Часть 7

К концу первой недели Адриан начал различать три вида шума. Первый — Хогвартс-экспресс, где магия звенела, как битая посуда. Второй — Большой зал, напоминавший птичий базар во время шторма. Третий, самый тяжелый — коридоры замка. Стены здесь дышали, лестницы скрипели и меняли направление, а портреты шептались так громко, что у Адриана за ушами начинала пульсировать тупая, тягучая боль. Седативный состав Снейпа на вкус отдавал болотной мятой и медью. Адриан послушно глотал его каждое утро в спальни, под ленивое шуршание балдахинов Уоррингтона и Флинта. Зелье работало странно: оно не убирало жар из-под ребер, но словно заливало его сверху слоем холодного жира. Злость внутри ворочалась, но до горла больше не долетала. На факультете его не трогали. За столом Слизерина вокруг Пьюси образовалась невидимая, но прочная мертвая зона фута в три. Ни один первокурсник не садился слишком близко, а старшие, проходя мимо, просто затыкались. Никому не хотелось проверять, спали ли уродливые пчелиные волдыри с лица того четверокурсника. Первая стычка со своими случилась во вторник, прямо в зеленой гостиной. Какой-то чистокровный парень с седьмого курса — кажется, один из загонщиков факультетской сборной — решил проверить, насколько дик приехавший с севера щенок. Он намеренно швырнул тяжелый кожаный мяч так, что тот покатился прямо под ноги Адриану, едва не сбив его с ног. — Эй, мелкий, подай, — лениво крикнул старшекурсник из кресла, ухмыляясь приятелям. Адриан остановился. Настойка Снейпа держала ядро в узде, но дикий волчонок внутри него палочек не просил. Он не стал наклоняться. Он просто медленно поднял ногу и со всей злости наступил тяжелым каблуком прямо на ниппель квиддичного мяча. Кожа треснула, изнутри со свистом вылетел воздух, и дорогой снаряд превратился в уродливый, плоский блин. Старшекурсник аж вскочил, хватаясь за карман мантии: — Ты что творишь, урод... — Шумно, — сухо обронил Адриан, даже не взглянув на него, и пошел дальше к лестнице. Сзади тут же выросли Флинт и Монтегю. Грэхем встал так, что полностью перекрыл старшекурснику обзор своей спиной, а Маркус, хмуро зыркнув из-под лохматой челки. Загонщик не рискнул идти против первокурсников среди которых есть сыночек боевика да внук лорда-канцлера, сплюнул под ноги и сел обратно. На Слизерине быстро понимали, когда связываться себе дороже. С чужими всё вышло громче. В четверг, после Истории магии, на узкой лестнице около библиотеки их прижала банда гриффиндорцев. Рыжие близнецы Уизли из поезда, теперь уже со значками своего факультета, стояли на три ступеньки выше, полностью перегораживая проход. С ними было еще человека четыре с их курса. — О, глядите-ка, Джордж, — Фред Уизли оперся локтями о перила, разглядывая компанию Слизерина. — Наш купейный бука обзавелся свитой. — И толстяк Монтегю тут как тут, — подхватил Джордж, крутя в пальцах какую-то подозрительную сухую навозную бомбу. — Что, Грэхем, швабру из туалета с собой прихватил или новую выдали? Гриффиндорцы заржали. Монтегю мгновенно налился багровой краской, его кулаки с хрустом сжались. Флинт дернулся вперед, готовый лезть в драку прямо на ступеньках, но Адриан выставил руку, коротко мазнув пальцами по мантии Маркуса. Стоп. Клятва Снейпу пекла грудь изнутри. «Пока я являюсь студентом этой школы...» Он не мог желать им вреда. Не мог проклясть их вслух. Но дед Кассиус учил его, что магия малефиков — это не только слова. Это внимание. Адриан сделал шаг вперед, выходя перед Монтегю. Он не поднял палочки. Он просто зафиксировал взгляд на навозной бомбе в руках Джорджа Уизли. Он просто очень сильно, захотел, чтобы эта дрянь сработала прямо сейчас. Сухой навозный шарик в пальцах Джорджа неожиданно вспучился, потемнел и со страшным, сочным хлопком разорвался прямо у него в ладони. Визгливая, вонючая коричневая жижа брызнула во все стороны, залепив Джорджу лицо, глаза и рот. Фред, стоявший слишком близко, получил вторую порцию прямо на гриффиндорский галстук. Лестницу мгновенно заполнил запах тухлых яиц и навоза, что стоявшие сзади гриффиндорцы с воплями бросились врассыпную, зажимая носы. — Твою мать! — закашлялся Джордж, вслепую пытаясь стереть грязь с лица рукавом мантии. — Она же... она же не должна была сама... Адриан даже не улыбнулся. Его лицо оставалось серым и неподвижным, только на лбу выступили мелкие капли пота от напряжения — держать клятву и одновременно давить волей было тяжело. — Воняет, — хрипло сказал он, аккуратно обходя отплевывающегося Уизли по краю ступени. Монтегю, проходя мимо Фреда, который судорожно пытался отчистить галстук заклинанием, смачно и громко хохотнул, специально задев рыжего плечом. Флинт шел последним, перекрывая тылы и не сводя глаз с палочек оставшихся гриффиндорцев. Они вышли во внутренний двор замка, где дул прохладный сентябрьский ветер с озера. Кассиус Уоррингтон, который всё это время спокойно шел чуть поодаль, не вмешиваясь, остановился у каменной колонны. Он хладнокровно дождался, пока Адриан переведет дыхание после ментального усилия, а затем негромко произнес: — Хорошая работа, Пьюси. Уизли — идиоты, они не понимают, что такое стабильность ядра. Но Снейп на следующем уроке зельеварения проверит твои пальцы. Навозные бомбы не взрываются от тепла рук. Адриан посмотрел на внука лорда-канцлера. Тот не боялся его. — Пусть проверяет, — Адриан сунул руки в карманы и пошел к траве. Первая неделя заканчивалась. Хогвартс оставался шумным, но зубы у этой школы были не только у преподавателей.

***

Мешок вонял прелой овсянкой и пылью. Напали со спины, на переходе между третьим и вторым этажом, где факелы всегда горели вполсилы. Адриан даже не успел повернуться на шорох подошв. Ткань упала на лицо, отсекая свет, а в ухо прилетел короткий, взрослый шепот: — Петрификус Тоталус. Тело Адриана мгновенно одеревенело, превратившись в кусок сухого дерева. Ноги подкосились, и он рухнул на каменный пол, больно ударившись плечом. Рядом с таким же тяжелым костяным стуком упал Кассиус Уоррингтон. — Силенцио. Всё. Звуки исчезли. Ни вздохнуть, ни крикнуть. Кто-то навалился сверху, прижав коленом ребра Адриана к полу. Пинали молча, со злостью, тяжелыми форменными ботинками. Удары прилетали в живот, под вздох, в спину. Адриан не мог согнуться от боли из-за паралича, он просто принимал эти глухие, ломающие удары всем телом, чувствуя, как под мешком лицо заливает горячая, липкая кровь из разбитого носа. — Будете знать, как свои темные штучки на распускать, — глухо донеслось сквозь плотную мешковину. — Твари тёмные. Сдохните здесь. Затем их куда-то тащили. Долго, по крутым винтовым лестницам, где Адриан пересчитал спиной каждую каменную ступеньку. Скрипнула тяжелая дверь, их швырнули на холодный пол, и замок защелкнулся. Они пролежали так несколько часов. Время в темноте текло как густая, вязкая смола. Дар внутри Адриана бесился, выл, рвал жилы, но клятва «не желать смерти или вреда» стоял как глухая железная стена. Магия не могла выйти наружу проклятием, и этот яд выжигал Адриана изнутри, заставляя все внутри гореть. Заклятье начало сползать только к глубокой ночи. Сначала Адриан почувствовал, как задергался палец на правой руке. Он с судорожным хрипом втянул в себя пыль сквозь дыру в мешке. Кое-как, извиваясь всем телом, он стянул зубами вонючую ткань с головы. Было темно. Холод стоял такой, что изо рта шел густой пар. Рядом тяжело, со свистом дышал Уоррингтон. Адриан подполз к нему на коленях — тело слушалось паршиво, правый бок разрывало от боли при каждом движении. Пальцами он нащупал узел на голове Кассиуса и рванул его на себя. Внук лорда-канцлера выглядел паршиво. В тусклом сером полусвете, который едва пробивался сквозь крошечную отдушину под потолком, было видно, что левый глаз у него полностью заплыл, а идеальная рубашка порвана на груди. — Палочка... — прохрипел Кассиус, пытаясь нащупать карман. — У тебя осталась? Адриан полез за пазуху. Пусто. — Забрали, — сухо ответил он. Его собственный голос вибрировал от холода. Они попробовали встать, но Уоррингтон тут же повалился обратно, тихо смачно выругавшись — лодыжка была опухшей и не держала вес. Адриан доковылял до двери. Тяжелое железо, покрытое ржавчиной. Дома дед учил его ломать замки волей, но сейчас, после побоев и паралича, ядро было пустым и холодным, как выжженное кострище. Он толкнул дверь плечом — бесполезно. Это была заброшенная, старая часть замка, куда не заходили даже домовики. Коридоры за дверью молчали. Подземелья Слизерина были где-то, но где именно — ни один первокурсник, отучившийся в Хогвартсе всего ничего, знать не мог. Замок превратился в огромный, враждебный лабиринт. К двум часам ночи холод стал невыносимым. Каменные плиты пола буквально высасывали остатки тепла из тел. Адриан сидел, прижавшись спиной к сырой стене, и его колотило так, что зубы стучали с деревянным стуком. Уоррингтон сидел в трех шагах, обхватив руками здоровое колено, бледный, с синими губами. Вся их чистокровная гордость, все эти правила старых домов, выправка и спесь к трем часам ночи окончательно полетели к чертям. Если бы они остались сидеть так до утра, их бы просто вынесли отсюда окоченевшими трупами. Кассиус первым глухо кашлянул и, преодолевая боль в ноге, переполз ближе. Адриан не отодвинулся. Он протянул руку, хватая Уоррингтона за плечо порванной мантии, и притянул к себе. Они уселись в самом углу, где меньше дуло, вжавшись друг в друга спинами и боками, пытаясь поймать хоть каплю чужого тепла. Адриан накрыл их обоих остатками своей мантии. Кассиус уткнулся подбородком в его плечо, судорожно и часто дыша, а Адриан чувствовал, как крупная дрожь Уоррингтона передается ему самому. В этой холодной, пыльной темноте они больше не были наследниками великих домов или внуками лордов. Два избитых одиннадцатилетних пацана просто сидели в обнимку на грязном полу, согревая друг друга в чужом, огромном замке, который их ненавидел. — Я узнаю, кто это был, — тихо, со свистом пообещал Кассиус в темноту, когда его пальцы на плече Адриана немного отогрелись. — Мой отец... их из-под земли достанет. — Сам убью, — так же тихо ответил Адриан. Уоррингтон в темноте коротко, хрипло хмыкнул, но спорить не стал. В эту ночь в заброшенном подвале Хогвартса Адриан Пьюси впервые в своей жизни обрел кого-то, кто не был его дедом или слугой. Настоящего, первого друга.