Часть 6

В учительской было душно. Помона Спраут молча пила остывший чай, Флитвик тёр глаза под очками, а Минерва Макгонагалл просто бросила пергамент со списками на стол. — Альбус, это какой-то бред, — устало сказала Макгонагалл. — Откуда взялся этот Пьюси? Министерство три года назад прислало официальные бумаги, что род угас, старик Кассиус сидит на своём севере один и наследников нет. — Министерство за своими бумагами ничего не видит, Минерва, — Дамблдор сидел в кресле, потирая переносицу. — Перо замка записало имя мальчика одиннадцать лет назад. Сова унесла письмо, парень приехал учиться. Мы по уставу не имеем права его выставить до сдачи С.О.В., вы же знаете. Тем более там деньги, адвокаты и место в Попечительском совете, которое за ними веками закреплено. Если мы его тронем, старик нам устроит весёлую жизнь через совет. — Да плевать мне на его адвокатов! — Флитвик аж повысил голос. — Вы видели, что в Большом зале было? Ученик просто ляпнул глупость про его лицо, обычная дурость. А этот мелкий Пьюси его проклял. На одних эмоциях, без палочки! На Слизерине каждый второй — наследник с амбициями, они же там перегрызутся все в спальнях, если этот дикарь при каждом слове будет людей калечить. Что нам делать-то? Он же на первом же уроке чар кого-нибудь пришибет! Снейп стоял у окна, скрестив руки. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня, а голос прозвучал как шелест сухой травы: — Пьюси вырос в «Вороньем Утёсе». Никто из нас не имеет ни малейшего представления о том, в каких условиях его там держали, сколько там людей и кто занимался его обучением — их резиденция закрыта для посещений. Но у мальчика, несомненно, жесткая выучка. Он не слабоумный. Просто от школьного гвалта и наглых, не знающих границ людей он с непривычки звереет. Четверокурсник счел возможным распустить свой грязный язык перед первокурсником и получил закономерный ответ. Мальчик просто среагировал так, как умеет. — Северус, всё это понятно, — Дамблдор поднял руку. — Но Хогвартс — это школа. Отчислить мы его не можем, но если он на уроках сорвётся и выдаст такое в классе, у нас половина детей ляжет в больничное крыло. Малефики в одиннадцать лет свою силу в толпе вообще не контролируют. Ему нужно учиться вместе со всеми, у нас нет возможности возиться с ним отдельно. Как ты собираешься держать его в узде? — Я заберу его к себе в кабинет сразу после отбоя, — отрезал Снейп. — Доходчиво объясню ему правила выживания в замке и расставлю приоритеты. Я подберу для него стандартный седативный состав, подавляющий спонтанные вспышки ядра на эмоциональном фоне. Мальчик будет принимать его перед завтраком. Это снизит остроту реакций, пока он не адаптируется к местному шуму. Он будет посещать все занятия по расписанию, как и остальные первокурсники. Наследнику Пьюси придется усвоить, что Хогвартс — это не его северный замок, где можно раздавать проклятия каждому встречному. Мне этот балаган на факультете тоже не нужен, я за ним присмотрю. Дамблдор вздохнул и кивнул: — Хорошо, Северус. Поговори с ним. Пусть ходит на уроки, но держи руку на пульсе. И поглядывай там за Кассиусом Уоррингтоном и остальными первокурсниками. Они сегодня весь вечер этого Пьюси глазами ели. Слизерин быстро чует силу и деньги, как бы они там парня допекать не начали. Снейп ничего не ответил, просто молча развернулся и вышел из учительской, хлопнув дверью.

***

В спальне мальчиков первого курса пахло сырым камнем и сухими травами. Окон здесь не было — лишь тяжелое зеленое стекло, за которым колыхалась темная бездна Черного озера. Адриану никогда раньше не приходилось спать в одной комнате с кем-то еще. В «Вороньем Утёсе» его спальня занимала целое крыло, где единственным звуком по ночам был глухой стук прибоя о скалы. Здесь же, за плотными бархатными балдахинами, дышали другие люди. Его подчеркнуто не задевали. Случай в Большом зале, когда прыщавый парень уполз в лазарет с уродливыми надутыми щеками, расставил границы быстрее любых разговоров. Они не лезли. Они ждали, что будет дальше. Комната была рассчитана всего на троих — старосты явно перекроили списки, отсекая от малефика лишний шум. Напротив Адриана устроился Маркус Флинт. Маркус, будущий боевик своего рода, колючий и угрюмый, молча стащил с ног ботинки и лег прямо в одежде, уставившись в каменный потолок. Справа расположился Кассиус Уоррингтон — внук лорда-канцлера палаты лордов, мальчик с идеальной чистокровной выправкой и слишком холодными для одиннадцати лет зелёными глазами. Уоррингтон не боялся. Он просто наблюдал, фиксируя каждое движение Адриана, словно оценивал новую фигуру, внезапно упавшую на шахматную доску. Около полуночи, когда замок окончательно затих, в дверь спальни коротко и сухо постучали. Адриан не спал. Он поднялся, накинул мантию и вышел в темный коридор подземелий. У стены, сливаясь с тенями, стоял профессор Снейп. — За мной, мистер Пьюси, — ледяной шелест вместо приветствия. Кабинет декана встретил их тусклым светом масляных ламп и бесконечными рядами стеклянных банок на полках. Снейп сел за массивный стол, указав Адриану на жесткий стул напротив. Пацан сел, привычно выпрямив спину и уставившись на профессора из-под отросшей челки. — Вы в Хогвартсе всего один день, — заговорил Снейп, и его голос резал тишину, как скальпель. — Но уже успели отправить студента на больничную койку. Мне абсолютно плевать, что именно вам сказали за ужином. Мне нет дела до того, как ваш дед позволял вам развлекаться на севере. Но здесь — моя территория. И я не допущу, чтобы мой факультет превратился в бойню из-за того, что наследник Пьюси не умеет держать рот закрытым. Адриан промолчал, сильнее сжав кулаки. Дар снова заворочался под ребрами, требуя выхода, но выучка деда Кассиуса заставила парня сидеть неподвижно. Снейп выставил на стол небольшой флакон из темного стекла. — Это седативный состав. Вы будете принимать его каждое утро перед завтраком, чтобы снизить эмоциональный фон вашего ядра. Это приказ, мистер Пьюси. И второе. Вы дадите мне магическое обещание прямо сейчас. Свидетелем буду я и магия этого замка. Зельевар подался вперед, его черные глаза-тоннели впились в лицо мальчика: — Вы пообещаете, что не пожелаете 5 ни одному человеку в этих стенах смерти или непоправимого вреда здоровью. Без этого условия вы не выйдете из подземелий на общие уроки. Мне не нужны трупы в коридорах. Говорите. Адриан смотрел на темный флакон. Внутри него все клокотало от дикой, злой гордости. Давать клятвы — значит связывать себя. Дед учил его, что малефик с завязанными руками — это мертвый малефик. Но Снейп не блефовал. На кону стояло его пребывание в Хогвартсе, его право сдать С.О.В. и вернуться в «Утёс» полноценным магом, а не изгнанником. Адриан глубоко вдохнул, чувствуя, как во рту снова солоно саднит прокушенная губа. Он поднял руку, ладонью вверх, ловя беззвучный импульс магии замка. — Я обещаю, — голос одиннадцатилетнего пацана прозвучал на удивление твердо, — что не пожелаю вслух ни одному человеку смерти или непоправимого вреда здоровью... — Адриан сделал крошечную, едва заметную паузу, и в последний момент, повинуясь дикому инстинкту выживания, жестко исправил формулировку: — ...пока я являюсь студентом этой школы. В воздухе над столом на секунду вспыхнула и тут же погасла тусклая фиолетовая искра. Магия приняла условие. Снейп едва заметно прищурился. Он прекрасно расслышал эту лазейку. Адриан Пьюси не связал себя навечно. Он просто заключил временную сделку на семь лет, оставив за собой право напитать свои будущие взрослые проклятия старой кровной местью, как только он переступит порог Хогвартса со свистком финального поезда. — Свободны, мистер Пьюси, — сухо обронил Снейп, пододвигая к нему флакон.