Часть 8 Грейнджер, которая всё испортила

***

Завтрак обычно проходил под аккомпанемент умиротворяющего шелеста деревьев за окном и обсуждения планов на день. Но сегодня атмосфера в столовой была тяжелой, наэлектролизованной. Гермиона сидела напротив Драко, без энтузиазма ковыряя овсянку с ягодами. Её ладонь постоянно покоилась на животе, который за последнюю неделю стал ощутимо тяжелее. Внутри неё кипело странное предчувствие — смесь интуиции и гриффиндорского упрямства, которое шептало ей, что всё идет не совсем по плану. — Драко, — начала она, откладывая ложку. — Мы постоянно называем ребенка Скорпиусом. Мы заказали вышивку на пеленках. Тео уже купил ему игрушечную метлу с гравировкой. Драко, просматривавший свежий выпуск «Пророка», даже не поднял головы. Его идеальный черный пиджак сидел безупречно, а платиновые волосы были уложены. — И в чем проблема, Грейнджер? Это прекрасное имя. Традиционное, статусное. — А если это не Скорпиус? — Гермиона подалась вперед, и её голос дрогнул. — Если там… девочка? Газета в руках Драко медленно опустилась. Он посмотрел на неё так, будто она только что предположила, что Земля на самом деле плоская и держится на четырех гиппогрифах. В его серых глазах проскользнула нескрываемая уверенность, которая всегда бесила Гермиону. — Гермиона, милая, — его голос был пугающе спокойным. — У Малфоев на протяжении последних семи веков первым всегда рождается наследник. Это не просто статистика. Это магия рода. Спроси мою мать, спроси портреты в Мэноре — они подтвердят. — Мне плевать на твои портреты и на семь веков сексизма! — вспыхнула она, чувствуя, как гормоны подливают масла в огонь её гнева. — Магия крови не может контролировать биологию на сто процентов. Ты ведешь себя так, будто я — инкубатор для продолжения твоей драгоценной династии. А что, если там маленькая ведьма? Ты её не примешь? Она будет для тебя «ошибкой»? Драко шумно выдохнул, откладывая газету. Его челюсти сжались. — Не передергивай. Я просто констатирую факт. Будет мальчик. Я чувствую это. Моя магия резонирует с ним как с наследником. И прекрати накручивать себя, тебе вредно нервничать. — «Констатирую факт»? — Гермиона вскочила, едва не опрокинув стул. — Знаешь что, Малфой? Мы идем в больницу Святого Мунго. Прямо сейчас. Я хочу точно знать, к кому я обращаюсь каждое утро — к Скорпиусу или к своей дочери. И если ты так уверен в своей «непоколебимой мужской линии», тебе нечего бояться, верно? Драко медленно встал, оправляя манжеты. На его лице застыла маска ледяного высокомерия, за которой он всегда прятал неуверенность. — Хорошо. Если тебе нужно официальное подтверждение от целителей, чтобы ты доела свою кашу без истерик — мы пойдем. Но не вини меня, когда Гринграсс скажет тебе то же самое, что и я. Приемный покой Святого Мунго был похож на муравейник. Драко шел впереди. Гермиона следовала за ним, кутаясь в кашемировое пальто и чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия и обиды. Гиппократ Гринграсс принял их без очереди. Он был давним другом семьи и одним из немногих, кто знал истинную подоплеку их союза. — Драко, Гермиона, что за спешка? — он улыбнулся, указывая на кушетку. — До планового осмотра еще две недели. Что-то беспокоит? — Мою жену беспокоит разыгравшееся воображение, — отрезал Драко, вставая у окна и скрестив руки на груди. — Она хочет уточнить пол. Видимо, моего слова ей недостаточно. Гермиона проигнорировала его насмешку. Она легла на кушетку, чувствуя холодную поверхность через ткань платья. Гринграсс достал палочку и начал водить ею над её животом, шепча диагностические заклинания. В воздухе развернулись сложные магические схемы, пульсирующие золотистым и серебряным. — Так-так… — Гринграсс прищурился, вглядываясь в переплетение линий. — Сердцебиение ровное, магия плода очень активная… крайне активная, я бы сказал. — Ну же, Гиппократ, — нетерпеливо бросил Драко от окна. — Скажи ей, что это мальчик, и мы пойдем домой покупать штанишки. Целитель замолчал. Он еще раз провел палочкой, нахмурился, а затем на его лице медленно расплылась лукавая улыбка. Он посмотрел на Драко, потом на Гермиону. — Боюсь, Драко, тебе придется повременить со штанишками. Или, по крайней мере, выбрать модель с более… изящным дизайном. Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар. — О чем вы? — Магия плода имеет четкую сильную ауру, — мягко произнес Гринграсс. — Поздравляю. У вас будет девочка. Совершенно здоровая, очень сильная маленькая ведьма. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на стене. Гермиона медленно повернула голову к Драко. Он не шевелился. Его лицо, только что выражавшее абсолютную уверенность, стало абсолютно белым. Он смотрел на магическую схему, где серебристое сияние пульсировало прямо перед его глазами. Его «магия рода» рассыпалась в прах за одну секунду. — Девочка? — переспросил он шепотом, который прозвучал как треск лопающегося льда. — Девочка, — подтвердил целитель, не скрывая смеха. — Кажется, Грейнджеры оказались сильнее Малфоев в этом раунде. Гермиона смотрела на застывшего мужа, и вместо триумфа её сердце внезапно сжалось от страха. Она вспомнила всё, что знала о чистокровных семьях. О том, как важен наследник. О том, как Люциус смотрел на тех, кто не мог продолжить род. О том, как Драко гордился «наследником», который должен у них родиться. Она увидела, как он резко развернулся и, не сказав ни слова, вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. — Драко! — позвала она, но ответом ей была лишь тишина коридора. Гермиона медленно села на кушетке, чувствуя, как мир вокруг начинает вертеться. «Он бросит меня», — эта мысль, дикая и иррациональная, впилась в её сознание ядовитой змеей. — «Я не дам ему наследника. Я не оправдала его надежд. Я… я просто Грейнджер, которая всё испортила».

***

Дорога обратно домой прошла в полной тишине. Драко трансгрессировал их так резко, что Гермиону едва не стошнило у самого порога «Утренней росы». Как только они оказались в холле, он, не проронив ни слова, стремительным шагом направился в сторону своего кабинета. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что антикварные напольные часы жалобно звякнули маятником. Гермиона осталась стоять в центре пустого холла, обхватив себя руками. Тёплый свет магических светильников теперь казался ей чужим и враждебным. «Он ненавидит меня», — эта мысль пульсировала в её висках в такт биению сердца. — «Он столько говорил о наследнике. О Скорпиусе. А я… я дала ему просто девочку. Я разрушила семь веков его фамильной гордости». Она медленно побрела по коридору, стараясь как можно меньше шуметь. Ей казалось, что если она попадется ему на глаза, он прямо сейчас укажет ей на дверь. Гормоны, усталость и вечный страх быть «недостаточно хорошей» для этого аристократического мира превратили её обычную рациональность в пыль. — Мисс Грейнджер? — из кухни высунулся Тобби, держа в руках поднос с чаем. — Хозяин Драко просил приготовить Скорпиусу овсянку с медом… Тобби принести её в спальню? Гермиона вздрогнула, и слезы, которые она сдерживала всё это время, наконец брызнули из глаз. — Нет никакого Скорпиуса, Тобби. Забудь это имя. У нас… у нас будет девочка. Эльф замер, его огромные уши печально поникли. Он не знал, как реагировать, но для Гермионы это молчание стало последней каплей. Она бросилась вверх по лестнице, желая скрыться в самом тихом углу огромного дома.

***

Остаток дня превратился в странную, мучительную игру. Гермиона шугалась каждой тени. Стоило ей услышать шаги Драко в коридоре, как она тут же ныряла в пустую гостевую спальню или пряталась за тяжелыми портьерами в малой гостиной. Она чувствовала себя самозванкой в этом особняке, который он подарил ей. «Он выгонит меня», — шептал ей внутренний голос. — «Он найдет ту, что родит ему сына. Нарцисса никогда не простит мне этого. Я подвела его». Она видела его мельком через приоткрытую дверь столовой. Он сидел у камина, уставившись на огонь, с зажатым в руке стаканом огневиски. Его лицо было непроницаемым, холодным. Он не искал её. Он не звал её. И это пугало больше всего. К вечеру Гермиона спряталась в библиотеке. Это было единственное место, где она чувствовала себя в относительной безопасности — среди тысяч томов, пахнущих старой кожей и магией. Она забилась в самый дальний угол, между стеллажами по истории древних рун и высшей трансфигурации, прижав колени к груди. Здесь, в полумраке, она дала волю слезам. — Гермиона? Голос Драко прорезал тишину библиотеки, как лезвие ножа. Гермиона замерла, задержав дыхание, и еще сильнее вжалась в полки. — Я знаю, что ты здесь. Выходи. Она медленно поднялась, вытирая лицо рукавом кашемирового кардигана. Драко стоял в начале прохода между стеллажами. Свет от его палочки падал на его лицо, делая его пугающе красивым и в то же время чужим. — Почему ты прячешься от меня весь день? — спросил он, делая шаг вперед. — Ты ведешь себя так, будто я собираюсь применить к тебе Круциатус. — А разве нет? Что мне оставалось? — всхлипнула она. — Ты сбежал из Мунго! Ты даже не посмотрел на меня! Ты молчал все эти часы! Я знаю, что я… я не оправдала твоих ожиданий. Я не дала тебе наследника, которого ты ждал. Я подвела тебя и Нарциссу. Драко остановился. Его глаза сузились. — Ты думаешь, я сбежал, потому что расстроился? — прошипел он, заставляя её смотреть ему в глаза. — Ты серьезно считаешь, что я настолько мелочен, чтобы винить тебя в хромосомах? — А почему тогда?! Почему ты ушел? Драко шумно выдохнул. Его руки мелко дрожали. — Потому что я испугался, Гермиона, — признался он. — Я знал, как растить мальчика. Нас учат этому с пеленок: дисциплина, фехтование, умение держать удар и подавлять чувства. Это схема. Я знаю это наизусть. Драко молчал несколько секунд, которые показались ей вечностью. А потом он резко сократил расстояние между ними. Гермиона ожидала гнева, но вместо этого он аккуратно взял её за плечи и прижал к стеллажу. Он смотрел на неё с какой-то болезненной нежностью. — Но девочка… Грейнджер, у меня в роду не было девочек сотни лет. Я понятия не имею, что с ней делать. Как защитить её от этого мира? Как не сломать её этой тяжестью рода? Когда Гринграсс сказал «девочка», я представил крошечную версию тебя. С твоими кудрями и твоим добрым сердцем. И я осознал, что я должен быть для нее примером. Он судорожно сглотнул, его пальцы нежно очертили овал её лица. — Я сбежал не от тебя. Я сбежал от осознания собственной никчемности. Я сидел в кабинете и думал: «Мерлин, я же испорчу её. Я научу её только цинизму». Я боялся, что она будет меня ненавидеть, когда вырастет и узнает, кто её отец. — Но ты так хотел Скорпиуса… — пролепетала она, чувствуя, как его ладони сжимаются на её плечах. — Я хотел Скорпиуса, потому что не смел мечтать о девочке, — он прижался своим лбом к её лбу. Его дыхание сбилось. — Малфои — это вечный долг, Гермиона. Вечная борьба за статус. Наследник обязан всем еще с пеленок. А дочь… — он провел рукой по её щеке, стирая слезу. — Дочь — это то, чего в нашем роду не было столетиями. Она чиста. И не обязана искупать мои грехи. Гермиона замерла, глядя в его серые глаза, в которых сейчас плескалась такая нежность, что у неё перехватило дыхание. Весь её гнев и страх испарились, сменившись щемящей болью за этого сильного, но такого изломанного человека. — Драко… — она накрыла его ладонь своей. — Ты не испортишь её. Ты будешь любить её так, как никто другой. Ты дашь ей то, чего не было у тебя — право на выбор. Ты уже лучший отец, потому что ты так сильно за неё боишься. Драко посмотрел на неё, и в его серых глазах вспыхнуло то самое пламя, которое всегда заставляло её сердце биться чаще. — Ты… ты правда рад? — прошептала она. — Я счастлив до безумия, — признался он, и его губы наконец накрыли её в требовательном, горячем поцелуе, — А мальчика мы с тобой еще сделаем. Драко целовал её так, словно хотел забрать её страх. Его руки скользнули вниз, приподнимая её за бедра. Гермиона инстинктивно обхватила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Он усадил её прямо на один из широких дубовых столов, бесцеремонно отодвинув в сторону тяжелые тома по юриспруденции. Старинные книги посыпались на пол, но ни один из них не обратил на это внимания. — Драко, здесь… в библиотеке? — выдохнула она, когда его губы переместились на её шею, оставляя влажные, горячие следы. — Самое место для лучшей ученицы Хогвартса, — прохрипел он. Его пальцы, дрожащие от сдерживаемой страсти, лихорадочно расправились с пуговицами её одежды. Когда прохладный воздух библиотеки коснулся её обнаженной кожи, Гермиона вздрогнула, но тут же почувствовала жар его ладоней. Она выгнулась, впиваясь пальцами в его платиновые волосы. Всё напряжение дня, весь страх и холод испарились, сгорая в пламени его желания. — Наша дочь… — шептал он. — Она будет самой могущественной ведьмой своего времени. Моя маленькая Кассиопея. — Кассиопея? — Гермиона всхлипнула, прижимаясь к нему теснее. — Кассиопея Малфой, — выдохнул он. — Звездочка. Моя и твоя. Его пальцы, дрожащие от сдерживаемой страсти, лихорадочно сжимали ее волосы на затылке. Гермиона дрожала в его руках, но не от холода. — Ты такая красивая, Грейнджер, — прошептал он, глядя на неё с почти религиозным обожанием. — Моя жена. Мать моей дочери. Он опустился ниже, покрывая поцелуями её округлившийся живот. Это было так нежно и в то же время так интимно, что у Гермионы перехватило дыхание. Драко прижался щекой к её животу, слушая пульсацию новой жизни. — Кассиопея… — выдохнул он имя, которое теперь стало их общим секретом. — Ты слышишь? Твой отец — идиот. Но он никогда не позволит тебе плакать. Гермиона запустила пальцы в его платиновые волосы, притягивая его обратно к себе. Ей не нужны были слова — ей нужно было чувствовать его. Драко лихорадочно избавился от собственной одежды, не разрывая зрительного контакта. В его серых глазах, обычно непроницаемых, сейчас плескалось целое море нежности, смешанной с первобытным вожделением. Когда он вошел в неё, медленно, давая её телу привыкнуть, Гермиона запрокинула голову, впиваясь ногтями в его напряженные плечи. Каждое его движение было глубоким и властным. Свечи в канделябрах вспыхнули ярким красным пламенем, а страницы раскрытых книг начали медленно переворачиваться сами собой. — Драко… — стонала она, теряясь в ритме, который он задавал. — Пожалуйста… не останавливайся… Он ускорился, его дыхание стало рваным. Каждое столкновение их тел выбивало из Гермионы искры. Она чувствовала, как внутри неё сворачивается тугая пружина наслаждения, и когда та наконец лопнула, мир взорвался. Драко последовал за ней, сокрушенно выдыхая её имя в изгиб шеи. Они еще долго сидели так, в тишине библиотеки. Драко укрыл её своим пиджаком, продолжая прижимать к себе, словно величайшее сокровище. — Больше никогда, — серьезно сказал он. — Никогда не прячься от меня. Даже если ты родишь мне целую команду по квиддичу из одних только девочек, ты останешься единственной женщиной, которую я люблю. Гермиона улыбнулась, закрывая глаза. И в этот момент они были невероятно счастливы.