Часть 7 Утро в крепости из лилий

***

Трансгрессия в Гэмпшир ощущалась иначе. Воздух здесь был густым, влажным, пропитанным ароматами сосновой смолы и далекого моря. Когда золотистое марево рассеялось, Гермиона обнаружила себя стоящей перед коваными воротами, которые венчала не змея и не лев, а изящное переплетение железных лилий. — «Утренняя роса», — негромко произнес Драко, делая шаг вперед. Он выглядел уставшим. Тот вечер с Роном и Нарциссой выпил из него все соки, но сейчас, в холодном свете магических фонарей, его лицо казалось моложе, лишенным той вековой малфоевской маски, которую он носил в Лондоне. — Я купил его на закрытом аукционе в Париже еще полгода назад, — Драко коснулся палочкой ворот, и механизмы отозвались мелодичным звоном. — Честно говоря, Грейнджер, я планировал устроить здесь холостяцкое убежище. Место, где я мог бы пить коллекционный огневиски, смотреть на дождь и забывать, что моя фамилия накладывает на меня обязательство жениться на какой-нибудь чистокровной кукле с интеллектом флоббер-червя. Гермиона молчала, глядя на двухэтажный особняк из светлого камня, утопающий в тени вековых дубов. Он не давил своим величием, как Малфой-Мэнор. Он выглядел уютно. Широкие окна, терраса, густо обвитая диким виноградом, который сейчас, осенью, пылал багрянцем, и тишина… такая глубокая, что был слышен шелест падающих листьев. Драко подошел к ней сзади. Его рука, затянутая в дорогую ткань пальто, осторожно легла на её плечо, а затем медленно, почти благоговейно, скользнула вниз — к животу. Это был жест, ставший для них за эти недели привычным, инстинктивным, но каждый раз он вызывал у Гермионы волну щемящего тепла. — Это твой дом, Гермиона. В прямом смысле. Я подписал дарственную на твое имя, — он наклонился к её уху, и его дыхание опалило кожу. — Если я когда-нибудь стану невыносим, ты сможешь выставить меня за эти ворота. И магия дома подчинится тебе, а не мне. Она резко обернулась к нему. В её глазах, обычно таких рациональных и ясных, сейчас стояли слезы. — Зачем, Драко? Зачем всё это? Ты ведь знаешь, что мне не нужны твои галеоны. — Мне нужно знать, что ты здесь, потому что хочешь этого, а не потому, что тебе некуда идти, — он коснулся своим лбом её лба, закрывая глаза. — Пойдем. Тобби уже перенес твои вещи. И, боюсь, Теодор уже здесь, и он успел добраться до моего нового винного погреба. Я позвал их с Блейзом, чтобы обставить дом мебелью на первое время.

***

Предчувствие Драко не обмануло. Стоило им переступить порог просторного холла, как из глубины дома донесся звон разбитого хрусталя и заливистый знакомый смех. В малой гостиной, на антикварном ковре, который стоил как небольшая квартира в Косом переулке, сидел Теодор Нотт. Перед ним стояла батарея бутылок, а в воздухе плавали зачарованные карты звездного неба, которые медленно вращались, рассыпая серебристую пыль. Блейз Забини лениво развалился в кресле у камина, потягивая что-то янтарное из массивного бокала и листая книгу, которую Гермиона узнала мгновенно — справочник по Астрономии. — О, а вот и наши изгнанники! Беглецы из золотой клетки! — Тео вскочил, едва не опрокинув бутылку эльфийского вина. — Добро пожаловать в «Убежище Грешников». Малфой, поздравляю, выбор дома безупречен. Его срочно нужно освятить сексом. И любимыми коктейлями Грейнджер. — Нотт, если ты сейчас же не уберешь свои грязные ботинки с этого ковра, я превращу тебя в садового гнома и оставлю мокнуть под дождем до следующего Рождества, — прорычал Драко. Но Гермиона заметила, как расслабились его плечи. Эти двое были его единственным подобием семьи, не требующим от него соответствия идеалам. — Спокойно, Дракоша, не порти момент, — Тео подмигнул Гермионе и, сократив дистанцию, бесцеремонно приобнял её за плечи. — Грейнджер, ты выглядишь… хорошо. Этакая богиня плодородия в шелковом платье. Твой выбор мужчины до сих пор вызывает у меня вопросы к твоему хваленому интеллекту, но не волнуйся — я здесь, чтобы спасти этот вечер. Мы будем выбирать имя для маленького Малфоя! — Тео, сейчас вечер, мы только что переехали, и я хочу просто лечь в кровать, — попыталась возразить Гермиона, но Нотт уже усадил её в самое глубокое кресло, ловко подпихнув под поясницу бархатную подушку. — Кровать подождет! Имена — это магия, это судьба! — провозгласил Тео, взмахивая палочкой. Карты звездного неба над ними мгновенно увеличились, заполняя всё пространство гостиной сияющими созвездиями. — Итак, Малфой, ты ведь не собираешься нарушать традицию Блэков? Имена звезд, холодное величие, пафос, от которого сводит челюсти? Драко опустился на подлокотник кресла Гермионы, его рука привычно и собственнически легла на её колено. — Я думал о чем-то классическом. Но не таком… вызывающем. — Ой, избавь меня от своей «классики»! — фыркнул Тео, прихлебывая вино прямо из горлышка. — Я изучил ваши родословные. Если вы назовете его Люциусом-младшим, я лично выкраду его и отдам на воспитание Хагриду. Твой сын заслуживает нормального имени. Посмотрите сюда. Тео ткнул пальцем в мерцающее скопление звезд, напоминающее изогнутый хвост с опасным жалом на конце. — Скорпион? — Гермиона прищурилась, вглядываясь в магическую проекцию. — Ты хочешь назвать ребенка в честь членистоногого? — О, Грейнджер, где твоя поэтичность? — простонал Нотт. — Не Скорпион. Скорпиус. Скорпиус Малфой. Послушай, как звучит. И, будем честны, это чертовски сексуально. Представь его через двадцать лет в Хогвартсе. Девочки будут падать в обморок только от того, как он на них смотрит. Гермиона посмотрела на Драко. В его глазах отражались звезды Тео. — Скорпиус, — повторила она медленно. В этот момент внутри живота маленький толчок — уверенный, четкий — заставил ее вздрогнуть. Словно ребенок там, внутри, соглашался с Тео. — Кажется, Скорпиус одобряет, — Драко улыбнулся той самой редкой, обезоруживающей улыбкой, которая предназначалась только ей. — Скорпиус Малфой. Наследник Гриффиндора и Слизерина. — О боги, я гений! — Тео картинно прижал руки к груди. — Блейз, наливай! Нам нужно выпить за будущего разрушителя девичьих сердец. Грейнджер, тебе нальем сок, Драко — самый крепкий виски, потому что завтра придется объяснять Нарциссе, почему ты не назвал внука Абраксасом Пятым.

***

Утро в Гэмпшире началось не с привычного гула города, а с оглушительной, почти осязаемой тишины, пения лесных птиц и шелеста дубовой листвы за окном. Гермиона обнаружила, что Драко сдержал свое обещание. Тобби перенес её книги в библиотеку, но не просто свалил их в кучи, а расставил по полкам. Потёртые учебники из Хогвартса соседствовали с редчайшими гримуарами из коллекции Малфоев, а её маггловские издания Шекспира и Диккенса стояли на почетном месте, бережно отреставрированные магией. — Нотт, если ты еще раз попытаешься трансфигурировать кухонный стол в подиум для дефиле, я лично отдам тебя на растерзание Грейнджер, — донесся до неё уставший голос Драко из глубины холла. Теодор сидел на перилах лестницы, лениво попивая утренний кофе с порцией огневиски. — Малфой, ты такой скучный. Этот дом требует стиля! Авангарда! Грейнджер, скажи ему! Твой мужчина застрял в викторианской эпохе. Гермиона, спускавшаяся по лестнице, улыбнулась. Жизнь становилась похожа на бесконечный спектакль, где жанр менялся от комедии до драмы каждые пять минут. — Драко прав, Тео. Я хочу завтракать на столе, а не на подиуме. И, Мерлина ради, прекрати подмигивать Тобби. Ты смущаешь эльфа. Весь день прошел в хлопотах. Тео оккупировал гостиную, пытаясь расставить мебель согласно какому-то аристократическому «фэншую». Драко занимался контуром защиты, накладывая дополнительные чары на окна и камин. А Гермиона… Гермиона просто бродила по комнатам, привыкая к мысли, что это её дом. Их дом. К вечеру, когда Тео и Блейз наконец-то ушли (Тео при этом пытался стащить пару бутылок эльфийского вина «на память», но был пойман Драко и с позором изгнан), в доме воцарилась тишина.

***

Ночью воцарилась та особенная тишина, которая бывает только в домах, наполненных сильной магией: здание словно прислушивалось к дыханию своих новых хозяев. Гермиона стояла у панорамного окна в спальне на втором этаже. На ней была только тонкая сорочка из жемчужного шёлка — подарок Нарциссы, который та прислала с запиской о «достоинстве будущей матери». Ткань, почти невесомая, холодила кожу, но внутри Гермионы разгорался жар. Беременность изменила её тело, сделав линии мягче, тяжелее и вызывающе женственнее. Живот отчетливо обрисовывался под струящимся шёлком. Дверь тихо скрипнула. Драко вошел, не зажигая свет. В лунном сиянии, пробивающемся сквозь окна, его черты лица казались резкими. Он снял пиджак и расстегнул верхние пуговицы рубашки, открывая бледную кожу шеи. Он не подошел сразу. Он замер у порога, его взгляд медленно скользнул от её босых ног к рассыпавшимся по плечам каштановым кудрям. — Ты не спишь, Грейнджер, — его голос прозвучал низко, с той самой хрипотцой, которая заставляла её сердце пропускать удары. — Ждала тебя, — честно ответила она, разворачиваясь. Драко сократил расстояние между ними в три широких шага. Он не коснулся её лица, вместо этого он опустился на колени прямо на ковер. Его пальцы, длинные и тонкие, осторожно, словно боясь причинить боль, легли на её живот. Гермиона затаила дыхание. Она видела, как дрогнули его ресницы. В эту секунду Скорпиус, словно почуяв присутствие отца, отчетливо толкнулся прямо в его ладонь. Драко вздрогнул. Он прижался лбом к её животу через прохладную ткань шёлка, и Гермиона услышала его судорожный выдох. — Он… он настоящий, — прошептал Малфой. — Наш. Он поднялся, и в его глазах бушевал шторм. Драко обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на него. Его поцелуй был жадным, глубоким, пропитанным запахом сандала и тем самым собственничеством, которое Гермиона раньше ненавидела, но сейчас принимала каждой клеточкой своего существа. Он подхватил её под бедра, и Гермиона инстинктивно обхватила его ногами, чувствуя его возбуждение через тонкую ткань сорочки. Драко донес её до огромной постели, опуская на простыни. — Я боюсь навредить тебе, — прохрипел он, нависая над ней и лихорадочно расстегивая оставшиеся пуговицы рубашки. — Ты не навредишь, — Гермиона потянула его за воротник, притягивая ближе. Он раздевал её медленно, почти ритуально. Шёлк сорочки соскользнул с её плеч, обнажая округлившийся живот. Лунный свет превращал её кожу в светящийся мрамор. Драко замер на мгновение, любуясь ей, и перевернул на бок. Когда он вошел в неё — осторожно, поддерживая её бедра и следя за каждым вздохом, — Гермиона выгнулась навстречу, впиваясь ногтями в его напряженные плечи. Это не было похоже на ту безумную, пьяную ночь у Нотта, где ими управлял алкоголь. Сейчас они полностью осознавали свои чувства. Драко двигался в ней размеренно, властно, заставляя её стонать его имя в подушку. Он целовал её ключицы, её плечи, шептал на ухо что-то нежное, она не могла разобрать слов. В момент их общего пика Гермиона поняла, что отныне она принадлежит этому человеку, этому дому и этому ребенку. Драко еще долго лежал рядом, не выпуская её из объятий, переплетая свои пальцы с её пальцами. Его дыхание постепенно выравнивалось. — Грейнджер, — тихо произнес он в темноту комнаты. — Спасибо. За все. Гермиона улыбнулась, закрывая глаза и проваливаясь в сон.

***

Первые лучи солнца окрасили спальню в золотистые тона. Драко задумчиво сидел на краю кровати, уже одетый в свежую рубашку, но не застегнутую до конца. В его руках была маленькая коробочка из черного бархата. Гермиона проснулась и, щурясь от света, приподнялась на локтях. — Который час? — Уже проснулась? — от неожиданности он чуть не уронил коробку. — Вчера Тео сказал, что я трус, раз до сих пор не сделал это официально. И, Мерлин, он прав. Он открыл коробочку. Внутри на подушечке сияло кольцо из чистой платины. В центре него горел бриллиант, окруженный россыпью крошечных зеленых камней — фамильное кольцо Малфоев. — Я не предлагаю тебе контракт, — Драко взял её за руку, чувствуя её дрожь. — И я не предлагаю тебе свою фамилию, если ты не захочешь. Я предлагаю тебе себя. Со всеми моими грехами, моим невыносимым характером и моими галеонами. Я прошу тебя стать леди Малфой не потому, что ты ждешь ребенка, а потому, что ты любишь меня так же сильно, как я люблю тебя. Гермиона смотрела на кольцо, которое стоило целого состояния, но видела только отражение своих собственных чувств в серых глазах Драко. — Да, — прошептала она, и её голос окреп. — Да, Драко. Я выйду за тебя. — Прекрасно! — раздался бодрый голос из коридора. — Блейз, гони десять галеонов! Он сделал это до завтрака! Драко закрыл глаза, глубоко вздохнул и потянулся за палочкой. — Нотт… клянусь, я замурую тебя в фундаменте этой террасы. Теодор заглянул в комнату, сверкая белозубой улыбкой. — Не ворчи, Дракоша. Нам нужно планировать свадьбу! Уверен, Нарцисса уже на пути сюда с шестиметровым списком гостей, а я уже забронировал лучшего флориста во Франции. Скорпиус должен родиться в законном браке, иначе я не смогу научить его плохим манерам со спокойной совестью! Гермиона рассмеялась, утыкаясь в плечо своего будущего мужа. Жизнь только начиналась.