Часть 4 Твоя тайна — моя тайна

***

Тишина в лифте пугала. Гермиона стояла, вцепившись в поручень, и смотрела на дверцы так, словно за ними скрывался Азкабан. Её желудок, наконец, успокоился, оставив после себя лишь горький привкус и всепоглощающее чувство позора. Драко Малфой не двигался. Он даже не попытался очистить свои туфли заклинанием, хотя для него, помешанного на чистоте аристократа, это должно было быть первоочередной задачей. Его рука всё еще покоилась на стене рядом с её головой, и Гермиона чувствовала жар, исходящий от его тела. — Малфой, я… я всё почищу. Извини, это вышло случайно, — выдавила она, не поднимая глаз. — К черту туфли, Грейнджер, — его голос был тихим, вибрирующим от подавленного напряжения, он быстро взмахнул палочкой, очищая туфли. — Ты слышала, что я сказал? Мы идем к целителю. Сейчас. — Я не могу! У меня встреча с представителями Гоблинского банка в три. Кингсли рассчитывает на меня! Драко резко сократил и без того ничтожное расстояние между ними. Он взял её за подбородок, заставляя поднять голову. В его серых глазах бушевал шторм, в котором смешались ярость, недоверие и что-то похожее на панику, которую он отчаянно пытался скрыть. — Ты думаешь, мне есть дело до твоей работы? — прошипел он. — Ты только что выдала всё содержимое своего завтрака на мои ноги. Ты действительно считаешь, что я позволю тебе продолжить просто работать? — Это не твое дело, — Гермиона попыталась оттолкнуть его руку, но он лишь крепче сжал пальцы. — Не мое дело? Грейнджер, если этот ребенок… если он мой, то это моё чертово дело номер один. Лифт звякнул, извещая о прибытии на первый уровень. Драко, не выпуская её локтя, буквально вытащил её из кабины лифта. Гермиона едва поспевала за его широкими шагами, спотыкаясь на каблуках. Сотни глаз министерских служащих уставились на них: Глава Департамента правопорядка тащит за собой бледную, растрепанную Золотую Девочку. Завтра «Ежедневный пророк» взорвется от таких новостей. — Малфой, отпусти! Все смотрят! — прошипела она, пытаясь высвободиться. — Пусть смотрят. Хоть появятся нормальные статьи после сплетен о твоем рыжем недоразумении. Он довел её до каминов, швырнул горсть летучего пороха и четко произнес: — Малфой-мэнор. Личные покои. Гермиону обдало зеленым пламенем, и через секунду она уже стояла на мягком ворсе дорогого ковра в спальне Драко. Знакомый запах сандала, темное дерево, огромная кровать. Она пошатнулась, и Драко тут же подхватил её под локоть, усаживая в глубокое кресло у камина. — Сиди. Не двигайся. Я сейчас вызову Гринграсса. — Гиппократа Гринграсса? Личного целителя твоей семьи? — Гермиона вскинула голову. — Малфой, это безумие. Он же всё расскажет твоей матери! — Гиппократ связан клятвой о неразглашении, — отрезал Драко, уже активируя каминную сеть. — И поверь, моя мать — последняя проблема, о которой тебе стоит сейчас беспокоиться. Он замер у огня, глядя на то, как зеленые искры затухают. Его спина была прямой, как струна. Гермиона смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается. Ей хотелось кричать, что она не уверена, что это его ребенок. Что в ту ночь всё было слишком запутано. Но слова застревали в горле. Драко обернулся. Его взгляд упал на её живот, прикрытый мантией, и на секунду его лицо смягчилось. Это было мгновение чистого, незамутненного страха и нежности, которое он тут же спрятал за маской ледяного спокойствия. — Почему ты ничего не сказала мне раньше? — спросил он. — Ты знала уже неделю, судя по тому, как ты избегаешь обедов в столовой. — Я не знала. Я… я надеялась, что это просто грипп. Или нервный срыв после разрыва с Роном. При упоминании Уизли Драко поморщился. — Уизли. Этот идиот не заслуживает даже твоего мизинца, Грейнджер, а ты умудряешься использовать его как оправдание для своей безответственности. Если бы не Нотт со своей проклятой выпивкой… — Во всем виноват Нотт, — эхом отозвалась Гермиона, закрывая глаза. — Нотт — придурок, который играет с жизнями людей, как ему вздумается, — Драко подошел к маленькому столику и налил в стакан воды, протягивая его ей. — Пей. Ты такая бледная, будто прямо сейчас упадешь в обморок. Гермиона приняла стакан, её пальцы коснулись его ладони. Легкий электрический разряд прошил кожу, возвращая её в ту ночь. Жар тел, шепот, сорванное дыхание. Она посмотрела на него снизу вверх. — Драко… что, если это не ты? Стакан в его руке дрогнул. Он медленно опустил его на стол и сел на корточки прямо перед её креслом, так что его лицо оказалось на одном уровне с её. — В ту ночь, — начал он, и его голос стал опасно низким, — мы с Тео перехватили тебя на лестнице из рук Блейза, чтоб отвести в спальню. Но когда я выставил Тео за дверь, ты схватила меня за воротник и сказала, что если я уйду, ты наложишь на меня Империус. Гермиона густо покраснела. — Я… я этого не помню. — Зато я помню, — он протянул руку и аккуратно коснулся её щеки большим пальцем. — Я помню каждое твое слово, Грейнджер. И если есть хоть один шанс, что этот ребенок — Малфой, я не позволю тебе пройти через это в одиночку. Даже если ты будешь кусаться, царапаться и угрожать. В этот момент камин снова вспыхнул зеленым, и в комнату вышел пожилой, статный волшебник с медицинским саквояжем в руках. — Драко, мальчик мой, ты выглядишь так, будто увидел дементора, — начал целитель Гринграсс, но тут же замолчал, увидев в кресле Гермиону Грейнджер. — О. Понимаю. Кажется, консультация будет долгой. Гермиона сжала подлокотники кресла. Шоу начиналось. Шоу, ценой в её разрушенную, упорядоченную жизнь.

***

Гиппократ Гринграсс был человеком старой закалки. Он не задавал лишних вопросов, когда увидел в спальне растрепанную героиню войны в помятом платье. Он лишь выставил вперед свою палочку, и по комнате поплыли сложные диагностические чары — серебристые нити, сплетающиеся в узоры над животом Гермионы. Драко стоял у окна, скрестив руки на груди. Его челюсть была сжата так сильно, что на скулах перекатывались желваки. Он не сводил глаз с серебристых символов, которые медленно меняли цвет на нежно-золотистый. — Ну что же, — целитель убрал палочку и поправил очки. — Срок — пять недель. Плод развивается стабильно, магический фон матери… скажем так, несколько взбудоражен, но это поправимо. Соблюдайте покой и исключите стресс. Гермиона сглотнула. Пять недель. Это был именно тот вечер. День рождения Тео. — Что по поводу… отцовства, Гиппократ? — голос Драко прозвучал как удар хлыста. — Магия плода уже начинает резонировать с твоей, Драко, — целитель бросил на него короткий взгляд. — Резонанс крови Малфоев ни с чем не спутать. Тебе не нужны тесты, мальчик. Ты ведь сам это чувствуешь, зачем спрашиваешь? Гермиона почувствовала, как комната поплыла. Драко медленно выдохнул, и это было похоже на звук выходящего пара из перегретого котла. Весь этот месяц он переживал за нее, не имея возможности приблизиться. — Спасибо, Гиппократ. Я утрою оплату за твою работу. Как только целитель исчез в камине, в комнату без стука, словно почуяв запах жареного, влетел Теодор Нотт. Он выглядел возмутительно бодрым, в руках он держал огромную коробку с пирожными из элитной кондитерской Лондона. — Ну что, обморок в лифте уже обсудили все отделы до седьмого уровня! — Тео поставил коробку прямо на кровать Драко. — Малфой, ты — легенда. Уволочь Грейнджер в Мэнор прямо на глазах у всего Министерства… Это было почти так же эпично, как твоя попытка в ту ночь доказать ей, что ты умеешь расстегивать платье без помощи магии. Гермиона замерла, глядя на Тео. — Я не падала в обморок и, ты… ты всё знал? Нотт невинно захлопал ресницами, откусывая эклер. — Знал что, дорогая? Что мой лучший друг влюбился в тебя еще на четвертом курсе и воспользовался моим великолепным алкоголем, чтобы наконец-то перестать быть трусом? Или то, что ты в ту ночь так вцепилась в его рубашку, что мне пришлось буквально отдирать твои пальцы, чтобы вы оба зашли в спальню, а не остались в коридоре? Драко сделал шаг к Тео, и его кулаки подозрительно сжались. — Нотт, если ты сейчас же не замолчишь, я отправлю тебя к праотцам. — Ой, брось, — Тео отмахнулся. — Я просто помогал судьбе. И, кстати, Грейнджер, можешь вычеркнуть Забини из списка подозреваемых. Блейз — прекрасный мужчина, но после второй бутылки виски он уснул на диване в библиотеке и проснулся только к завтраку. Так что круг сузился до одного блондина с очень сложным характером. Гермиона посмотрела на Драко. Тот стоял, сжав кулаки, и его уши странно порозовели. Все ее теории и подозрения, которые она строила, пока металась между тремя вариантами, рухнули. Остался только он. Человек, который ненавидел её в школе, язвил ей на работе и который теперь… отец её ребенка.

***

Спустя час, когда Тео наконец был выдворен под угрозой вечного проклятия на импотенцию, в спальне повисла тишина, полная невысказанных слов. Гермиона сидела в кресле, закутавшись в плед, который Драко набросил на неё с таким видом, будто это был бронежилет. — Ты не можешь вернуться в ту дыру, которую называешь квартирой, Грейнджер, — внезапно произнес Драко. Он сидел напротив, в таком же кресле, и крутил в руках пустой стакан. — Там мало места, район не очень хороший, и я уверен, что защита там стоит на уровне «честное слово». — Даже не хочу знать, откуда у тебя эти познания. Это моя квартира, Малфой. Я сама её выбрала. — У тебя плохой вкус на квартиры и на рыжих парней, — отрезал он. — У меня есть апартаменты в Лондоне, на Уайтхолл. Пять минут пешком до Министерства. Закрытый камин, лучшая защита и… — он запнулся. — И там есть гостевая спальня. Большая. С видом на реку. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но он перебил её жестом. — Это не предложение «пожить вместе» в романтическом смысле, если тебя это пугает. Это вопрос безопасности. Гринграсс сказал — никакого стресса. Жить в доме, где всё напоминает об Уизли — это стресс. Жить в коробке — это стресс. — А жить с тобой — это, по-твоему, сеанс медитации? — язвительно спросила она, хотя в глубине души уже понимала, что он прав. — Со мной ты сможешь спорить по расписанию, — Драко едва заметно улыбнулся. — Грейнджер, я серьезно. Переезжай туда. Я не буду там появляться, если ты не захочешь. Но я хочу знать, что ты в безопасности. Что вы в безопасности. Гермиона посмотрела в его серые глаза. Там не было издевки. Там была только странная, почти пугающая готовность защищать. Она вспомнила свою пустую съемную квартиру, запах старых обоев и одиночество, которое накрывало её по вечерам. И ведь… это и его ребенок тоже? — Хорошо, — тихо сказала она. — Но при одном условии. — Каком? — он прищурился. — Ты не будешь называть моего будущего ребенка «наследником рода Малфой» хотя бы до того, как он научится держать ложку. Драко издал короткий смешок, который превратился в искреннюю, открытую улыбку. Это было так непривычно, что Гермиона на секунду забыла, как дышать. — По рукам, Грейнджер. Я не буду навязывать нашему ребенку стереотипы о чистокровных семьях. Но не обещаю, что Тео не купит ему первую метлу раньше, чем он родится.

***

Апартаменты на улице Уайтхолл были именно такими, какими Гермиона представляла себе убежище аристократа, решившего поиграть в столичную жизнь: высокие потолки, панорамные окна с видом на Темзу и тишина, которая казалась почти магической после шума за окнами ее маленькой квартирки. Драко перевез её вещи одним взмахом палочки, хотя вещей после бегства от Рона осталось не так много. Он двигался по квартире с хозяйской уверенностью, как и подобает Малфою. — Здесь кухонный эльф, его зовут Тобби, — бросил он, не оборачиваясь. — Он появляется по вызову. Готовит сносно, только не проси его делать овсянку. Гермиона стояла посреди гостиной, прижимая к груди свою сумочку. — Малфой, ты сказал, что не будешь здесь появляться, если я не захочу. Твои охранные чары сейчас выглядят так, будто ты хочешь сделать из квартиры второй Азкабан. — Я строю крепость, — он наконец повернулся к ней. Его мантия была откинута на спинку дивана, и в одних жилетке и белой рубашке он выглядел странно… домашним. — Ты — мишень, Грейнджер. Героиня войны, заместитель главы департамента, а теперь еще и… мать моего ребенка. Если Поттер или Уизли узнают, что ты здесь, они разнесут эту дверь к чертям и оторвут мне голову. — Я не собираюсь им пока говорить, — твердо сказала она. — Я не готова к вопросам. «Гермиона, почему ты живешь у хорька?», «Гермиона, почему тебя тошнит от вида сливочного пива?». От потенциальных вопросов разболелась голова. — Нет. Пока я сама не привыкну к мысли, что внутри меня растет… маленький Малфой, никто не должен знать. Драко замер. «Маленький Малфой». Тень улыбки, едва уловимая и почти нежная, коснулась его губ. — Ладно. Твоя тайна — моя тайна. Я скажу Тео и Блейзу, чтобы они держали свой длинный язык за зубами под страхом вечной немоты.

***

Следующая неделя превратилась в странный танец. Днем они были коллегами, которые язвили друг другу в коридорах Министерства так вдохновенно, что никто и не подозревал о переменах. — Грейнджер, твой отчет о миграции лукотрусов залит девичьими слезами, — громко заявлял Драко в лифте при свидетелях. — А твое мнение, Малфой, ценно примерно так же, как пустой флакон из-под зелья, — парировала она, гордо вскидывая подбородок. Но вечером… вечером всё менялось. Драко «случайно» оказывался на Уайтхолл почти каждый вечер. То ему нужно было проверить защитные заклинания, то принести редкое издание по истории магии, которое «совершенно случайно» завалялось в его библиотеке. — Опять? — Гермиона открыла дверь в среду вечером, будучи в своей самой уютной и самой ужасной растянутой толстовке. — Принес фрукты, — буркнул он, проходя мимо неё. — Гринграсс сказал, тебе нужны витамины. И прекрати носить это магловское тряпье, Грейнджер, на тебя больно смотреть. — Это уютно, Малфой! — она пошла за ним на кухню. — Ты не можешь просто врываться сюда и критиковать мой гардероб. — Я могу делать всё, что хочу в своей квартире, — он выложил на стол яблоки и гранаты. — Садись. Скажу Тобби, чтобы приготовил запеченную рыбу. И не смей говорить, что тебе не хочется есть. Я видел, как ты слюнявила карандаш на совещании. Гермиона вздохнула и села. Ужин проходил в удивительном спокойствии. Они больше не спорили. Они говорили обо всем: о книгах, о странных привычках Тео и о том, как смешно Кингсли пытается скрыть свою возрастную лысину. В какой-то момент Драко потянулся за солью, и его рука накрыла её ладонь. Он не убрал её сразу. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо. — По-настоящему. — Иногда мне страшно, — честно ответила она, не отнимая руки. — Всё произошло так быстро. Рон, эта ночь… Я говорила Рону, что не готова к детям и вот… Я беременна от одной проведенной ночи с бывшим врагом. Абсолютно безответственно. Я боюсь, что я не справлюсь. Что я буду плохой матерью. — У этого ребенка будет лучшая мать в мире, — Драко посмотрел ей прямо в глаза, и его голос был полон такой искренней убежденности, что у Гермионы перехватило дыхание. — И худший отец, если верить газетам. Но я постараюсь это исправить. В этот момент в камине что-то затрещало. Гермиона вздрогнула и отдернула руку. — Нам нужно быть осторожнее, — прошептала она. — Гарри начал что-то подозревать. Он спросил, почему я больше не приглашаю его на чай в свою старую квартиру. — Скажи ему, что у тебя ремонт, — посоветовал Драко, возвращаясь к своему холодному и отстраненному тону. — Или заведи гигантского соплохвоста. Поттер побоится заходить. Гермиона слабо улыбнулась. Вечер обещал быть приятным. Оказалось, разговаривать с Малфоем было просто.