Часть 3 Сломанная ведьма ищет претендентов

***

Месяц пролетел для Гермионы Грейнджер в режиме «автопилота». Она переехала в небольшую съемную квартиру и с головой погрузилась в работу: отчеты сдавались на день раньше, поправки к закону о правах домовых эльфов множились в геометрической прогрессии, а Гарри Поттер начал всерьез опасаться, что его подруга решила окончательно выйти замуж за Министерство. Но сегодня ведьма «сломалась». Гермиона стояла в туалетной кабинке на четвертом этаже, прислонившись лбом к холодному кафелю. Её мутило так, будто она только что совершила десять трансгрессий подряд с завязанными глазами. — Это просто стресс, — прошептала она в пустоту, сжимая пальцами край раковины. — Это реакция на совещание с Кингсли. Или на тот ужасный сэндвич, который Гарри дал мне в столовой. Она выпрямилась, глядя на свое бледное отражение. Под глазами залегли тени, кожа казалась почти прозрачной. Она уже неделю не могла пить свой любимый эрл грей — от одного запаха бергамота её желудок делал кульбиты. — Грейнджер? Ты там жива или решила самоликвидироваться? — раздался за дверью знакомый, лениво-противный голос. Малфой. Казалось, за этот месяц он стал её личной тенью. В коридорах, в лифте, на совещаниях — его серые глаза всегда находили её, изучая с какой-то пугающей проницательностью. Гермиона рывком открыла дверь и вышла к умывальникам, стараясь выглядеть максимально официально, насколько это возможно с зеленым лицом. — Малфой, мужской туалет находится на тридцать метров левее по коридору. Или ты окончательно дезориентировался? Драко стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Он выглядел раздражающе безупречно в своей угольно-черной мантии. — Я искал тебя, Грейнджер. Ты не пришла на заседание комитета по бюджету. Кингсли в ярости, а Нотт делает ставки, через сколько минут ты ворвешься в зал с криками, что ты опоздала. Но, глядя на тебя сейчас… — он сделал шаг ближе, прищурившись. — Ты выглядишь так, будто тебя прокляли чем-то очень неприятным. — Я просто… не выспалась. Отойди. — Не выспалась? — Драко преградил ей путь, выставив руку. — Ты бледнее призрака. И почти не ешь в столовой. Я видел, как ты вчера отодвинула тарелку с пастой, стоило Поттеру добавить туда базилик. Гермиона замерла. Он следит за ней? — Малфой, твоя внезапная забота о моем питании трогательна, но совершенно излишня. Дай пройти. — Тебя трясет, — констатировал он, игнорируя её выпад. Его голос внезапно потерял всю язвительность, став низким и опасно мягким. — Что с тобой происходит, Грейнджер? Если Уизли до сих пор треплет тебе нервы своими сопливыми письмами… — Рон здесь ни при чем! — выкрикнула она, и тут же пожалела об этом — в голове снова запульсировала боль. — Просто оставь меня в покое. Всем иногда бывает плохо. — Всем, но не тебе, — отрезал он. — Ты же у нас «Золотая девочка», всегда собранная и правильная. Он долго смотрел на неё, словно пытаясь прочитать ответ между строк её усталости. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на тревогу, но он тут же спрятал её за привычной маской безразличия. — Иди домой, Грейнджер. Пока ты не упала в обморок прямо на ковер Кингсли. Это будет слишком эффектное завершение твоей карьеры. Гермиона не пошла домой. Она вернулась в свой кабинет, заперлась и достала из ящика стола старый учебник по «Высшим диагностическим чарам», который нашла в библиотеке. Её руки дрожали так сильно, что она едва не выронила палочку. «Это глупо. Это невозможно. Я бы обязательно использовала защиту… так ведь?» В памяти снова всплыл Тео, протягивающий ей розовый коктейль. Теодор Нотт был мастером зельеварения, но он также был мастером хаоса. Теперь этот хаос поглотил ее с головой. Она сделала глубокий вдох, направила палочку на свой живот и четко произнесла: — Revelare Vitae. Секунда тишины показалась ей вечностью. А затем кабинет залил мягкий, пульсирующий золотистый свет. Он был теплым, красивым и абсолютно, беспощадно приговорным. Золото означало жизнь. Она ждала красное свечение, которое обычно показывало отрицательный результат. Но у судьбы были на нее другие планы. Гермиона медленно опустилась на стул. Золотистое сияние отражалось в её расширенных зрачках. — О Мерлин… — выдохнула она, закрывая рот ладонью. Она была беременна. И самое страшное было не в самом факте, а в том, что в её голове, как в испорченном омуте памяти, крутились три лица. Смеющийся Тео, прижимающий её к себе у барной стойки. Блейз, шепчущий комплименты под звуки джаза. И Драко… Драко, который утром в Мэноре смотрел на неё так, будто она была единственным живым существом во всей вселенной. Кто из них? В дверь громко и бесцеремонно постучали. — Эй, Грейнджер! Открывай, я знаю, что ты там. Я принес тебе сэндвич с курицей. Это был Тео. Гермиона судорожно взмахнула палочкой, гася золотистое свечение, и попыталась придать своему лицу выражение «между прочим, я очень занята, а ты меня отвлекаешь». — Входи, Нотт, — крикнула она, чувствуя, как мир вокруг неё окончательно и бесповоротно рушится.

***

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто Теодор Нотт использовал «Бомбарду» вместо дверной ручки. Он заскочил в кабинет, шурша бумажным пакетом из «Магического гурмана», и сразу же по-хозяйски устроился на краю её рабочего стола, отодвинув в сторону стопку важных бумаг. — Приболела? — Тео извлек из пакета сэндвич и подозрительно пахнущий травяной отвар. — Малфой внизу рвет и мечет, утверждая, что ты бледнее Барона, а Поттер рычит на него как собака. Ты что, решила всех напугать? Гермиона судорожно сжала край мантии, стараясь, чтобы её голос не дрожал. Золотистое свечение чар всё еще стояло у неё перед глазами, выжженное на сетчатке. — Тео, я просто занята. И мне… мне нехорошо. Наверное, вирус. Нотт замер с занесенным над ртом сэндвичем. Он прищурился, и в его обычно смешливых глазах мелькнуло нечто острое, аналитическое. Он спрыгнул со стола и подошел к ней вплотную. — Вирус? — он хмыкнул, протягивая руку и бесцеремонно касаясь её лба. — Температуры нет. Зато есть взгляд человека, который собирается либо убить кого-то, либо расплакаться. Он наклонился ниже, понизив голос до заговорщицкого шепота: — Скажи мне, Грейнджер… те коктейли на моем дне рождения. Ты ведь помнишь, что я говорил про побочные эффекты? Сердце Гермионы пропустило удар. Ее щеки вмиг стали пунцовыми. — Ничего не помню, если честно. — Конечно, — Тео криво усмехнулся, крутя в пальцах пустую чашку. — Видишь ли, это старинный рецепт Ноттов. Мы всегда предпочитали, чтобы последствия наших пьянок были… долговечными. Наследники, всё такое. Гермиона почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног. — Ты… ты добавил это специально? — О, Мерлин, нет! — Тео всплеснул руками. — Я просто забыл, что ты магла по рождению и не имеешь иммунитета к чистокровным «приколам» в выпивке. Но глядя на твое лицо сейчас… Грейнджер, скажи мне, что я не стану крестным отцом раньше, чем планировал. — Уходи, Тео, — прошептала она, чувствуя, как к горлу снова подкатывает тошнота. — Пожалуйста. Уходи. — Ты не можешь вечно прятаться в этом склепе из бумаг, — он положил пакет с едой перед ней. — Рано или поздно тебе придется вспомнить ту ночь. И я очень надеюсь, что ты будешь разумна. Он подмигнул ей и вышел, оставив после себя запах дорогого табака и звенящую тишину. Через два часа Гермиона спустилась в министерское кафе. Ей нужно было увидеть Блейза. Если Тео был хаосом, то Забини всегда был воплощением контроля. Блейз сидел в дальнем углу, элегантно помешивая эспрессо. Увидев её, он поднялся и отодвинул стул. — Гермиона. Ты сегодня какая-то напряженная. Присядешь? — Блейз, я хотела спросить… — она замялась, глядя на его безупречно чистые руки. — Про ту ночь у Тео. Это ты проводил меня до комнаты? Забини улыбнулся — мягко, почти ласково. — Я помню, как мы танцевали. Ты была… удивительно расслабленной. Я проводил тебя до лестницы, Гермиона. А потом… — он сделал паузу, внимательно наблюдая за её реакцией. — Потом вмешался Драко. Он заявил, что я слишком пьян, чтобы доверять мне «национальное достояние магического Лондона». — Значит, это был он? — выдохнула она, чувствуя странную смесь облегчения и ужаса. — Не уверен, — Блейз откинулся на спинку стула. — Тео тоже крутился рядом. И, честно говоря, в какой-то момент я сам перебрал с алкоголем. Я видел, как ты заходила в спальню, но кто был за дверью… — он пожал плечами. — Ты выглядишь бледной. Хочешь шоколада? Говорят, он помогает при стрессе. Или при… определенных состояниях организма. — Каких состояниях? — резко спросила она. — Тех, что заставляют женщин менять свои привычки, — Блейз придвинул к ней плитку горького шоколада. — Ты уже десять минут не притронулась к своему кофе, хотя обычно выпиваешь его залпом. Гермиона вскочила, не попрощавшись. Она чувствовала себя снитчем, на которую охотятся сразу три профессиональных ловца. Она почти добежала до лифтов, мечтая только об одном — оказаться дома, залезть под одеяло и проснуться, когда всё это закончится. Золотые решетки лифта разъехались. Внутри был только один человек. Драко Малфой. Он стоял, прислонившись спиной к стенке лифта, глядя в пространство. Когда Гермиона вошла, он даже не шелохнулся, лишь плотно сжал губы. Лифт дернулся и пополз вверх. — Грейнджер, — негромко произнес он, не глядя на неё. — Ты была у целителя? — Нет. С чего бы мне… — Прекрати притворяться! — он резко развернулся, сокращая расстояние между ними до минимума. В замкнутом пространстве лифта его запах — сандал, дождь и мята — стал удушающим. Гермиона прижалась спиной к холодному металлу. — Малфой, ты несешь чушь. У меня просто стресс из-за… — Если ты еще раз скажешь про Уизли, я заставлю тебя съесть твой ежедневник, — он навис над ней, упираясь руками в стенки лифта по обе стороны от её головы. — Что произошло в ту ночь, Грейнджер? Почему ты сбежала утром, как последняя трусиха? — Потому что я ничего не помню! — выкрикнула она ему в лицо. — Я помню только гребаный запах и то, что мне было… хорошо. А теперь мне плохо. Мне очень плохо, Драко! Лифт резко дернулся и остановился между этажами. Гермиона почувствовала, как мир перевернулся. Запах металла, закрытое пространство и близость Малфоя стали последней каплей. Она судорожно прижала ладонь к губам, её глаза расширились от ужаса. — Грейнджер? — Драко мгновенно изменился в лице. Гнев сменился паникой. — Ты… Она не успел договорить. Её вывернуло прямо на его безупречные начищенные туфли. В лифте повисла мертвая тишина. Гермиона тяжело дышала, держась за поручень, готовая провалиться сквозь землю. Драко медленно посмотрел на свои испорченные ботинки, затем на дрожащую, бледную Гермиону. Он не закричал на нее. Он не ругался. Он просто протянул руку, аккуратно убрал выбившуюся прядь с её лица и произнес совершенно спокойным, но ледяным тоном: — Значит, золотое свечение. Это был не вопрос. Это был вердикт. — Откуда ты… — начала она, но он перебил её, нажав на кнопку экстренной остановки. — Я глава Департамента правопорядка, Грейнджер. Я вижу магические следы в твоем кабинете даже сквозь закрытую дверь. А теперь послушай меня внимательно. Мы сейчас выходим отсюда, ты берешь больничный, и мы идем к целителю. И если этот ребенок… — он запнулся, и его голос на секунду дрогнул. — Если этот ребенок мой, то мы разберемся с этим вместе. Лифт снова пришел в движение. Гермиона стояла, прижатая к его плечу, и впервые за этот месяц ей не хотелось бежать. Ей хотелось просто закрыть глаза и позволить кому-то другому нести этот груз. Даже если рядом сейчас стоит сам Драко Малфой.