его рукой, в которой держала стакан.       – Хорошо. Шизуне.       Шизуне потянулась с диванчика рядом, забирая бокал у Цунаде. Та, в свою очередь, выжидающе подняла глаза на Ино, которая запыхалась с дороги, даже снег не растаял на плечах. Завидев взгляд Пятой, она начала махать руками.       – Правильно. Кормящая. Нельзя. Как ты вообще, справляешься?       – Это…Не просто. Но я привыкаю. Спасибо большое, что принимали роды. С Вами было гораздо спокойнее. – Ино судорожно вздохнула, поправляя белокурую прядь, явно вспоминая особенности утренних сборов с маленьким ребёнком. Волосы мягко упали на фиолетовую шубку, припорошенную снегом, и украшенную на плече именным гербом Яманака.       – Тебе будет зелёный чай. Особый.       Мастер отошла к столику возле окна, задумав зелёный чай. Длинные пальцы открыли красивую, украшенную золотом шкатулку, где бережно были разложены самые разные виды зелёного чая. Заварив один из них, женщина достала из тумбочки небольшой бутылёк, капнув жидкость из него в чашку.       – Держи, дорогая. Сейчас возьмётся, подожди чуток. И ты в тонус придёшь с утра, и ребёнок будет спокойнее.       – Как Сай вообще? Привыкает? – Шизуне закинула ногу на ногу, поправляя длинный тёмно-серый плащ, который она накинула, чтобы не замёрзнуть. В ярком свете кабинета поблёскивали металлические накладки на сапогах с небольшим каблуком. Волосы были распущены и тёмным полотном обрамляли её лицо. Пальцы обхватили стакан, а взгляд был устремлён на Ино.       – Да, по нему прям не скажешь, что он прирождённый отец. Слушается тебя, помогает? – Подала голос Сакура из-под груды одеяла, засунув стакан под него и поставив себе на бедро, придерживая ладонью.       – Да когда как. Ты посмотри вот на этих всех вот, с которыми учились. Кто там вообще в отцы годится? О твоей команде я вообще молчу.       Ино махнула рукой, отпивая после этого чай.       – Ну ты это… – Цунаде как-то ехидно улыбнулась, очень угрожающе хохотнув, прикрыв ладонью рот, – приводи на перевоспитание, если что. Мы тут ему быстро отцовский инстинкт вставим.       – И кости, если понадобится. – Сакура прислонилась бедром к бедру Ино, которая сидела рядом в жесте поддержки, – Правильно?       – Да я даю по голове, когда надо. Но его так сложно вывести на эмоции… – Ино откинулась в кресле, глядя на потолок, будто что-то вспоминая, – Кажется, он очень старается. Вот сейчас тоже сидит с сыном. Как уходила, были оба в чернилах. В качестве охраны приставила маму, он её всё ещё побаивается после случая на свадьбе.       Шизуне тихонько захохотала, попивая саке. Атмосфера в комнате сменилась на доверительную, мягкую, поддерживающую. Скованные мышцы Сакуры потихоньку начали расходиться от цепеневших её холода и стресса, а саке действовало умиротворяюще на сознание. Присутствие рядом близких по душе и судьбе максимально успокаивало. Внутри, словно кот, который потягивается после долгого сна, расстилалась пустота, не дающая рыдать или впадать в тремор после каждого упоминания о Мио. После ночного звонка Сакура не то, что не ложилась, даже не сдвинулась с пола. Когда часы запищали о пяти утрах на столике, девушка подорвалась, помылась и наспех собралась. Возможно, действие саке поддерживается максимально голодным желудком, который абсорбирует любую каплю чего-либо питательного в мгновение ока.       – Вкусное. – Шизуне приподняла стакан, осматривая его на свету.       Цунаде положила руки на стол и обвела всех взглядом. Улыбка сошла с её губ.       – Я своих дочек чем попало поить не буду. Итак.       Три головы развернулись на Принцессу, с уважением ожидая продолжения.       – Сакура, начинай. С чувством, с толком, с расстановкой, от «а» до «я», со всеми «возможно» и «маловероятно». Что сказали? Поехали.       Сакура поёжилась под одеялом, желая отчаянно задержать тёплое чувство хотя бы ещё на секунду, прежде чем провалиться в холодный омут переживаний снова. Но три пары глаз уже с сочувствием глядели на неё, отчётливо напоминая, что случилось. Девушка прокашлялась, выравниваясь в кресле.       – Мама звонила поздно ночью. Мио всю неделю обследовали, проверяли. Я не представляю, как она там, восьмилетний ребёнок… – Бёдра Сакуры снова принялись подрагивать, как и ладони со стаканом. Ино, сидевшая рядом, сразу скинула перчатки и положила ладонь подруге на колено.       – Так. Дальше. – Цунаде требовательно пилила взглядом ученицу.       – Есть подозрение на метастазы в головном мозге. Если подтвердятся, то всё сильно усложняется. На лечение нужна большая сумма. Инъекции должны помочь с вероятностью семьдесят пять процентов. Но сумма… – Сакура погладила лоб между складками бровей, борясь со стрессом. Молчание сыграло многозначительную роль, говоря без слов о чём-то крупном.       – И родители так же не хотят переезжать обратно в деревню, отдать Мио нам? – Шизуне сложила руки на подлокотнике, поворачиваясь к Ино и Сакуре, сидящим в соседних креслах.       – Нет. Родители слишком активно переживают, что весь наш этот мир в Конохе ненадолго. Они ещё после нападения Пейна мечтали уехать отсюда. Не очень разделяют мой выбор оставаться тут. Но уж смирятся. А в целом, после всех этих событий, они хотят быть как можно дальше от мира шиноби. Даже таких…Как мы. – Сакура обвела взглядом близких ей женщин, указывая на их звание «иръенин».       Цунаде с хлопком опустила руку на стол, откинувшись в кресле.       – Плохо. Маленький возраст, маленькие органы, задет головной мозг, рак крови…Лечить это техникой почти невозможно. Нужно иметь настолько точечное влияние, которое не повредит здоровые клетки, что можно и всю чакру отдать на это. Крайне ювелирная работа. Можно было бы сказать точнее, привези они её к нам. Дай-ка, дорогая, ещё раз копии исследования, просмотрю пока. Что по сумме?       Сакура вытянула папку из-под одеяла и протянула Пятой, тяжело вздохнув.       – Семь миллионов триста тысяч йен.       Все девушки повернулись на Сакуру. Цунаде подняла глаза на потолок, что-то прикидывая.       – С этим разберёмся. Время?       – Деньги не проблема, сестра. – Ино обхватила свободную руку Сакуры, сжимая её в тёплой нежной ладони. – Я потрясу старейшин клана. Мы с Саем посидим, подумаем. Все в моём клане знают, что ты как вторая дочь моим родителям. Мио вторая из твоей семьи, кто буквально у нас во дворе дома росла. У Сая тоже есть сбережения с миссий.       Сакура крепко сжала руку Ино, глядя ей прямо в глаза, роняя горячие слёзы, и сопротивляться этому девушка не могла. Напротив на неё мягко смотрела лучшая подруга, плеская в пастельных голубых глазах тепло и заботу о своём близком человеке.       Куноичи не могла представить, что должно такого произойти, чтобы их дружба с Ино иссякла. Хотелось пошутить «конец мира», но они и этот этап пережили достойно, плечом к плечу, предоставляя все возможные силы стороне добра.       – Я подкину из своих сбережений, Сакура. Даже не думай об этом. Ты не останешься ничего должна. – Шизуне поставила пустой стакан на столик и с уверенностью взглянула на неё.       – Шизуне… – девушка поставила и свой стакан на стол, достав его из-под одеяла и протянула другую руку Шизуне. Та тоже обхватила краешек пальцев своей рукой. – Спасибо большое. Ты даже не представляешь сколько это значит для меня.       – Представляю, потому и говорю: ничего не надо.       Сакура с теплом посмотрела на Шизуне, пока внутри сердце расходилось от ощущений благодарности и того, что все присутствующие здесь по истине являлись семьёй, собранной под крылом мудрой и сильной матери.       – Сакура. – Голос прогримел настолько отрезвляюще, что розоволосая тут же одёрнула руки от девушек, принявшись вытирать слёзы.       – Двенадцать недель, Цунаде-сама.       – Время есть. Надеюсь, они не будут медлить с исследованием. Я заберу это, дома ещё раз посмотрю. Если техники помогут, поедут они сюда как миленькие. Нечего здоровьем дочери…– Цунаде осеклась, закрывая папку, – двух дочерей рисковать.       Глядя на Сакуру из-под нахмуренных бровей, женщина крутила ручку в руках.       – Я выпишу чек, как только станет известно что-то. Так и покроем сумму. Сделаем повторный сбор здесь же. – Вздохнув, Пятая прислонилась спиной к креслу, укладывая руки на подлокотники. – Ну что, дамы? Согрелись?       Девушки, улыбнувшись ей, закивали.       – Шизуне, снимай Сакуру с осмотра шиноби сегодня. Поставим ассистентку, не мудрёная работа, остолопов проверять этих. Тем более, сейчас вся больница ими гудеть будет. Сакура их как белая смерть распугает по коридорам в таком виде.       – Хорошо, Цунаде-сама. – Шизуне одобрительно кивнула и повернулась к девушке, – Можно ещё с тобой переговорить после этой встречи?       Сакура удивлённо наклонила голову набок, моргая красными глазами, но затем активно закивала, словно вспомнила что-то очень важное.       – Тогда расходимся, работа кипит. Сакура, жду тебя завтра в полном порядке. И ещё…       Цунаде закопошилась, доставая что-то из стола.       – А ну-ка подойди сюда.       Вскочив, Сакура сложила аккуратно плед в таком виде, в котором его доставала Цунаде и положила ей на стол. Поспешив обойти мебель, чтобы не задерживать Пятую, девушка встала прямо перед ней.       Ловким рывком руки Принцесса выхватила позолоченный бутылёк духов и нажала пульверизатор прямо куноичи в лицо, орошая ту щедро облаками аромата.       – Цунаде-сама, что Вы…! – Сакура замахала руками, прикрывая сразу же глаза. В нос ударила мощная волна карамелизированной ванили с лавандой.       – И больше не смей мне тут ходить с табачными дымами в моём кабинете! Всё, так получше будет. Все вон!       Хохочущая Ино подхватила лучшую подругу под руку и повела к двери. Шизуне, бросив обеспокоенный взгляд на спину Сакуры решила подождать пару минут и двинулась за девушками, оставаясь вдали от них, дав им момент для общения.       Все трое вышли в светлый больничный коридор немного раскрасневшиеся, с румянцем.       – Сакура …– Ино ухватила железной хваткой плечи Сакуры, опуская свою голову на одно из них. – Я прошу тебя, не оставайся одна. Двери моего дома, даже всего клана Яманака, всегда открыты для тебя. Абсолютно. В любое время. Пожалуйста, не бойся просто прийти ко мне. Не нравится сейчас говорить – приходи, будем сидеть молча. Что угодно. Только не закрывайся от всех. Пожалуйста, давай увидимся на днях? – Дрожащие ладони обхватили лицо куноичи, глядя в заплаканные зелёные глаза.       – Ино, ты невероятно мила ко мне. – Сакура обняла её в ответ, вдыхая нежный аромат слегка хищной туберозы, нежных ирисов и чистого, невинного, женственного жасмина. Знаковый парфюм, максимально подходящий Ино. Первая красавица Конохагакуре. Ещё и с добрым сердцем. Не удивительно, что Сай не устоял. – Твой муж вообще в курсе, как ему повезло? Сколько раз в день он отбивает от тебя мужчин? Двадцать? Ты чудо! Мы обязательно скоро увидимся. Только дай мне…Немножко времени.       – Скорее, это я его отбиваю. Ни от кого. А просто. В воспитательных целях. – Ино хихикнула так по-девичьи, так по-детски, словно им снова было двенадцать. Лицо красавицы-блондинки вновь стало серьёзным, и она взглянула на Сакуру. – Я буду тебя ждать. Только попробуй не прийти. Иначе я пошлю за тобой поисковый отряд.       – Люблю тебя. Зайду в гости обязательно. – Девушка быстро чмокнула в румяную щёчку Ино, отпуская её.       Яманака, крутнувшись на каблуках высоких чёрных сапог, послала Сакуре воздушный поцелуй и зацокала к выходу. Пройдя чуть дальше по коридору, который вёл обратно в больничное крыло, девушка остановилась, чувствуя Шизуне, которая размеренно приближалась под стук каблуков сапог.       – Можно я проведу тебя к выходу, Сакура? Заодно обсудим нашу тему. – Кутаясь в своё длинное пальто с со светло-серым мехом на капюшоне, Шизуне дружелюбно улыбнулась.       – Конечно.       Сакура накинула на себя пуховик вишнёвого цвета с белым мехом, стряхнув с него предварительно жидкость, оставшуюся после снега, который размок в кабинете.       Вместе они двинулись к выходу. Возле больничного крыла сновали туда-сюда толпы шиноби, у которых был обязательный плановый осмотр, позволявший определять людей в боевой готовности и тех, которых нужно проверить детальнее. Генины, чунины, джонины – все толпились у входа в заснеженном саду. Выйдя туда с Шизуне, Сакура вдохнула полной грудью свежий морозный воздух. Это помогло справиться с давящими осадками парфюма в её горле, который она успешно вдохнула под этим ароматным душем.       Шизуне мягко подцепила девушку за руку, ведя её по дорожке, на которую продолжал осыпаться снег. Сад делился на две части: в первой сейчас собирались шиноби, второй вёл к психиатрическому отделению, потому людей в такое время там не было. Преградой служила лишь небольшая каменная дорожка. Оба сада зеркально повторяли друг друга и выглядели под снегом стерильно белыми. Все аккуратно стриженные кусты были припорошены снегом, как и деревья, а белые стены центра делали картину ещё ярче. Стёкла отблёскивали лощёной чистотой.       Приведя Сакуру в сад, Шизуне остановилась.       – Сакура, это по поводу Кайто. – Шизуне прочистила горло, кутаясь получше в пальто. – Пока не спешат одобрять. Старейшины ранее скидывали таких детей в АНБУ, а он ещё и с талантами. Опираются максимально. Ты потянешь это в таких условиях с Мио?       Сакура нахмурилась, глядя в толпу шиноби, которые то разражались смехом, то громко что-то обсуждали.       – Он уже подрос и понимает, что происходит. Я всё равно буду о нём заботиться и вряд ли мне кто-то запретит. Тем более, ему ещё нужно побыть в центре. Терапия ещё не окончена. Плохо спит, но уже лучше реагирует на разные стрессовые условия и социализацию. Я хочу успеть до того, как его заберут в Академию. – Сакура обняла свои плечи двумя руками, устремляя пустой взгляд то на снег на дорожке, то на деревья, застывшие в своей красоте под ледяными украшениями.       – Ты сообщи ему, что в этом месяце тоже никак. Может, ближе к лету. Чёртова бюрократия… – Шизуне недовольно протянула, пряча руки в карманы.       – И не говори. Чтоб они так помощь ветеранам выдавали, как цепляются в сирот. – Сакура согласно закивала, – Я поговорю с Кайто. Он поймёт. Уже начинает понимать. Не достают они тебя?       – Ну такое. – Девушка махнула рукой. – Использую метод Цунаде-шишо. Слушаю-киваю, пошла, сделала по-своему. Пытаются давить – тогда уже прошу Цунаде, но аккуратно, не всегда. Тоже клюют ей мозг при любой возможности.       – Поняла. Спасибо тебе большое. Я постараюсь сделать со своей стороны всё возможное, чтобы доказать, что я справлюсь и не подведу вас. – Глаза Сакуры светились уверенностью и твёрдостью намерений.       Шизуне мягко улыбнулась, замечая, как эта девушка с болтыхающейся еле живой рыбкой на столе у Цунаде выросла в статную и сильную женщину, готовую на такое.       Обнявшись, они попрощались. Шизуне ещё раз по-сестрински напомнила, что куноичи может в любое время позвонить ей или зайти в её кабинет.       Сакура осталась одна, постояв ещё пару минут, стойко осознавая масштабы негодования, разочарования и злости, которые сейчас навалятся на неё дома.       Небо окрасилось всеми оттенками белого, вытесняя серые утренние облака. Снег кружился, маня за собой прилечь прямо здесь на снег, и никогда никуда не вставать. Коленки на секунду превратились в вату, но девушка сделала шаг вперёд, пошатнувшись, не давая согнуться им и исполнить мимолётное желание прямо здесь. Прислонившись плечом к снежному дереву, девушка помогла себе удержать равновесие после двух бессонных ночей и залпом выпитого саке на голодный желудок.       Нутром она чувствовала, что его действие постоянно отползает, как жертва в угол, давая хищным озлобленным чувствам и усталости наступать, царапая когтями прямо в грудь. Где-то через несколько минут пришло осознание, что если бы не саке, то всё бы посыпалось уже прям сейчас. Прямо здесь.       Пряные запахи саке, яркий запах лаванды, нежность касаний близких людей и их слов постепенно осаживалась в холодном омуте страха и беспомощности. Она была так нужна двум дорогим ей людям и находилась от них так далеко, совершенно без возможности хоть чем-то помочь, кроме бесконечных утешений, от которых её саму уже порядком тошнило.       Стукнувшись плечом о деревце, Сакура осыпала сама на себя снег с веток, который ложился хлопьями на лицо, тая и смешиваясь со слезами.       Она подняла глаза к небу.       – Знаешь, это жестоко. Какой же из меня медик…Сестру родную спасти не могу. Кого же я могу вылечить тогда?       А ведь таких случаев будет только больше. После войны стресс начинает забирать людей в раннем возрасте, не давая никаких шансов.              Хлоп!       Сакура вся содрогнулась от громкого скрежета, инстинктивно прижимая руку к голове. Источником звука служила смятая жестяная банка от сока, на которую прыгнули дети в саду, явно заскучавшие в ожидании очереди.       Мозг понимает. Но тело делает раньше.       Чертыхнувшись, девушка застегнула пуховик, набросила капюшон и вышла из сада, нащупывая в кармане пачку сигарет.

***

      – Меня этими посылками постоянными в Деревню Скрытого Тумана уже задрали просто, веришь или нет. – Перекинув сенбон языком на другую сторону, мужчина вздохнул. – Ещё и осмотр теперь этот. Я надеялся поспать. С тех пор как мы помогли Мизукаге, сопровождая её, она то и дело делает запрос на одних и тех же посыльных, мол, доверяет нам. Я скоро эту дорогу с закрытыми глазами и ушами пройду.       Какаши оторвал взгляд от книги, переводя его на сонного друга, Генму Ширануи, который явно был не рад подъёму в такую рань.       – Наощупь поползёшь? – Мужчина хмыкнул, изогнув светлую бровь. – А если без шуток, это правда важно. Сакура говорила, что сейчас приходят много людей с тяжёлыми болезнями, вызванными на фоне стресса военного и послевоенного периодов. Многие болезни не показываются поначалу активно, имея скрытые симптомы.       – Чем надо заболеть, чтобы меня больше не посылали в Киригакурэ? – Генма потянулся с довольной усмешкой, ожидая осмотр в компании старого друга, однако, осмотревшись, приободрился. – Смотри, это же Шизуне!       Какаши, не отрывая глаз от книги нахмурился, вспоминая, с каких это пор Генму волнует присутствие Шизуне.       – А что с ней?– Вопрос прозвучал даже больше безразлично, чем хотелось бы.       – Она мне нравится. – Шатен пожал плечами, всматриваясь в тёмно-серое пятнышко вдалеке, недалеко от входа в психиатрическое отделение. – Всё хочу её позвать в одно заведение, раззнакомиться получше, но это сложно, – хмыкнул он, – она ведь теперь глава целого отделения больницы. Либо с пациентами всё время, либо по поручениям Цунаде, либо с Сакурой что-то долго обсуждают. Вот как сейчас. Не выцепишь её одну.       Какаши взглянул поверх книги, улавливая зрением вишнёво-розовый силуэт рядом с Шизуне. Тепло от увиденного отдалось сначала в руке в кармане, которую Сакура тогда взяла в свои пальцы, а потом пошло по телу, превращаясь в смущение от вновь возникшего чувства, к которому он всё ещё привыкал. Было странно быть тем, кому она доверяла. Что-то вроде наставника. Близкий духовно человек, с которым ей комфортно.       От этого внутренний дух снова сделал непонятный кувырок в теле, сигнализируя, что эти чувства совершенно новые, с которыми пока не понятно, как справляться, да и оставлять ли их вообще? Позволять ли им дальше быть?       Девушки о чём-то разговаривали. Какаши сосредоточился на лице Сакуры. Залёгшие тени под глазами, уставший вид. Кажется, её морозило. Но при этом на щеках красовался лёгкий персиковый румянец. Её руки то хаотично прятались в карманы, то обнимали свои плечи, то прятались под локти, то тянулись к волосам, словно девушка сама не знала куда себя деть.       Шизуне обняла девушку, а затем, что-то сказав ей на ухо и махнув рукой, поспешила назад в центр. Сакура осталась стоять одна.       – Так, Какаши, забей мне место, ладно? Это шанс. – Генма пригладил волосы, поправив повязку на голове и стряхнул с плаща снег. – Я побежал. Если не вернусь, то либо Шизуне меня осмотрит отдельно, – он самоуверенно и хитро улыбнулся, – либо эта шикарная женщина проткнула меня ядовитыми иголками и оставила умирать. Пошлёшь Паккуна на разведку за телом, если что.       Какаши даже не успел ничего сказать, да и не сильно хотел что-то говорить. Его взгляд был прикован к губам Сакуры, которая что-то произносила, глядя в небо. Он пытался «прочитать» по губам, но выходили отдельные слова…       «Жестоко…», «…из меня медик…», «…спасти не могу…», «…вылечить…».       Что бы это могло значить?       Она стояла вдали от людей, напоминающая почти что живой манекен. Лишь иногда она подавала признаки жизни, то опираясь плечом о дерево, сбросив на себя снег, то споткнувшись на ровном месте.              Какаши спрятал книгу в подсумок на бедре, раздумывая стоит ли подходить. Ощущение было тревожное, словно это совершенно не тот человек, с которым он позавчера ел данго на ветке и которому протянул свою руку, поделившись теплом.       Машинально сделав шаг вперёд, настраиваясь на разговор, который он даже представить не мог как начать, он остановился от звука громкого хлопка и смеха ребят во дворе. Уделив лишь мгновение внимания источнику звука, он устремил взгляд на порог психиатрического отделения и не нашёл взглядом Сакуру. Вместо этого перед ним возник сияющий во все тридцать два Генма.       – Есть! Согласилась!– От радости он хлопнул двумя руками Какаши по плечам. – Пойдём, там наша очередь. Сегодня осмотр будет делать она с ассистенткой, а не Сакура.       Какаши молча устремил взгляд туда, где видел её в последний раз. Следы сапог заметал снег, а её запах постепенно растаял в воздухе. Сегодня в нём было что-то новое. Травяное и сладкое. Всё было не похожим на неё.       Повернувшись к другу, Какаши улыбнулся, похлопав его по плечу и поздравив, прошёл за ним в больницу, полностью занятый у себя в мыслях сценой, которую он только что увидел. Холодный снег остался за спиной, а тело обдало теплом.       Где-то внутри загорелся фитиль переживания, растягивая чувство во времени на долгие дни.