Часть 6 Сплетни Риты Скитер

***

Гермиона почувствовала, что рабочий день будет тяжелым. Она шла, глядя строго перед собой, сжимая в руках кожаный портфель. На ней была строгая мантия кофейного цвета — максимально закрытая, максимально официальная. Но это не помогало. — Грейнджер, ты сегодня пользуешься такой бешеной популярностью, — Тео возник из тени колонны, сияя как новенький галеон. — Нотт, если ты сейчас не замолчишь, я применю к тебе Силенцио до конца дня, — процедила Гермиона, не сбавляя шага. — О, я бы на твоем месте беспокоился не о моем красноречии, а о Рите Скитер. Она сегодня превзошла саму себя. Заголовок «Золотая девочка в золотой клетке Малфоя: беременность как политический жест или пьяная ошибка?» Гермиона замерла у лифта. Пальцы, сжимавшие ручку портфеля, побелели. — Рита… откуда она знает? — Она знает, что ты живешь на Уайтхолл. Она знает, что Поттер и Уизлетта вылетели оттуда в пятницу с лицами людей, увидевших дементора. А остальное… остальное её ядовитое воображение дорисовало само. Поздравляю, Гермиона, ты теперь официально самая обсуждаемая женщина магической Британии. Опять. Лифт звякнул, открывая решетки. Внутри стоял Блейз Забини. Он выглядел безупречно, как всегда, но, увидев Гермиону, не усмехнулся. Он лишь молча подвинулся, освобождая ей место в углу, и едва заметно кивнул. — Малфой в ярости? — тихо спросила она, когда решетки закрылись. — Малфой сейчас в своем кабинете превращает в пепел все экземпляры газеты, которые попадаются ему под руку, — ответил Блейз. — Кингсли вызвал его десять минут назад. Подозреваю, он не особо рад, что Малфой подпортил твою репутацию. Гермиона закрыла глаза, прислонившись затылком к холодной стенке лифта. Её упорядоченная, логичная жизнь окончательно превратилась в хаос. «Во всем виноват Нотт» — подумала Грейнджер.

***

Гермиона сбежала из Министерства в три часа дня. Тошнота, вызванная не столько беременностью, сколько стрессом, стала невыносимой. Она надеялась спрятаться в их с Драко квартире, зарыться в плед и сделать вид, что её не существует. Но стоило ей переступить порог гостиной, как она поняла — прятаться негде. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат роз и дорогого французского парфюма. На диване, на который Драко накинул свой любимый плед с змеиными узорами, сидела Нарцисса Малфой. Она была воплощением аристократического спокойствия. На ее коленях лежал свежий выпуск «Пророка». — Мисс Грейнджер, — голос Нарциссы был ровным, но строгим. — Я полагала, что после войны мы закончили с публичными скандалами. Оказывается, мой сын решил восполнить дефицит острых ощущений в нашей жизни. Гермиона замерла в дверях, не снимая мантии. — Миссис Малфой. Я… я не ожидала вашего визита. — Как и я не ожидала прочитать в прессе, что мой единственный сын живет с вами под одной крышей, — Нарцисса медленно поднялась. Её взгляд, острый и оценивающий, скользнул по фигуре Гермионы, задержавшись на животе. — Рита Скитер часто лжет ради тиража. Но у неё есть одна черта — она никогда не ошибается, если дело касается скандалов такого уровня. — Это правда, — Гермиона выпрямилась. Она не собиралась оправдываться и лгать. — Я беременна. Нарцисса сделала шаг вперед. Вблизи она казалась еще более величественной и пугающей. — В нашем кругу, мисс Грейнджер, такие вещи решаются контрактами, брачными обетами или… тихим исчезновением на континент. Но мой сын, кажется, решил выбрать четвертый путь. Самый сложный. Он окружил вас защитой и запер здесь. — Он не «запер» меня, — возразила Гермиона. — Он помогает. — Драко мало кому помогает, — Нарцисса прищурилась. — Скажите мне, Гермиона… вы осознаете, кого именно вы носите под сердцем? Это не просто ребенок. Это Малфой. Магия этого рода в первом триместре выпивает мать до дна, если та не обладает достаточным резервом. Гермиона невольно прижала ладонь к животу. Так вот почему она чувствовала себя такой выжатой? — Я гриффиндорка, миссис Малфой. У меня хватит резерва на десятерых Малфоев, — в её голосе прорезалась привычная сталь. На губах Нарциссы мелькнуло нечто, похожее на призрачную улыбку. — Упрямы, как и всегда. Это поможет вам отбиваться от прессы. В этот момент камин вспыхнул изумрудным пламенем, и в комнату буквально ворвался Драко. Он был без мантии, в одной рубашке с закатанными рукавами. — Мама! — он замер, увидев двух женщин друг напротив друга. — Что ты здесь делаешь? Я же просил тебя не вмешиваться. — Ты просил меня не вмешиваться в твою личную жизнь, когда тебе было шестнадцать и ты пытался курить сигареты в зимнем саду, Драко, — холодно отозвалась Нарцисса. — Сейчас ситуация несколько иная. Я пришла убедиться, что мать моего будущего внука не собирается сбежать при первой же возможности. — Она никуда не сбежит, — Драко подошел к Гермионе и, к её полному изумлению, собственническим, защитным жестом положил руку ей на поясницу. — Она под моей защитой. И будет под моей фамилией, если потребуется. Нарцисса приподняла бровь, и в её взгляде на сына промелькнуло нечто среднее между гордостью и ужасом. — Фамилией? Не торопись, Драко. Грейнджер слишком умна, чтобы прыгать в кабальный брак только из-за статей в газете. Она снова повернулась к Гермионе. — Завтра утром Тобби доставит вам укрепляющие зелья из лаборатории Мэнора. И не вздумайте отказываться. Если вы собираетесь выносить наследника Малфоя, вам понадобится кровь дракона и море терпения. И… Драко. Купи ей цветы. В этой комнате аура стресса. Это вредно для плода. Когда Нарцисса величественно покинула апартаменты, Гермиона просто рухнула на диван, чувствуя, как колени превратились в желе. — Она меня не прокляла, — прошептала она. — Она пришлет мне зелья. Малфой, я точно не умерла и не попала в рай? Драко выдохнул, расслабляя плечи, и сел рядом, закрыв лицо руками. — Ты просто официально прошла инициацию, Грейнджер. Поздравляю. Ты только что выжила в схватке с моей матерью. И… ты сказала «рай»? Рад быть твоим ангелом-хранителем. — Это было странно. Не ерничай. — Это было признание, — он убрал руки от лица и посмотрел на неё. В его глазах была усталость, но и странный блеск. — Она пришлет зелья, она приняла тебя. Теперь нам осталось пережить только одно… — Что? — не поняла Гермиона. В этот момент раздался стук в дверь. Нет, не стук. Казалось, кто-то бьет по ней молотом. Снаружи раздался крик, который Гермиона узнала бы из тысячи. — Гермиона! Открывай, или я вышибу эту дверь к соплохвостовой матери! — Твой бывший на подходе, — Драко медленно поднялся, поправляя манжеты. — Грейнджер, прикрой уши. Сейчас будет много шума. Драко резко открыл дверь, взмахнув палочкой, и Рон Уизли вывалился из-за нее, пачкая грязью кремовый ковер, который стоил больше, чем вся Нора. Его лицо было багрово-красным, волосы стояли дыбом, а в руках он сжимал смятый экземпляр «Пророка». — Ты! — он ткнул пальцем в сторону Гермионы. — Я не поверил Гарри! Я думал, он бредит! Я думал, это какая-то дурацкая сплетня Скитер! Но ты… ты действительно здесь?! С этим пожирательским отродьем?! Гермиона медленно поднялась. Внутри неё больше не было боли от его измены. Осталась только бесконечная, выжигающая усталость. — Рон, уходи. Ты не имеешь права врываться в наш дом. — «Наш дом»?! — взревел Уизли. — С каких пор дом Малфоя стал твоим?! Семь лет, Гермиона! Семь лет мы были вместе, а ты променяла меня на это ничтожество через месяц после ссоры? — Ссоры? — Драко сделал шаг вперед, заслоняя Гермиону собой. Его голос был тихим, вибрирующим от ярости. — Уизли, ты называешь «ссорой» тот факт, что ты трахал Лаванду Браун? У тебя очень специфическое чувство юмора. — Заткнись, Малфой! Тебя не спрашивали! — Рон попытался обойти его, чтобы дотянуться до Гермионы. — Гермиона, это правда? То, что пишут в газете? Ты… ты беременна от него? — Да, — твердо сказала она. — Это правда. — Но как?! Мы же всегда говорили… ты всегда говорила, что мы не готовы! Что карьера важнее! А с ним ты оказалась «готова» сразу?! — С ним я просто… жила, — Гермиона почувствовала, как Драко сжал её руку, давая ей опору. — А с тобой я пыталась соответствовать образу «идеальной пары», пока ты развлекался за моей спиной. Уходи, Рон. Мы закончили еще месяц назад. — Ты пожалеешь, — выплюнул Рон, и в его глазах блеснули слезы бессильной злобы. — Малфои не меняются. Он вышвырнет тебя, как только ты ему надоешь. Ты для него просто трофей! Способ извести меня и Гарри! — В отличие от тебя, Уизли, — бросил Драко, и его палочка в руке задрожала от гнева, — я умею ценить то, что имею. А теперь убирайся, пока я не вспомнил все темные заклинания. Рон бросил последний, полный горечи и непонимания взгляд на Гермиону, и исчез, хлопнув дверью. В гостиной воцарилась тишина. Гермиона обессиленно опустилась обратно на диван. — Он думает, что я сделала это ему назло, — прошептала она. — Плевать, что он думает, — Драко сел перед ней на корточки. Он взял её ладони в свои. Они были холодными. — Теперь все маски сброшены, Грейнджер. Больше никакой лжи. Только ты, я и… — он коротко глянул на её живот, — и наш ребенок, который умудрился перевернуть магическую Британию еще до того, как он начал толкаться у тебя в животе. Гермиона слабо улыбнулась. — Во всем виноват Нотт. — Безусловно, — согласился Драко, целуя её в кончики пальцев. — Но, пожалуй, сегодня я пришлю ему бутылку лучшего вина за это.

***

Следующим утром Гермиона сидела на кухне, обхватив руками чашку с отваром из шиповника. На ней была шелковая пижама, которую Драко купил ей на прошлой неделе. Она смотрела в окно на туманный город и чувствовала себя так, будто её переехала машина. — Тобби, скажи мне, что это был сон, — прошептала она маленькому эльфу, который сосредоточенно нарезал фрукты. — Мисс Грейнджер, Тобби не умеет лгать. Мистер Уизли кричал очень громко. Тобби пришлось обновлять заглушающие чары, чтобы соседи-маглы не вызвали полицию. В дверях кухни появился Драко. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — на нем была вчерашняя рубашка, расстегнутая на три пуговицы, а под глазами залегли тени. В руках он держал стопку пергаментов. — Министерство прислало официальный запрос, — он бросил бумаги на стол. — Кингсли хочет знать, не удерживаю ли я тебя силой под влиянием Империуса или любовного напитка. Поттер, видимо, настоял на «проверке ментального здоровья». Гермиона издала сухой смешок. — Гарри… он просто пытается спасти меня от того, чего сам не понимает. — Он пытается спасти тебя от меня, — поправил Драко, садясь напротив. — И, честно говоря, Грейнджер, глядя на твой бледный вид, я начинаю думать, что он в чем-то прав. Тебе нужно уехать из Лондона на пару недель. В Мэнор. — Нет! — она резко выпрямилась. — Только не в Мэнор. Там… там слишком много плохих воспоминаний. И твоя мать со своими зельями… — Моя мать сейчас — твоя единственная надежда не сойти с ума от прессы, — Драко накрыл её руку своей. Его пальцы были сухими и горячими. — Послушай. Здесь тебя достанут через камин, через окна, через коллег. В Мэноре защита древнее, чем само Министерство. И там есть сад. Тебе нужен воздух. Гермиона хотела возразить, но в этот момент её тело решило, что завтрак — это лишнее. Она позеленела, вцепилась в край стола и… Драко среагировал мгновенно. Он подхватил её, когда она уже начала оседать, и наколдовал тазик прежде, чем она успела извиниться. Он не морщился, не отстранялся. Он просто держал её волосы, пока её выворачивало, и шептал какие-то успокаивающие слова. — Тише, Грейнджер. Тише. Это просто наш малыш внутри тебя требует внимания. Он такой же эгоист, как и я. Когда приступ прошел, он бережно вытер её лицо влажным полотенцем и подхватил на руки, как пушинку. — Всё. Решено. Мы уезжаем сегодня вечером.

***

К полудню в квартиру ввалились Теодор Нотт и Блейз Забини. Тео был одет в вызывающе яркую мантию и тащил огромный ящик, из которого торчали горлышки разноцветных бутылок. — Добро пожаловать в реальный мир, молодожены! — провозгласил он, ставя ящик с алкоголем на пол. Бутылки загремели. — Это подарок. Мои новый рецепт коктейля. Я назвал его «Ребенок от Малфоя». Он будет напоминать вам о том, как всё началось. Блейз зашел следом, неся бутылку старого коллекционного вина. — А это для тебя, Драко. Тебе понадобится, чтобы пережить гормональные всплески Грейнджер. Я слышал, на четвертом месяце ведьмы начинают требовать соленые огурцы в шоколаде. Гермиона, лежащая на диване под горой пледов, слабо помахала им рукой. — Тео, кажется, Драко тебя сейчас убьет. — Он пытается это сделать с одиннадцати лет. Как видишь, я все еще тут! — Тео уселся в кресло, закинув ноги на подлокотник. — Рассказывайте! Как прошла встреча с «Великой и Ужасной» Нарциссой? Она уже выбрала цвет пеленок — зеленый или платиновый? — Она была… на удивление адекватной, — ответил Драко, наливая себе кофе. — В отличие от Уизли, который едва не разнес гостиную. Блейз посерьезнел. — Уизел приходил? Мы видели его в «Дырявом котле» утром. Он выглядел так, будто собирается объявить Восстание гоблинов. Очкастый его сдерживает, но, Гермиона, тебе стоит быть осторожнее. Не понимаю, как ты с ним жила, он ведь больной на всю свою рыжую голову. — Он больше не проблема, — отрезал Драко. — Мы уезжаем в Мэнор. Тео присвистнул. — О-о, тяжелая артиллерия. Грейнджер в Мэноре — это как единорог в клетке с василисками. Но, честно говоря, это лучший вариант. Рита Скитер не рискнет сунуть свой нос за ворота Мэнора, если не хочет стать частью ландшафтного дизайна в виде каменной горгульи. Гермиона наблюдала за ними — за этими тремя слизеринцами, которые еще год назад были для неё воплощением всего, что она презирала. А теперь один из них был отцом её ребенка, второй — «свахой»-самоучкой, а третий — единственным, кто принес вино, понимая, что Драко сейчас на грани нервного срыва. — Тео, — позвала она негромко. — Скажи честно. В ту ночь… ты действительно «случайно забыл» про свойства коктейля? Нотт замер. На его лице на секунду промелькнуло выражение, которое Гермиона никогда раньше не видела. Глубокое, взрослое и… немного грустное. — Гермиона, — он впервые назвал её по имени без тени иронии. — Я хотел, чтобы вы оба хоть на одну ночь перестали быть «Золотой девочкой» и «Бывшим Пожирателем». Я хотел, чтобы вы просто увидели друг друга. Но я не думал, что... Малфой тебе с первого раза заделает... - он не договорил, получив затрещину от Драко, он снова нацепил свою маску шутника, — Но сейчас я ни о чем не жалею.

***

Вечером Гермиона стояла у окна, наблюдая, как Драко уменьшает чемоданы, но делает это как-то непривычно медленно. — Ты уверен, что мы справимся? — спросила она, не оборачиваясь. — Мы ведь даже не… пара в обычном смысле. У нас не было свиданий, не было цветов. Только одна безумная ночь у Нотта и месяц бесконечной тошноты. Драко остановился. Он отложил палочку и подошел к ней сзади. Его присутствие всегда согревало. Он не обнял её сразу, но она сама прислонилась затылком к его плечу. — Грейнджер, мы — самая странная пара в истории магической Британии, — его голос вибрировал у её уха. — У нас всё шиворот-навыворот. Сначала ребенок, потом скандал с газетой, а свидания… — он наконец обнял её за плечи, и его руки были теплыми и надежными. — Свидания у нас будут в саду нашего собственного дома. Без павлинов моей матери и без портретов моих предков, которые читают нотации о чистоте крови. Гермиона замерла. — Собственного дома? Но ты говорил про Мэнор. — Я передумал, — Драко развернул её к себе. В его серых глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на вину. — Я видел твоё лицо, когда упомянул Мэнор. Ты побледнела сильнее, чем от утренней тошноты. Я не заставлю тебя жить там, где стены помнят… ты поняла. Он достал из кармана жилета тяжелый, старинный ключ. — Это особняк в Гэмпшире. «Утренняя роса». Он только для нас. Там огромная библиотека, сад с целебными травами и там нет ни одного живого человека, который нас побеспокоит. Гермиона смотрела на ключ, и её глаза наполнились слезами. Это было больше, чем просто покупка недвижимости. Он слушал ее. Он заботился о ее чувствах. — Ты купил целый дом, чтобы мне не пришлось возвращаться в Мэнор? — прошептала она. — Я купил дом, потому что хочу просыпаться и слышать только твой голос, а не вопли портрета моей прабабки, — он криво усмехнулся, стирая большим пальцем слезу с её щеки. — И еще потому, что там идеальная кухня для приготовления твоей ужасной овсянки. Гермиона рассмеялась, утыкаясь лицом в его рубашку. — Ты невыносим, Малфой. — Я знаю. Но я твой. И, кажется, ты не против, — он осторожно положил ладонь на её живот. В этот момент она стала уверена, что дом в Гэмпшире станет их крепостью. — Идем, — позвал он, протягивая ей руку. — Нам нужно успеть до полуночи. Я хочу, чтобы завтра ты проснулась там, где нас никто не найдет. Они шагнули к камину. И яркая вспышка окутала их тела.