Глава 11 : Опасный эксперимент

      Часы в больнице совершенно точно и чётко обрамляли каждый стук стрелочек, которые отбивали тактом неистовую тревогу, наглым образом пробиравшуюся под кожу, а затем и в сердце, отравляя всё на своём пути. Казалось, что секунды отсчитывают не время, а конец её терпения.       Сакура сжала в кармане блокнот, перегнув его пополам, громко вдохнув и выдохнув.       Возьми себя в руки! Чёрт бы тебя побрал, эту тревогу!       Взгляд девушки заострился, когда она увидела свой взор, отражающийся от зеркала в приёмной госпиталя. На неё глядели хоть и измученные, но зато уверенные зелёные глаза, знающие, что они делают.       Так-то лучше.       Раннее утро позволяло первым лучам солнца проскользнуть в госпиталь, пропитывая эти белые стены хоть каким-то теплом. Пациенты, за которыми в больнице ухаживали в крыле содержания уже потихоньку сновали по коридорам, лишая Сакуру этого важного и серьёзного момента тишины. Девушка мысленно поблагодарила персонал клиники за отсутствие едких запахов антисептика и специфических больничных ароматов, которые позволяли бы её желудку закручиваться в тошнотворный комок, образующийся от психогенного нервного состояния, когда кровь отливает от органов в мышцы, спровоцированная внезапным броском адреналина.       Вполне вероятно, что к такой панике Сакуру привело нечеловеческое количество кофе, выпитое перед началом дня. Она вновь плохо спала, потому что в спокойный и размеренный сон, который ей был необходим то и дело проникали кошмары. Сегодня ночью ей приснилось, что Мио умерла, так и не получив инъекций, поэтому медик сорвалась с подушки в слезах и с застывшим криком, эхом отдававшимся по квартире. Даже душ не помог до конца смыть это едкое, разъедающее ощущение горя внутри. С тех пор всё как не заладилось этим утром: поскользнулась по дороге на ледяной дорожке, припорошенной снегом, забыла любимый шарф, чуть не разбила кружку, подаренную Наруто, которую несла себе на работу для поддержки в тяжёлый день, уронила ключи в снег.       — Доброго утречка, Сакура!       Над ухом прозвучал звонкий голос брюнетки, от которого девушка подпрыгнула, чуть не выронив блокнот из кармана. Она была так сосредоточена на входной двери отделения и мыслях о не совсем удачном подъёме, что не заметила главу Центра.       — Ох, господи! — Сакура задёргала рукой, ловя выпадающий блокнот. — Фух, одну секундочку!       Шизуне отошла на безопасное расстояние, дабы не получить локтем в бок, давая подруге пространство для нормальной деятельности. Поймав, наконец, вещь, Сакура выпрямилась, откинула длинные пряди с липкого лба назад и тяжело вздохнула.       — Ох, это ты, Шизуне! Привет! Как ты? — девушка с распростёртыми объятиями набросилась на свою бывшую наставницу, краем глаза замечая стоящего на пороге больницы Генму Ширануи.       — Да я вот только пришла. Пошёл третий день идеального директората Центра, — Шизуне хитро сощурилась. —  Никаких опозданий. Никаких конфликтов. Идеальная отчётность.       Сакура кивнула, отпустив нервный смешок.       — Понимаю.       Выражение лица подруги резко сменилось, а руки женщина сплела за спиной, пряча их за тёмно-серым плащом, как-то виновато глядя на ученицу саннина.       — Сакура, ты действительно не обижаешься на меня? — тёмные глаза с сожалением посмотрели куда-то на пол, прячась в падавшей из-за уха прядке. — Я же всё рассказала им.       Доктор Харуно мягко улыбнулась ей своей фирменной социальной улыбкой. Сай называл её фальшивой.       На самом деле, каждый раз, когда она использовала это выражение лица, она не желала отображать обман. Просто не хотела обижать своих близких людей или заставлять их нервничать, об обмане она и не думала. Лучезарная улыбка озарила Шизуне в ответ, а рука поправила её чёрную прядку, спрятав за ухом, затем опустившись на плечо женщины.       — Даже не думай переживать, Шизуне. Ты же мне как старшая сестра. Пожалуйста, прекрати себя мучать. Всё будет хорошо!       Ладонь Сакуры мягко и нежно похлопала её по плечу.              Было тяжело противиться такому заботливому жесту, и Шизуне тоже сдалась, зарумянившись на щеках. Её взгляд то и дело падал на Генму, стоявшего на пороге.       — А вот и мои ученицы!       В приёмную с улицы зашла Цунаде, ведя двоих людей. Все трое были присыпаны маленькими каплями снега, мгновенно таявшего на плечах. На весь этаж разлетелся цокот сапог главного врача, быстро ставя персонал в известность о том, что центральная фигура больницы вернулась из командировки.       Сакуру со спины обдало знакомым запахом лаванды и ванили, которые она бы узнала везде, в любом месте. Быстро спрятав фирменную улыбку в каталог социального общения, девушка обернулась, серьёзно осматривая людей, стоящих рядом с Цунаде-шишо.       Это были мужчина и женщина. Оба человека сильно устали с дороги.       Мужчина лет сорока неловко переминался с ноги на ногу. Он явно нервничал от общества шиноби, в котором ранее не был, и его можно было понять. Обычные ниндзя чувствовали бы себя крайне неловко в обычном пространстве, где о них мало слышат, потому поместив себя в мир шиноби, гражданские тоже испытывали стресс.       Его запавшие и уставшие глаза свидетельствовали о длинных пережитых симптомах боли. Лицо было исхудавшим, а каждая морщинка отображала внутренние страх, горе и надежду, которую не хотелось бросать.       — Это Дзиро-сан. Наш первый пациент, которого я забрала из клиники Мио, — Цунаде звякнула золотым браслетом, указывая рукой на мужчину. — Что же Вы, не стойте в мокром плаще, простудитесь.       Пятая сама схватилась за верхнюю одежду на мужчине и рывком сняла, вешая в приёмной. Тот, немного неуверенно, сделал пару шагов назад на ватных ногах, чувствуя силу рук Мастера.        — Вы не волнуйтесь, мы потом все Ваши вещи принесём в Ваши палаты, — Цунаде, откинув светлую прядку со лба, махнула рукой в сторону женщины. — А это Юки-сан, как только её нашла, сразу вам и позвонила. От них двоих…— медик злобно посмотрела куда-то в окно, — отказались эти недоврачи. Потому они здесь.              Сакура вежливо поклонилась, а затем подошла к Юки, забирая у неё такой же мокрый плащ. Женщина лет тридцати собрала иссиня-чёрные волосы, давая доктору безопасно снять верхнюю одежду. Её зелёные глаза были так же наполнены усталостью, и она неловко улыбнулась, сунув руки в карманы большой кофты цвета хаки, доходящей почти до колен.       — Может, Вы чего-то желаете? Вы же только с дороги? — Сакура вопросительно поглядела на главного врача и пациентов.       Цунаде и Дзиро покачали головой, в то время как Юки-сан коротко поклонилась и попросила чаю, чтобы согреться. Её хрупкие маленькие ладони нервно теребили края тёплой кофты.       Цунаде мило улыбнулась ей.       — Позвольте представить Вам Шизуне Като, мою ученицу, а также главу нашего Центра, о котором я Вам рассказывала, — рука Цунаде в тёмно-красной накидке легла на плечо Шизуне. — Она любезно проводит Вас и угостит горячим чаем. К сожалению, моей второй ученице, Сакуре Харуно, которая будет вести Ваши дела придётся отлучиться на некоторое время. Вы познакомитесь позже.       Сакура кратко кивнула, а Цунаде приобняла её за плечи и повела к лифту, на быстрый переход между корпусами, к её кабинету.       Взгляд женщины был жёстким, нахмуренным, смотрящим вокруг с подозрением. Голос был таким же прохладным.       — Сакура, как обстановка?       Девушка вопросительно посмотрела на Пятую.              — Шизуне мне шепнула про ситуацию с Кайто, — в её глазах появилась злость, очерчиваясь яркими золотыми кругами в её янтарных глазах. — Я сама убью того, кто творит на моей территории всё, что пожелает. Даже если эти старые пыльные мешки, Кохару и Хомура, будут против.       Её настроение отлично подчёркивало эти слова, не давая Харуно ни секунды сомневаться в них. Девушка лепетала ногами за женщиной, которая твёрдым шагом спешила к кабинету, явно настроеная разобраться.       — Пока ищут. Новых прецедентов не было, — заправив чёлку за ухо, Сакура всполошилась вопросом, который долгое время мучал её. — А Вы видели моих родителей? Видели Мио?       Цунаде метнула яростный взгляд на девушку, нажимая кнопку лифта.       — Ну и упёртые они у тебя. Невероятно просто. Вся в них.       Сакура виновато покраснела, надеясь, что отец не наговорил лишнего Пятой.       — Они не подпишут бумагу о возвращении пока что. Потому откидываем всё, что не идёт нам в руки и работаем над тем, что идёт, чтоб не морочить себе голову.       — Согласна, Мастер, — медик кивнула головой, настраиваясь на рабочий лад.       Обладательницы Бьякуго пропустили пациентов, выходящих из лифта, и зашли сами. Сакура автоматом нажала кнопку пятого этажа, даже не видя её за накидкой саннина.       Цунаде встряхнула волосами, изящно завязанными в два хвостика, лежавших на спине по классике. Женщина прикрыла глаза, не давая яркой лампочке лифта слепить их.       — Я бы тоже ему отдала это дело. Наруто молодец. Какаши найдёт его быстрее всех, вот увидишь.       Девушка смущённо опустила взгляд себе под ноги, сделав голос тише.       — Я не сомневаюсь в нём.       Ощущение, что они вот-вот вернутся очень грело Сакуре душу. Если экстренных сообщений, которые она проверяла каждый день на точке доставки почты и посланий нет, значит, Кайто похищен или жив. В любом случае, он ещё дышит, и это уже давало силу держаться.       Цунаде покосилась на свою ученицу, которая стеснительно глядела куда-то вниз, раскрасневшись.       — Ты чего это, с Наруто помирилась?       Сакура спохватилась, розовея на щеках ещё больше. Досада разошлась в ней не потоком, а водопадом, накрыв с головой воспоминаниями их разговора в кабинете.       — Скорее, наоборот, Цунаде-шишо…       Женщина лишь понимающе улыбнулась.       — Он балбес, Сакура, но ты не злись на него. Ни в коем случае. Хороший парень. Деревню перелопатит ради тебя, не то, что этот Учиха.       Сакура отошла подальше в угол лифта, зная, что Саске — это та тема, с которой Цунаде садится «на коня» максимально быстро. Она очень любила сетовать на него, и этот раз не стал исключением. Её голос выдавал желание жестокой тирады в его сторону.       — Он вообще появлялся-то? — Цунаде покосилась на медика, как хищник на жертву, прося выдать последнее, что у неё есть.       Сакура пыталась подобрать максимально корректные слова, чтобы выйти поскорее из разговора и избежать момента, когда здесь появится Саске на лечение, а у Цунаде будет подсвечиваться Бьякуго в желании показать кто тут настоящий мститель.       — Ну… — дрожащими пальцами девушка перевернула блокнот в кармане белого халата, который был накинут на зимнюю форму шиноби без бронежилета, — он приходил раз, дал чек на лечение Мио.       Взгляд Пятой был готов оторвать дверь лифта силой мысли и найти его, где бы он ни был.       — Что-о?! И это всё?       Сакура стушевалась ещё больше.       — Ну Вы же знаете его, как он выражает эмоции. Сказал, что переживает за сестру. Понимает.       — Понимает! — Цунаде буквально выплюнула это слово. — Тоже мне, всепонимающий! Чек я тебе и сама выдам, поддержка, — вот, что главное! Мужчина рядом должен быть!       Девушка молча глядела на кнопки лифта, чтобы не зацикливаться на этих мыслях.       Кнопка «3» почти стёрта, наверное, потому что там вторая часть приёмного крыла для осмотров.       Кнопка «1» как-то странно уже поржавела…недавно, вроде, только открылись, а уже всё портится. Уборщик плохо собрал пыль по углам. Надо бы поговорить с ним…       — …если б он понимал, то вёл бы тебя в Центр сегодня утром, как Генма привёл Шизуне. Глаз с неё не сводит! Вот этот — понимает!       Харуно не нашлась что ответить, гадая, что же мешало уборщику спокойно собрать эту чёртову пыль. У них тут больница вообще или проходной двор?       Цунаде хмыкнула, глядя на потолок, а Сакура бросила на неё аккуратный взгляд.       Когда же лифт доедет-то уже?       — Кстати, о Генме, — Цунаде наклонилась к Сакуре, которая была так поглощена рассматриванием пыли, что перестала моргать, — а чего это он здесь? Он же поиск возглавляет.       Девушка ответила коротко, не снимая взгляда с пыльного угла.       — Пересменка. Он два дня там был.       Двери лифта распахнулись, открывая им вид на залитый солнечным светом коридор, обрамленный стеклянными арками.       Харуно выдохнула, покидая эту тюрьму допросов. Она понимала, что разговор этот происходит исключительно из побуждений заботы. Но если сейчас ещё начать копаться в персоналии Саске, сил не хватит, чтобы дожить этот день до конца.       Цунаде тем временем открыла дверь ключом, пропуская Сакуру в кабинет. Бросив свою сумку на тумбу, где лежали её личные вещи, женщина подошла к окну.       — Садись и сразу к делу.       Ученица послушно села в кресло, стоящее перед массивным дубовым столом, достав заранее блокнот.              Замотавшись покомфортнее в кардиган вишнёвого цвета, идеально подходящему к маникюру, Пятая повернулась полуоборотом к Сакуре. Её взгляд не скрывал тревогу.       — Дело плохо, Сакура.       Увидев перепуганный напрочь взгляд девушки, Цунаде поспешила объясниться.       — Проблема вот в чём. Мы знаем, что гражданским обычная методика помогает чем?       Вопрос был задан экзаменаторским тоном, что значит, что надо было ответить как можно обширнее и правильнее.       Сакура посмотрела в бок на вазу с нежными лиловыми цветами, стоящими слева от стола главного врача, идеально попадая в тон интерьера, созданного с тяжёлым люксовым тёмно-коричневым деревом на нижних панелях стен.       — Ну, у них есть химиотерапия с цитостатиками. Они уничтожают раковые клетки, попутно нанося вред здоровым.       Цунаде указала на неё рукой.       — Правильно. Что это предотвращает?       Ответ был мгновенным.       — Деление раковых клеток.       Цунаде вновь дёрнула рукой, потирая цепочку между своих пальцев, которая висела на шее.       — Именно! А теперь простой вопрос: что делает ирьенин-дзюцу с обычными ранами?       Сакура с подозрением посмотрела на неё, потихоньку понимая куда она клонит.       — Оно…позволяет клеткам регенерировать и множиться.       Девушку осенило как раз в тот момент, когда взгляд Мастера стал мрачнее прежнего.       — Сакура, леча людей обычными техниками, мы заставим не только обычные клетки восстанавливаться, но и раковые. Наши техники почти бесполезны.       Девушка уже достала ручку, зависшую над блокнотом в ладони и, будучи полностью в рабочих мыслях, теребила её пальцами, приложив их к подбородку.       — Получается, мы лишь поддерживаем состояние пациента, а если взять наши техники, то и вовсе вредим, и заставляем вредоносные клетки захватывать тело ещё быстрее.       Цунаде кивнула, почесав лоб под пшеничными волосами.       — Техники бесполезны. Но! — изящный указательный палец указал вверх. — У нас есть не только эти техники. Мы используем также очистку организма от ядов и то, что уничтожает поражённые с концами части органов, чтобы они могли отрегенерировать. Итого, если бы дадим минус на минус, что будет?       Женщина упёрла руку в бок, выжидающе глядя на ученицу. Зелёные глаза без остановки анализировали слова, обводя каждое логической ниткой, приводя их к решению так, словно они зависли в воздухе и она видела их вживую. Остановив ручку в пальцах, она упёрлась локтями в колени и подалась вперёд, говоря совсем тихо.       — Значит, нам нужно выбрать вредоносное лечащее дзюцу, которое используется при хирургии и удалять эти клетки, не множить их.       — Но… — ореховые глаза с интересом впились в медика напротив.       — Но… нужен очень точный контроль чакры, потому что, если что-то пойдёт не так, мы не сможем лечить человека, ведь раковые клетки помножатся и наша работа сведётся к нулю.       Вот, что значит «ювелирная работа», о которой говорила Цунаде-сама в прошлый раз.       — Именно! — Цунаде сняла руку с бедра, победно щёлкая пальцами. — Это значит, что такую работу можем делать или ты, или Шизуне, или я. Больше я бы это никому не доверила.       Сакура понимающе кивнула, опуская взгляд на низ ножек стола, блестящие в свете солнца.       — Я даже ладонь приложить к ним не могу, — Цунаде махнула рукой в сторону двери, имея в виду Дзиро и Юки, — я же сразу им хуже сделаю. Они наколоты обычной анестезией, которую я буду продолжать им давать.       Медик записала себе это в блокнот на всякий. Черта полностью контролировать обстановку была отличным плюсом в работе врачом.       — По сути, Сакура… — Цунаде тяжело вздохнула, разминая виски руками, — нам надо сделать новую технику на основе старых, чтобы это сработало. Но нагрузка на тело колоссальная.       Девушка лишь понимающе кивнула.       — Количество таких больных и среди шиноби, и среди гражданских растёт. У вторых это исключительно ужасная болезнь, которую очень медленно учатся лечить уже по факту наличия диагноза. Это большой гриф секретности. Нам нужно следить за отсутствием утечек.       — АНБУ? — Сакура метнула короткий взгляд на Мастера, опуская его затем вновь к ножкам стола.       — Именно. Но кто? Кому можно верить в этой обстановке?       — Капитан Ямато разбирается как раз с этим. Я в деле с ними, — девушка хлопнула блокнотом, сложив руки на него.       Цунаде вновь обернулась к ученице.       — «С ними»?       — Сай, Какаши, капитан Ямато, Наруто, Шикамару. Пока это все, кому можно доверять.       Цунаде кивнула.       — В общем, нам нужно использовать модифицированное дзюцу по следующему принципу.       Женщина села в кресло за стол, достав чистый лист и потянувшись за ручкой в руке Сакуры, когда та наклонилась поближе.       — Так вот, смотри… — Цунаде щёлкнула ручкой, рисуя круг, — вот наша стихия, Ян. Это жизненная энергия.       Ручка начертила светлый круг, ничем не зарисованный.       — Эту энергию мы используем для лечащих техник.       Затем рука женщины переместилась вправо, рисуя густой комок из чернил.       — А это — Инь. Энергия, позволяющая нам разрезать и проникать чакрой в тело пациента. Это — разрушительная энергия, которую мы используем очень точечно.              Затем ручка нарисовала над первым кругом и над вторым по знаку вопроса.       — Путём экспериментального лечения с анестезией, конечно же, — она нарисовала большой крест в центре, поставив знак восклицания, — нам нужно выяснить следующее...       Сакура внимательно следила за этими странными линиями, которые могли стать планом появления огромного медицинского фурора во всём мире.       — Смотри. Если энергия Ян питает болезнь, значит, нам нужно обратиться к энергии разрушения, Инь, которая впитывает жизненную энергию и убивать ею мутировавшие клетки максимально точечно. Энергией Инь обладают, например, техники Яманака и некоторые АНБУ, поскольку забирают чакру с информацией, а техника требует больших сил от них, съедая родную чакру.       Харуно кивнула, примечая в скорое время разговор с Ино в списке своих дел.       — Есть ещё одна проблема, — Цунаде вновь подняла глаза на девушку. — Эти клетки очень тяжело распознать. Бьякуган и Шаринган такое не видят. Нужно будет не просто хорошо контролировать чакру, а идеально, сверяясь со всеми обследованиями, например, компьютерной томографией. Всё должно быть клетка в клетку, миллиметр к миллиметру.       Цунаде положила ручку на стол, складывая руки на груди и откидываясь в кресле.       — Тебе, возможно, придётся подавать чакру в свои органы, чтобы чувствовать поражённые клетки лучше. Руки, зрение. Для этого нужно беречь очень своё здоровье в первую очередь.       Сакура кивнула, выравниваясь в кресле.       — Я правильно понимаю, нам нужна охрана, но АНБУ доверять нельзя, пока капитан Ямато не разберётся?       Пятая кивнула.       — Я в этой ситуации полностью за фамильярность. Наши джонины знали как устроена система задолго до того, как я устроилась на должности Хокаге. Пускай Какаши, Ямато и Сай привлекают всех, кого доверяют. Шизуне я бы доверила Генме, по очевидным причинам. Пускай приставляют к тебе и ко мне любых людей, которые считаются достойными ниндзя и которым можно доверять.       — Было бы неплохо взять сенсоров, — Сакура сделала пометку в блокноте.       — Именно. Если есть кто-то, кого посоветует Ино, это будет крайне полезно. Лучше найти нарушителей до того, как они развернут бои или сделают очередную кражу ребёнка. Центр и все файлы разработки будут защищены здесь. Генма уже запустил проверки всего персонала.       Доктор Харуно кивнула.       — Когда начинаем?       Цунаде посмотрела на ученицу, не имея ни тени сомнения в своих глазах.       — Прямо сегодня. Я возглавлю лабораторию, возьму помощников, прошедших проверку. Два человека, больше не надо. Будем смотреть особенности клеток и того, как разные способности ниндзя влияют на них.       Сакура нервно сглотнула.       — Какая моя роль?       Цунаде положила руки на стол, смягчая голос.       — Твоя задача — возглавить экспериментальное крыло разработки, всего, что касается новой техники. Выбирай подопытного и попробуй удалить вредоносные клетки хотя бы маленького участка. Не забывай об анестезии, это болезненная процедура.       Волосы нежно-персикового цвета рассыпались по плечам, когда их обладательница активно кивнула.       — Слушаюсь!       Цунаде отвела взгляд в окно, поворачиваясь спиной к Сакуре. Ореховые глаза задумчиво рассматривали расходящийся рассвет в это беспокойное утро, расплывающееся по небу в облаках, как ожившая надежда.       — Эта работа может быть феноменальной, Сакура. Нам нужно очень постараться. Люди так быстро выгорают от этого. Как свечи. Будто никогда и не существовали, — Цунаде прикрыла глаза, оставляя момент уважения тем, с кем она виделась в госпитале и кого не стало за время её командировки.       — Я сделаю всё в лучшем виде, — голос девушки хоть и чеканил, но был отнюдь не смелым и дрожал.       — Знаю, дочь. Есть и хорошие новости.       Мастер повернулась вновь, сцепив ладони в замок рук, которые локтями опирались в подлокотники кресла. Её янтарные глаза в свете солнца озарялись тёплым материнским свечением, которое окутывало Сакуру до самого сердца.       — Я устроила Мио на государственную программу. Пока мы будем экспериментировать, ей будут давать инъекции и она потихоньку будет лечиться. Если техника увенчается успехом, закончим своими руками и долечим. Через пару недель первый укол. Платить ничего не надо.       Девушка выронила блокнот от неожиданности.       — То есть…как это?...       Цунаде вздохнула, приятно греясь лучами солнца, обволакивающими её спину, которые сулили весну.       — В мире есть уже инъекция, которая лечит третью стадию. Но может быть рецидив. Потому наша техника могла бы отлично дочищать то, что не почистила химиотерапия. Эту инъекцию получит Мио за государственный счёт.       Сакура охнула, глядя на слепящее солнце, в центре которого спокойно сидела такая сонная Цунаде.       — То есть, Мио уже начнут лечить? — голос дрожал как тонкая веточка в окне кабинета главного врача, по которой прыгала маленькая птица, сбрасывая сияющие капли воды.       Женщина мягко улыбнулась, напоминая то самое тепло у себя за спиной.       — Мгм. Я сегодня с утра смотрела результат ставок. Проиграла. Она будет в полном порядке.       Глаза слезились от солнца, но Сакура не могла заставить себя моргнуть. Фигура женщины потихоньку сливалась с лучами, прорывавшимися через створки окон так стремительно, что даже показалось, что эта ужасная ночь закончилась и больше никогда не вернётся, а кошмар, который приснился, был не больше, чем плохое видение перед утренним светом.       Бросившись навстречу этому солнцу, девушка запомнила в этот миг мягкую и тёплую ткань кофты бордового цвета, а также прохладу длинных пальцев, опустившихся на её запястье. Голова легла на нежные золотистые волосы, танцующие всеми оттенками в солнечном свете и сбрасывающие капли слёз на пол, словно миниатюрные кусочки хрусталя, пропадающие в тени деревянных панелей.       Руки покрепче сжали в объятиях, обхватывая смеющуюся женщину.       — Я же говорила, всё будет в порядке!       Все нервы, переживания и недосыпы от звонков постепенно выплёскивались слезами, появлявшимися впервые от облегчения, а не от горя и печалей.       — Спасибо, мама.       Женщина замерла в её руках, а затем тихонько хохотнула, положив ладонь сверху на макушку розовых волос. Из-под ладони на неё всё ещё глядела большими глазами юная девочка, сияющая от каждой её похвалы.

***

      Зал для собраний у Старейшин был затянут густой, крайне неприятной для обоняния дымкой, которая умудрялась пролезать через нос в самую подкорку мозга, раздражая каждый нерв в ней. Кольца дыма активно выдыхал Хомура, издавая крайне отвратительный звук причмокивания губ о курильную трубку.       Мало того, что дышать нечем, так ещё и темно.       Наруто негодующе посмотрел на друга, сидящего рядом. Тот уставился в почти закрытое окно, глядя, как неспешно и беспечно плывут облака по небу. Хокаге прочистил горло, зудящее от противного дыма. Кажется, сейчас, как никогда ранее, он согласился бы с Шикамару в том, что быть облаком, праздно летящим по небу, было бы гораздо приятнее. Всё, что он видел перед собой — жёсткий чёрный хвост, ёжиком торчащий под туго перевязанной резинкой на макушке.       Блондин сел неподвижно, концентрируясь на своих ощущениях и на своём терпении. Как бы он не старался расслабиться, но его плечи были напряжены, словно Старейшины, сидящие перед ними, накидывали туда камней и оценивающе смотрели, сможет ли Наруто их выдержать или нет.       Узумаки судорожно выдохнул, видя, как костяшки его пальцев побелели. Дёрнув головой, он попытался сбросить тягучие, как этот дым мысли, но вместо расслабления пришёл новый виток тревоги. Шикамару обернулся, словно почувствовав, что другу нужна подмога. Чёрный пронзительный взгляд осмотрел бегло Наруто и повернулся к Старейшинам, плечом к плечу выдерживая эту визуальную битву.       На секунду Наруто прикрыл глаза и улыбнулся. Они с Шикамару были чертовски хорошей командой.       Одно из колец дыма плыло по направлению к ним. Хомура навалился телом на стол, обнажая в искусственном свете лампы старое, морщинистое лицо. Можно было сказать, что на его вид влияли не столько года, сколько не очень здоровый образ жизни последние несколько лет. Он вполне мог бы тягаться с самыми заядлыми курильщиками в этой деревне.       Шикамару хмыкнул, привлекая внимание Наруто. Он ценил качественные дипломатические отношения, но сейчас Старейшины напоминали два пыльных шкафа, не желающих подвинуться под молодыми руками, чтобы запустить в эту старую пыльную комнату утренний свет свежего дня.              Традициональный совет Конохи. Ну и морока.       Хомура ткнул пальцем по направлению к Наруто.       — Вы ставите под удар стабильность всей системы ради одного безродного ребёнка.       Старейшина старался не просто говорить эти слова, чётко проговаривая каждый слог. Кажется, если бы они были предметами, он бы с удовольствием бросался бы ими.       Шикамару направил острый взгляд на него, давая им чувствовать ответную волну неприязни. Они чудесно знали, что сына Шикаку не просто провести или манипулировать им. А советник Хокаге отлично чувствовал эту слабину, как и гордость за наследие отца и всего клана.       — Цунаде воспитала сентиментальных девиц, которые не понимают разницы между медициной и политикой. Что, если эти дети принадлежат сильным кланам других деревень? Из этого может возникнуть конфликт.       Шикамару положил руку на стол, отвечая совершенно спокойно.       — С другими деревнями разберёмся потом, пожалуйста, давайте поднимем вопрос о том, почему наша же теневая полиция резко решила действовать самостоятельно? Почему Вы не говорите о мотивах АНБУ, Старейшина? Со всем уважением.       Парень коротко поклонился, откидываясь на стул.       Хомура выплюнул новое кольцо дыма, закашлявшись в процессе, чувствуя возмущение. Советник ощущал, как рядом с ним Кохару начинает медленно закипать. Её лицо попало в радиус света лампы, который открывал сощуренный презрительный взгляд на Наруто.       — Сакура Харуно слишком много на себя берет, копаясь в том, что должно быть надежно запечатано. Этот приют... — Кохару взвешивала аккуратно все слова, — его существование — необходимая жертва, фундамент, на котором держалась тайная осведомленность деревни по делам с пленниками и заключёнными. Дети оттуда должны быть переданы АНБУ для корректного воспитания, так было всегда.       Хомура закивал головой в знак согласия.       — Наруто, этот переполох из-за одного пропавшего сироты переходит все разумные черты. Ты отвлекаешь АНБУ от охраны границ, Сакура Харуно требует экстренных полномочий для усыновления потенциальной боевой единицы, а Шизуне завалила нас запросами о финансировании приютов десятилетней давности за эти два года. Деревня не может замереть только потому, что из стен сиротинца вышел один юнец.       Шикамару уважительно выслушал каждый из ответов, затем вновь обернулся к Хомуре.       «Потенциальная боевая единица».       Воля Огня вела молодого человека к истине и миру.       — Ни я, ни Хогаке так и не услышали ответа на наш вопрос об АНБУ. Насколько корректно похищать ребёнка с восстановительных процедур, чтобы проверить его на доверие к деревне и потенциал? Это тоже сеет панику среди селения. Мы не должны запугивать наш собственный народ.       Обстановка в комнате накалялась. Наруто внимательно следил за ситуацией, желая словить момент, чтобы вмешаться.       Хомура медленно выдохнул струю дыма и его лицо на мгновение скрылось за серой завесой. Он совершенно не отображал никаких эмоций, ни даже капли стыда. Его выражение лица сигнализировало о том, что ему досадно тратить время на объяснение очевидных, по его мнению, вещей.       — Вы слишком молоды, чтобы понимать тонкости контроля, Шикамару, — голос Хомуры прозвучал сухо и снисходительно. — Этот ребёнок, Кайто Татибана, появился из ниоткуда с потенциалом, который мы не можем игнорировать. Проверка на верность в условиях стресса — стандартный протокол для субъектов с неясным прошлым. Его просто изъяли его из гражданской среды для оценки рисков. Если Сакура Харуно во главе с Шизуне Като так сильно привязалась к своему пациенту, что подняла на ноги всё медицинское крыло, то это лишь подтверждает её профессиональную нестабильность.       Кресло Наруто дёрнулось и тяжело скрипнуло о пол, когда тот хотел было резко встать, но Шикамару надавил ему на плечо, усаживая обратно твёрдой рукой.       Кохару, довольная резкой реакцией Хокаге кивнула, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, смакуя, что задела за живое, извиваясь в этой ране, как змея.       — Мы не можем позволить личным симпатиям медиков диктовать условия безопасности, — добавила она, глядя прямо на Наруто. — Они видят в этом мальчике ребёнка, а мы видим переменную, которая может дестабилизировать Коноху или помочь ей снова стать сильной. Весь шум утихнет через неделю. А вот угроза, которую вы пропускаете из-за мягкотелости своих подчинённых, останется с нами навсегда.       Узумаки хотел что-то возразить, но Шикамару остановил его едва заметным жестом. Он подался вперёд, и тень от его волос легла на стол, напоминая острую стрелу.       — Ваша «оценка рисков» чуть не стоила нам доверия тех, кто держит на своих плечах оборону деревни, — спокойно произнёс Шикамару. — Сакура Харуно ведёт сложнейшие исследования, за которыми следят все великие деревни. Действия АНБУ мешают развитию всей медицины Конохи, дискредитируют то, что начала Цунаде-сама.       Он перевёл взгляд с Хомуры на Кохару, и его голос стал ещё тише, приобретая оттенок опасной переговорной игры.       — И самое главное. Как шиноби Конохи будут относиться к тому, что, умерев на миссии, их дети будут изъяты в АНБУ? Не только они составляют нашу теневую полицию. Какаши Хатаке и Саске Учиха уже возвращаются. На месте стычек найдены тела АНБУ. Структура, которая должна действовать плечом к плечу с джонинами и Хокаге сейчас стравливает нас друг на друга.       Кохару замерла, переведя взгляд на Хомуру. Тот завис с трубкой в руке, пока на морщинистом лице танцевал огонёк от лампы, искривляемый дымом.       — Они ведут Кайто обратно. Как Вы думаете, как Шестой отреагирует на новость о том, что молодого подопечного будуть использовать как тренировочный манекен для АНБУ, как когда-то? Все наши джонины периода Великой войны шиноби помнят, чем промышляло АНБУ в то время. Вы предполагаете, что им понравится эта обстановка в деревне? — Шикамару сделал паузу, давая старейшинам ощутить вес этого вопроса.       Оба внимательно слушали. Наруто так же поражённо смотрел на друга. Наследник клана Нара откинулся на стуле, из-за чего лампа уронила тень на половину его лица, частично скрыв его в слепом мраке.       — Саске Учиха также помнит игры Старейшин с его кланом. Он совершенно не склонен к дипломатии. Он увидит в этом угрозу тому, что дорого его близким. Если Вы не подпишете указ о полной неприкосновенности мальчика и не прекратите это давление на Сакуру и Шизуне, я не стану сдерживать их гнев, когда ситуация станет хуже. Вряд ли АНБУ могут составить здоровую конкуренцию в бою. На границе никто не будет созывать сбор. Мы будем просто терять наших лучших бойцов. Какаши-сама будет сражаться, чтобы уберечь ребёнка. И Саске Учиха, который сейчас идет рядом с ним, поможет ему не оставить свидетелей.       Хомура замер с трубкой у самого рта. В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как ветка бьётся в оконное стекло.              Саске Учиха всегда был больной темой для Старейшин. Такой своеобразный закон — кого они больше всего подавляли, того они и считали сильным. После того, как Саске решил с Данзо все свои вопросы, Старый Совет не мог реагировать спокойно на Учиху.       Кохару тяжело дышала, глядя на Шикамару. Как иголка в гэта, он не давал Старейшине маневрировать вокруг Наруто, склоняя его к болезненным темам. Каждый раз Нара профессионально отбивал выпады в сторону друга, словно щитом прикрывая его достоинство и репутацию.       Женщина поднялась, трясущимися руками опираясь на стол и клонясь к Шикамару.       — Ты... — её глаза блеснули под очками в свете лампы, угрожающе разглядывая спокойного молодого человека, — щенок Нара шантажирует нас и запугивает? Может, нам стоит поговорить о том, что сделал Учиха с Данзо без суда и следствия?       Парень наклонил лицо, скрыв его полностью в тенях. Его голос отозвался в комнате спокойным эхом.       — Я здесь, чтобы помочь Наруто Узумаки, потому что мне нравится его концепция мира. Я здесь не для того, чтобы кого-то пугать, но чтобы обеспечивать мир, в котором будущему поколению Конохи не нужно было оборачиваться и переживать об опасностях в деревне.       Шикамару сложил ладони на столе, выходя из тени и вспоминая миссию в Стране Тишины. Там он узнал о сообществе, желающем и дальше наращивать военную мощь. Больше всего он боялся повторения схожего сценария в Стране Огня, потому выступал против жёсткого военного контроля в Конохе. Наруто во всём его поддерживал.       — Хватит, — Седьмой поднял руки, с хлопком о дерево укладывая их обратно. Силуэты шиноби, стоявшие на охране зала снаружи дёрнулись за полупрозрачными сёдзи, поворачивая головы в сторону зала и прислушиваясь.       Кохару села обратно за стол, изучая с ненавистью Наруто.       — Ты был лишь инструментом. Удивительно, как ты вообще сюда добрался.       Блондин устало потёр переносицу.       — Думайте так, как пожелаете. Я не собираюсь Вам что-либо доказывать. За моей спиной стоит деревня, выбравшая меня, и я не раз доказал, что достоин этого звания, пускай у меня не всё получается сразу. Я напомню, что был признан также Вторым во время войны. Я единственный Хокаге, получивший одобрение всех прошлых каге разом.       Шикамару восхищённо посмотрел на друга, уверенно продавливающим свою позицию, словно великан на рисовом поле.       — Я здесь не для того, чтобы забирать у Вас игрушку со стихиями без рода, — Наруто продолжил свою речь, серьёзно глядя на Хомуру, который был ему не так противен, как вторая Старейшина. Тот не любил никогда джинчуурики, но теперь у Наруто за спиной стоял стеной клан Хьюга, поэтому в открытую конфликтовать с ним было опасно.       Переведя взгляд на Шикамару, Хомура Митокадо беспокойно погладил рукой трубку. У этого же молодого человека была сильная поддержка кланов Акимичи и Яманака. Вступать в открытую конфронтацию значило лишь потерять часть доверия половины коренных кланов Конохи разом. Блондин сложил руки на стол, уверенно сверля взглядом Хомуру.       — Я расцениваю Кайто Татибану как жертву войны, сироту, жившего в сиротском доме Кабуто Якуши. И мне не нравится концепция вступления на службу в АНБУ такими сиротами, которых фактически не социализируют у нас. Хотите или нет, я буду выступать против таких действий.              Наруто перевёл взгляд на Кохару.       — Я готов провести референдум, если захотите.       Шикамару хмыкнул. Хороший ход конём. Жители будут полностью поддерживать действующего Хокаге. Седьмой продолжал свою речь, завоевав их внимание.       — Сакура Харуно такая же жительница деревни, которая имеет право к удочерению и усыновлению. Я обещаю, что условия содержания ребёнка будут проверены точно так же, как и у остальных людей, без сторонней помощи и без моего влияния.       На секунду повисла тишина, позволяющая Узумаки перевести дух.       — Шизуне Като — это просто медик, которая занимается лечением таких пациентов. Прекратите демонизировать своих же шиноби. Я такого терпеть не буду.       Кохару выдохнул едкий дым, хватающий присутствующих за лёгкие удушливой рукой.       — Что Вы предлагаете, Хокаге?       Шикамару насторожился. Они готовы на сделку?       Наруто упёрся рукой в стол, вздохнул и посмотрел в окно.       — Требую изменения порядка. Я знаю, что Вы не согласитесь реформировать АНБУ.       Кохару задержала взгляд на Наруто дольше нужного, услышав эти слова. Видно, что её заинтересовала эта тема. Но выступать она не желала. Увидев, что её реакцию буквально сканирует Нара, та отвернулась, сделав вид, что ей безразлично на исход разговора.       — Не соглашусь, — Хомура покрутил трубку в руках. — Этот порядок был задолго до Вашего появления, Хокаге. Ваша задача вести деревню по определённому курсу, а не менять его в корень.       Советник Нара ухмыльнулся.       — Вы попали в ловушку собственного каламбура, Хомура-сан. Люди следуют за Наруто, потому что он меняет всё под «корень», как Вы выразились. В этом наши взгляды кардинально не сходятся.       Кохару цокнула языком.       — Хокаге менялись, а Старейшины остаются всегда.       Шикамару покрутил зажигалку в руках, стукнув ею о стол, доставая сигареты.       — Данзо тоже был Старейшиной, Кохару-сан. Но его с нами больше нет. Потому что он вредил людям, а не помогал им. И к чему это привело?       Парень поджёг сигарету, чувствуя, что попал в яблочко.       Хомура бросил быстрый взгляд на Кохару и сложил руки на столе, у потухшей трубки.       — Ваши требования?       Шикамару взял сигарету пальцами, пряча упаковку в подсумок.       — Как указал Хокаге, уменьшить давление на Центр. Дать соответствующие документы Кайто Татибане. Оставить Сакуре Харуно передать ему Волю Огня.       Зажигалка щёлкнула повторно, осветив лицо Шикамару ярким оранжевым огнём.       Взгляд Хомуры забегал по комнате, словно он пытался принять быстрое решение. Его плечи дёрнулись под острым взором Нары.       — Хорошо. Мы подумаем и учтём Ваши пожелания.       Кохару посмотрела на него широко раскрытыми глазами, явно осуждая его за эти слова.       — Но Хомура... — она попыталась возразить, явно не желая убегать с поля битвы.       — Потом. Отдельно поговорим. Сбор окончен.       Хомура поспешил к выходу, поправляя мантию. Кохару, бросив презрительный взгляд на Наруто, поспешила ретироваться.       Узумаки тяжело выдохнул, пряча в ладонях лицо.       — Какой же это...       — ...бардак и тягомотина, — за него закончил Шикамару. Обладатель искусств тени обеспокоенно крутил сигарету в руках, которую только что поджёг. Что-то в этом разговоре его ужасно напрягало. Ощущение было такое, что они не договорились, а попали в ещё большую пропасть в понимании сторон конфликта.       — Именно, — поникший Наруто сидел просто без сил. — Я бы сейчас всё отдал за тарелочку рамена у Ичираку и хороший сон, даттебайо.       — Нельзя, — Шикамару тихо парировал его предложение, выдыхая серый дым с колким запахом, — у нас ещё документация. Через пару часов вернутся Какаши-сама и Саске.       При звуке имени Учихи Наруто энергично вскочил, выходя из зала за Шикамару.       — Точно! Надо поблагодарить его за помощь и принять отчёты по прошлым заданиям. Как думаешь, надо ли Сакуру оповестить, что он приходит?       Шикамару нахмурился, затягиваясь.       — Наруто, Сакура уже давно взрослая женщина. Уже даже с ребёнком на руках. Оставь ты их в покое, взрослые люди, разберутся.       Оттенок печали захватил взгляд Хокаге, потеряв привычную солнечную улыбку среди мыслей, которые его тревожили. Шикамару вздохнул.       — Они всё равно увидятся, Какаши-сама, думаю, понесёт Кайто прямиком Сакуре, хотя лучше бы было сразу под нашу защиту. Может, он ранен. Да и я бы сам был против, чтобы кто-то впутывался в мои дела с Темари.       Шиноби понимающе кивнул.       — Хорошая мысль. А потом, после тягомотины, по рамену?       Шикамару выдохнул дым, хлопая товарища по плечу.       — После тягомотины по рамену.       Лицо друга просияло так, что прогнало бы любую тоску и осадок, оставленные собранием.

***

      Комната операционной была залита неестественно ярким, холодным светом бестеневых ламп, который, казалось, выжигал саму суть вещей, делая их плоскими, удобными для зрения, до жути простыми и без сложных граней. Вместо человека — пациент с определённой деформацией, проблемой, которую нужно было решить. Вместо врача, который лечит — идеальный инструмент, управляющий другими объектами и субъектами операции.       Места, где ежедневно спасалась жизнь не выглядели человечно и дружелюбно, но для доктора Харуно уже были чем-то привычным, натуральным в её среде работы. Человеческое отзывалось в ней липкой тягучей тревогой перед каждой операцией, уступая затем место профессионализму и решимости выхватить ладонями беду, мучившую человека, чтобы он жил, не оглядываясь больше на свою болезнь.       Сакуре Харуно такая профессия казалась странной. Конечно, так было до поступления на обучение к Цунаде. Врачебное дело требовало исключительной эмпатии к людям, которые приходили за помощью, в то же время накладывая обязательство лечить пациента максимально холодно и без эмоций, не оглядываясь на то, что происходит вокруг, не поддаваясь панике.       Воздух казался обжигающе густым от смеси антисептиков и спирта, отбивая желание делать вдох полной грудью. На столе лежал пациент, «невидимая» тень в мире человеческого хаоса, чья жизнь медленно угасала под влиянием агрессивной опухоли, проросшей глубоко в его теле и оплетавшей жизненно важные сосуды, словно черные корни ядовитого растения, плодившегося в его теле смертоносными клетками.       Сакура стояла над ним в полной медицинской экипировке, издающей лёгкое шуршание сухих полупрозрачных тканей, пока она готовилась к операционному вмешательству. Её фигура казалась хрупкой на фоне громоздких аппаратов, но спина была выпрямлена, а поза отдавала уверенностью и стойкостью. Глаза доктора много лет назад привыкли к яркому свету операционной.       Спустя некоторое время, когда пациент полностью оказался под действием анестезии, позволяющей отсечь болевые синдромы при серьёзных вмешательствах, эксперимент по созданию техники с энергией Инь официально начался.       Шизуне объявила время начала эксперимента, записав пометки для официального отчёта Цунаде, и скомандовала Сакуре начинать.       Вдох на четыре, выдох на шесть, Сакура.       Девушка стояла, подняв руки в перчатках. Ей предстояло тренироваться для дзюцу таких типов, поскольку обычным лечением она занималась гораздо чаще, особенно, после окончания войны.       Доктор перешла в сенсорный режим, внимательно сканируя каждую клеточку тела, изучая её, огибая чакрой, активно сдерживая регенерационные процессы, которые так и просились в измученное болезнью тело. Пациент спал, даже не подозревая о том, насколько сложный уровень операции предстоит выполнить медику.       Доверие — это бесценная черта, которую я не могу подвести. Хотя бы поэтому нужно держаться.       Её лоб покрылся струйками пота, а медицинское одеяние промокло насквозь на спине и декольте. По шее эти капельки щекотали наиболее неприятно, но она не могла позволить себе шевельнуться, боясь даже представить, что будет, если она ошибётся. Всё её сознание желало поскорее закончить эту пытку, приводящую к ужасной ломоте в теле, но профессиональный долг был куда серьёзнее личных интересов.       Единственной поддержкой под этим бездушным белым софитом был взгляд тёмных глаз Шизуне, который не отрывался от неё. Это давало силы стоять на ногах, возвращало на землю, когда усталость одолевала, а также напоминало, что эту судьбу с ней разделяют другие люди и права проиграть болезни попросту нет.       Несмотря на малое количество чакры, впускаемое к каждому органу, сил тратилось много на сложный контроль, который требовал не дрожать и проверять всё до остатка. Судя по данным, которые она получала от своей же чакры, болезнь крепко вплелась в организм, что, с точки зрения морали, было очень печально для Дзиро-сана, оставляя меньше времени, но, с точки зрения эксперимента, делая его идеальной площадкой обучения.       Большая капля пота упала на ресницы, мешая видеть и чувствовать хирургически точно. Сакура поспешила часто поморгать, чтобы сбросить её. Любой звук и движение выводили её из привычного ритма, заставляя концентрироваться вновь и вновь.       — Шизуне, увеличиваю подачу чакры в систему сканирования, — голос Сакуры звучал хрипло, но в нём не было ни капли сомнения. — После этого вхожу в Инь-резонанс техники. Нужно видеть структуру на клеточном уровне.       На фоне послышался скрип ручки о бумагу.       В голове потихоньку выстраивалась «карта» организма. Чакра пробовала на сопротивление ткани, органы, ощущая инородные изменения или тела. Повреждённые участки рисовались ей темнее нужного, более рыхлыми, подбивая стойкость и жизнеспособность организма. Пошёл первый час как Сакура удерживала тончайшую, еле уловимую сеть чакры, стараясь сканировать тело. Выдохнув, она опустила руки, закрывая глаза от нового града пота, катящегося на глаза.       Шизуне мгновенно подошла к подруге и коллеге, поспешно вытирая её лоб дезинфицирующей салфеткой.       — Хорошо идём, Сакура. Я вижу, что ты нашла участок, который не был указан врачами. Я уже указала его, будем делать дообследование потом на аппаратах.       Медик кивнула, вновь кивая на салфетку, чтобы не браться ни за что руками в стерильной среде. Женщина мгновенно убрала остатки испарины со лба и остановилась взглядом на Сакуре.       — Пора пробовать выжечь. Вторая стадия эксперимента, начало —одиннадцать часов тридцать три минуты. Приступай.       Доктор тяжело выдохнула и сложила сложную, почти забытую в послевоенной медицине шиноби серию печатей, требующую колоссального контроля. План легендарной тройки медиков Конохи заключался в использовании хирургического дзюцу, усиленного предельной концентрацией Инь-энергии, чтобы не помножить клетки болезни. Эта техника должна помочь «выжигать» раковые клетки самой частотой своей чакры, превращая невидимый скальпель в инструмент молекулярной точности, способный уничтожать болезнь, не повреждая жизнь вокруг неё.              Она закрыла глаза, полностью полагаясь на сенсорное зрение. Весь мир вокруг перестал существовать. Стены операционной, шум приборов, присутствие Шизуне — всё скрывалось за пеленой, мягкой завесой, оставляя её один на один с уродливыми нитями опухоли, которые она начала методично выжигать светящимся лезвием своей энергии.       Ладони девушки засветились синим цветом, сигнализирующем о том, что медик перешла из режима лечения в режим нанесения урона. Часто иръенины использовали в бою такие техники, позволяющие разорвать сухожилия или связь чакры с телом, нанеся точный хирургический порез и вызвав сильное кровотечение.       Дабы добиться нужной резкости и чётко ощущать клетки, обычного человеческого зрения не хватало, а талантами исключительного сенсора девушка похвастаться не могла.       Чтобы компенсировать эту потерю, Сакура направила колоссальный объем чакры непосредственно в оптические каналы, форсируя свои глаза работать сенсорно за гранью биологического лимита.       Пот вновь стекал по её лбу, но Шизуне не рисковала подходить, чтобы не нарушить процесс. До медика долетали звуки шуршания карандашом и ручкой — куноичи фиксировала все её шаги и действия, превращая труд девушки в свежую документацию.       Напряжение в теле Сакуры возрастало — соединять концентрацию на раковых клетках в лёгких, попутно разделяя чакру на три направления для поиска клеток, усиления способностей и непосредственно уничтожения отбирало силы в скоростном режиме. Хотелось пошатнуться или схватиться за стол, но руки не имели права дрожать, а ноги не могли сесть.       Шизуне тревожно наблюдала за девушкой, отложив планшетку. С виду Сакура была неподвижна, её руки медленно двигались в теле пациента, не отклоняясь от курса ни на градус. Но по тому, как жмурились сильно глаза, как неистово дрожали ресницы и каждый её нерв на лице, глядя на стекающий рекой пот, можно было догадаться, что внутри всё дрожит, испытывая каждое нервное окончание, всю чакру врача.       Печать Бьякуго угрожающе подсветилась на лбу, оповещая, что применён резерв сил, который Сакура копила годами.       Глава Центра нервно сглотнула.       В это время у Сакуры внутри происходила целая борьба. Тело молило остановиться и отдохнуть, прекратить эту пытку, но моральный дух орал о том, что если она пошевелится или откажется от процедуры — остаток клеток повторно будет найти очень тяжело. Нужно было закончить сегодня хотя бы один орган.       Хотя бы лёгкие останутся чистыми.       Губы под маской дрожали, а челюсти почти что отстукивали зубами неровный ритм.       Ну же, не вижу остаток...       Сакура аккуратно опустила голову, концентрируя чакру больше на глазах, бросая туда резервные силы.       Ещё. Осталось немного.       Звуки приборов немного поплыли в ушах, а глаза окрасились красным цветом. Видимо, она не заметила, как зажмурилась слишком сильно, терпя напряжение чакровых каналов и узлов, соединяющих их.       Осталось чуть-чуть.       Усилием воли нужно было подогнать ещё немного чакры в глаза. Она чувствует эти клетки, которые нужно убрать, но где?       Где они?       Печати Бьякуго обвили её глаза. Она чувствовала лёгкое покалывание. Эхом донёсся звук шагов Шизуне. Сакуре оставалось надеяться, что она не додумается прервать эксперимент, когда она зашла уже так далеко.       Нельзя было ничего останавливать.              — Сакура, глаза.       — Нет.       Медик ощутила то, что зовётся вторым дыханием. Сила резерва концентрировалась в глазах, давая работать дальше. Зубы сжались сильнее, перед глазами поплыли фиолетовые пятна, которые закрывали обзор.       Но это уже не важно. Она почти закончила. Ещё немного и...       — Лёгкие всё.       Шизуне громко зашагала к планшетке обратно, усердно записывая время окончания.       Доктор Харуно аккуратно вытащила руку от лёгких, сразу же опираясь левой рукой о столик, сбивая подставку с бинтами. Кажется, по щекам стекало что-то горячее, поэтому Сакура не решилась открыть глаза сразу. Тело ликовало от окончания пытки, но при этом ужасалось своего состояния нечеловеческой усталости.       Глаза щипало и больно подёргивало, словно туда кто-то насыпал стекла. Сакура инстинктивно прикрыла лицо рукой, подозревая, что, если она откроет глаза прямо здесь, они окончательно добьются яркими лампами.       Наспех скинув перчатки и обработав руки антисептиком наощупь, она повернулась к Шизуне спиной, чтобы избежать вопросов.       — Теперь нужно доставить пациента отходить от анестезии. Ты поможешь мне?       — Конечно, — голос женщины дрогнул. — Сакура, с твоими глазами всё в порядке?       — Да, да, просто очень устала. Я сейчас всё расскажу, дай мне несколько минут.       Плохо скрыв дрожь в голосе, девушка отошла подальше от ламп, пытаясь открыть глаза. Как и предвещали ощущения, резь усилилась, заставив её зрительные нервы страдать и провоцировать слёзы.       Повторно быстро вытершись, Сакура стала успокаивать беспокойно бьющееся сердце на пределе возможностей.       Шизуне тем временем позвала ассистентов, переложив и забрав с ними пациента. Дождавшись отсутствия людей, девушка пулей вылетела по памяти в ближайшую уборную, скинув на ходу с себя костюм хирурга, оставшись в привычной форме ирьенина и выбрасывая уже не стерильные вещи в корзину для отходов с биологическими следами.       Левая рука нащупала стену, пропуская под ладонью картины, висящие в коридоре и стойки с цветами.       Третья дверь слева. Третья.       Закрыв дверь на защёлку, куноичи аккуратно выключила свет, чтобы не напрягать глаза. Подойдя к раковине, она набрала полные ладони ледяной воды и обдала ею лицо. Глаза стали приятно охлаждаться и успокаиваться.       Выдохнув тяжёлое напряжение и успокоив, наконец-то, дрожь, Сакура приподняла лицо и попыталась открыть глаза вновь. Резь стала гораздо меньше, но ощущение инородного тела в глазах осталось. Пришлось повторить процесс умывания ещё раз, пока резь не пропала, а изображение не перестало плыть перед глазами.       Проморгавшись раз десять, Сакура с радостью заметила, что силуэты вокруг очертились и приняли прежнюю форму. Приглянувшись к себе в зеркале, она поняла, почему Шизуне так переживала: её глаза были очень красными, с маленькой лопнувшей сеточкой капилляров, охватывающих её глазные белки.       Где-то в зоне глаз всё ещё болело, правда, боль ощущалась такой, словно была «за» глазами, со стороны черепа.       Приложив холодные пальцы к глазам, девушка обернулась спиной к зеркалу и почувствовала, как стресс отпускает её тело, постепенно уступая место усталости, которая окутывала тело тяжёлым одеялом, заставляя заземлиться, отдохнуть, восстановить силы.       Девушка опёрлась всем весом поясницей о край раковины, давая себе момент передышки. В сознание начали прибывать первые хаотичные догадки.       Перестаралась? Не хватало чакры на момент операции? Не может быть такого, чакру использовала последний раз на поисках.       Мягкие холодные подушечки пальцев приятно действовали на тёплый лоб. Кожа дышала, сняв с себя слой переживания в операционной, позволяя приятно ощущать любой ветерок или сквозняк, пробегающий в комнате.       Может, стресс? Упадок сил? Не так направила чакровый поток?       Сакура вскочила, услышав громкий стук в дверь, от которого сердце упало вниз.       — Сакура, дорогая, ты в порядке? — обеспокоенный голос Шизуне не скрывал заботливого переживания.              Девушка вздохнула с облегчением.       — Да, Шизуне, всё нормально. Нагрузка сканирования пришлась именно на глаза.       Подойдя к двери, доктор отворила защёлку, давая медику самой оценить уровень урона. Глаза закололи вновь, когда включился яркий свет. Шизуне прошла вглубь комнаты и вновь закрыла её, моментально разворачиваясь к девушке. Щёки обхватили нежные ладони, аккуратно сдвигающие кожу вокруг глаз. Женщина недовольно цокнула, разочарованно ворча себе под нос.       — Все красные. Очень много лопнувших сосудов. Выглядит как ожог зрительных органов.       Сакура послушно смотрела на женщину, щурясь от яркого света. Опустив ладони, глава Центра потянулась к выключателю и нажала его, оставляя в комнате приятную темноту.       Доктор облегчённо выдохнула.       — Так лучше?       — Господи, намного, да... — руки вновь спасительным кругом легли на горячие глаза.       — Тебе нужно побольше отдыхать. Отчёт я уже занесла Цунаде-шишо, за Дзиро присмотрят ассистенты. Я также сообщила Пятой о том, что ты потратила слишком много сил. И ещё...       Сакура обернулась к Шизуне, ожидая любых новостей, которые только могут быть.       Цунаде-сама что-то нашла?       Шизуне мягко улыбнулась.       — Какаши-сама и Саске Учиха, а также Кайто Татибана успешно вернулись в деревню.       Глаза медика расширились, не взирая на боль в них.       — Он нашёл его и вернул сюда. Генма только что мне сказал. Они ждут во дворе, пока ты освободишься, чтобы провести осмотр. Только не разнеси тут всё на радостях, ладно?              Куноичи выбежала в коридор, приятно отмечая, что глаза понемногу привыкают к свету. Она как раз успела забежать в закрывающийся лифт, который вёз послеоперационных пациентов вниз, оставляя Шизуне в комнате одну.       Дрожащие руки расправили форму, а затем распустили длинные волосы из тугого пучка, помещавшегося под шапочку, в низкий хвост, чтобы волосы не мешали осмотру. Сердце выпрыгивало из груди, ощущаясь как радостный барабан, оглушавший её изнутри.       Створки лифта открылись, ведя её к выходу в конце коридора, за стёклышками двери которого стояли три дорогие ей человека. Саске стоял недалеко от Генмы, который что-то оживлённо обсуждал с Какаши на низких тонах. За копной пепельных волос скрывались несколько русых прядок и рука с татуировкой волны, выглядывающая из-под слишком большого ребёнку плаща.

***

      Саске заметил её самый первый. Дорожный тюрбан на голове прижимал промокшую челку к его бледному лбу, на котором не покоился признак ни одной эмоции.              Единственный видный глаз сканировал вход в больницу внимательным тёмным взором, воспроизводя рассказ Генмы Ширануи вживую, прикидывая, как похитители могли пробраться в больницу и с какой стороны зайти в Центр. Деталей расследования было пока мало и это раздражало.       Глаз сфокусировался на знакомой фигуре. Тёмно-синяя форма шиноби, наброшенный сверху халат. Волосы, спускающиеся ниже бёдер в хвосте.       Когда они успели так отрасти? Она хотела отстричь их, когда они об этом говорили в последний раз.              Что-то было не так.       Учиха изучал её глаза, ведь хорошо знал похожие симптомы. Слишком красные. Лопнувшие капилляры. Низкий уровень чакры подсвечивал Бьякуго на лбу. Взгляд скользнул по лицу — практически не изменилось за эту зиму. Стало только более вытянутым, взрослым и уставшим. Взгляд был словно привязанным к копне русых волос, которая отдыхала на плече у Какаши.       Когда она успела так повзрослеть?       Парня обдало характерным запахом её парфюма, когда она раскрыла двери.       Мужчины, беседовавшие до этого, повернулись, оставляя разговор замершим на полуслове. Какаши уставился на куноичи, оглядывая её.       Сакура немедля бросилась к Кайто, обняв его вместе с Шестым, кладя свои руки на его, которыми он держал мальчика. Тот аккуратно передавал воспитанника медику, обеспокоенно глядя на неё.       — Вы вернулись... — куноичи шептала куда-то в макушку Кайто, пока шиноби аккуратно перекладывал ей в руки вес тела мальчика, а её ещё больше покрасневшие глаза от слёз взглянули на него, купая его в искреннем взгляде благодарности и восхищения. — Спасибо тебе.       Какаши мягко улыбнулся, фирменно прикрывая глаза в знакомом эмоциональном выражении.       — Теперь он дома.       Но улыбка быстро исчезла с лица мужчины, приняв встревоженный вид. Саске поджал губы, наблюдая эту сцену и видя, что взгляд мужчины также нацелен на глаза Сакуры, выглядящие странным образом очень болезненно. Парень сверлил взглядом покраснения вокруг век, которые паутиной сплетались на её лице.       Значит, не показалось.       Сзади послышались тихие шаги: Генма отошёл на пару метров назад, давая им пространство.       Девушка ослабленно осела с Кайто на корточки на пороге больницы, проливая на золотисто пшеничные волосы крупные слёзы, покачиваясь из стороны в сторону, как маятник, даже не пытаясь успокоиться. Её плечи содрогались крупной дрожью, а ладонь прижимала к себе голову мальчика как можно крепче.       Саске почувствовал, как холодной рукой эта сцена тронула его сердце, выковыривая пробки из отверстий старых воспоминаний, таких далёких, что перед глазами они уже были размытыми, сколько сознание не рисовало бы их. Они начинали доставлять дискомфорт, напоминая с нежностью, как мама жалела их с Итачи, когда они ранились кунаем или ножами во время готовки. Брат был повзрослее, потому получал не такую порцию нежностей, как маленький Саске, который плескался в них, радуясь вниманию.       Вид Сакуры, которая ухватилась в ребёнка и плакала ему в плечо пробуждал в нём новые чувства, названия которым он не мог пока дать, но это завораживало его. Почему-то он не мог отвести взгляд, чувствуя себя так, словно увидел очень эмоциональную сцену чужой семьи, не имеющей к нему отношения.       Сакура открывалась ему совершенно с новой стороны.              Какаши в это время косился на Учиху, мысленно возмущаясь всему происходящему.        Как можно просто стоять и смотреть на то, как близкого тебе человека разбирает по кусочкам и собирает заново?       Тяжело вздохнув, мужчина аккуратно подошёл к ней, обходя кончики волос, лежавшие вокруг её фигуры, ставя за её спиной колено, на всякий случай, если вдруг не удержит равновесие. Рука успокаивающе легла на плечо, которое содрогалось, холодея на улице. Он наклонился, зависая над её головой, говоря тихо, чтобы не испугать.       — Он не ранен. Был под гендзюцу, чтобы спрятать нашу чакру. Сейчас он просто спит. У него истощение чакры и простуда с горячкой.       Голова девушки взметнулась в его сторону, выпуская с выдохом пар в холодный воздух улицы.       — Спасибо большое, Какаши. Ты останешься?       Потихоньку она начала вставать, подхватывая Кайто получше.       Шиноби покрутил головой.       — Не могу. Генма и я отвечают за расследование. Сразу отчёт Наруто дадим.       Брови девушки дёрнулись вверх. Странное выражение.       Сожаление?       Она обвела всех взглядом воспалённых глаз.       — Никто из вас не ранен?       Саске подал голос и почему-то от его звука Сакура дёрнулась. Она совершенно не смотрела на него.       — Никто. Будут поступать несколько шиноби, которых я отключил, если их сюда доставят до того, как сбегут.       Сакура впервые подняла на него быстрый взгляд и кивнула, сразу же опустив глаза, щурясь от болезненного солнечного света.       Какаши осмотрелся с подозрением.       — Нужна охрана.       Учиха перевёл взгляд на него.       — Нет надобности. Я побуду с ними.       Сакура и Какаши бросили на него удивлённый взгляд. Девушка попыталась рассмотреть его получше, но яркость окрущающего мира немного смазывала картину.       — Спасибо, Саске-кун.       Из больницы тихо вышла Шизуне, кладя руку на плечи Сакуры.       Генма кивнул ей, складывая руки в карманы.       — Я зайду к тебе вечером, хорошо?       Женщина мягко улыбнулась, опустила голову в коротком поклоне ему и потянула Сакуру в больницу, аккуратно подталкивая её ладонью в спину, чтобы они больше не мёрзли.       Саске внимательно следил за подругой. Её глаза ещё раз одарили благодарностью Какаши, а тот снял руку с её плеча. Пройдя мужчину, парень отметил у того ранее не знакомое ему выражение лица.              Какаши спустился с порога к Генме на дорожку, наблюдая как высокая фигура в тёмном плаще закрывает стеклянную тяжёлую дверь больницы за девушками, бросая в него внимательный взгляд тёмного, как бездна глаза.