Глава 8 : Сердца и провода

      Кабинет Хокаге частенько можно было застать врасплох, принося необычайные новости или вести. То тут, то там в Резиденции сновала рутина, которую обычно ничто настолько не нарушало, как поведение бывшего члена команды номер семь.       Наруто Узумаки в шоке смотрел на дверь, которая скрыла копну розовых волос. Шизуне смотрела туда же, прижимая ладонь к щеке, мысленно прикидывая сколько столетий и женских собраний понадобится, чтобы вернуть девушку в прежнее расположения духа. Её взгляд перешёл на Наруто, молча ругая его за то, что он только что сказал.       Какаши стоял посреди кабинета, сверля взглядом дверь. Он только успел смириться с событиями прошлой недели, как на его голову накинулась петля новых.       Удивление, восхищение, тревога и чувство чего-то нового смешалось в одну палитру в его душе. Он совершенно не понимал, что ему делать и как реагировать. Потому замер как пугало на поле, отпугивая рациональные мысли пакетиком с данго, которые он снова не вручил.       Наруто громко вздохнул.       — Ребята, а вы вообще…в курсе всего этого? — Наруто указал на них двоих пальцем, глядя на каждого поочерёдно. — Потому что я…я как-то немного в шоке, даттебайо…              Шизуне шумно выдохнула.       — Ты про ребёнка или про сестру? Или про Саске?       Наруто перевёл шокированный взгляд на неё.       — Да мне…как-то всё не понятно. Стоп, ты сказала Саске? Ещё и с ним что-то…твою мать. — Наруто тихо выругался себе под нос, потирая лоб. — Какаши-сенсей, вы нормально там?       Мужчина обернулся на Наруто, разделяя всеобщее тяжёлое состояние.       Первым порывом было догнать. Догнать немедленно, заземлиться, поговорить. Успокоить. Вручить чёртовы данго Химари. Внутри клокотала тревога.       — Получается, я чертовски её обидел… — Хокаге поник, вовлекаясь в свои мысли. — Как всё это успело произойти? Когда?       Шизуне сочувствующе смотрела на него, завернувшись в плащ покомфортнее.       — Наруто, я не буду рассказывать всю личную подноготную. Она скажет сама, если доверят вам достаточно.       Наруто тут же вспыхнул и вскочил за столом, треснувшись локтем.       — Что значит «доверяет вам достаточно»? Мы все друзь…       Какаши молча поднял руку, прекращая истерику. Нужно было успокоиться. Взять ситуацию под контроль.       — Шизуне, — начал он тихо, стараясь дать ей понять, что он желает только благого куноичи, — пожалуйста, расскажи нам хотя бы то, что можешь. Кажется, Сакуре нужна помощь. И поддержка.       Шизуне как-то странно сощурилась на него. Однако, не придав этому внимания с учётом на то, что медик была его бывшей ученицей, женщина лишь тяжело вздохнула.       — Вообще-то я здесь Хокаге, почему никто мне не отвечает?… — блондин растирал локоть, усевшись назад.       — Хорошо, Какаши. Я расскажу. Надеюсь, вы сможете что-то сделать. — Глава Центра потёрла замёрзшие ладони. — В общем, начнём с нападения Пейна.       Наруто посерьёзнел, встретившись с тёмными глазами.       — Её родители мечтали покинуть Коноху из-за того, что происходило у нас тут в последние года. Сначала нападение на деревню Орочимару, потом Пейн, потом война. Потом…её мама забеременела и её отпустили со службы. Поскольку сама Сакура была действующей служащей и была критически здесь нужна, освободили отца, чтобы он мог приглянуть за матерью. Цунаде на это повлияла.       Шизуне метнула взгляд на джонина, словно сомневаясь, стоит ли продолжать рассказ, и что говорить, чтобы не подставить доверие подруги. Какаши успокаивающе медленно кивнул.       — После этого её родители порекомендовали Сакуру нам как джонина, а сами готовились к отъезду. Сакура настояла, чтобы он случился до войны, чтобы их ничего не задело. Потому на войну она шла и возвращалась она с неё совершенно одна. У неё здесь больше нет семьи. И вряд ли они вернутся.       Наруто печально посмотрел в окно.       — Значит, она всё это время жила совершенно одна?       — Да. Они продали дом, часть денег ушла на покупку нового жилья, остальная часть пошла Сакуре на небольшую квартиру в не очень таком районе деревни. — Шизуне поёжилась. — Ино предлагала ей переехать с её помощью в хороший квартал поближе, но Сакура не желала. Возможно, из-за того, что там недалеко живёт Учиха и может там появляться. Возможно, финансово, поскольку в последнее время она не ходила на миссии и работала в больнице, её основные накопления ушли родителям на помощь, а в больнице докторам платят не так много, как на миссиях высокого ранга. Ну и теперь сестре.       Наруто сделал какую-то пометку на близлежащем листке, внимательно переваривая информацию.       — Возможно, все эти причины вместе возымели эффект. С тех пор Сакуре стало похуже. Добавьте сюда постоянный наплыв пациентов после войны. Чаще всего она работала просто до отказа чакры.       На улице зашумели расходившиеся шиноби после собрания. Кто-то постучал в дверь кабинета.       — Занят! — рявкнул Наруто. — Пятнадцать минут! Продолжай. Как её сестричку-то зовут?       — Мио. Мио Харуно. Восемь лет сейчас.              Наруто мягко улыбнулся. Имя в их семейном стиле. Интересно, похожа ли она на Сакуру?       — Она родилась здоровой, но год назад нашли проблемы. Обследовали, увидели — меланома. Рак кожи, иными словами. Ситуация тяжёлая. И с моральной точки зрения, и с медицинской, и с финансовой.       На минуту повисла тишина.       Какаши так и стоял в том же положении, нахмурившись и глядя в пол. Он и подозревать не мог, что столько событий сбросились на ту жизнерадостную и открытую всем душой Сакуру, которую он знал. Он даже представить не мог как ей сейчас приходится.       — В общем…Цунаде-сама уехала по этому вопросу к гражданским врачам. Помогаем чем можем. Что касается Кайто… — Шизуне подняла глаза к потолку, — они уже года три знакомы. Мальчик — полный сирота. По бабушкам-дедушкам ничего не известно. Родился в тюрьме строгого содержания страны Огня. Сакура забрала его из одного из местных приютов. Там есть история с родителями его…но об этом не буду.       Какаши и Наруто переглянулись.       — Они раззнакомились, Сакура занималась его тяжёлым психическим состоянием. Он был одной из мотиваций в принципе делать этот Центр, поскольку нас с Сакурой его история потрясла, скажем так. И вот…как она сказала, она очень хотела его усыновить, чтобы защитить и дать ощущение семьи. АНБУ взялись за него ещё давно, как только узнали за расположенность к двум стихиям, а также родовым талантам, связанными с техниками стиля Воды.       Наруто вскинул руки.       — Ну это-то понятно, в отчётах такое было, ну а что с Саске-то?       Оба джонина обернулись на Наруто удивляясь, как можно так тормозить.       — Наруто. — Шизуне строго посмотрела на него. — Не говори о нём пока что при ней.       — Она ж его любит. Всегда любила! — в сердцах выпалил Хокаге.       — У них давно не клеится. — Шизуне стало неприятно от того, что полезла на запрещённую территорию обсуждения. — Она хочет жить спокойно. Её моральное состояние за всё это время больше не может пережить историю с Саске. Она просто истощит себя и это всё поглотит её. Тем более… Он ни разу не показался надолго с тех пор.       Какаши прокашлялся. Щёки под маской зашлись стыдливым румянцем. Он ощущал себя ужасно: словно влез в чью-то гардеробную перебирать бельё из самого дальнего комода.       — Наруто…вряд ли бы она усыновила бы ребёнка, если б с Саске всё было хорошо. Да и вряд ли бы Саске отнёсся к этому нормально.       — Первое время был в бешенстве. — Поджав щёку рукой, Шизуне глядела в стену, не моргая. — Это стало одной из причин почему они не общаются. Он не понимает почему она хочет это сделать.       Какаши хмуро метнул взгляд в её сторону, а рука, на которой висели угощения для Сакуры дрогнула. Мало того, что её пассия не поддержала её, но ещё и добавляла жгучих красок в этот водоворот.       Наруто выглядел совершенно разбитым, глядя в документы перед собой.       — Я думал, они любят друг друга…всё это время. Придумывал как затащить Саске в деревню, как подгадать, чтоб у Сакуры не было смены. Я думал, они, как я с Хинатой…поженятся скоро.       Перед ними словно сидел не Хокаге, а тот самый ребёнок, который не понимал, почему его не принимает общество и почему его друзья уходят от него. Вся спесь руководящего сбилась, обнажая чувствительную зону Узумаки — его лучших друзей.       — Наруто…— Шизуне подошла к парню, укладывая руку на его ладонь в жесте поддержки, — может, они и любят. Просто не могут сойтись в том, как они теперь живут. Сакура не желает нервотрёпки в виде ожидания кого-то. Её способности не такие, как у Саске. Конечно, она могла бы продолжить себе жизнь и молодость, как Цунаде-сама. Скорее всего, так и будет. Но она не может тратить столько лет.       Какаши с помощью этой мысли посмотрел на ситуацию с другой стороны. Так это было что-то вроде обоюдного решения. Они вдвоём отдалились друг от друга.       — Я, конечно, не берусь утверждать, — Шизуне выглядела как застеснявшаяся подружка, которую поймали в коридоре на «тёмную» для допроса, — но, мне кажется, ей отлично подошёл бы уже сознательный мужчина, который мог бы оценить то, что она делает и который относился бы к ней бережно.       На секунду у Какаши взросло внутри странное чувство. Он попытался представить её с кем-то из своей деревни, но вместо интереса и облегчения, почувствовал какой-то странный укол. Да, он занимался с ней тренировками, даже не думая ранее об этом, но им было комфортно вместе. В голове возникла картина, как после тренировки какой-то джонин (меньший ранг был Сакуру не достоин, исключительно по его скромному мнению) приходит забирать её. И что перекусы на ветке после изнуряющей тренировки в тишине будут не с ним. Возможно, её даже будут ревновать к этим тренировкам, наверное. Если мужчина хороший, конечно, он захочет знать, чем она занимается и в порядке ли она.       Волна недовольства заиграла внутри красками. Данго в пакетике стали весить килограмм сто, не иначе.       Как же это всё, чёрт возьми, неправильно…       Ему выстрелили в голову два вопроса. Он вдруг с изумлением осознал, что не знает, как ответить.       Неправильно, что с ней будет другой мужчина или неправильно, что я этому не могу порадоваться?       Чёрт.       Щёки постепенно наливались румянцем от новых ощущений.       Напротив за столом в сердцах сетовал Наруто, схватившись руками за голову.       — Я должен срочно извиниться. Или сначала посоветоваться с Хинатой, потом извиниться. Лучше сначала с Хинатой поговорить, потом извиниться, потом дать ей врезать мне…Ну, в смысле, не Хинате, Сакуре!              Нужно взять под контроль ситуацию.       — Наруто. — Какаши твёрдым голосом обратился к действующему Хокаге. — Мы поможем ей прямо сейчас. Нужно чётко понять, что нам делать и как.       Блондин пришёл в себя, выдыхая с шумом.       — Так…точно, хорошо. Какаши-сенсей, вы прям холодный профессионал. У меня до сих пор мозги набекрень.       Мужчину кольнуло это замечание. Неужели со стороны это выглядит так? Что его это совсем не касается?       Его это как раз таки касалось больше всех присутствующих.       Почему?       Наруто поправил плащ, твёрдо укладывая ладони на стол, решительно глядя на присутствующих.       — Шизуне, ты остаёшься там, где была. Постарайся сейчас держать репутацию Центра максимально без происшествий. Чтоб прям всё идеально было. Я возьмусь за Старейшин, вы прикрывайте все хвосты. Я ещё с Шикамару посоветуюсь как лучше диалог вести.       — Есть!       — Можешь идти. Спасибо тебе за всё. Ты спасла нас сегодня. — В глазах Наруто плясали светом благодарность и восхищение.       Шизуне подмигнула ему, коротко кивнула Какаши и вышла из кабинета.       Спустя секунд пятнадцать кто-то опять постучал в дверь.       — Войдите. — Голос Узумаки уже принял спокойные очертания.       В кабинет аккуратно вошла фигура в маске АНБУ, снимая капюшон светлого зимнего форменного плаща шиноби.       — Хокаге-сама, я всё понимаю, но Вы же сами меня и позвали.       Наруто виновато залился краской.       — Простите, капитан Ямато, у нас тут чрезвычайное происшествие…одно за другим, если так можно сказать.       Наруто протянул руку для приветствия, эдакий неформальный жест для своих. Ямато снял маску и пожал руку в ответ, затем бросив взгляд за правое плечо.       — Доброе утро, Какаши-сенпай. Ну и ночка, да? — Ямато протянул руку мужчине, прислонившемуся вновь к стене возле входа.              — Ага. Решил впервые выспаться за неделю, а тут уже людей воруют.       Пожав руки, Ямато вдруг удивлённо заморгал.       — Точно, Вас же не было в поисковом отряде.       Какаши раздражённо обвёл их взглядом.       — А почему я вообще об этом не знал?       Наруто заёрзал на кресле, виновато глядя на него.       — Надо было двигаться быстро, Какаши-сенсей. Мобилизировали всех, кто был на охране и на смене.       — Точнее, заканчивал свою смену и собирался спать. — Лицо Тензо приняло недовольный оттенок.       Напряжение внутри бывшего Копирующего росло с ужасной прогрессией. Ему было понятно мрачное состояние Сакуры, но это и пугало его. Отрешённая, одна, не понятно, как она справлялась с этим всем.       За дело.       — Пора начинать. Тензо, — Какаши стрельнул решительным взглядом в друга, — готов поработать как напарник снова?       Ямато с восхищением глядел на то, как меняется мужчина напротив. Отсутствие эмоций. Всегда твёрдый спокойный голос, за которым раньше люди следовали в самый ад на заданиях. Понимая, что дело пахнет жаренным с серьёзным подтекстом, Тензо медленно кивнул.       — Я буду рад служить с Вами ещё раз, капитан. С возвращением.       Капитан.              Это слово пробуждало в Какаши мрачные чувства. Палитра потайных воспоминаний поднималась словно всем его телом, обдавая инстинктами охоты, поиска, убийства. Если столкновение будет с АНБУ, бои будут жестокими, а противостояние долгое — и на политическом уровне, и на уровне расследования.              Сердце его медленно успокоилось, забирая в свой кокон все чувства. Кроме одного провода, соединявшего его с настоящим ним. Пока рано. Он уберёт его позже. Моменты, которые он бережно хранил доселе сворачивались, словно дым, уходя в сознание там, где их никто бы не смог достать. Окончание войны. Улыбающийся отец. Обито, взрослый, такой же, как и он. Рин, застывшая с запятнанным лицом своей собственной кровью. Шелест, крики птиц. Знакомство с командой номер семь. Лица друзей. Её касание. Холодные пальцы с невероятно нежной кожей в его руке. Касание, которое он никогда не знал ранее, жившее в нём теперь зависшим в пространстве моментом. Всё ускользало, как песок с отливной волной мрачного моря на подкорку мозга, кутаясь в печати, отпуская другого его. Перед глазами плыли способы, идеи, стратегии как достать желаемую цель. Как взять след. Как ликвидировать.       Тёмные глаза налились чёрным цветом ещё больше. Плечи расправились. Казалось, изменившаяся чакра Какаши заполонила всю комнату. И Ямато, и Наруто настороженно наблюдали. Его ученик не узнавал своего сенсея. Внутри его и не было. Кроме одного крохотного провода к его сердцу, который он ещё не успел выдернуть. Он сделает это, непременно. Только позже. Этот провод бил в голову белым шумом, заставляя его думать, как лучше поступить.       Это не важно. Он всегда находил решение. Но пока рано.       — Тензо, ты станешь моими глазами на уровне капитанов. Впитывай всё, что только можешь, любой шёпот, любые странные передвижения. Я знаю, тебя не жалуют из-за связи со мной, — на этом моменте Ямато больше оскалился, чем улыбнулся, ведь Корень знал эффективность их работы в дуэте. — У тебя там лучше репутация сейчас. Повторяю, ты — глаза и уши.       Перед Ямато вновь стоял молодой капитан, которому легче было устранить цель, чем схватить живой.       — Есть, капитан Хатаке.       Какаши резко повернулся к Наруто.       — Мне понадобится Сай. Он будет разведчиком на более мелких уровнях. Он должен обо всём докладывать непосредственно мне. Любое малейшее изменение.       Наруто кивнул.       — Будет сделано.       — Наруто, теперь ты.       Узумаки поднял голову, вглядываясь ровно в чёрные глаза, полные желания действовать.       — Маринуй Старейшин. Они очень тщеславны, поэтому рано или поздно проговорятся в чём дело. Мы привыкли доверять им, но что-то тут не то. Они бы не действовали настолько в открытую.       Седьмой кивнул, запоминая все указания.       — Ещё… я сам отправляюсь на поиски Кайто Татибаны. Дай мне час. Выхожу на разведку после этого времени. Проверю всё сам, подтяну свою группу нинкенов, мы вместе вычешем весь лес. После того, как ребёнок будет найден, будем решать дела с АНБУ. Времени терять нельзя.       Тензо прищурился.       — Возьмите меня, капитан. Я послужу Вам охраной.       Какаши сразу же махнул головой в отрицательном жесте.       — Нет, я буду передвигаться максимально скрытно. В случае назревающего конфликта, постараюсь его не провоцировать и отойти на дистанцию. Если надо будет драться — буду драться. Отряды поисковиков будут оттягивать внимание похитителей, что позволит мне выполнить задачу.       — Я надеюсь, мальчик будет в порядке. Подождите минуту. — Узумаки потянулся за формуляром на разрешение выхода из деревни.       — Тензо, что слышно в целом? Какие новости? Мысли?       Ямато раскинул руками в стороны, укладывая их затем на поясе.       — Как обычно, глава Корня отличается особым желанием собрать себе все таланты деревни, не стесняясь в методах. Его в последнее время не видно. Очень шифруется. Разведаю.       Какаши коротко кивнул, забирая у Наруто из рук разрешение.       — Живым или мёртвым, я его найду.       Сердце Наруто ухнуло от столь жестокой формулировки.       — Берегите себя, Какаши-сенсей.       Вот этого не обещаю.       — Я ещё вам нужен?       Шиноби молчали.       — В таком случае, выдвигаюсь.       Выйдя за дверь, он застегнул плащ, обхватывая угощения другой рукой покрепче. Мгновение, призыв, хлопок — перед ним в коридоре сидел Паккун.       — Здравствуй, Какаши. — Мопс мрачно кивнул.       — Веди меня к Сакуре Харуно. Как можно быстрее. Помнишь её запах?       Паккун кивнул, вглядываясь в глаза хозяина.       — Какаши, что случилось?       — Позже. Мне надо закончить дело.       Пёс понимающе посмотрел на него.       — Опять на охоту?       Мужчина кивнул, натягивая капюшон.       — Тогда отправляемся.

***

      Улицы Конохи уже повсюду пестрили людьми. На часах прилавков магазинчиков время отображало наибольший пик активности с утра — десять часов тридцать три минуты. Большинство жителей или уже начали работать, или подготавливали рабочие места. В последнее время на улицах было душно и тесно. По крайней мере, так он себя на них ощущал.       Семьи становились больше в мирный период, клановые ссоры после войны откладывались в старый пыльный ящик в желании побыть в спокойствии после делёжки управления. Людей приезжало всё больше и больше. Всем хотелось жить рядом со спасителями, ища в Конохе наиболее стабильный ресурс безопасности.              Какаши всегда с иронией размышлял о том, как же они все разочаровались, когда Шестым стал он, а не Наруто Узумаки. Ни хлеба, ни зрелищ.       Дома путались всё большим количеством квартирок, которые светились то тут, то там. Больше стало как и шиноби, поскольку подросло уже следующее поколение, так и гражданских, ища успеха и рабочего места тут, чтобы помогать обеспечивать всю военную машину шиноби.       Вооружение в обёртке от мира. Классика.       Всё отдавало шумом, пылью, активностью. Раздражало. Собаке так было сложнее следовать запаху.       — Что случилось с Сакурой, Какаши? Я давно не тебя таким не видел. А её так и подавно, лет сто уж как. — Паккун, прервавшись вынюхивать, поднял на него небольшую мордочку.       — Я расскажу тебе по дороге на миссию, не сейчас.       — У нас миссия? — пёс с удивлением посмотрел на него.       Ответа не последовало. Паккун помрачнел.       Опять он такой. Закрытый. Холодный. Не видящий ничего, кроме какой-то там своей цели. Осмотрев пакет у него в руках, Паккун повёл носом. Данго. Не совсем свежие, но всё ещё очень вкусные.       — Это для Сакуры?       — Ага.       — Ты бы свежих взял.       Какаши устремил на него взгляд, молящий просто помолчать. Но Паккун такие знаки игнорировал всегда.       — Что это за район такой? Разве она здесь раньше жила? — Паккун с подозрением осмотрелся.       Мрачные серые здания восточной части деревни возвышались как пики в утренней мгле. Улицы здесь были менее людными. За столиками и в очередях было видно больше ветеранов, нежели в других районах. Здесь пахло не такой вкусной едой, как там, где жил он или в центральной части деревни, где жили кланы, а люди были менее улыбчивыми, более сосредоточенными на собственном горе.       Вероятно, потерявшие надежду звучит лучше.       На заборах и в небе змеями висели провода, тянущиеся от центральной улицы сюда. Некоторые были оборваны и кусками свисали со столбов. В воздухе царила довольно мрачная атмосфера, перемешанная с табаком и запахом выпивки.       — Ты в курсе, что твоя Сакура курит?       — Моя Сакура? — Какаши прервал изучение обстановки, глядя на пса. — Может, у неё гости.       Сомнительно в таком состоянии.       — Да нет, она прям пропахла этим уже. Я даже могу сказать, где она выбрасывала окурки.       Мужчина, нахмурившись, посмотрел на пса, потягивая маску повыше на нос и поправляя протектор на лбу. Картинка, окружавшая Сакуру, складывалась в малоприятное зрелище.       Как долго это происходит?       — Ещё и что-то вишнёвое. Ну хоть не дешманский табак Асумы. Нос такого никогда не забудет.       Шиноби пропустил комментарий без ответа, проходя вместе с псом мимо аптеки. На крыльце, опустив низко голову, сидел шиноби, опираясь одной рукой на стену. Второй рукой он растирал верхнюю часть ноги, которая затекла от того, что у неё не было продолжения, а ходить мог лишь на одной. Протектор, давно потёртый висел на плече, как будто символизируя былую славу героя. Седые волосы торчали из-под повязки неряшливо.       Подняв взгляд, Какаши увидел, что тот опирается рукой о граффити на стене.

«Уже забыли о нас?»

      Так гласила надпись. Рядом висел грязный лист, написанный полностью от руки. В центре листа маркером была выведена надпись.

«Спасите сирот»

      А снизу были дописаны имена, только уже не маркером, а угольком.

Рю, Наги, Кенджи

      Под листом, у обочины, покоились несколько грязных детских игрушек — голубой заяц без лапы и маленький потёртый мяч.       Какаши помнил, что этот район был самым проблемным, если не считать клановые распри в центральной Конохе. Он больше всего пострадал после разгрома Орочимару, а потом Пейна. Люди отказывались здесь верить обещаниям. Он просил Наруто уделить сюда отдельное внимание, но пока прошла инаугурация, все официальные пиршества и встречи, прошло уже добрых два года. Затем взяли след новых безумных Ооцуцуки. Всё закрутилось в рутине.              А людям было не интересно, кто будет следующим Хокаге и шиноби это отлично понимал. Тяжело думать о верхах, когда куска хлеба не хватает поесть ни тебе, ни детям. Феодалы, постоянно вливавшие официальный бюджет в военную защиту совершенно забыли о людях здесь. Скорее всего, они даже не успели получить социальную помощь после истории с Орочимару. Вероятно, здесь люди давно разочаровались в идее мира.       — …ну хоть дорогу тут сделали, и то хорошо. — Паккун что-то бубнел по дороге, ворча, как обычно.       Они подошли к концу района, который, к удивлению путников, выглядел немного лучше, чем его центр. Здесь были новые дома, которые на фоне всего происходящего выглядели слишком уж вычурно. Один из них, белый, был обращён окнами на лес Конохи, закрытый стеной, на которой сновали пограничники деревни. Паккун махнул лапой туда.       — Какой этаж? Какая комната?       Паккун принюхался.       — Этаж точно третий. Комната…нужно подойти поближе.       Прыгнув на лестницу сразу на третий этаж, Какаши остановился посередине прохода. Паккун прошёл к крайней комнате справа и остановился.       — Спасибо. Я вызову тебя чуть позже.       — Надеюсь, с ней всё в порядке, Какаши. — Паккун с громким хлопком исчез.       Какаши легонько постучал костяшками по двери квартиры. Своим острым слухом он слышал лишь тиканье часов, развивавшиеся от окон настежь занавески и сбитое сердцебиение. К этому всему добавилось его нервное постукивание ногой о порог.       Мужчина поднял взгляд на серое небо, медленно укрывавшееся облаками. Взор закрывали бесконечные паутины для электричества, повисшие на разных этажах. Один провод он ещё не оторвал от сердца. Помпу, которая закачивала в него то, что осталось от чувств, которые он спрятал глубоко в душе, чтобы выполнить миссию качественно.       Питание всем человеческим, что у него сейчас есть, чтобы поговорить с этим человеком. Отключила ли она своё сердце?       Что сказать?       — Сакура, это Какаши. Я бы…очень хотел с тобой поговорить. Открой, пожалуйста. Я слышу, что ты там. — Он попытался сделать голос мягким настолько, насколько возможно.       Дёрнулся, когда в тишине услышал тихие шаги босых ног, направляющихся к двери. Она отворились ровно настолько, насколько позволяла цепочка, которую куноичи не снимала с двери.       В просвете дверей появилась пара покрасневших зелёных глаз настолько, что даже обычно бледная и прозрачная кожа вокруг пошла красными пятнами. Густые ресницы слиплись от соли вместе в большие пучки. Под глазами залегла печальная глубокая тень. Какаши забыл, что хотел сказать, посмотрев на неё. Возможно, он просто не придумал.       Шиноби снял капюшон и сжал покрепче руки в карманах под плащом, на одной из которых пошатывался пакет.       — Это вы, Какаши-сенсей? Тоже пришли читать лекцию, как я плохо поступаю с Хокаге? Или что я должна с Саске посоветоваться, чтобы выйти сегодня из дома?       Какаши-сенсей.       Волна небольшого раздражения прошла по его телу.       Её выражение лица, а точнее, глаза и брови, которые он видел, отразили тень трудностей и стресса, который она переживала, но лишь на секунду. Когда в глаза ей ударил яркий свет серого неба, отражённый вокруг от белоснежного покрова, она прикрыла их, чтобы не щуриться.       — Сакура, я пришёл к тебе не как сенсей.       Её взгляд приковался обратно к его лицу.       — Я пришёл к тебе как тот человек, который ел с тобой данго на ветке и...старался быть тебе хорошим слушателем.       Это было последней каплей.       Переживания, сидевшие в ней эти несколько недель добили её этими словами. Каждый день она в голове перематывала тот самый момент с тренировки, коря себя за позволенную фамильярность и близость. Что рассказала о том, что было на душе. Что расслабилась и дала слабину перед другим человеком. Вернувшись из Резиденции, она раз сто прогнала весь этот диалог, малейшие детали его мимики из того, что было видно с маской, когда она коснулась его руки. Обозвала себя окончательно сумасшедшей, придя к итогу, что не желает никому навязываться и вряд ли из занятия хоть когда-нибудь продолжатся.       Её проблемы росли в геометрической прогрессии, но эта мысль о том, что эти комфортные моменты с сенсеем были упущены, не давала ей оставить ситуацию просто так. Но, по правде говоря, это было отличным добивным в десятку, прямо в яблочко её стрессового положения. Последние два дня она пыталась сказать «прощай» этой дружбе, которая так и не началась. Брови девушки дёрнулись, обнажая небольшую морщинку между ними и всё, что он успел увидеть перед закрывающейся дверью это то, как из глаз заструились слёзы, а после этого сразу послышался хлопок по двери, будто девушка ударилась спиной о дверь, чувствуя бессилие.       Он услышал, как она горько заплакала, стараясь это делать так тихо, словно смутит всех вокруг. Будто её травма была нелепостью, неудобством для него, способное отогнать его. Если бы она только знала, что этот мотылёк был зачарован не только светом, но и горем, так же застряв между огнём и мёртвой тишиной, как и она сама сейчас.       Он почувствовал себя идиотом. И так бы он себе и сказал, если бы это случилось с ним до того вечера, когда они с Сакурой поговорили на тренировке. Он бы думал, что выглядит как дурак, настаивая, чтобы его ученица впустила его к себе в квартиру. Наверное, со стороны это выглядело не лучшим образом. Но уже не теперь. Не для той черты, где они уже оказались. Сейчас же он чувствует ответственность за эти чувства, которую он был готов принять, чтобы не потерять ещё одного друга.       В конце концов, будь он рядом раньше…       Эта мысль чесала ему виски, сужая их и превращая это осознание в жёсткую мигрень.       Какаши мягко положил ладонь на дверь, стараясь говорить не громко, ведь он говорил такие вещи впервые кому-то в своей жизни. Это и не нужно было. Она была шиноби, прекрасно услышала бы его. Тем более, этот кусок древесины — единственное, что их разделяло. Очень хотелось его снести, но это не нормально. Он и так достаточно напугал её своим молчанием.       С чего бы ему начать? Он никогда никого не утешал.       — Сакура, я... — мужчина замялся. Вздохнул, попробовал ещё раз. — Я терял столько близких мне в жизни, и возможно, одной из причин тому то, что я не умел и не умею с ними общаться. Я всегда был в стороне, видя трудности, потому что, умея многое как шиноби, я не умею многое, как человек. Обито и Рин делали это лучше.       За дверью послушался удивлённый вздох. Сакура почувствовала невероятный укол вины на саму себя, словно сама оса ужалила её в подкорку мозга. Она точно не хотела бы, чтобы из-за неё он в очередной раз думал о смерти близких друзей.       — Но я не хочу повторить этот сценарий. И... мне больно видеть тебя в таком состоянии. Пожалуйста, открой дверь и позволь просто поговорить мне с тобой.       Его ладонь на двери провалилась вперёд по мере того, как девушка приоткрыла дверь на цепочку снова.       В темноте квартиры вновь показалась пара мокрых зелёных глаз.       Её голос был тихий, словно она очень боялась говорить. А так и было.       Из вновь приоткрытого дома потянуло запахом чего-то терпкого и вишнёвого.       — Какаши, ты... правда не из-за Наруто?              Мужчина прикрыл глаза, спокойно выдыхая.       — Правда.       Она с недоверием взглянула ему в глаза ещё раз.       — Ты пришёл сказать, что тренировок больше не будет?       Какаши помотал головой.       — Мы обо всём поговорим. Правда. Могу ли я увидеть тебя?       Чувствуя себя так, словно он преодолевает самую большую гору на планете, он упёрся руками в бока и думал, как поступить дальше. Уровень анализа зашкаливал, заставляя его чувствовать себя как сапёр на минном поле.              Дверь щёлкнула, пропуская его в тёмное пространство.       Внутри было не много места, а сама квартира находилась в тени от света. Было прохладно. Осмотревшись, Какаши отметил, что вокруг царит стерильная чистота. Смежная с гостиной кухня была убрана так, словно тут никто не готовил лет десять. При этом, пыли видно не было. Всё, что нарушало эту идиллию это кружка с чаем, который отдавал очень сладким ароматом.       А ещё пепельница на столе, от которой в воздухе саднило горечью. В гостиной на столике лежала стопка книжек. Среди них он отметил «Психология несовершеннолетних», а также бесчисленные книги по медицине с разными названиями: «Психиатрия и наркология», «История неизлечимых болезней», «Хирургическая интервенция: причины и последствия».       Стены были нежно-лилового цвета, а на подоконниках стояло несколько вазонов, цветы в которых пребывали в отличном состоянии. Посередине гостиной стоял диван, куда на данный момент шла Сакура.       На стене справа от входной двери висел маленький веер с эмблемой Учиха. Саске так и не забрал его из своей старой детской квартиры, потому девушка взяла его себе, как маленькое напоминание. Когда отношения с Саске складываться перестали, она купила на одной из фестивальных выставок похожий веер с кланом Сенджу, — теперь это выглядело как дань уважения создателям Конохагакуре, а не личное воспоминание.       Гость уважительно оставил обувь у порога, сняв плащ и повесив его на вешалку. Пол был чертовски холодным.       Девушка остановилась у дивана и развернулась.       — Может, ты хочешь чего-нибудь? Воды, чаю, голоден? Прости, кофе нет, не пью. Есть саке.       Какаши замотал головой, периферией зрения улавливая целый ряд бутылок из-под алкоголя у раковины. Его глаза на секунду прикрылись, затем он решительно посмотрел на девушку.       — С тобой поговорить хочу.       Мужчина, изучал её взглядом, хватаясь за то самое воспоминание, которое теплилось в сердце. Её счастливое лицо и частичка сахарной пудры на щеке от данго, которую она потом крайне смущённо стирала рукой. То единственное, которое он оставил себе в кабинете Наруто и не отключил от сердца.       Он молча поднял руку, в которой держал пакет с данго.       — Они понравились тебе. Это для тебя.       Пакет зашуршал, когда мужчина поставил его на стол.       Сакура удивлённо посмотрела на него. Через прозрачный пакет просвечивались цветами все вкусы, которые ей тогда понравились. Запомнил же.       — Спасибо, Какаши. — Голос предательски дрожал, даже не пытаясь скрыть волнение. Её пальцы перебирали край футболки. — Садись, пожалуйста.       Положив ладонь на диван, она аккуратно села, прислонившись к мягкой спинке. Тело ныло после сидения ночью на корточках возле раненных.       В целом, она выглядела очень уставшей, хоть вокруг всё было в порядке. Волосы были аккуратно собраны в пучок наверху, только внизу шеи несколько розовых прядей хаотично выбивались из него, ложась уже на длинную белую домашнюю футболку. Всё, что она успела сделать перед его визитом это сходить в душ и покурить в окно, охладив этим всю квартиру.       Она села на диван, поправляя край бордовых домашних шорт, которые частично скрывались под футболкой. Левую руку накрыла правой, крепко обхватив её ладонью.              Он прошёл за ней на диван, сев плечом к плечу. Её взгляд заморозился на книгах перед ней. Теперь, сидя с другой стороны от них, он смог заметить кучу заметок за ними, на которых хаотичным почерком было написано много диагнозов и лекарств. Где-то были описаны симптомы с терминами, которые мужчина не знал.              Какаши чувствовал, что сидит рядом со сгустком чакры из вины, печали и невероятной усталости. Она буквально пестрила мрачными цветами, выявляя переживание и нервы.       — Это была очень долгая неделя, Какаши. — Сакура тяжело вздохнула. Она даже не была в курсе, говорит ли об основных проблемах или же о том, что он игнорировал её.       — Я пришёл об этом поговорить. Шизуне…она мне рассказала часть всех ситуаций. И про сестрёнку, и про Кайто.       — Шизуне, значит… — девушка вздохнула. Она не злилась, может, была даже благодарна.       В таком состоянии не хотелось вести долгий монолог, выкладывая душу на кофейном столике за чаем.       Какаши повернул голову к ней, глядя на её лицо и дрожащие пряди, которые его частично скрывали. Лихорадило?       — Сакура, я ничего даже не подозревал…Если бы я знал раньше. — Он поправил маску, коснувшись на мгновение плечом её плеча. Очень холодное.       — Ты, может, и узнал бы, — её голос совсем стал тихим, — если бы мы продолжили занятия.       Стыдно. Да. Очень.       Он прикрыл глаза и выдохнул.       — Прости меня. Этому нет оправдания. Просто мне было нужно время.       Девушка внезапно прокашлялась, набирая шумно воздух. Будто собирается сказать что-то на одном дыхании, чего очень не хочет говорить. И, чтобы набраться смелости, нужно вдохнуть нормальное такое количество воздуха, чтоб выпалить всё за раз. Шиноби напрягся.       — Я пойму, если ты больше не хочешь видеть меня и проводить занятия. То, что я делала…точнее, то, что сделала… Я взялась из ниоткуда, навязалась со своей просьбой, ты совсем не обязан…       И тут она вздрогнула.       На её плечо легло что-то тяжелое и тёплое. Повернувшись, она утонула в мягкой копне пепельных волос, которые торчали у её лица. От них исходил запах мужского шампуня и чего-то хвойного, лесного.       Она замерла, чтобы случайно не сдвинуться. Чтобы убедиться, на самом ли деле это происходит или она ловит какие-то галлюцинации от недосыпа длиной в вечные три дня, которые никак не заканчивались?       Он положил голову ей на плечо, прижавшись лбом к прохладной руке. Было странно проявлять слабость — вот так, перед человеком, а не перед могильной плитой. Момент продлился секунду, но он почувствовал, как она начала дрожать ещё сильнее. Зелёные глаза шокировано смотрели на него, моргая очень часто.       — Позволь мне помочь тебе, ладно?       Тёмные глаза взглядом замерли на её лице.       Какаши наблюдал калейдоскоп чувств в её собственных. Печаль сменялась шоком, который вихрем закручивало тепло, пробиваясь через нежный испуг. Было ощутимо как она борется со всей грудой эмоций, выбирая одну.       Сакура замерла, не зная, что делать и что говорить. Никогда ранее она таким его не видела. Её ошарашило, что он пришёл прямо к ней, чтобы извиниться. Выходит, она зря переживала? Или не зря? Или он поможет, сказав, что не хочет больше общаться?       Сакура застыла на диване, пока в голове копошилась сотня похожих мыслей. Переживания то исчезали, то выливались через край, пока она смотрела на него. Какаши было слишком тяжело в такой обстановке. Он никогда не понимал бурных эмоций, никогда не любил быть в таком состоянии. А в разы, когда был в эмоциональных переживаниях, ему это совсем не понравилось и он предпочёл бы больше никогда этого не испытывать.       Ему внезапно очень захотелось вернуться в тот вечер, когда он хохотал над тем, как смешно она свалилась в кучу снега, а затем смущалась этого, словно это самое страшное, что может сделать человек на планете.       Но он понимал, что такой кризис наступил только из-за того, что без предупреждения он исчез, и события сошлись таким образом, оставив Сакуру один на один с кучей проблем.       Изучая девушку так, как будто у него вот-вот включится прошлый Шаринган, которого давно нет, он ждал её действий.       Шумно набрав воздуха снова, она выдохнула медленно, словно выбивая нерешительность из лёгких.       Мужчина почувствовал, как на руку вновь легли холодные пальцы. Огонь, оставленный в душе для этого разговора заплясал, окутывая его сердце, вырывая из инстинктивных побуждений ниндзя, возвращая его к человеческому состоянию. Эмоции и ощущения текли по нервам, заставляя всё ожить. Правда, теперь он не собирался торчать столбом от него. Он крепко сжал тонкие пальцы своими грубоватыми, как продолжение диалога, как символ отступления нервов. Над его левым ухом повисла тень от склонившейся к нему девушки. Теперь её лоб тоже покоился на его левом плече. Вздрогнув от тепла другого человека, Какаши просто уставился на прядку волос, упавшую перед ним, не зная, что он ещё в состоянии сделать. Лицо обдало теплом другого человека, хотя кожа Сакуры была прохладной. Аромат вишни и персикового нектара ударил чётко в нос, приятно щекоча внутренности.       — Мы справимся, правда? – её голос звучал приглушённо и тихо. — Так ты мне тогда сказал. В Деревне Скрытого Дождя.       Сглотнув комок в горле, мужчина медленно кивнул.       — Ты не против, если я закурю? — слова щекотали его дыханием в районе плеча. Место, где девушка прижималась лбом к его татуировке АНБУ под водолазкой теплело.       Не двигаясь, он так же кивнул.       Подождав немного, запоминая этот момент в памяти, он решил всё-таки проговорить, учитывая, что она не могла видеть его кивок, ведь лежала на плече.       Но он не спешил это делать.       Они просидели так несколько минут, оба не зная, как вернуться к разговору, пока сосед за стеной не уронил громко какую-то кухонную утварь. Девушка сильно вздрогнула от шума, от чего Какаши на инстинкте сжал её руку посильнее.       Она вздёрнула голову, проверяя обстановку зрением вокруг, напряжённая, словно струна, которую выкрутили на максимум. Дыхание было частым, близким к панике.       — Тарелка. — Какаши, подняв голову, с сочувствием наблюдал за её лицом.       — Да, точно. Прости. — Девушка обернулась к нему, почти столкнувшись носом к носу, и вновь замерла. Ранее она никогда не смотрела так близко на него. Возле глаз были маленькие морщинки, поскольку он часто прикрывал глаза, улыбаясь кому-то. Черты лица были не так хорошо заметны из-за маски, но их очертания были точёными, аккуратными. Глаза были не тёмно-серыми, как она думала, а практически чёрными.       — За что ты извиняешься? — его дыхание обжигало кожу, ставя её в крайне неловкое положение.       Какаши же без тени смущения смотрел ей в глаза. Ему нравилось видеть её такой живой и чувственной. Опустив взгляд ей на губы, он убрал руку с её пальцев, которые уже успели нагреться, освобождая её. Он никогда никого так близко не рассматривал. Жизнь теплилась в её коже даже в такой момент, приливая краски к щекам. Распахнутые широко глаза смотрели прямо на него. Но его это нисколько не беспокоило.              Моргнув, куноичи опустила печальный взгляд на колени.       — Открою окно, чтобы было чем дышать.       Сакура аккуратно обошла его, подходя к окну на кухне. Сев привычным движением на подоконник, она закинула босые ноги на кухонный стул рядом, чтобы не мёрзнуть. Отвернувшись к окну, она быстро зажгла сигарету дрожащей рукой. Шиноби прислонился к столу рядом с ней.       Между ними повис вновь момент тишины. Это было самое комфортное их состояние.       — Кайто Татибана не из этой деревни. — Выдохнув дым, Сакура посмотрела на Какаши. Мужчина сложил руки на груди.       — Он родом из Киригакуре. Его родители были разведчиками, направленными в Коноху ещё задолго до войны на миссии. Предполагалось, что они проникнут за свитками секретных техник и сразу же выйдут. Свитки были им необходимы для укрепления силы шиноби, чтобы избежать поражения в стычках с Семью Мечниками Тумана, а также охотниками из Книги Бинго. АНБУ, охраняющие Третьего их быстро вычислили. Потерпели поражение. — Она затянулась снова.       — Вот как…— протянул Какаши, пытаясь вспомнить данный случай на службе.       — Женщина была беременна. — Выдох. — Она родила Кайто в тюрьме строгого содержания Страны Огня. Кайто забрали в сиротинец. Очень дерьмовый.       Мужчина впитывал всю полезную информацию.       — Его мать мечтала попасть к нему, чтобы воспитать сильного шиноби своего клана. Как инструмент. Коноха дала им один шанс: отправиться воевать в Альянсе Шиноби, чтобы очистить свою репутацию. Они погибли. С тех пор Кайто совсем один в чужой деревне. Я забрала его в Центр, когда меня просили его осмотреть в доме сирот. Самоповреждения, аутоагрессия, это только начало списка.              Тонкие пальцы стряхнули пепел.       — Это был мой самый сложный пациент на то время, поэтому мы общались практически всё время. Я чувствовала вину за то, что его родителей бросили в самое пекло и он так и не увидел их ни разу. Им не дали увидеться перед войной.              Шестой внимательно следил за взглядом Сакуры, который бегал с крыши на крышу.       — Вот так мы и познакомились. Пришло официальное письмо с сиротинца. Оно ушло в двух экземплярах: одно в Резиденцию, сообщая о том, что ребёнку нужна строгая дисциплина. Возможно, военная. Сам понимаешь.       Какаши вздохнул.       — Второе ушло нам в Центр с просьбой сделать хоть что-то. Ну вот я и делаю…хоть что-то. Мы раззнакомились, когда ему под препаратами стало полегче. Затем он стал почаще возвращаться в нормальное состояние, когда я приходила. Мы общались. Очень много. Наверное, я никогда с друзьями так много не разговаривала. Ну, кроме Ино. — девушка улыбнулась от воспоминания о подруге. — Затем мы сдружились. Из Центра он выйти не мог, потому научила его клонов делать.       Какаши изумлённо поднял бровь. Сакура Харуно, нарушающая правила. За этим всегда было интересно наблюдать. Куноичи перехватила его взгляд.       — Да, не осуждай меня. Коноха ему понравилась, но к дому интерес у него, конечно, тоже есть. Я сказала ему, что хочу усыновить его.       — И не думал. Спасибо, что поделилась. Это всё мне пригодится.       Сакура подняла удивлённый взгляд на него, но прежде, чем она задала вопрос, Какаши задал ещё один.       — Твоя сестра, Мио…Мне чертовски жаль. По этой теме копается Цунаде и…— он бросил взгляд на стол с заметками, — ты? Техника что-то может сделать?       — Пока не знаю, Какаши. — Ловким рывком она закрыла окно, положив на колени ладони. Окурок лежал в пепельнице, издавая последний тонкий дымок. Окоченевшие пальцы перебирали друг друга, то и дело нервно подрагивая.       — Я отправляюсь на поиски Кайто через пятнадцать минут. — Его голос был максимально спокоен, унявшаяся буря внутри из чувств копила чакру для поисков.       — Что? Возьми меня с собой! — Сакура вскочила на пол, будучи теперь ниже на голову, требовательно глядя снизу вверх.       — Не могу. Мы уже это обсудили. Ты подставишь Шизуне. Что сказал бы Кайто на то, что ты обрекаешь друга на проблемы?       Сакура нахмурилась, услышав этот аргумент, звучавший как манипуляция. Но это правда, что Шизуне была ей дорога. Так нельзя.       Девушка зашагала по кухне кругами, одну руку положив на бок, другой потирая подбородок.       Что ему может понадобится? Что рассказать ещё?       Она внезапно остановилась.       — Никак нельзя?       Какащи медленно помотал головой в стороны.       — Я знаю, что ты хочешь помочь. Ты делаешь хорошее дело. Но сейчас наилучшим решением будет страховать Шизуне. Если она лишится Центра, он перейдёт в руки тому, кто будет сливать детей в этот поток к АНБУ. А ещё ты нужна сестре.       Тень печали залегла на её лице.       — Я могу рассчитывать на тебя, Сакура?       Поправив прядь волос, девушка уставилась на него.       — Конечно. Прикрою.       Мужчина подошёл к ней поближе, становясь перед ней.       — Я найду его. Можешь не сомневаться. Обещаю.       Сакура взглянула на него. Внутри закралось жгучее переживание. Её ломила усталость, создавалось ощущение, что эти три дня не закончатся никогда, начиная от поисков лекарства и лечебной техники, заканчивая этим. Но она знала, что в поиске в Конохе Какаши нету равных.       — Ты пойдёшь один?       Шиноби кивнул.       — Берегите себя. Оба.       Какаши обошёл её, обуваясь и накидывая плащ. Приоткрыв дверь, он впустил лучи солнца, то и дело прорывавшие пелену серых облаков, которые текли за крышами высоток, возвышающимися в этом мрачном районе. Свет делал картину более мягкой, но совсем не делал её дружелюбнее. Не облегчал ношу людей здесь. И не прибавлял веры во что-то хорошее.              — Какаши. — Девушка показалась ему в проходе вновь, держа пакет с данго.       Он повернулся к ней, будучи готовым выходить.       — Ты веришь в мир?       Мужчина посмотрел на неё, наклонив голову на бок. Очень риторический вопрос. Очень философский. Учитывая, что он всегда был настороже, не позволяя себе ни единой радости нормальной жизни, было бы глупо сказать, что верил. Он даже не отошёл от прошлых войн.       Он не настолько часто разговаривал с живыми, чтобы проникнуться этой прекрасной идеей. Хотя он лелеял в душе Обито и Наруто за стремление сделать что-то лучше. Её вопрос словно подразумевал всё то, что он увидел по дороге сюда.       — Сомнительно. Но Наруто старается.       Куноичи кивнула.       — Спасибо за честный ответ.       Настал момент уходить. Разговор подвис, странно начавшись и странно закончившись. Мужчина упёрся одной рукой в дверной проход, словно ища опоры, чтобы попрощаться, так и стоя наполовину на улице.       Слова не складывались в предложения, а чувства не желали становиться словами.       Он на секунду замер, возвращаясь к тому, о чём думал в главном офисе Конохи.       — Ты делаешь хорошее дело. Мне не хватает духу делать такого рода дела…— голос его немного притих, от чего девушка ступила на шаг ближе к нему в прихожую, — И вряд ли бы когда-нибудь хватило. Но я хочу помочь тем, у кого достаточно смелости для этого.       Девушка прислонилась плечом к стене, проматывая в голове события его жизни, о которых она знала. Он же внимательно смотрел на неё.       — И ещё.       Она сфокусировала взгляд на нём, по привычке потирая левую руку. Поток воздуха предвещал снег с дождём, набираясь влаги и проникая в квартиру.       Его глаза смотрели прямо на неё, хотя это не было просто. Не просто говорить такие вещи живым.       — Ты — важный для меня человек, Сакура Харуно.       Пора.              Оттолкнувшись от порога и вырвав последний провод из своего сердца, соединяющий его с чувствами, шиноби исчез. Дверь захлопнулась, занося в квартиру последний шлейф, смешанный из хвойного леса и древесины.