Часть 13

После той ошибки с родовым камнем каникулы превратились в сущий ад. Как только спина Адриана немного затянулась, дед молча швырнул ему на стол огромный, обтянутый побуревшей свиной кожей том по ритуальной магии защиты жилья. Книга весила фунтов десять, от неё разило прелым пергаментом и старым воском. — Раз у тебя ума как у тролля, будешь учить теорию, пока из ушей не полезет, — коротко отрезал старик Кассиус. И Адриан учил. Всё оставшееся лето, от корки до корки. Дед заставлял его зубрить структуры защитных контуров, совместимость рунных цепочек, формулы привязки к крови землевладельца и чертовы фазы луны для каждого мелкого заговора. Стоило Адриану запнуться во время вечерней проверки хотя бы на одном слове, как книга летела ему под ноги, а дед хрипло гнал его перечитывать главу заново. К концу августа Адриан буквально ненавидел это слово — «ритуалистика». Он ненавидел сами ритуалы, эти душные схемы и всех ритуалистов как класс. От рунных чертежей у него уже рябило в глазах. Но зато контуры безопасности он теперь знал на зубок — мог спросонья перечислить все семь этапов блокировки замковых ворот без единой запинки. Впервые в своей дикой жизни Пьюси искренне мечтал поскорее уехать в Хогвартс. Ему казалось, что после домашнего надзора старика школьный гвалт, пробежки в тумане со Снейпом и даже дурацкие придирки гриффиндорцев покажутся ему курортом. Он просто хотел отдохнуть. Но не тут-то было. Тридцать первого августа, вечером перед отъездом на вокзал, дед позвал его в свой кабинет. На массивном дубовом столе Адриана уже ждал новый, туго свернутый свиток плотного серого пергамента, перевязанный суровым шпагатом. — Рано расслабился, — хмуро буркнул старик Кассиус, пододвигая свиток к внуку. — Это твое домашнее задание на весь учебный год. Адриан молча дернул завязку и развернул лист. Прямо по центру его косым, жестким дедовским почерком были выведены чертежи защитных плетений Слизеринских подземелий. — Хогвартс — старая дыра, — сухо пояснил дед, кашляя в кулак. — Защита там вековая, но дырявая. В ваше крыло может зайти любой дурак с палочкой, что вам на первом курсе и доказали в том подвале. К маю ты обязан составить полную, рабочую схему автономного защитного контура для вашей спальни. Наложишь его поверх школьных чар так, чтобы ни Снейп, ни этот старый лис Дамблдор ничего не заметили. Заодно проверим, как ты усвоил летний урок. Свободен. Собирай сундук. Адриан свернул пергамент обратно, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая глухая злость. Отдохнуть в школе явно не получалось. Но, пряча свиток на самое дно сундука, пацан мельком подумал про Уоррингтона, Монтегю и Флинта. Своя собственная, защищенная от всех преподавателей и старшекурсников комната в подземельях — это было именно то, что их квартету сейчас нужно перед началом нового сезона.

***

Свободное купе нашлось на том же месте — в самом конце состава. Адриан затащил чемодан, уложил его на верхнюю полку и сел у окна, привычно вжав лопатки в жесткую кожаную спинку. Спина после дедовской плети уже не заживала сырыми ранами, но рубцы стягивали кожу при каждом резком движении. Поезд качнулся и тронулся, оставляя позади вокзал. Дверь купе съехала в сторону. На пороге стоял Кассиус Уоррингтон. Адриан невольно прищурился, разглядывая друга. Выглядел внук лорда-канцлера паршиво. Лицо, всегда идеальное и бледное, теперь покрывали мелкие, уродливые красноватые шрамы. Он уселся напротив, угрюмо дернув воротник мантии, чтобы скрыться от взгляда Пьюси. — Драконья оспа, — сухо бросил Кассиус вместо приветствия, заметив, куда смотрит Адриан. — Сопровождал деда в драконий заповедник в Уэльсе. Подцепил от какого-то валлийского зеленого. Чуть не сдох, три недели под заклятиями в Мунго валялся. Целители сказали, что шрамы сойдут через полгода, я же еще мелкий, кожа сама затянется. Но чешется жутко. — Повезло, что вообще вылупился оттуда, — хмыкнул Адриан. — От оспы половина легких выгнивает. Следующим в купе ввалился Маркус Флинт. Будущий боевик тащил свой сундук одной левой рукой, а правая была туго примотана толстым лубком к груди. Наглый растрепанный вид никуда не делся, но двигался Маркус осторожно, стараясь не задевать косяки. — Гиппогриф, — ругнулся Флинт, со стуком роняя сумку на пол и осторожно присаживаясь рядом с Кассиусом. — Отец привез в поместье тварь на объездку. Я решил проверить, как эта курица летает. Поклониться забыл. Эта скотина меня так лягнула в плечо, что кость треснула в двух местах. Отец запретил костерост, сказал чтоб мозгов прибавилось. Две недели так хожу, думал, рука отвалится. — Мозгов у тебя как не было, так и нет, — раздался от двери голос Грэхема Монтегю. Теневой кардинал заходил в купе медленно. При каждом шаге он заметно припадал на левую ногу, кривясь от боли. Он уложил свои вещи, тяжело опустился на сиденье рядом с Адрианом и шумно выдохнул. — А с тобой что? — Флинт вытаращился на его ногу. — Тоже какая-то скотина приложила? — Угадал, — угрюмо буркнул Грэхем, устраиваясь поудобнее. — Брат летом решил жениться. Нашел себе девицу из Малфоев. Дура редкая, уже начала у нас в доме права качать. Я случайно… ну, почти случайно… опрокинул на неё сверху экспериментальный состав чего-то. Прямо ей на прическу. Она облысела за пять секунд, кожа позеленела, помолвка не состоялась. Брату лысая невеста не нужна. За это меня выпороли на конюшне, теперь хромаю. Левая нога до сих пор толком не разгибается. Но зато дело сделано. Маркус Флинт хрипло хохотнул, но тут же шикнул от боли в сломанном плече. Кассиус едва заметно улыбнулся. Квартет ободрался за лето со всех сторон. Пацаны повернулись к Адриану. Пьюси сидел бледный, еще более колючий, чем в мае, и молча слизывал кровь с затянувшейся трещины на губе. — А ты чего молчишь? — спросил Монтегю, косясь на его прямую спину. — В своей глуши на море грелся? — Ага, грелся, — Адриан хмуро посмотрел в окно на пролетающие серые холмы. — Деду в ритуале помогал. Замковые щиты держали. Вложил с дуру больше силы, чем нужно было. Ядро выгорело. Две недели в коме пролежал прямо на родовом камне, старик думал, что я сквибом останусь. Напугал его сильно. А когда очнулся — дед меня плетью отходил прямо в зале, чтобы думал, сколько магии в круг отдаю. Рубцы до сих пор тянут. В купе воцарилась короткая, тяжелая тишина. Четыре второкурсника, которые за прошлый год успели сплотиться, сидели избитые, покалеченные собственными семьями и обстоятельствами, но в глазах у каждого горел один и тот же злой, прагматичный азарт. — В общем, каникулы — говно, — резюмировал Флинт, осторожно поправляя лубок на плече. — Магией на каникулах кто-нибудь пользовался? — Только на кровь, когда Штрауса проверял, — отозвался Кассиус. — Штраус на вокзале ходил как тень, руки до сих пор в перчатках прячет. Наша бурда работает. Адриан полез в куртку и вытащил на свет тяжелый, тугой свиток серого пергамента, перевязанный дедовским шпагатом. Разложил его на коленях. — Дед выдал задание на весь учебный год, — тихо сказал Пьюси, и Монтегю с Уоррингтоном немедленно перегнулись через стол, вглядываясь в чертежи. — Это схемы защитных контуров подземелий Слизерина. К маю я обязан составить и наложить автономную защиту на нашу спальню. Чтобы поверх школьных чар, и чтобы ни Снейп, ни Дамблдор ничего не учуяли. Больше к нам в комнату никто со спины с мешком не зайдет. Грэхем Монтегю хладнокровно провел пальцем по косым линиям рунных цепочек на чертеже: — Ритуальная магия защиты жилья… Тяжелая вещь, но дед твой прав. Помогу с заземлением на камень подземелий, моя стихия как раз ляжет. Кассиус завяжет контур на наши биологические следы, чтобы чужаков выкидывало. — А я просто набью морду любому, кто подойдет к двери, пока вы чертите, — угрюмо оскалился Флинт. Поезд Хогвартс-экспресс набирал ход, увозя их навстречу второму курсу. Они ехали вчетвером в купе номер семь. Избитые, со шрамами, хромые, но теперь у них был четкий план на весь год и своя собственная, маленькая война, в которой они собирались победить.